Я докажу твою невиновность

— Никогда не любил мозговитых ребят, — тихий скрипучий голос донёсся до ушей, тоже словно лезвие бил по барабанным перепонкам. Адреналин подскочил, перехватило дыхание. По всем законам здравого смысла, нужно было стоять и не двигаться, однако в голове Хаджиме была такая каша, что он поступил самым опасным образом. Схватил руку нападавшего и вывернул её, освобождая себя. Это чудом сработало, и Хината смог тут же увеличить расстояние. Перед собой он видел мужчину в тёмной одежде, лицо его скрывал капюшон серой толстовки, хотя часть на мгновение показалась из-под ткани. Изуродованная шрамами, с кривой ухмылкой. Кровь всё так же пульсировала в висках, пока Хаджиме судорожно соображал, что ему делать дальше. — Никому не двигаться! — раздался оглушающий крик. — Это полиция, что здесь происходит?! Хаджиме оглянулся и увидел помимо полицейских детектива Киригири. Ему определённо очень и очень повезло, что она оказалась рядом. — Ааа, так вы из полиции? А я то думал, вор какой. Чтож вы без предупреждения то? Этот голос точно принадлежал тому мужику с закрытым лицом, однако Хаджиме мог поклясться, что слышал совершенно иного человека. Та фраза, которая была сказана Хинате, пробирала до мурашек. Он до сих пор неосознанно прижимал ладонь к шее в том месте, куда приложили лезвие. Похоже, то был скальпель, который мужчина держал в руке. — Хината-сан, мне нужны объяснения, — строго произнесла Кёко. — К-конечно, детектив, — не сразу отозвался Хаджиме. — Я узнал, что вчерашний свидетель видела какого-то бездомного, который тоже наблюдал за сценой преступления. Там у контейнеров я нашёл перчатки и, предположительно, следы крови, но… Морщины на лице Кёко немного разгладились. — Я поняла, — вздохнув, произнесла она. — Скажите, — обратилась она к мужчине, — вы видели что-нибудь вчером 5 мая? — Видел ли я? А что я видел? — спросил он, и задумчиво приложил руку к подбородку. — Погоди-погоди, а я видел! Видел, как какой-то парень гулял по крыше! Ооо, я всё видел! — Ясно. Сопроводите его для допроса, пожалуйста, — кивнула Кёко полицейским. — Где, говоришь, ты нашёл перчатки? Вместе они подошли к контейнеру, рядом с которым всё также лежала та несчастная перчатка. — Ты прав: это действительно кровь. Очень странно, что ты смог найти эту улику. — В каком смысле? — Вчера я внимательно осмотрела все мусорные баки рядом с театром и ничего подозрительного не обнаружила. Хаджиме хотел было задать вопрос, но вспомнив, что он и сам занимался поисками бездомного, остановился на полуслове. — Не забывай, что такие места нередко полны улик. — Да, я не подумал об этом… — Полагаю, на этом всё. Мы допросим этого мужчину и будет ясно, стоит ли вызывать его в суд в качестве свидетеля. — Большое спасибо, детектив. К этому моменту адреналин уже перестал действовать, и Хаджиме почувствовал внезапную сонливость. К тому же всё произошло быстро, словно на перемотке, и на обработку всей новой информации требовались время и силы. — Куда-то ещё собираешься? — подошла к нему сзади Кёко, когда он глядел в сторону автобусной остановки. — Нужно заехать в изолятор, там осталась Нанами, — потёр Хаджиме уставшие глаза. — Я могу подвезти. — А? Нет-нет, я сам доберусь, правда… — Мне тоже нужно в изолятор. Повисла пауза, от которой Хаджиме почувствовал себя максимально некомфортно и в итоге согласился поехать с детективом. В машине Киригири пахло корицей. Довольно неожиданный запах для рабочего транспорта детектива. Хаджиме буквально словно оказался в пекарне, где только что закончили партию коричных булочек. Да и в целом машина выглядела изнутри уютно. На заднем сидении лежали подушки, на салонном зеркале висел золотой пистолет, кажется, выполненный из пластика. Хаджиме мог поклясться, что видел такой в каком-то боевике, но название никак не приходило в голову. — Вы хорошо водите, детектив. — Мы можем поговорить об этом во время погони, — коротко усмехнулась Кёко, поправляя зеркало заднего вида. Хаджиме ненадолго завис, после чего усмехнулся. Правда, он не был уверен в том, что тут было над чем смеяться. Вскоре им удалось добраться до места назначения. Перекинувшись ещё парой слов и пожеланиями удачи в расследовании, они разошлись в разные стороны. Хаджиме не удалось далеко уйти, потому что ему навстречу уже шла Чиаки. С какой-то бумагой в руках. — Как всё прошло? Получилось что-нибудь найти? — сразу же начала она с вопроса. — Не только что-нибудь, но и кого-нибудь. У нас, вероятно, появился новый свидетель, — вновь прикоснулся к шее Хаджиме. — Что у тебя? Чиаки явно ждала, что её об этом спросят, и протянула ему бумагу. Хината внимательно её