Я докажу твою невиновность

— …Что?! Почему ты говоришь об этом только сейчас?! — Потому что ты не удосужился спросить меня, конечно. — Вчера ты вообще не собирался соглашаться на мою защиту, а сегодня я виноват в том, что не расспросил тебя?! — И я всё ещё могу отказаться от неё. — Ну и ну… Чиаки наблюдала со стороны за словесной потасовкой адвоката и подзащитного. Пристав тоже был ошарашен данной сценой. — Спустя сутки я узнаю, что пистолет был украден до убийства! Может ты мне ещё скажешь, что тебя вообще не было у театра в тот день?! — Меня пригласили, и я там был. А то, что ты безответственно подходишь к подготовке — твой личный просчёт, — откидывая волосы назад, заявил Нагито. Хаджиме глубоко вздохнул, после чего карандаш, который находился в его руках, благополучно разломился пополам. Нагито всё так же отрешённо смотрел в сторону, пока Хината убирал за собой мусор. — Суд сейчас начнётся, пожалуйста, проходите. Выпрямившись, Хаджиме покрепче сжал мемуары, набираясь смелости зайти в зал суда. Он ни разу не брался за дела об убийствах, ни разу клиент не отказывался с ним сотрудничать, ни разу он был таким неподготовленным. Его озлобленность была следствием дикой неуверенности. — Хината-сан, — ткнула его под руку Чиаки. — всё в порядке. Комаэда не виновен, нужно доказать это остальным. Более того, в этот раз у нас есть мощный союзник, урон удваивается! Мы справимся, я думаю. — …Верно, — кивнул Хаджиме. — Мне просто надо выполнить свою работу. Тогда за дело. — Отличный настрой, адвокат, — улыбнулась Чиаки. Они зашли в зал суда, не имея и малейшего представления, какой оборот примет это дело. — Заседание по делу Комаэды Нагито объявляется открытым. Как же непредсказуема судьба: сначала сражаться на стороне закона, а потом оказаться на скамье подсудимых. Прискорбная участь. — Ваша честь, давайте всё же начнём, — вежливо обратился к нему прокурор. — Ах, да-да, конечно. — Сторона обвинения готова, ваша честь. — Сторона защиты готова, ваша честь. Сегодня атмосфера кардинально отличалась от последних заседаний. От стола стороны обвинения не шло то удушающее давление, к которому Хината уже начинал привыкать. Прокурор Наеги не был так известен, как его коллеги, зато в узких кругах его очень уважали. Хотя, возможно, для прокурора он был слишком мягким человеком. — Наеги, изложите суду суть дела. — Да, ваша честь. 5 мая в 19:24 около театра Кодоку было обнаружено тело Цурухаши Кенджи, адвоката защиты. Смерть наступила мгновенно от пулевого ранения. На месте преступления также обнаружили пистолет 38 калибра. Баллистические метки на извлечённой из тела пуле доказывают, что выстрел был совершён именно из этого пистолета. — На каком основании был арестован подсудимый? Похоже, что на орудии убийства нет отпечатков. — Дело в том, что этот пистолет принадлежит подсудимому… Зал ахнул. Макото заметно начал нервничать, поправляя ворот свитера. — Разве это является таким уж неопровержимым доказательством? — тихо рассуждал Хаджиме. — Помнишь, что прокурор Комаэда обычно носит перчатки? Думаю, в прокуратуре об этом знают. — Черт, и зачем он их вообще носит? — Детектив Киригири, к слову, тоже, — подметила Чиаки. — Говоря о детективе, — Хаджиме обратил взор на Макото, — она, должно быть, должна выступать с показаниями. — Сторона обвинения хотела бы вызвать своего первого свидетеля. — Бинго, адвокатишка. — Попридержи язык. К стойке свидетелей подошла Кёко. Она подняла тёмные очки на голову, и глядела на всех спокойным, серьёзным взглядом. — Свидетель, назовите своё имя и род деятельности. — … — …Пожалуйста, — тихо дополнил прокурор. — Киригири Кёко, детектив. — Хорошо, можете приступить к даче показаний, — кивнул судья. — Расскажите, пожалуйста, как было обнаружено тело, — попросил Макото. — В полицию поступил звонок от свидетеля. Он находился снаружи здания, когда услышал выстрел. Он сразу же заметил тело и стоящего рядом с ним подсудимого, после чего поднял шум, и к месту преступления поспешили прохожие. Все до единого опознали подсудимого. В зале повисла тишина. Только, кажется, Нагито издал смешок. — Не прибавить, не отнять… — процедил Хаджиме, сверяясь с вчерашними пометками. — Ну, похоже, тут больше нечего обсуждать, и можно переходить к вердикту- — Ваша честь, постойте! У стороны защиты же есть право на перекрёстный допрос! Хаджиме обомлел, услышав эти слова от прокурора. Похоже, что и все