Я докажу твою невиновность

— …почему вы не сказали? — только и смог произнести Хаджиме спустя минуты две молчания. Гандам удивлённо поднял брови. Конечно, ожидаешь, что такой адвокат набросится с вопросами, агрессией, будет выпытывать все детали. Именно это впечатление создавал Хаджиме после громкого дела с прокурором. Сейчас же он спрашивал скорее… словно его предали. Обессиленно и удрученно. Гандам отвернулся, закрывая лицо воротником плаща. — Из-за меня тебе нанесли сокрушающий удар, рыцарь. Мне искренне жаль, но я не могу посвятить тебя в эту историю. — Почему? — Хаджиме буквально чувствовал, как с каждым мгновением звуки внешнего мира становятся всё дальше и дальше, а в голове наступает звенящая тишина. — Для сохранения чести моей возлюбленной. Стало совершенно тихо. Хаджиме смотрел перед собой, но его глаза ничего не видели. Внутри скреблось что-то холодное и мерзкое, поднимаясь всё выше к горлу. Резко зажмурившись, Хаджиме сделал глубокий вдох. Ещё не время, суд не окончен. Нельзя терять даже слабую хватку. Перед открытыми глазами начал появляться мир. Тишина прервалась звуком биения собственного сердца. Хаджиме выпрямился, взгляд его стал ровным, чего Гандам не ожидал. — Раз вы не настроены на диалог, я спрошу только одно, — голос больше не был подавленным, наоборот, в какой-то мере решительный, не терпящий возражений. — Танака Гандам, человек, которого вы искали, и человек, который был убит – один и тот же? Гандам даже слегка опешил от такой перемены настроения. Похоже, ему самому это прибавило уверенности, так что он усмехнулся и ответил: — Нет. Жертва никак не связана с тем, кого я разыскивал. — Суд вряд ли в это поверит, — серьёзным тоном предупредил Хаджиме. — Однако я вам верю. Поэтому… положитесь на меня. — Я доверяю в твои руки свою душу и сердце, рыцарь. Моя жизнь полностью в твоей власти. — Суд возобновляет слушание по делу Танаки Гандама. Перед перерывом сторона обвинения озвучила предполагаемый мотив убийства. У стороны защиты есть возражения? — Сторона защиты будет настаивать на том, что сталкер, которого искал подзащитный, не связан с жертвой этого дела, — ответил судье Хаджиме. — А вы в своём репертуаре: не знаете, когда нужно сдаться, — покачал головой Нагито и с улыбкой взглянул на Хинату. — Значит, у стороны защиты есть доказательства, не так ли? — Касательно мотива или сталкера мне нечего сказать, однако в этом деле ещё есть странности, которые сторона обвинения тактично обходит стороной. — Неужели? — Нагито усмехнулся, что-то предвкушая. — Так сторона защиты посвятит в них суд? — Конечно, с удовольствием, — Хаджиме вышел из-за стола. — Исходя из имеющихся фактов, последние полчаса мой подзащитный не появлялся на камерах видеонаблюдения парка. Потом же его засняли журналисты уже непосредственно на месте преступления. — Пока я не вижу никаких странностей, — отметил судья. — Потому что их здесь нет, ваша честь. Что этим пытается сказать сторона защиты? — поправляя перчатку, бросил Нагито. — Меня беспокоит то, что никто не видел, как мой подзащитный двигался в сторону места преступления. Он не мог в момент выстрела просто оказаться там, вы же не станете с этим спорить? — Будете делать из этого противоречие? Действительно ли это такая уж проблема? — Проблема в другом. С вашего позволения сторона защиты хотела бы предоставить суду новую улику. Хаджиме достал глянцевую фотографию, из-за чего среди присутствующих началось брожение. Увидев её, Нагито напряжённо оскалился, пытаясь сохранять на лице улыбку. — Это подсудимый, — констатировал судья. — Верно, но если быть точнее, то это подсудимый в момент убийства. Фотограф машинально нажал на кнопку, услышав выстрел. Сторона защиты может предоставить информацию с камеры журналиста со всеми характеристиками и временем съёмки. — Вы же понимаете, что это только косвенная улика? — процедил сквозь зубы Нагито. — Естественно, но даже она ставит под сомнение версию стороны обвинения, — не унимался Хаджиме. — Вы ведь сами предоставили протокол о вскрытии, где чётко указано время смерти. И эта фотография не менее чётко говорит о том, что подсудимый в это время не мог выстрелить! Шёпот зала стал заметно громче. Хаджиме не без труда удавалось сохранять уверенный вид. Казалось, что ещё вдох — и он точно задохнётся. — Тишина! Тишина в зале суда! — зазвучал молоток судьи. — Я прошу сторону защиты прекратить этот фарс! — голос у Нагито был напряженнее обычного. — Я напомню, что на ружье были отпечатки пальцев подсудимого и это факт! — Фотография – тоже факт! Моего подзащитного не было в момент выстрела рядом с жертвой! — уверенно парировал Хаджиме. — Как вы себе тогда представляете произошедшее? Что по вашему случилось на месте преступления? Извольте объяснить суду вашу версию! Мир на мгновение остановился. Хаджиме смотрел перед собой, из горла вот-вот вырвется первый звук. Одна попытка отложить слушание. Один шанс разобраться в произошедшем. Одно слово. — …снайпер. Началось движение. К горлу, словно пробка, подступил