изучил, и глаза удивлённо распахнулись. — Разрешение на изучение материалов дела LC-4?! — выпалил он явно громче, чем следовало. — У нас с прокурором намного больше общего, чем мне казалось. — Мне стоит начинать переживать? — Чиаки недовольно надулась на этих словах. — Ты умница, Нанами, отличная работа. Хаджиме потрепал её по голове, и настроение у той явно поднялось. — Значит, завтра с утра я схожу в прокуратуру. — Мы сходим, разве нет? — У тебя утром занятия, не вздумай прогуливать школу. То, что ты планируешь стать адвокатом и уже вникаешь в суть профессии, похвально, но образование получать тоже надо, — категорично заявил Хаджиме. Чиаки вздохнула, но противиться не стала. Они вместе дошли до остановки, каждый ждать свой автобус. Несколько раз их молчание прерывала очередная серия чихания Хинаты. Ему бы поскорее добраться до дома и принять антигистаминные, а то так жить было невозможно. — Я только никак не могу понять одного: почему прокурор постоянно трёт свою шею? Если ворот у свитера такой неудобный, то зачем его носить? — задумчиво протянула Чиаки. Хаджиме мысленно уже был где-то далеко, так что не особо вникал в болтовню Нанами. Помимо рассуждений об удобных свитерах, она успела рассказать ему о какой-то новой игре, которая выходит в ближайшее время, о персонажах, о графике, но на геймплее подъехал её автобус. Свою дорогу до дома Хаджиме напрочь забыл. Очнулся он только, когда его руки ошпарила струя горячей воды из-под крана. Не сильно, но приятного мало. Хаджиме устало свалился на кровать. Руки покраснели и побаливали, но удалось обойтись без ожога. Вот, к чему приводит недосып. Хотя события сегодняшнего дня тоже хорошенько вымотали Хинату. Пока он лежал, его адвокатский значок стал впиваться в грудь из-за жёсткого матраса. Пришлось подняться и переодеться, а то был риск ещё и костюм помять. Пиджак, рубашка и брюки с помощью плечиков были повешены на круглую ручку шкафа. Значок красиво поблескивал в вечерних лучах солнца, заглядывавших в комнату через окно балкона. Натянув домашнюю футболку и шорты, Хаджиме двинулся на кухню. Она была такой же небольшой, как и вся его квартира, и объединялась со столовой. Всего было две комнаты, не считая маленького коридора и ванной. Достав из холодильника овощи и грибы, Хаджиме, зевая, принялся разделывать всё, чтобы потом закинуть к рису. Вода в кастрюле умиротворённо булькала, птицы пели за окном. — Сегодняшний суд над прокурором Комаэдой Нагито, так же известным массам как «Белый лис», закончился отложением слушания. Как сообщают наши корреспонденты, прения проходили жарко, в процессе поднялись новые факты, которые должны быть учтены. Второе слушание назначено на 9 мая. Монотонный голос ведущего всегда неплохо подходил на задний фон во время приёма пищи. Если только он не начинал вещать о каких-нибудь происшествиях, отбиваюших всякий аппетит. Хаджиме жевал рис, разглядывая фотографии, что крутили во время репортажа, потому что на заседании съёмочные группы не пускали. Видеть своё лицо с экрана всё ещё было непривычно. Вечером в квартире свет практически не горел, кроме настольной лампы в спальне. Хаджиме склонился над ноутбуком, пока под ним скрипел матрас. По комнате раздавалось клацанье клавиатуры. В интернете в открытом доступе было не слишком много материалов по делу восьмилетней давности. Куча новостей, посты в соцсетях, но никакой конкретики. Хаджиме устало потянулся, от чего хрустнула спина, и лёг, глядя в потолок. Он до сих пор неосознанно тёр шею, не способный избавиться от ощущения острого холода рядом с кожей. В этот момент Хаджиме замер. Он поднялся обратно к ноутбуку, снова застучал пальцами по клавиатуре. На экране вновь появилась информация из новостных сводок, с красочными фотографиями мест преступления. Удивительно, что они попали в сеть. — …бинго. Ранним утром Хаджиме не стал ехать в контору, а сразу направился в прокуратуру с разрешением под боком. Списавшись с Макото, он договорился, что его встретят у входа. Мимо проходили работники, с некоторыми Хаджиме здоровался, так как уже пересекался с ними раньше. Время от времени он поглядывал на часы и всматривался в лица проходящих мимо людей. — Эй ты, долго ещё стоять тут будешь? Что тут забыл адвокат? Грубый голос заставил Хаджиме обернуться. Рядом с ним нарисовался мужчина в форме, взгляд его не выражал особой доброжелательности. — В чём проблема, офицер? — нахмурился Хаджиме. — Как давно адвокатам запрещается посещать прокуратуру? — Не заморачивай мне голову. С такими как ты у меня разговор короткий. Так что либо ты уходишь молча, либо я тебя отсюда вышвырну. — У меня согласованная встреча, так