присутствующие в зале были удивлены. — …Не поймите неправильно: я хочу, чтобы не оставалось никаких вопросов и вердикт был вынесен справедливо. — Чтож, это грамотный подход к работе. Защита, — обратился судья к Хаджиме. — Д-да? — ещё не совсем пришедший в себя, отозвался он. — Приступайте к перекрёстному допросу. — Так точно. Макото улыбнулся ему, поддерживая. Вот только Хаджиме понятия не имел, о чём спрашивать. В показаниях не было противоречий с тем, что смог выяснить он. Оставалось только полагаться на мелочи. — В отчёте о вскрытии указано, что на теле жертвы были резаные раны, — собравшись с мыслями, начал Хаджиме. — Они были нанесены жертве до смерти? — Именно так. Но к данному делу они не относятся. — Почему же? — Они были нанесены жертве за несколько дней до смерти. Жертва до этого дня не встречалась с подсудимым. Хаджиме не был так уверен, что это не относится к делу, но сейчас доказать это было невозможно. — …Ваша честь, я бы хотел попросить, чтобы свидетель добавил это в свои показания. Это может пригодиться. — Суд удовлетворяет просьбу защиты. — Так же исходя из отчёта, после смерти жертву сбросили с крыши театра, верно? — Верно. — Почему вы не упомянули это в своих показаниях? — Потому что мои показания связаны с обнаружением тела. То, что видел свидетель, он сможет рассказать самостоятельно. — Основанием для задержания являлся личный пистолет моего подзащитного, правильно? — Да. — Но раз на нём не обнаружено отпечатков пальцев, то есть вероятность, что пистолетом воспользовался кто-то другой. — Уважаемый адвокат, служебное оружие личного пользования не является чем-то, чем может завладеть любой человек, — поправляя волосы, строго произнесла Кёко. — Конечно, однако кто-то другой вполне мог его украсть, — настаивал на своём Хаджиме. — В таком случае, вам стоит предъявить доказательства, что укажут на подобное развитие событий. Улики говорят намного больше, чем люди. — … — Стороне обвинения есть, что сказать? — …На самом деле, за пару дней до убийства и правда в полицию поступило обращение от подсудимого по поводу пропажи его пистолета. — Почему мне об этом не сообщили? — сурово процедила Кёко. — Подсудимый выплатил штраф, так что дело закрыли, — дополнил Макото, перебирая пальцами. — Ваша честь, я думаю, что обращение стоит внести в список улик. У стороны защиты больше вопросов нет. — Хорошо, тогда перекрёстный допрос окончен, большое спасибо, детектив. Похоже, что внезапное утреннее заявление Нагито оказалось крайне полезным. Значит, пистолет и правда был украден, что даёт больше вариантов того, как на самом деле развивались события. И больше сомнений в вине Комаэды, пусть и признавать это странно. — В таком случае сторона обвинения хотела бы вызвать своего следующего свидетеля. — Хорошо, пусть свидетель займёт своё место. — Ну, посмотрим, что этот нпс нам сможет рассказать, — выжидающе смотрела Чиаки. Хаджиме тоже было крайне интересно выслушать свидетеля. Это была одновременно как возможность доказать невиновность Нагито, так и забить последний гвоздь в крышку его гроба. И, похоже, прокурор был напряжен не меньше. Всё-таки, он пытался помочь, как наставник Комаэды, насколько хватало его полномочий в роли обвинения. — Ваше имя и род деятельности, пожалуйста. За стойкой стояла бодрая девушка, весело осматривающая зал заседания. Хаджиме сглотнул, предчувствуя, что перекрёстный допрос предстоит не лёгкий. Когда свидетель услышала обращение к себе, то широко улыбнулась. — Асахина Аой, профессиональный пловец, — громко отчеканила она. — Я впервые в зале суда, так волнительно! — почти подпрыгивала на месте она. — Свидетель, не забывайте, по какому поводу вы сейчас находитесь здесь. — А? Да-да, конечно, я дам показания по убийству! Жертва, кажется… Прокурор? — Нет, жертвой был адвокат, — с ноткой раздражения в голосе поправил её Хаджиме. — Точно-точно! — Просто расскажите, что вы видели в тот день, хорошо? — неловко улыбнулся Макото. — Окей! — отозвалась Аой. Теперь нужно было быть особо внимательным. То, что видела свидетель, может серьёзно перевернуть все уже известные факты. — Так, начался антракт. Сначала я думала сходить в буфет, но там не оказалось пончиков, так что я решила выйти проветриться. Я спокойно стояла на крыльце, как вдруг «бам»! Я сразу же повернулась на этот громкий звук и увидела стоящего над телом мужчину. Я закричала, и стали собираться