ком. Кажется, в зале пошли громкие разговоры, почти заглушающие стук молотка. — …простите? — прозвучал неуверенный вопрос прокурора. — Версия стороны защиты — снайпер. Раздался сначала тихий, а затем всё более и более громкий смех, почти истерический. Нагито буквально задыхался, скрючившись над столом. У Хаджиме по виску потекла струйка холодного пота, но в лице он не изменился, со спокойным и серьёзным выражением ожидая, когда прокурор успокоится. — А я ведь искренне был о вас лучшего мнения, — наконец справившись с приступом смеха, изрёк Нагито. — У вас либо проблемы с памятью, либо с логикой. Хотя скорее со всем вместе, — он поправил воротник. — Но я напомню, так уж и быть. Детектив, давая показания, любезно уточнила, что Мурасамэ Сошун умер от выстрела в спину, — лицо Комаэды в этот момент перестало сиять вежливостью, а стало по-настоящему пугающим, — в упор. Я повторюсь, в упор. Это значит, к его спине приставили дуло ружья также плотно, как вы забили гвозди в крышку гроба вашей репутации. Наверное, если бы у Нагито было что-то под рукой, он бы бросил это в Хаджиме. А так ему оставалось только прожигать того взглядом, полным презрения. — Учитывая скорость, с которой проводился анализ ранения и пули, есть риск, что была совершена ошибка, — вновь невозмутимо произнёс Хаджиме. — Сторона защиты считает, что требуется повторная экспертиза. — Ваша честь, это уже настоящее издевательство над судом! — обратился Нагито к судье. — Сторона защиты говорит совершенно несуразные вещи! — А я так не считаю, — глаза Нагито в этот момент стали похожи на монеты по 500 йен. — Учитывая малое количество улик и фотографию, которую предоставила сторона защиты, имеет смысл повторить экспертизу и провести более детальное расследование. Чувство, словно вдалеке появились огни маяка, знаменуя шанс на спасение. Хаджиме был уверен, что его обматерят все баллисты и следователи, которые изучали ранение и оружие, но ничего не мог поделать. Это был его шанс разобраться в произошедшем, понять события, о которых он до этого дня не знал. — На этом сегодняшний суд окончен! Хаджиме не заметил, как покинул зал суда, сел на автобус, и уже бродил по улице, в конце которой находилась средняя школа. Там училась Чиаки, ей оставался последний год. Несмотря на жаркую погоду, Хаджиме было холодно. Сейчас он бы не отказался от кофе с перцем, но в этом районе были только маленькие кафешки с традиционной едой. В голове была тяжесть, мысли шли какой-то запутанной цепочкой. Как будто только вышел из кабинета после экзамена, просидев там несколько часов. Из мозгов можно было выжимать сок… Стоя у ворот, Хаджиме наблюдал за вереницей школьников. Кто-то весело скакал навстречу свободе, кто-то удрученно плёлся, опустив голову. Навевало определённые воспоминания, когда Хаджиме сам в школьные годы возвращался домой в одиночку или спешил на подработку, став постарше. Хаджиме почувствовал внезапный толчок, словно в него кто-то врезался. Он опустил голову и встретился взглядом с Чиаки. — Хината-сан? Что вы здесь делаете? Она держала в руках приставку и, видимо, шла не поднимая глаз. Рано или поздно точно бы столкнулась с кем-нибудь другим. — А… Решил зайти за тобой, прежде чем ехать в парк. — Нас в школе просили не ходить никуда с малознакомыми мужчинами, — наклонила она голову. — Мало ли, что ты собираешься со мной делать. — Эээ?.. Хаджиме даже не знал, что на это ответить, пока Чиаки тихонько прыснула со смеху. — Я просто шучу. Спасибо, что зашёл за мной. — А та часть про школу?.. — Предупредили из-за шумихи со сталкером. Суд же транслировали по тв. Да, сегодняшнее «шоу» показывали по всей стране… Хаджиме падал с каждой минутой всё ниже в бездну отчаяния. Чиаки озадаченно смотрела на него, и Хината устало улыбнулся ей. — Чиаки-тян, это что значит?! Неужели у тебя роман со взрослым парнем?! — внезапно подлетела к ним Котоко, вся раскрасневшаяся от волнения. — Ты же сегодня мне говорила быть осторожнее, а сама предалась запретной любви?! Это совсем не мило, Чиаки-тян! — Пожалуйста, Уцуги, не кричи об этом так громко: нас неправильно поймут! — настойчиво попросил её Хаджиме. — Я не с тобой разго- Котоко уставилась на Хаджиме, сомкнув брови у переносицы в озадаченном выражении лица. Наверное, если бы у компьютера во время загрузки была эмоция на экране, то выглядела бы она именно так. — Ой… Хината-сан, извините… — виновато произнесла Котоко, после осознания. — Я вас не узнала… — Уже года три прошло, я не удивлён. Ты подросла за это время. — Оу, вы знакомы? — спросила Чиаки. — Юкизоме-сан занималась её делом несколько лет назад. Я тогда уже работал в конторе, поэтому мы и пересекались. — К слову об этом! Хината-сан, что вы сегодня устроили на суде?! Что за сталкер, почему вы о нём не в курсе?! Вы прокурора насмешили! Куда это годится? Настрой Хаджиме на какой-либо диалог растаял на глазах. Школьница упрекала уже не совсем новичка-адвоката в том, как он выполнял свою работу. Картина маслом. — Котоко-тян, извини, но ты