что не нужно мне угрожать. Предъявите основание для таких действий, тогда я уйду. Сейчас же я не вижу ни одной причины, по которой я должен это сделать. — Слушай сюда- — Сакакура-сан, постойте! Прежде, чем эти двое сцепились, появился Макото. Он изрядно запыхался. Видимо, поторопился, когда увидел назревающую ссору. — Прокурор Наеги… Кто же ещё может водить в прокуратуру всех подряд, — взглянул он на него сверху вниз. — И это то при нынешнем положении? — Ну, как же, это не «все подряд», а адвокат Комаэды-куна. Он, — ему понадобилось время, чтобы отдышаться, — он получил от него разрешение на ознакомление с материалами одного дела, только и всего. Одарив Хаджиме недоверчивым взглядом, Сакакура фыркнул и ушёл на пост. В последнее время Хинате определённо «везёт» на новые знакомства… — Хината-сан, пожалуйста, простите за это, — виновато склонил голову Макото. — Сейчас в прокуратуре неспокойно, так что охрана на взводе. Давайте пройдём ко мне в кабинет, я уже поднял все материалы. Макото поманил Хаджиме за собой. Тот поправил пиджак и направился вслед за Наеги. — Слышал, что недавно в полицейском управлении в хранилище улик проводили работы? — воодушевлённо начал молодой офицер. — Да, что-то такое говорили. Там установили пропускную систему новую? — уточнил его собеседник. — Ага, всё по последнему слову техники! Теперь туда можно попасть только по отпечатку пальцев! Хаджиме уже слышал обсуждения, касаемые нововведений в хранении вещдоков, но особо не обращал внимание. Хотя было понятно, что полицейские этим новостям очень рады, раз без конца говорили об этом. Макото с улыбкой пустил Хаджиме в свой кабинет. Это было довольно уютное помещение. Была ли причина в шкафах, которые напоминали те, что Хината видел в библиотеке своего родного города, или в пушистом ковре на полу, или в тёплом свете люстры. На полках Хаджиме заметил награды, фотографии, где Макото стоял в окружении ребят, явно из разных школ, судя по отличающейся форме. На столе лежала надкусанная булочка, а рядом стояла чашка с чаем, от которой валил пар. Всё это находилось в опасной близости от раскрытых документов. — Проходите, Хината-сан, — пригласил его Макото. — Может, хотите чаю? Я сейчас достану материалы. — Спасибо, я уже позавтракал, — лукавил Хаджиме, потому что его завтрак заключался в одной чашке кофе. В конторе его в любом случае накормят, хочет он этого или нет. — Хорошо… Присаживайтесь пока. О, вот и они. Хаджиме сел на диван, и Макото протянул ему внушительную папку, после чего сел рядом. Пока Хината открывал материалы, то заметил, что Наеги слегка пахнул корицей. — Оба супруга Комаэда были найдены в собственном доме мёртвыми. На их телах обнаружены множественные резаные раны, они скончались от потери крови, — зачитывал отчёты Хаджиме. — Убийца запер их и держал несколько дней внутри. Единственным свидетелем убийства стал их сын… — Комаэда Нагито… Ему тогда было не больше тринадцати. — Верно, — грустно кивнул Макото. — На его теле тоже были порезы. Чудом было то, что он смог привлечь внимание соседей, бросая в чужой двор мусор из окна. — Когда они стали находить окровавленные вещи, то забили тревогу, — закончил Хаджиме. — СМИ многое переврали, но это действительно так. Не могу представить, что ему пришлось пережить там… — И адвокат умудрился вытащить обвиняемого. Я бы мог восхититься, но это больше ужасает. — После этого дела ходили разговоры, что адвоката просто запугали, потому он из кожи вон лез ради поблажек. Обвиняемый отсидел условный срок и бесследно исчез. Более о нём ничего не слышали все эти восемь лет. — У убийцы же была ещё одна деталь в почерке? — проглядывая других жертв, спросил Хаджиме. — Да, это верно. Вот, на этой страницы фотографии. Сам Макото отвёл взгляд в сторону, пока Хаджиме изучал фотографии. Сложно было упрекнуть прокурора: по телам можно было понять, что убийца расправлялся с ними с особой жестокостью. — Как и писали в интернете… — вздохнув, Хаджиме закрыл папку с материалами. — Спасибо большое за содействие, Наеги. — Не стоит, — улыбнулся он, забирая из рук Хинаты документы. — Всё-таки, вы из-за меня взялись за это дело, это меньшее, чем я могу отблагодарить вас. Вряд ли бы я смог найти другого, столь же целеустремлённого адвоката. — Вряд ли бы вы смогли найти просто другого адвоката, — вздохнул Хаджиме. — Ахах, к сожалению, вы правы, — неловко рассмеялся Макото, после чего погрустнел. — Он сам вырыл себе яму, пусть я и могу понять, почему он так поступал… Как его наставник, я просто хочу помочь ему выпутаться из этого. Вы же тоже верите, что он не убийца? Хаджиме смотрел в его светло-коричневые глаза, полные