прохожие, пока я набирала полицию. Вот и всё. — Скажите, вы уверены, что видели именно подсудимого? — уточнил Макото. — Конечно! Такую шевелюру в жизни не забудешь! Да и он вроде этот… Известный адвокат? — Прокурор, — сквозь зубы выдавил Хаджиме. — В общем, я стопроцентно уверена, что это был он! У него ещё выражение лица было такое жуткое, просто кошмар! — Вы очень порядочна, как гражданин — сразу же поспешили сообщить обо всём в полицию. Сторона защиты может начать перекрёстный допрос. — Скажите, вы видели в руках подсудимого пистолет? — Не-а, не припоминаю… Но это точно был выстрел! На соревнованиях их тоже используют, так что я бы не перепутала. — Если позволите, — подал голос прокурор. — орудие убийства было обнаружено на крыше, с которой сбросили тело. — О, точно-точно! Тело плашмя лежало, а ещё там кровищи было! Кто-то даже в обморок упал… — Значит, мой подзащитный застрелил жертву на крыше, сбросил тело и оказался рядом с ним? — Ну, я так и говорила, разве нет? — Аой удивлённо смотрела на Хаджиме. — Я правильно понимаю, что как только вы услышали выстрел, то сразу же повернулись на звук? — Эй, ну сколько можно этих вопросов уже? Я разве слишком сложно объясняю? — надулась она. — В таком случае, возникает вопрос… У Макото тут же распахнулись глаза, когда он понял, к чему ведёт Хаджиме. Распахнулись и наполнились радостью. — Каким образом мой подзащитный после выстрела успел спуститься к телу?! — Э… Ээээээ?! — Тишина в зале суда! Это и правда хороший вопрос! У стороны обвинения есть ответ? Радостный запал Макото тут же поубавился, как только судья к нему обратился. Ему бы стоило тщательнее скрывать своё отношение к происходящему, всё было слишком очевидно… — Во время расследования была обнаружена лестница, по которой подсудимый вполне мог- — Протестую! Хаджиме мог поклясться, что он впервые видел такой энтузиазм у прокурора после протеста. Ощущалось это… Странно. — Свидетель заявляет, что повернулась сразу же, после выстрела. У него не было времени, чтобы спуститься с крыши! — Э-эй! Ну, я же не совсем мгновенно обернулась! Чуть-чуть то времени прошло- — Протестую! — раздался удар по столу. — Этого всё равно было бы недостаточно! — Хм, отпечатков пальцев на орудии убийства нет; пистолет, пусть и был личным оружием подсудимого, был украден; времени сбросить тело и оказаться рядом с ним сразу после выстрела не было… Похоже, что всё принимает неожиданный оборот! — заключил судья. — П-погодите! Жертвой ведь был адвокат, да? Разве это не очевидный мотив?! Об этом из каждого утюга сейчас говорят! — Конечно, не стоит упускать факт того, в каких отношениях был мой подзащитный с адвокатами. Тем не менее, у него был другой почерк, какой смысл ему убивать адвоката, которого он видит впервые в жизни?! — Ий! — вздрогнула Аой. — … — Вам есть, что сказать, прокурор Наеги? Хаджиме повернул голову к Макото и увидел то, чего бы предпочел не заметить. Он теребил ворот свитера, нервно сглатывая. Будь на его месте любой другой прокурор, Хаджиме бы радовался, но не сегодня. Не сейчас. — …Сторона защиты не осведомлена? — неуверенно начал Макото. — О чём? — Цурухаши Кенджи, адвокат, который восемь лет назад добился поблажек для одного маньяка. Вы… слышали про Хиджирихару Такуми? Зал словно заледенел в это мгновение. Хаджиме чувствовал, как по спине стекал холодный пот, в голове что-то гудело. Сердце упало, внутри резко стало пусто. — Сегодня прошёл финальный суд по делу Хиджирихару Такуми. С помощью адвоката ему дали только условный срок. — Ну и ужасы ты смотришь, милый, — зашедшая в комнату женщина покачала головой. — Это не ужасы, это жизнь… — тихо ответил Хаджиме, не отрываясь от экрана. — Мальчика жалко. Он ведь ещё ребёнок, а уже столько на него свалилось. Родителей убили, пришлось давать показания в суде и вспоминать всё это… — И в итоге адвокат вывернул его показания наизнанку, — закончил он. — Он выглядит таким… Даже слова подобрать не могу. Женщина присела рядом с Хаджиме и крепко его обняла. Он обнял её в ответ, всё ещё не способный отвести взгляд от экрана. Лицо подсудимого, которого оправдали, надолго засело в его воспоминаниях. Но ещё больше запомнился мальчик двенадцати-тринадцати лет. В его глазах был только чистый ужас, и больше ничего. — Дело LC-4, — произнёс Макото, чем вывел Хаджиме из тумана воспоминаний. — Похоже, для вынесения верного приговора необходимо куда больше