нас задерживаешь, — неожиданно положила ладонь на плечо подруги Чиаки. — Я потом расскажу тебе, как всё прошло, а сейчас нам надо идти. Хината-сан занятой человек, и мне нельзя облажаться. Чиаки произнесла это с совершенно серьёзным лицом, поставив в ступор и Котоко, и Хаджиме. Взяв Хинату под руку, она потянула его в сторону станции, пока Уцуги не успела переварить сказанное. — Спокойно, я ей потом объясню, она болтать лишнего не станет, — заверила Чиаки, когда они отошли подальше от школы. — Я всегда могу убедить остальных, что ты мой старший брат. — Как это вообще поможет? — истерически усмехнулся Хаджиме. — Да и мы с тобой на брата и сестру не похожи! — Скажу, что ты приёмный. Они сели на поезд, и Хаджиме уставился лицом в пол. Этот день не собирался становиться легче. Как его будут морально унижать на месте преступления — страшно представить. — Я видела твою защиту, — Хаджиме захотелось тут же закрыть уши, стоило Чиаки произнести эти слова. — Мне кажется, что ты всё сделал правильно. Не доверяя своему слуху, Хината повернул голову. Чиаки смотрела на него спокойно, без намёка на издёвку. — Ты ведь слышала, я буквально насмешил Комаэду своим последним заявлением, — опуская лицо в ладони, вздохнул Хаджиме. — Может, у него чувство юмора плохое, — пожала плечами Чиаки. — Разве, как адвокат, ты как раз не должен был заставить суд рассмотреть любые возможные варианты? Я не особо разбираюсь, но именно так и представляла себе прения… Стучали колёса, звучал немного синтетический женский голос, объявляя остановки и озвучивая предупреждения о закрывающихся дверях. — Дело ведь ещё не закрыто, рано отчаиваться, — дополнила она. Хаджиме резко поднялся с места, Чиаки моментально за ним. Они вышли на другой станции. Жаркое солнце игриво просвечивало сквозь листву. Асфальт был влажным, недавно прошёл дождь, но туча уже успела уплыть в другой район. — Надеюсь, что ты не передумаешь и действительно станешь адвокатом, — произнёс Хаджиме, наблюдая за пролетающими над ними птицами. — У тебя правильное представление о профессии. — Только из-за этого? — надулась Чиаки. Улыбнувшись, он слегка растрепал её волосы ладонью. — Из тебя правда получился бы отличный адвокат. Характер подходящий. Такой ответ таки удовлетворил Чиаки, и уголки её губ слегка приподнялись. В парке особых изменений не наблюдалось. Куча полицейских, не снятые украшения и накрытые праздничные столы. Мельтешение, суета и довольно напряжённая атмосфера. Чиаки приложила руку ко лбу, высматривая детектива. — Стойте! Вам сюда нельзя! — громкий свисток больно ударил по ушам. — Здесь идёт расследование и гражданским вход воспрещён! Мне очень жаль, но я вынужден попросить вас покинуть парк! — Какой шумный полицейский… — нахмурилась Чиаки, прикрывая уши ладонями. — Это не тот же самый, кто в прошлый раз приставал к твоей бывшей? — Она для тебя Коизуми-сан, это раз, — раздражённо ответил ей Хаджиме. — Не приставал, а пытался провести допрос, это два. — О? Вы тот адвокат? — Да, верно, — кивнул полицейскому Хаджиме. — Приношу свои извинения! — он отбил поклон и улыбнулся. — Сержант Ишимару Киётака к вашим услугам! — Очень шумный, — сильнее прижала ладони к ушам Чиаки, жмуря глаза. — По-хорошему, я всё ещё не должен подпускать вас к месту преступления без специального разрешения. Я знаю, что это ваша работа, но необходимо, чтобы- — Не утруждайтесь, их можно пропустить. Может, повторный осмотр вправит мозги такому бестолковому адвокату, и мне не придётся больше наблюдать за откровенным цирком в стенах суда. Да, Хаджиме этого ожидал. Рядом уже стоял Нагито. Он буквально источал ядовитую ауру из раздражения и презрения. — Знал бы ты, какую популярность приобрёл среди полиции и следователей. Твоё имя стало эквивалентом грязного ругательства, а прошло всего ничего с окончания заседания. Это определённо великое достижение для тебя. Красочная речь явно продолжалась и дальше, только Хаджиме быстрым шагом ушёл вглубь парка. Один раз он уже был на грани огреть прокурора книгой, так что испытывать собственное терпение не хотелось. — Интересно, он так завёлся, потому что ты теперь на слуху или потому что сам получил нагоняй? — торопливо плелась за Хаджиме и рассуждала вслух Чиаки. — Потому что много о себе возомнил. — Неплохой вариант. Наверное, он лишь приспешник настоящего злодея и в конце нам предстоит битва с боссом! Она говорила это с максимально серьёзным лицом, из-за чего Хаджиме с трудом сдержал смех. Осмотрев старые места, им так и не удалось обнаружить чего-то подозрительного. — Ну и вонь же тут, — зажала нос рукой Чиаки. — Должно быть, компании, занимавшейся едой для свадьбы, прилетела куча жалоб, — рассуждал Хаджиме. — Пахнет и правда странно. Стоило бы провести анализ остатков на посуде. Они вышли на небольшую поляну, где толпилась полиция. Не сказать, что те были рады видеть Хаджиме, но по крайней мере, они тактично молчали, чему Хината был безмерно рад. Среди людей в форме выделялась Кёко, делающая пометки в записной