переживаний. Он знал Нагито только как хитрого и жестокого человека, не особо желал вникать в его предысторию. До этого дня, когда Хаджиме по собственной воле пришёл сюда, чтобы всё разузнать. Эта история не поменяла мнения Хинаты об этом человеке, однако… — Я верю. Я верю, что Комаэда не убивал того адвоката. И я докажу это завтра в суде. На веснушчатом лице Макото расцвела улыбка, а в глазах появился блеск надежды. Они поднялись с дивана и направились вниз. Под косым взглядом Джузо, Хаджиме вышел из прокуратуры прочь. Он нервно теребил галстук, пока ждал поезд. Ему было беспокойно. Пусть ему и удалось многое узнать, было чувство, будто что-то всё ещё за пределами его влияния. Заходя в вагон, Хаджиме обернулся, бросая взгляд на здание прокуратуры, и двери закрылись. В вестибюле подсудимых было тихо. Хаджиме напряженно проверял материалы, свои записи, показания свидетелей, чтобы не упустить что-нибудь важное. То и дело он запускал руку в свои волосы, так что причёска у него стала похожа на ежа. Чиаки принесла с собой приставку, чтобы поиграть перед заседанием, но так её и не включила, лишь переводила взгляд с Хаджиме на Нагито. Комаэда постоянно поправлял ворот своего свитера или касался шеи, словно у него болело горло. Впервые со стороны было очевидно, что вся компания как на иголках. Когда скрипнула дверь, Нагито с Чиаки одновременно повернули головы. — С-семпай? — прохрипел Нагито, после чего поспешил откашляться. — Разве вам не нужно- — Я просто хотел проведать тебя, день обещает быть волнительным, как никак, — улыбнулся Макото. — Как ты себя чувствуешь? Ты, похоже, в камере простыл? — Не стоит волноваться, — натянул улыбку Нагито. — Я рад, что семпай решил меня проведать, но лучше уж ему постараться добиться обвинительного приговора. — Н-не говори так! — выпалил Макото. — Я здесь тоже для того, чтобы помочь тебе! Ну, насколько мне хватит полномочий… — он стал теребить ворот свитера. — Хината-сан, как ваш настрой? В ответ была лишь тишина. Хаджиме даже бровью не повёл, продолжая беззвучно шевелить губами, листая документы. Нагито недовольно нахмурился, тогда как Макото неловко рассмеялся. — Я уже говорил, — вдруг ответил Хаджиме, что заставило всех сразу притихнуть, — что я собираюсь доказать невиновность своего клиента. Если, конечно, он сам не попытается мне помешать. Они встретились с Нагито взглядами, какими одаривали друг друга только во время прений в суде. Упрямые, гордые, напористые. И от того, кто сегодня одержит ментальную победу, будет зависеть… Хаджиме качнул головой. А что зависит от сегодняшнего суда? Уважение со стороны прокуратуры? Карьера? Что заставляет его прямо сейчас медленной походкой двигаться в зал суда, занимать своё место? Яркий свет, шум толпы, стук молотка. Доказать, защитить, спасти. Не важно то, как сам Хаджиме относится к Нагито. Важно докопаться до правды. — Суд продолжает заседание по делу Комаэды Нагито. В прошлый раз всплыли неожиданные подробности, надеюсь, стороны обвинения и защиты со всем разобрались и готовы предоставить новые факты. — Сторона… — Макото сглотнул. — Сторона обвинения готова, ваша честь. — Сторона защиты готова, ваша честь. — Прокурор Наеги, напомните нам, что удалось выяснить на прошлом заседании. — К-конечно. — Он нервничает сильнее нашего, я думаю, — тихо произнесла Чиаки, впервые подавшая голос за это утро. — На прошлом заседании установили, что пистолет, из которого застрелили жертву, был утерян подсудимым. Так же под сомнением находится сам момент выстрела, так как орудие убийства было обнаружено на крыше, тело сброшено, но свидетели видели подсудимого уже внизу. При этом между жертвой и подсудимым была связь, что могло послужить мотивом… — Меня интересовал этот вопрос уже какое-то время, — после раздумий, произнёс судья. — Почему подсудимый вообще оказался в тот вечер у театра? Ещё и встретил адвоката, с которым хотел бы свести счёты? Это звучит слишком хорошо для совпадения. — Я бы тоже хотел знать, — потирая переносицу, пробубнил Хаджиме. — Разве он не упоминал, что получил приглашение? — вспоминала Чиаки. — Пусть сам и расскажет, что произошло в тот вечер. В зале суда он уж точно увиливать от вопросов не сможет. Макото уловил настрой Хаджиме, глубоко вздохнул. — Я предлагаю выслушать подсудимого, для закрытия этих вопросов. Сторона обвинения желает вызвать за стойку свидетеля Комаэду Нагито. Судья кивнул. В зале послышались перешептывания. Оставалось только надеяться, что Нагито не сделает чистосердечное признание. Он занял своё место, спокойно глядя вперёд. Утреннее волнение куда-то испарилось, на лице Нагито даже появилась лёгкая улыбка. Выглядело