информации… Я прошу стороны обвинения и защиты провести более дальнейшее расследование. На этом сегодняшний суд закончен. Стук деревянного молотка, и звонкая тишина. — Почему… Ты не сказал об этом? — только и смог выдавить из себя Хаджиме после долгого молчания. — Я уже говорил, что тебя это не касается, — не поднимая глаз, ответил Нагито. — Я не собирался никого втягивать в это дело. Семпай оказался слишком добр, — усмехнулся он. — Да и должен признать, ты сегодня тоже выступал прекрасно. Спасибо. — П-погоди, я всё ещё не верю, что это был ты! Суд не окончен, вердикта тоже нет! — Тебе нужно научиться понимать, когда следует остановиться, — строго посмотрел на него Нагито. — Мотив прочнее бетона, тебе не выкрутиться. — … Чиаки не могла без грусти смотреть на то, как поник Хаджиме. Они же были так близки к победе! И вот опять внезапный босс вырос на горизонте… — Почему вы не хотите дать себе шанс? — обратилась она к Нагито. — Основа отношений между подсудимым и адвокатом — доверие. Ничего не выйдет, если адвокат не верит в клиента, и если клиент не верит в адвоката. В нашем случае всё было предрешено с самого начала. Нет такого адвоката, которому бы я доверял. Нагито тёр шею, отводя взгляд в сторону. Выдержать то, как сейчас глядела на него Чиаки, было наверняка нелегко. — Доверяешь ли ты хотя бы сам себе, Комаэда? Он резко повернулся, когда Хаджиме это произнёс, но так ничего и не ответил. Хината поднялся с места и направился к выходу. — Нанами? — Ты ведь идёшь вновь проверить место преступления? Постарайся найти стоящие улики, они нам понадобятся. А я… Хочу попробовать немного поговорить с прокурором. — Уверена? — Уверена. Ну, я так думаю. Более ничего не сказав, Хаджиме вышел прочь, оставив их наедине. Со вчерашнего дня у театра ситуация особо не поменялась. Туда-сюда бродили полицейские, зеваки пытались заглянуть и увидеть место преступления своими глазами. Хаджиме подошёл к огороженной части, где виднелись засохшие следы крови. Этот адвокат смог вытащить того маньяка, когда уже всё было практически решено. Хаджиме мало знал об этом деле, ему было семнадцать, когда он наблюдал его по телевизору. Но слухи о маньяке пугали и держали в страхе всех в то время. И если тем свидетелем и правда был Нагито… — Ну блин, когда уже все эти расследования закончатся! Хаджиме вздрогнул, услышав знакомый голос. Девушка тоже его заметила и явно взбодрилась. — О, ты же прокурор, который сегодня в суде выступал! — Вообще-то адвокат, но не важно. Почему вы здесь? — Как «почему»? Я хотела купить пончиков, конечно! — Конечно.? — неуверенно повторил Хаджиме. — В буфете этого театра просто фантастические пончики! Но из-за расследования сейчас внутрь никого не пускают, — дулась она. — Не думаю, что в таком случае туда будут завозить пончики… — Кстати, а чего ты был таким грубым-то со мной? Я же просто рассказала, что видела! Если так интересно, как можно попасть на крышу, то спросил бы у того бездомного! — Не в этом дело… Простите, что? — Вежливее тебе надо быть, манерам бы поучиться! Девушки любят вежливых- — Я не про это! — покрутил головой Хаджиме. — Вы упомянули какого-то бездомного. Он свидетель? — Ну, вроде того… Я его на крыше видела, когда на спектакль пришла, а потом он в толпе был, да. Ладно, раз всё равно всё закрыто, пойду лучше. Был бездомный на крыше… Постойте, на крыше! Это может стать ключом ко всему! Только когда Хаджиме собрался расспросить Аой об этом человеке, она уже успела смыться. Пришлось поспрашивать полицейских, не видели ли они кого. Какое-то время Хаджиме обходил территорию театра, осматриваясь, пока не забрёл в тупик, где располагались мусорные баки и куча больших картонных коробок. — Должно быть, от реквизита… — рассуждал Хаджиме, собираясь уже уходить. — Хах? У одного из баков он заметил перчатки. Немного присмотревшись, ему показалось, что на них была кровь. Однако они были тёмными, и чтобы убедиться, нужно было поднять их с земли. — Извините! Вы не могли бы позвать детектива- Хаджиме замер, не закончив фразу. Он ощутил холод рядом с шеей. Очень близко. Лезвие было в нескольких миллиметрах от его кожи, но словно уже касалось её, освобождая горячую кровь. Сердце билось с бешенной скоростью, Хаджиме боковым зрением видел только силуэт нападающего. — Никогда не любил мозговитых ребят, — тихий скрипучий голос донёсся до ушей, тоже словно лезвие бил по барабанным перепонкам.