книжке. — Детектив Киригири! — обратил на себя её внимание Хаджиме. — Я хотел попросить вас- Фраза оборвалась на полуслове, так как Хината поймал взгляд Нагито. Как только он успел добраться сюда с другого конца парка? Времени прошло не так уж и много… — Продолжай, продолжай. О чём ты хотел попросить Киригири-сан, а? — надменно обратился Нагито, одновременно снимая темные очки с лица. — Комаэда-кун, не начинай. У нас нет на это времени. — Простите, Киригири-сан, — повернулся он к ней с виноватой улыбкой, — но я не могу. По устоям следует уважать старшего, однако о каком уважении вообще может идти речь после сегодняшнего суда? — Комаэда, ты меня слушаешь? — попыталась притормозить его Кёко, положив руку на плечо, но тот увернулся и пошёл вперёд. Полицейские напряглись. Ощущалось, будто с каждым шагом Нагито земля покрывалась трещинами, причём настолько глубокими, что вот-вот бы провалилась. Хаджиме неосознанно подтолкнул Чиаки себе за спину, хотя ей вряд ли что-то угрожало. Словно встретились вожаки двух стай волков в лесу. И никак не могут поделить территорию. Даже никто уже не пытался лезть — вокруг образовалась небольшая арена, где не было людей. Киётака увёл из этого круга и Чиаки. — Я всё ещё не могу поверить, что нечто настолько абсурдное произошло в реальности, — оскалился Нагито. — Предложить идею того, что убийство совершено снайпером, когда все улики кричат о том, что жертву убили на месте, только подумайте! Я поражён твоей наглости так безвкусно откладывать суд, к которому ты опять не подготовился должным образом! — Я лишь сделал то же, что и полиция – предположил, исходя из имеющихся улик, — пока ещё спокойно произнёс Хаджиме. — Ах, неужели? Так мы все должны кланяться в ноги, в знак благодарности? — улыбка на его лице растягивалась, словно ползунками в фотошопе. — К слову об уликах – эту фотографию ты получил от одной симпатичной девушки с рыжим каре, не так ли? Как удобно, что у адвоката есть связи с теми, кто может предоставить такие важные, меняющие ход заседания, улики. — Дело не в связях, а в недоверии людей к тебе и к прокуратуре в целом, Комаэда, — кулаки сжимались, начало слегка потряхивать. — Значит, свидетель не дал показания из-за недоверия ко мне? Как интересно. Так дело не в том, что кто-то подкупил свидетелей с помощью личных отношений, а в моей репутации! — Наши личные отношения со свидетелем никак не относятся к делу, — процедил Хаджиме сквозь зубы. — За это я и терпеть не могу адвокатов, — прошипел Нагито. — Ради оправдательного приговора они готовы продаться всем и вся, любого урода, угрожающего простым людям, способны вытащить из-за денег. В следующее мгновение Хаджиме резко приблизился и схватил прокурора за плечо, подтягивая к себе. Тёмные очки упали на землю. Глазами Хаджиме метал искры, но и взгляд Нагито был полон злобы и ярости. — Работай я ради денег, в жизни бы даже мысли не допустил о том, чтобы защищать тебя. Щелчок. Разрезанный воздух. Сердце замирает. Хаджиме и Нагито оба застыли, пока вокруг начали суетиться полицейские. Опустив глаза вниз, за спину прокурора, Хината увидел небольшое углубление в земле. В момент осознание перехватило дыхание. — Быстро найдите стрелка! — крикнула Кёко. Нагито повернул голову туда, откуда прилетела пуля, достал из-под кардигана пистолет и снял его с предохранителя. Вместе с полицией и детективом он рванул куда-то в парк. Хаджиме оттащил назад Ишимару, так как сам Хината всё ещё оставался в прострации. Ожидание превращалось в пытку. Прошло не слишком много времени, когда полиция начала возвращаться, но ситуация была напряженной, а потому казалось, что прошла вечность. — Это абсурд, — хмурилась Кёко. — Детектив, я понимаю это, — не менее серьёзным тоном ответил Нагито. — И совершенно не хочу ставить под сомнения вашу работу или работу ваших людей. Однако вы же сами понимаете, что игнорировать новые обстоятельства мы просто не можем? Кёко молча прикрыла глаза. Холодный пот вновь потек по вискам, когда Нагито повернулся к Хаджиме. — Могу только поздравить, горе-адвокат оказался не иначе, как провидцем, — натянул улыбку Комаэда. — Полиция только что обнаружила укрытие, из которого совершили выстрел, и ещё одно ружьё, а вот стрелок успел сбежать. Невероятное везение! — Прокурор, вам бы стоило поубавить уровень язвительности, я думаю, — Чиаки выглянула из-за спины Хаджиме. — Этот «горе-адвокат» вас спас. Уже во второй раз. Нагито замер, глаза его округлились. Послышался тихий смешок, но Кёко сразу же вернула невозмутимый вид. — И возьмите это. У вас выпало. Чиаки протянула Нагито его тёмные очки. Он не сразу, но забрал их, и пошёл обратно к месту выстрела. Хаджиме был готов поклясться, что у прокурора от стыда покраснели уши. Школьницы нынче могут приструнить кого угодно, никакой сталкер им не страшен… Кёко тоже уже собиралась вернуться к расследованию, но Хаджиме её окликнул. — Вы хотели что-то попросить у меня? — вспомнила она разговор до всех этих событий. — Можно ли проверить следы на посуде? Как я