так, словно он почувствовал себя в безопасности, так что расслабился, как кот под лучами солнца. — Свидетель, назовите своё имя и род деятельности, — с явным беспокойством в голосе, обратился к нему Макото. — Комаэда Нагито, прокурор. Не думал, что суд захочет услышать показания подсудимого, но признателен за такую честь. — Иного выбора у нас нет, необходимо закрыть все вопросы, — покачал головой судья. — Значит, суд хочет знать, почему в тот вечер я и Цурухаши Кенджи оказались у театра Кодоку? — Именно, можете приступать к даче показаний. — Никакого совпадения нет, мы должны были встретиться для разговора в тот вечер. Около недели назад я получил от Цурухаши письмо, где он говорил о том, что очень хочет обсудить события восьмилетней давности и просит о встрече. Я был не заинтересован в этом, так что просто проигнорировал письмо. За день до убийства пришло новое обращение. На этот раз он был настойчивее, утверждал, что знает местонахождение Хиджирихару Такуми, и назначил встречу у театра. Поэтому я и оказался там. — «Я был не заинтересован в этом»? — после дачи показаний, сразу подал голос Хаджиме. — Именно, какие-то проблемы, адвокат? — с привычной надменностью отозвался Нагито. — Цурухаши был причиной того, почему убийца смог легко отделаться и скрыться. С чего вдруг вам быть незаинтересованным в разговоре с ним? Нагито закатил глаза. — Комаэда, вы должны отвечать на вопросы стороны защиты. Это в ваших же интересах, — обратился к нему Макото. — …Не поймите неправильно, но этот человек заявил в зале суда, что у меня слишком богатое воображение, после моих показаний о смерти родителей и трёх дней взаперти вместе с маньяком. У меня не осталось сомнений по поводу его некомпетентности, так что и говорить мне с ним было не о чём. — Но ведь после второго письма вы всё же решили встретиться с ним? — Может, вы не заметили разницы, — накручивая на палец прядь волос, продолжил Нагито, — но в первом письме он предлагал просто поговорить с ним, а во втором утверждал, что знает, где находиться убийца моих родителей и причина моих ночных кошмаров на протяжении восьми лет, — он наконец повернулся к Хаджиме. — Все эти годы я ложился спать с мыслью, что утром могу не проснуться, потому что он вернётся за мной. Зал наполнился тяжёлой, гнетущей тишиной. Хаджиме чувствовал, как на лбу выступил холодный пот. Нагито говорил это столь спокойно и отрешённо, что становилось ещё более жутко. Он, заметив возникшую атмосферу, доброжелательно улыбнулся. — Кажется, я немного увлёкся. Не воспринимайте это всерьёз. Если выделить главное из моих слов: после письма с предложением обсудить убийцу я решил встретиться с Цурухаши. Это всё. — Из ваших слов напрашивается вывод, что мотив у вас был серьёзный, — откашлявшись, заключил судья. — Верно, ваша честь. Мне бессмысленно это отрицать. — У стороны защиты ещё есть вопросы? Хаджиме старался не впасть в прострацию из-за полученного откровения. Хотя даже было неясно, говорил ли Нагито искренне. Понять, когда он с тобой честен, вообще сложно. И сейчас казалось, что он и правда излил душу. — Один вопрос, — наконец выдавил из себя Хаджиме. — Насчёт пропавшего пистолета. — М? Что с ним не так? — Он пропал перед первым или вторым письмом? — Это так важно? — настойчивый взгляд Хаджиме был более чем понятным ответом, так что Нагито вздохнул, вспоминая. — Перед вторым письмом. Я ждал подтверждения, что штраф оплачен, когда оно пришло. — Хорошо, у стороны защиты вопросов больше нет. — Полагаю, что подходит время выносить верд- — В-ваша честь, постойте! У стороны обвинения есть ещё один свидетель! Судья чуть не выронил свой молоток из рук, после одарив прокурора строгим взглядом. Макото виновато опустил глаза. — Тогда пусть сторона обвинения вызовет своего свидетеля. Хаджиме сразу же почувствовал острый холод у шеи и поёжился. Воспоминания о первой встрече с этим свидетелем остались не лучшие. Мужчина стоял за стойкой, всё также прикрывая лицо капюшоном. Может, оно и к лучшему. — Ваша честь, полиции не удалось идентифицировать этого человека. Вполне возможно, что он беженец, потерявший память. Сразу после заседания мы передадим его следователям, чтобы те установили его личность. Сейчас он просто даст показания о том, что видел в день убийства. — Хорошо, — кивнул судья, — тогда свидетель может приступить к даче показаний. И в ответ была тишина. Загадочный мужчина не шевелился, было ощущение, что он являлся лишь какой-то статуей, которую зачем-то принесли в зал суда. — Кхм, свидетель может приступить к даче показаний, — откашлявшись, повторил судья. — …а, мне уже говорить? Хаджиме понадобилось приложить усилия, чтобы не начать долбиться головой о стол. Его нервы сдавали, а каждый новый свидетель только усугублял положение. — Р-расскажите суду, что вы видели в день убийства, п-пожалуйста, — не менее удручённым голосом обратился к свидетелю Макото. — Значится, днём я решил вздремнуть на крыше театра, да. Проснулся я от шагов, да, был уже вечер. Часов при себе не имею, так что времени знать не мог. И вот, заметил я двоих на крыше. Один был с пистолетом и шевелюрой, он щас там сидит. — …Это всё? — выпалил Хаджиме. — Ну, что видел, то рассказал. Додумывать — это, вроде, ваша работа. — Нгх… — Как по мне, эти показания ничего не меняют, — задумчиво произнёс судья. — Но, если сторона защиты так не считает, то может провести перекрёстный допрос. — Скажите, вы видели момент выстрела или то, как сбрасывали тело? — Не, я сразу сбежал. Страшно же, вдруг тоже пистолет наставит. — Вы уверены, что именно мой подзащитный держал пистолет? — Конечно, эту причёску с ничьей не спутаешь. Русые кудри, прям как у собаки, — усмехнулся он. — … — Что? — …Ладно, у меня есть ещё вопросы, — тряхнул головой Хаджиме. — Почему вы напали, когда полиция обследовала территорию театра? — Свидетель напал на кого-то из полиции? — распахнул глаза судья. — Вообще, он напал на адвоката, ваша честь, — подсказал Макото. — Он напал на жертву?! — Он напал на меня, ваша честь, — поглубже вздохнул Хаджиме. — В любом случае, почему вы атаковали? — Ну, бродят какие-то около моей мусорки, я и испугался. Ещё же убийство было накануне, мало ли, кто ещё ходит в округе. — Потому вы носите при себе скальпели? — Ага. Не помню, откуда они у меня, но я с ними хорошо управляюсь. Может, был врачом… — Теперь я бы хотел обратиться к стороне обвинения, — Макото встрепенулся, когда Хаджиме упомянул его. — Скажите, анализ перчаток из мусорного бака рядом с театром дал результаты? — А… Да, дал! — вспомнил Наеги. — На них обнаружены следы крови жертвы, а внутри отпечатки пальцев. — Кому принадлежат отпечатки? — Мы не нашли совпадений… — А это может значить только одно: мой подзащитный в тот вечер не стрелял в Цурухаши! — заключил Хаджиме. — Но кто же в таком случае убил жертву? — Помните, детектив Киригири на прошлом заседании говорила, что на теле были обнаружены резаные раны? С таким почерком, это может быть только один человек… — Погодите, неужели вы думаете, что это… — испуганно вымолвил Макото. — Да. Сторона защиты убеждена, что настоящим убийцей Цурухаши Кенджи был никто иной, как Хиджирихара Такуми! В зале поднялся шум. Нагито, который до этого сидел спокойно, напряжённо приподнялся на месте. В глазах его можно было читать настоящий ужас, одновременно с сомнением. — Тишина, тишина в зале суда! — разразился ударами молоток судьи. — Сторона защиты понимает, какое смелое предположение сейчас выдвинула? — Полностью, — уверенно ответил Хаджиме. — Если убийство и правда совершил преступник, скрывавшийся целых восемь лет, то где он сейчас?! У вас есть информация на этот счёт?! — …Сторона защиты намерена доказать, что человек, который сейчас находится на месте свидетеля, и есть Хиджирихара Такуми. Снова гомон, снова судья пытался всех усмирить ударами молотка. На лице Нагито расплылась нездоровая улыбка, пока он без конца тёр свою шею, тяжело дыша. — О ком говорит этот парень? — спокойно спросил мужчина. — Я говорю о маньяке, обвинённого в жестоком убийстве как минимум шестерых человек, известного своим искусным владением лезвием, пропавшего на восемь лет. — Какой интересный человек. И как же я могу быть жестоким убийцей, если я всего-лишь бездомный? — Начнём с простого, — Хаджиме вышел из-за стойки. — Вы нападали не с каким-нибудь там оружием, а со скальпелями. Необычный выбор для бездомного. Потом, окровавленные перчатки появились на месте преступления не сразу, и при их обнаружении рядом оказались вы. Он встал ровно напротив мужчины. Свидетель слушал доводы Хаджиме, снова изображая статую. Пристав обеспокоенно наблюдал то за ходом дела, то за Нагито, которого начало трясти. — Вы осведомлены о том, как попасть и выбраться с крыши театра, откуда сбросили тело. Резаные раны на теле Цурухаши были нанесены за несколько дней до убийства. Примерно в это же время у моего подзащитного пропадает пистолет. Ещё, в своих показаниях вы отметили «русые кудри, как у собаки», не так ли? Но ведь у моего подзащитного явно не русые волосы. — Сторона защиты может это объяснить? — Могу, ваша честь. Восемь лет назад, в этом зале, суд слушал показания мальчика с русыми волосами. Мой подзащитный имел другой цвет волос, когда был в плену у убийцы! Хиджирихара же не видел его восемь лет, конечно в таком