понял, её с дня преступления не трогали. — Конечно, — Кёко взяла свою записную книжку и ручку. — Вы хотите найти что-то конкретное? — Не то, чтобы… У столов уже несколько дней стоит странный запах, мне показалось, что стоило бы проверить его. — Я думала об этом, хотела сначала опросить поваров. Мы займёмся этим, если вы доверяете результатам экспертизы моих людей. — А, да, простите за сегодняшнее, — Хаджиме почесал затылок. — Комаэда-кун немного преувеличил реакцию на вашу версию. Баллисты, конечно, не очень довольны, но не впервые приходится проводить повторную экспертизу. За это им платят, в конце концов, — откидывая волосы назад, спокойно и размеренно произнесла Кёко. — Вот оно что… К слову, вы ведь на суде рассказали о теле не всё, не так ли? — Рада, что ты заметил, — ухмыльнулась она. — На самом деле есть ещё одна странность. Я изучила как тело, так и место, где оно находилось, и пришла к выводу, что стреляли, пока оно лежало на земле. Хаджиме выслушал её, прикрыв глаза. Медленно открыл их и удивлённо поднял брови. — Я пока не знаю, какова причина этому, но повторная экспертиза что-нибудь даст. К тому же я сомневаюсь, что известный зоозащитник стал бы убивать с помощью охотничьего ружья, на которое нужна лицензия, — Кёко задумчиво уставилась на обложку своей записной книжки. — Должна признать, что я даже благодарна тебе за отложенное слушание. Пускай и таким странным способом. — Благодарите вы тоже странным способом, — неловко рассмеялся Хаджиме. — И то верно, — она убрала книжку и поправила тёмные очки. — У нас обоих довольно много работы. Постарайтесь перед следующим заседанием. Хаджиме кивнул, и Кёко направилась за Нагито. — Что ж, мне нужно попытаться узнать хоть что-нибудь об этом злосчастном сталкере. Ты со мной, Нанами? — Естественно, такую катсцену я пропустить не могу! По дороге возьмём ещё мороженое. — Ты с мороженым пойдёшь допрос проводить? — прыснул Хаджиме. — А почему нет? — наклонила голову Чиаки. Через несколько часов они сидели в кабинете Хаджиме. Он листал свои записи и книги, Чиаки сидела на полу, погрузившись в игру. Контора пустовала, все разошлись по делам, так что царила умиротворённая тишина, прерываемая шелестом страниц или чередой ударов по кнопкам приставки. Раздался звон колокольчика у входа, Хаджиме и Чиаки инстинктивно подняли головы. Из коридора можно было услышать чью-то брань. — Не могу поверить, что этот паршивый прокурор наговорил про Мурасамэ! Зелёный ещё, а сколько слов понабрался! — продолжая ругань и дальше, Кёске пронёсся мимо открытой двери и скрылся в своём кабинете, а за ним следом поспешила Чиса. — …Я бы хотела взглянуть на противостояние прокурора и Мунакаты-сана, — после паузы, произнесла Чиаки. — Честно говоря, я бы и сам на это посмотрел, — признался Хаджиме. — К тому же, он наверняка смог бы узнать у Танаки больше, чем насморк у жертвы в день убийства. — А вдруг это важная зацепка? Никогда не знаешь, какая реплика сыграет свою роль через пару часов геймплея. И мы теперь знаем, что парень с акульими зубами видел Танаку-сана, когда тот помогал Мурасамэ с кровотечением из носа. — И как ты себе представляешь использование этого факта на суде? «Ваша честь, погибший – не сталкер, а больной!» — словно действительно выступая на суде, отчеканил Хаджиме. — С такой формулировкой больным назовут тебя. — Прекрасная перспектива. — Ещё мы знаем, что сталкер оставлял следы в соцсетях принцессы. Если немного поискать, то, думаю, можно найти как его аккаунт, так и вычислить самого пользователя по айпи, — задумчиво рассуждала Чиаки. — Каким образом ты собралась это делать? У тебя после покупки игр остались деньги на профессионального хакера? — Чихиро более чем справится с этим. Папа многому научил её о компьютерах. Хаджиме молча поднял бровь, тяжело вздохнул, под непонимающим взглядом Чиаки. — …Ты же понимаешь, что это незаконно? И это суд никак не примет в качестве улики? — Я не предлагаю нести это в суд. Если у тебя будет информация о том, кто такой сталкер, то ты не сможешь «прижать к стене» Танаку-сана конкретными фактами? Тем самым узнать больше лично от него? — …Иногда ты меня пугаешь. — Или ты мог бы шантажировать самого сталкера- — Да где ты понабралась всему этому?! — выпалил Хаджиме. — …Играла в детективные игры. Это же очевидно. — Господи, дай мне сил, — Хаджиме сполз на кресле вниз, прислонив ладонь к лицу. Чиаки довольно скоро убежала домой, чтобы заняться поисками сталкера с Чихиро. Вечером, когда Хаджиме собирался уже и сам уйти, в конторе объявился Яске всего с одной целью: — Пойдём выпьем. Не то, чтобы это было чем-то необычным: Хаджиме нередко приглашал кто-то из коллег пропустить стаканчик. В том числе и Яске, хотя особым дружелюбием он не отличался. Они шли по улице молча. Даже вечером не становилось сильно холоднее. Температура опускалась буквально на пару градусов, так что без кондиционера было тяжеловато. С сезоном дождей придут ещё и насекомые, которые будут сочиться из всех углов. Яске, казалось, круглый год