случае он бы считал, что цвет волос не изменился! — Это… имеет смысл. — Мы до сих пор не видели лица свидетеля, хотя нам бы это ничего и не дало бы. Верно, прокурор Наеги? — Д-да… Его лицо покрыто шрамами от резаных ран и сильно искажено… — В таком случае необходимо поднять улики дела LC-4 и сравнить ДНК-материалы! Только так можно убедиться во всём наверняка! — Согласен со стороной защиты, доводы и правда нужно подкрепить таким анализом. Хаджиме внутренне ликовал. Он подобрался близко, очень близко, он буквально в шаге от правды. Его речь явно убедила судью, так что дело оставалось за малым: подтвердить теорию практикой! — Боюсь, это невозможно сделать. Эта фраза ударила, словно меч в сердце. Хаджиме медленно повернул голову к прокурору. Он заметно нервничал, долго не решался поднять глаз на Хинату. Когда же собрался с силами, то прозвучало это: — Все улики по делу LC-4… Пропали, — виновато усмехнулся он. — Как… пропали… Какого черта?! — не выдержал Хаджиме. — В-всё произошло за несколько дней до убийства! П-полиция всё ещё продолжает поиски, но материалы на данный момент полностью утеряны… — А база данных?! — не веря своим ушам, продолжал Хаджиме. — Там же точно должны были остаться отпечатки! — База данных… как бы сказать… Пять лет назад в ней произошёл сбой, поэтому часть информации до сих пор не восстановлена. У Хаджиме словно внутри всё обрушилось в одно мгновение. В ушах зазвенело, живот скрутило. Он терял связь с реальным миром. — В таком случае, мы не можем обвинять этого человека в убийстве. Без доказательств слова защиты не могут быть подтверждены. Полиция должны заняться дальнейшими поисками. — Н-нет… — практически бесшумно произнёс Хаджиме. Неужели всё? Все труды были напрасны? Всё закончится тем, что убийца опять не понесёт наказания? В голове всё начало плыть. До ушей донеслось лишь тихое: — А ты не промах, адвокат. Но я тебе всё равно не по зубам. Когда Хаджиме заходил в зал суда, то он задался вопросом: а что на кону? Почему он из кожи вон лезет, чтобы оправдать Нагито? Он нашёл ответ. Страх. Сейчас Хаджиме чувствовал то, чего так боялся все эти годы Нагито. И только подтвердил в глазах Комаэды, что адвокаты… — Ваша честь, позволите? Я бы хотел кое в чём признаться суду. Этот спокойный голос вернул Хаджиме обратно в зал заседания. Он повернул голову, чтобы лицезреть эту тошнотворную улыбку. И Хаджиме впервые почувствовал радость, увидя её. — В чём вы хотите признаться? — непонимающе уставился судья. — Понимаете ли, одно преступление я всё же совершил. Если господа полицейские будут так добры, то в моей квартире они смогут найти… одну занимательную вещь. — Что? — Перчатку, ваша честь. Перчатку, которую носил Хиджирихара восемь лет назад. Улыбка на его лице растянулась, взгляд наполнился каким-то туманом. Это было жутко, но Хаджиме об этом не думал. Сейчас это было не важно. — П-перчатка? Хотите сказать, что вы украли улику из полицейского управления? — Верно. Тогда активно стали ходить слухи о возвращении Хиджирихары, и я напрягся. Не знаю, что происходило в моей голове, когда я забрал её оттуда, но спустя день или два пропали совершенно все улики по этому делу. И только после этого установили новую систему с отпечатками пальцев, — усмехнулся он. — В-ваша честь! Пусть мой подзащитный и совершил преступление, это может быть рассмотрено судом позже! Сейчас у нас появилась возможность проверить отпечатки- Хаджиме не смог закончить мысль. На его горле крепко сжимались пальцы, перекрывая всякий доступ к кислороду. Такого в этом зале ещё не происходило. Зрители в истерике закричали, поднялась паника. Приставы почти моментально сорвались со своих мест, чтобы помочь адвокату. Свидетеля обездвижили и освободили Хаджиме. Он жадно глотал воздух, неспособный справиться с кашлем и болью. Нагито глядел на это с не меньшим ужасом, его опять затрясло. Даже судья оказался близок к сердечному приступу. — А я думал, адвокаты только дрожать от страха умеют, — с жуткой усмешкой, обратился мужчина. — Поздравляю, ты нашёл виновного. Сегодня меня, Хиджирихару Такуми, поймали. Отметь себе этот день в календаре и никогда не забывай, как не забывал тот мальчишка. После он рассмеялся. Низким, хрипучим голосом, будто из самой преисподней. И этот смех навсегда застрял в стенах суда. Вместе с ним звучал и ещё один. Нагито схватился за голову, задыхаясь от истеричного смеха. Этот убийственно-отчаянный дуэт надолго запомнится всем присутствовавшим в зале суда. — Со стороной защиты всё хорошо? — Д… Да, ваша честь, — хрипло ответил Хаджиме, стараясь подавить очередной приступ кашля. — Несмотря на все сложности, настоящий убийца всё