носил одну и ту же мятую рубашку и тёмные джинсы, иногда в холода надевал сверху пиджак или накидку. Даже выражение его лица менялось очень редко. Он всегда был либо раздражённый, либо скучающий. Тёплая неоновая вывеска «Бар Аки-сан» ознаменовала конец прогулке. На входе также висели небольшие фонарики, из окон струился золотистый свет. — Добро пожаловать! — с гостеприимством поприветствовал их бармен. Мужчина в возрасте с улыбкой указал, куда можно сесть. Была и пара отдельных столиков, но Хаджиме с Яске по привычке выбрали барную стойку. Помимо тёплого освещения, помещение было украшено узорами из осенних листьев и красными тканями в интерьере. — Что-то случилось? — начал разговор Хаджиме, чтобы не томиться в ожидании выпивки. — Ты не часто так внезапно зовёшь меня с собой. — Случилось твоё позорное выступление в суде, — бросил Яске. Хаджиме решил, что на этом разговор можно и закончить. Лучше подождать в тишине. — На моё удивление, сегодня и правда нашли место, откуда могли бы стрелять, — он повернулся и уставился на Хаджиме сердитым взглядом. — Я не делал ложный выстрел, — также сердито ответил Хината. Яске фыркнул и отвернулся, когда ему подали стакан с виски. Янтарная жидкость блестела на свету, точно драгоценность. Хаджиме вскоре получил и свой. Всё ещё находясь в напряженной тишине, он поднял стакан, осторожно протянув его в сторону Яске. — Выпьем? Тот наконец немного расслабил брови и легонько стукнул своим стаканом. Раздался мелодичный звон, а виски мягко поднялся волной. Первый глоток теплом распространялся по всему телу. После такого дня это было самое что не на есть счастье простого рабочего. — Где ты был сегодня? Юкизоме-сан сказала, что в конторе ты с самого утра не появлялся- — Не твоё собачье дело, — оборвал его Яске и сделал глоток. — Я тебя позвал не для того, чтобы светские беседы вести, — Хаджиме поднял одну бровь в немом вопросе. — Голова совсем дырявая, что ли? Я позвал тебя выпить, на этом всё. И без тебя болтливых хватает. Видимо, Мацуда не в настроении. Хаджиме взглянул на свой стакан, который, похоже, будет единственной компанией на этот вечер. А ведь можно было пойти домой и набрать горячую ванну… В какой-то момент краем глаза Хаджиме заметил, что Яске отошёл. Он не стал задавать вопросов, раз уж тот был не настроен на разговоры. Крутя в руке виски, Хаджиме размышлял, что ему стоит сделать завтра. Нужно дождаться результатов экспертизы. Может, Чиаки с Чихиро что-нибудь найдут. Остаётся… Читать книжки? Такие мысли несли только какое-то разочарование и усталость, так что Хаджиме потянулся, что даже спина захрустела. — Повторите? — обратился Хината к бармену. Тот с улыбкой кивнул и занялся делом. Между тем в баре становилось шумнее. Хаджиме оглянулся, когда к стойке стал подходить новый гость, и замер с широко открытыми глазами. — Добро пожаловать! — приветливо улыбнулся бармен. — Вам вино, как обычно? — Да, будьте добры. Тут и гость, сев за стойку, оглянулся. И тоже был порядком удивлён. — …По крайней мере, у горе-адвоката есть вкус, — язвительно отметил Нагито. — Какого черта ты тут делаешь? — совершенно разочарованно выпалил Хаджиме. Перед Нагито поставили бокал вина, перед Хаджиме – стакан виски. Комаэда так и не ответил, принимаясь за алкоголь. Казалось, что ситуация патовая, но нет. Нагито сохранял молчание, точно партизан на допросе, благодаря чему мозг Хаджиме не плавился от едких речей прокурора. Хотя сложно сказать, что хуже: сидеть агрессивно-молча рядом с Нагито или рядом с Яске. Вспомнив о нём, Хаджиме осмотрел бар, но не заметил нигде знакомую лохматую шевелюру. Зато заметил деньги под пустым стаканом. Яске… просто сбежал. Потому что заметил подходящего Нагито и не хотел наблюдать за разборками? Или ему просто надоело сидеть вместе с Хаджиме? И ведь он сам того пригласил… Хаджиме потёр переносицу и отпил виски. Смысла сидеть здесь больше не было, но не залпом же осушать почти полный стакан? — Бес… бессмысленно верить людям… их… память обманчива сама по себе… — с трудом закончив фразу, Нагито икнул. Казалось, что времени прошло не так много, чтобы алкоголь успел развязать прокурору язык. Хаджиме тихонько спросил бармена, сколько Нагито уже выпил. Может, бокала четыре-пять залпом так на него повлияли? Бармен показал пальцами «два». У Хаджиме брови поползли наверх. Ему не приходилось видеть, чтобы кого-то разнесло после двух бокалов вина. — Иногда… кожа, волосы и даже… глаза могут… менять цвет из-за болезни, — берясь за третий, выдавил Нагито. — Можно ли… это назвать… с-светофором организма? За своё студенчество Хаджиме многое слышал от пьяных людей. Но Нагито стал для него чем-то откровенным. Эти фразы сложно назвать совсем лишенными логики, но вот с какого перепугу Комаэда говорил именно об этом – загадка, покрытая мраком. — А, — Нагито уставился перед собой с распахнутыми глазами, словно на него снизошло откровение. — Почему полиция не… не сотрудничает с якудза? Это… было бы удобно… чтобы следить за п-происходящим на… «тёмной стороне». Б-будьте добры… — Не наливайте ему больше, — шепнул Хаджиме бармену, продолжая наблюдать за пьяным в стельку Комаэдой. — Уф… Нагито обессиленно положил голову на барную стойку, продолжая что-то бессвязно бубнить. Закончив с виски, Хаджиме поднялся из-за стойки, положил деньги за выпивку, и собирался уходить. — Вы можете стоять? Мне заказать вам такси? — донеслось до ушей Хаджиме у самой двери. Он оглянулся и увидел, как Нагито безуспешно пытается открыть кошелёк и что-то мямлит, а бармен не может понять и слова. Хаджиме отвернулся и протянул ладонь к ручке двери. Неразборчивые речи Нагито звучали громче, точно от безысходности. Он пытался что-то объяснить, но у него не выходило. Хаджиме крепко сжал пальцы на дверной ручке, почувствовал её холод, пульсировала кровь у висков. Пошли шепотки среди других посетителей, их внимание тоже привлёк торопливый говор Нагито. Все ждали, чтобы этот парень поскорее ушёл из бара, пусть он и не буянил, но его «речи» их раздражали. У Хаджиме затряслась рука от хватки, дверь плаксиво скрипнула. На уши давил недовольный рокот вперемешку с уже стихающим мямленьем Нагито. Рука дёрнулась. — Чёрт! — тихо выругался Хаджиме, делая пару шагов от двери назад. — Если с ним что-то в таком состоянии случится, и на меня ведь повесить могут! Тут свидетелей до дуры! Что б тебя, Комаэда! Хаджиме до боли сжал кулак, хотел ударить им что-нибудь, но не стал. Он вернулся обратно к барной стойке, взял из рук Нагито кошелёк, который тот никак не мог открыть, и расплатился. Комаэда с удивлённым выражением лица наблюдал за этим, как Хаджиме подхватил его под руку и повёл на выход. — Большое вам спасибо и удачной дороги домой, — облегчённо попрощался бармен, радуясь, что теперь у него одной головной болью меньше. — Удача – явно не про сегодняшний день, — ворчал Хаджиме, сажая Нагито за стол около бара, и доставая из кармана телефон. Комаэда тоже что-то недовольно промямлил, но Хината проигнорировал это, будучи занятым вызовом такси. Цены, конечно, кусались… Хаджиме оценивающе посмотрел на Нагито, который снова был с удивлённым лицом. — …Такси оплатим из твоего кармана, — заключил Хаджиме, возвращаясь к экрану телефона. Нагито нахмурился, но даже ничего не пытался сказать. После заказа такси Хаджиме не убрал телефон, ведь предстояла ещё одна невыполнимая задача – выяснить у пьяного Комаэды его адрес. — Ладно, посмотрим, — вздохнув, Хаджиме открыл карту города. — У тебя ведь нет машины? — Нагито немного заторможено, но качнул головой. — Ага, значит, ты живешь либо недалеко от прокуратуры, либо рядом с метро… Ты киваешь к первому варианту или второму? Нагито рассерженно что-то выпалил, отдалённо похожее на «оба». Проведя невероятно сложные мыслительные процессы, Хаджиме уточнил: — То есть, ты живешь недалеко от прокуратуры и рядом с метро? — последовал кивок. — Хорошо устроился! Посмотрим… — увеличив карту в районе рядом с прокуратурой, Хаджиме стал искать станции, с которых можно было бы доехать до работы. — Это спальный район? Отлично… Оно? Хаджиме показал экран Нагито. Тот долго всматривался в схему, щурился, в итоге промямлил с удовлетворительной интонацией. — Серийные новостройки… Номер дома назовёшь? Ну, на пальцах хоть покажи. Не надо на меня так смотреть, я тебе помочь пытаюсь! Я бы взглянул на то, как ты в таком состоянии это всё стал бы объяснять водителю! Сердитое выражение лица Нагито после этих слов расслабилось. Похоже, его это озадачило. Подъехала машина на счастье Хаджиме, и он затолкал Нагито на заднее сидение. Водитель, получив адрес, молча тронулся с места. Никакой музыки в салоне не играло. Хаджиме уставился в окно, наблюдая, как неоновые вывески и фонари проносятся мимо. Гул мотора даже в какой-то степени успокаивал, а на Нагито и вовсе подействовал, как колыбельная. Тот упал в беспокойный сон. — Подождёте немного? Я скоро вернусь, — обратился Хаджиме к водителю, когда они доехали до нужного дома. — Комаэда- Нагито упирался головой о стекло, обнимая себя, пытаясь укутаться в полы кардигана. Вздохнув, Хаджиме вышел из машины, открыл дверь со стороны Комаэды и, поймав его, подхватил под руку. — И зачем я всем этим занимаюсь… — удручённо спросил сам себя Хаджиме, неся Нагито к его дому. На этой улице стояло несколько очень похожих друг на друга частных домов. В темноте тяжело было разобрать, какого они цвета, даже несмотря на то, что светили фонари. На всех стенах висели камеры, у дверей горели огоньки сигнализации. Парковочное место рядом с домом Нагито пустовало, подтверждая, что машины у того нет. — Эй, Комаэда, проснись! Мне нужно, чтобы ты достал ключи. Нагито совершенно не реагировал на зов, продолжая спать. Глубоко вздохнув, Хаджиме проверил карманы Комаэды, наткнувшись и на пистолет. Ему правда можно его таскать с собой постоянно? Таки найдя ключи, Хаджиме открыл дверь. Внутри было немного прохладно. Работал кондиционер? Скинув в прихожей свои туфли и обувь Нагито, Хаджиме потащил его внутрь. Хоть и было темно, но чувствовалось, что