же был найден. Наконец-то он будет осуждён за свои злодеяния по всей строгости. И сейчас я готов огласить вердикт. Готовы ли вы? — Я был бы готов, даже отправляй вы меня на смертную казнь, ваша честь, — устало улыбнулся Нагито. — Однако до этого ещё рано. Я хочу слышать, как моему главному ночному кошмару вынесут вердикт «виновен». — В таком случае, суд постановляет, что Комаэда Нагито… Невиновен! Это была долгожданная победа. Как же разительно отличалась от зала заседания атмосфера в вестибюле подсудимых. Словно над тобой наконец-то перестал висеть меч, который вот-вот отрубит тебе голову. — Хината-сан! — поспешил ему навстречу Макото. — Я даже не знаю, что сказать! Я и подумать не мог, что всё так обернётся! Во всех смыслах… — Я тоже не мог подумать. Это худшее дело в моей карьере. Во всех смыслах, — хрипло и устало отозвался Хаджиме. — Я предупреждал, что тебе не следует его брать, — прикрыв глаза, хмыкнул Нагито. — А вы знали, что всё так обернётся, прокурор Комаэда? — спросила Чиаки. — То, что убийцей окажется Хиджирихара? Конечно нет. Я просто чувствовал… Что никудышному адвокату не следует браться за это дело, — пожал он плечами. — Комаэда-кун, ну зачем же так- — Ах никудышному? — возмутился Хаджиме. — Конечно. Я всё ещё не могу взять в толк: зачем ты вообще защищал меня. Макото моментально почувствовал себя неловко. Кажется, он не должен быть свидетелем последующего диалога, как и Чиаки. Это должна быть очень личная беседа. В конце концов, этим двоим есть, что обсудить… Макото ахнул, когда Хаджиме резко ударил Нагито по голове, а после схватил за шиворот. — Слушай сюда, белобрысый подонок! Я дважды чуть не умер, пытаясь вытащить тебя! Клиент не сотрудничает, факты всплывают в самый последний момент — куда это годится?! И после этого ты называешь меня «никудышным» и спрашиваешь, а зачем я вообще тебя защищал?! Хаджиме прервался на кашель, но его яростный взгляд не дал Нагито вставить и слова. — Это. Моя. Работа. Запомни это, чёрт возьми! Я верю клиенту, даже если клиент не верит сам себе. Суд должен искать тех, кто совершил преступления, и я этому помогаю. Так что будь добр, смирись с тем, что если ты опять окажешься в подобной передряге, я докажу. Докажу суду, докажу другим, докажу тебе, что ты невиновен. Не вздумай ещё раз так безалаберно вешать на себя преступление, которого не совершал! Шкуру сниму, но доберусь до правды! Он отпустил ворот обескураженного Нагито. Сложно было сказать, какие эмоции тот испытывал после такой тирады, но в его глазах было точно не презрение или надменность. Эта была искренняя благодарность, выразить которую в словах он не мог. Хаджиме снова одолел приступ кашля, так что он поспешил выйти прочь. — Он просто хотел верить в то, что вы невиновны, — Нагито вздрогнул, когда услышал тихий голос Чиаки. — Такой у него характер, я думаю. Поздравляю с вердиктом, прокурор, увидимся в следующий раз. И она ускакала вслед за Хаджиме. — …Как это понимать? — наконец заговорил Нагито. — Подумаем об этом позже. Пойдём, Комаэда-кун, надо отдохнуть, — вздохнув, улыбнулся ему Макото и поманил за собой. В баре было немного народу. Хаджиме и Яске сидели одни за барной стойкой. Хината долго всматривался в переливы света в своём виски, устало опустив веки. — Значит, ты подумал об этом, когда мужик приставил тебе к шее скальпель? — сделав глоток, спросил Яске. — М? А, да. У Хиджирихары же это основное орудие убийства. К тому же он любил ещё и мучить жертв. — Душил их, — закончил за него Мацуда. — Этот прокурор на мысль натолкнул? — Он, когда нервничает, постоянно трогает шею. Наверняка привычка с того времени осталась, — вздохнул Хаджиме, наконец отпивший виски. — Удивительно: в твоей-то пустой башке зародилась такая умная мысль. — Спасибо, — буркнул Хаджиме, тут же отвлекшись на звонок мобильника. — Кто в такой час может тебе звонить? Жены вроде нет, чтобы на мозги капала. Хаджиме молча смотрел на номер несколько секунд и взял трубку, отходя от стойки. Яске фыркнул, но продолжил пить в одиночестве. Выйдя на улицу, Хината почувствовал запах свежести. Прохладный ветер остужал горячую голову, звезды приветливо светили с неба. — Hallo Herr Igel, — раздался насмешливый голос из трубки. — Кто-то опять нашёл себе приключения во время работы? — И тебе привет, Нацуми, — улыбнулся Хаджиме, прикрыв глаза. — Ты то уже откуда знаешь? — Даже без прямого эфира уже столько разговоров о заседании. Я, вообще-то, хочу услышать подробности! — Хорошо-хорошо, — усмехнулся он. — Правда рассказчик я сегодня не особо… — Рассказчик из тебя всегда такой себе, — рассмеялась она. — Что же пережил сегодня наш великий адвокат?