все комнаты светлые и просторные. На нижнем этаже Хаджиме разобрал обеденный зал и кухню. На втором, наверное, находилась комната Нагито и гостиная, но проверять не было желания. Хината положил Комаэду на просторный диван в обеденном зале. Постояв в раздумьях, он пошёл на кухню и заглянул в холодильник. Оттуда Хаджиме принёс бутылку воды и поставил на тумбу рядом с диваном. Утром это очень пригодится Нагито. Хаджиме устало вытер пот со лба как вдруг замер. За ним наблюдают. Он медленно осмотрел комнату, стараясь дышать ровно. Мышцы до боли напряглись, глаза метались в поисках угрозы. Из-за стены выглянуло какое-то светлое пятно, подходя вплотную. Когда оно оказалось рядом, то Хаджиме с облегчением вздохнул. Это была собака. Но эта лёгкость долго не продлилась. Кто знает, чему Нагито мог научить такого питомца? А собака была довольно большой и увесистой. Или просто слишком пушистой. — Эм… Привет?.. — неуверенно произнёс Хаджиме, как собака указала мордой на подстилку в ближнем углу комнаты с красиво вышитой подписью внизу. Пришлось хорошенько напрячь глаза, но Хинате удалось разглядеть иероглифы: — …Юки? Юки-тян? Собака тихонько тявкнула и довольно завиляла хвостом. Не то, чтобы Хаджиме не знал об их умственных способностях, не зря же некоторые породы людей спасают, но впервые стал свидетелем чего-то такого. Он осторожно вытянул руку перед собой, и собака тут же дала ему лапу, всё также весело виляя хвостом. Словно… благодарила? — Знаешь, а ты будешь повежливее своего хозяина, — усмехнулся Хаджиме. — Полагаю, теперь он в надёжных лапах? Юки утвердительно тявкнула, вызвав у Хаджиме ещё один смешок. Ладно, такой встречи он не ожидал, но она оказалась приятной. Убедившись, что в доме не осталось бардака, Хаджиме взял из кошелька Нагито деньги за такси и вышел прочь, плотно закрыв дверь. Водитель всё ещё терпеливо ждал его на дороге. Хаджиме обессилено упал на сидение. Это был странный и чертовски тяжёлый день. И он закончится, как только Хаджиме попадёт в свою квартиру. Утром первым делом Хинату отправили в прокуратуру за некоторыми документами. Благо, на входе в этот раз не дежурил Джузо, так что он спокойно попал внутрь. Остальные члены охраны были как-то более дружелюбны. — О, какие люди к нам пожаловали, — заметив Хаджиме, усмехнулся Коичи. — Доброе утро, Кизакура. — Как там госпожа Юкизоме поживает? Готова к нашей следующей встрече в суде? — К слову, она просила передать вам это. Хаджиме улыбнулся и медленно провёл большим пальцем линию поперёк шеи. Коичи нервно рассмеялся, отпив немного из фляги. Самый загадочный прокурор из знакомых Хинате. Его мало кто видел трезвым, а в зале суда он не выпив не появляется. Почему его вообще туда в таком состоянии допускают… — Неужели горе-адвокат решил признать свою некомпетентность и сдаться? Я готов даже похвалить за такое разумное решение. — В твоих мечтах, Комаэда. Прыснув, Нагито прошёл в зал. Для того, кто ночью был пьян в стельку, он выглядел бодрым и выспавшимся. Ещё и говорил чётко и ясно. Это не иначе, как чёрная магия… — Знаешь, твоё упрямство одинаково как восхищает, так и раздражает. Казалось бы, любой человек уже давно бы понял, что ему нет смысла тратить силы и позволил бы течению нести себя. Ты же продолжаешь плыть против течения. Это, знаешь ли, рано или поздно закончится для тебя плачевно, — с наигранной жалостью произнёс Нагито. Хаджиме просто нужно было подождать документы, однако долго он так точно не простоит. Тут его словно что-то осенило. Он молча посмотрел на Нагито, производя сложный мыслительный процесс. Комаэда с улыбкой поднял бровь, не понимая, что происходит. — Знаешь, для человека, который вчера мне рассказывал, что гетерохромию и седину можно назвать «светофором организма», ты звучишь не особо убедительно, — ровным голосом заявил Хаджиме. Брови у Нагито медленно поползли вверх, а его улыбка дрогнула. Кожа то бледнела, то наливалась краской. Это было точное попадание — Комаэда не помнил, что вчера произошло, но явно начал догадываться, что это нечто невыгодное для него. Хаджиме еле удержался, чтобы не рассмеяться. — Или твоя идея совместной работой полиции и якудза, — продолжил он с серьёзным лицом. — Ты ещё не озвучил эту гениальную мысль начальнику полиции? Издевательства над Нагито так и продолжились бы, да только Хаджиме принесли документы. У Комаэды дергался глаз и дрожали губы, он был в ступоре. Стоя у дверей, Хаджиме решил нанести завершающий удар. — Кстати, классная собака, — кивнул он Нагито и закрыл за собой. — Похоже, у кого-то была интересная ночь, — после минуты тишины усмехнулся Коичи. — А я говорил тебе не пить в одиночку. И в какие же приключения ты попал? Нагито прикрыл глаза и расслабленно улыбнулся. Только вот папка, которую он держал в руках, протяжно скрипнула в его руках. — Ты какой-то больно весёлый с утра, — подметил Яске, наблюдая за недавно вернувшимся Хаджиме. — Не имею ни малейшего понятия, о чём ты, — с улыбкой ответил Хината и бодро зашагал в свой кабинет.