Что им нравится

А Марку нравится нежно-трепетно целовать маленькую Сашу и гладить её длинные рыжие волосы и чувствовать, как неистово-исступлённо Женя сосёт ему, пока он крепко держит его за порядком отросшую шевелюру. Ему нравится каким принципиально разным он становится в компании этих двух людей: с какой лаской смотрела на него огненная русская ракета и с какой страстью оставлял засосы на его бледной груди его ледовое альтер-эго. Саша ему безусловно нравилась. Нравилось, какой мягкой и осторожной она становилась рядом с ним – и ему не хотелось быть тем, кто мог бы её сломать, ему хотелось оберегать её, укрыть в своих объятиях от всех невзгод мира и держать за руку после того, как она наконец-таки прыгала тройной аксель на тренировках. Когда она распускала свои волосы и они густым рыжим водопадом струились по спине, у него пробегали мурашки. Когда он мягко увлекал её на диван и она садилась на него, откидывая непослушную гриву на спину, последнее, что ему хотелось делать, это раздевать её. Не потому что она его не привлекала как девушка, а просто потому что… ну, не хотелось ему этого с ней! Зато ему хотелось этого с Женей. Ему до слабости в коленях хотелось, чтобы тот целовал его шею, грудь и живот, спускаясь к члену, чтобы тот, размазав смазку по длинным бледным пальцам, мучительно медленно входил в него, мягко растягивая, чтобы тот жарким шёпотом ему на ухо говорил: «Не смей кончать, пока я не разрешу.» Марку так пиздецки нравилась их маленькая тайна, их грешный союз Христа и Сатаны, шутки о котором перед Чемпионатом Европы буквально предсказали будущее. Он знал, что Женю до ужаса бесили его метания между тёплой кроватью Семененко и робкими объятиями Саши, но ничего не мог поделать с собой. А надо бы. Наверное, его всегда привлекали противоположности. На контрасте всё виделось таким чётким, таким кристально чистым – как мазки белой и чёрной краски рядом на холсте. В мире было полно света, искренних и хрустально-искрящихся эмоций, но тьма так манила в свои бархатные, тягуче-карамельные объятья. - Можно я кое-что спрошу? – краснея и пряча глаза, спросила Саша в закулисьях Олимпиады. Большая часть её лица была скрыта под маской, которые их обязывали носить повсеместно. Её крохотные тонкие пальчики игрались с замком пухлой голубой куртки, а рядом стоял привычный чемодан с коньками и формой. – Но это очень личное… Марка легонько передёрнуло, но он понадеялся, что девушка этого не заметила. Личные вопросы в последнее время стали тем, на что бы ему хотелось просто ответить привычное «без комментариев», но с Сашей это не прокатит. У них-то личное тоже есть. - Конечно, - кивнул он, улыбаясь под маской и открыто глядя на неё. В светлом коридоре с вечными голубыми стенами (будь проклят этот цвет, правда) было тихо и непривычно пусто. Удивительно для реалий Олимпиады, где на каждом шагу встречались волонтёры, спортсмены из других стран с их тренерами, всякого рода внутренний персонал. В общем и целом, времени и места, чтобы побыть наедине, у ребят было крайне мало. - Что с тобой происходит? – в чистых голубых глазах отражался искренний вопрос. - Не понял вопроса, - хихикнул Марк. – Что же в нём личного? Сашка покачала головой. - Вижу, что не понял. Как бы объяснить… - замямлила она. Парень выжидающе выгнул бровь. Неприятное чувство, что что-то нечисто в этом, казалось бы, простом вопросе, появилось внутри. «Неужели мы как-то спалились?» - промелькнула шальная мысль в голове у него. На Олимпиаде они с Женей вели себя более чем прилично, потому что внимания на ней было куда как больше, чем на стартах до этого. На Чемпионате России всем вообще было плевать, после Европы уже глаз поприбавилось. Угораздило же его шутки ради выложить ту фотку с «Кондратенко – канон». Женя, конечно, на это лишь закатил глаза и скрестил руки на груди. «Делай, что хочешь. Только не пожалей об этом потом,» - отмахнулся он от его щебетаний и сосредоточился на прыжке, который, как назло, начал разваливаться прямо на Олимпиаде. Саша шумно выдохнула под маской, отвлекая Марка от невесёлых дум о том, что же с ним не так. - В общем, мне кажется, что с тобой что-то происходит. Вне вот этого, - она обвела рукой окружающее их помещение, намекая на непосредственное мероприятие, в котором они оба (да все трое, что уж тут скрывать) принимали участие. - Я просто устал, - вполне себе честно ответил Марк. Он ведь и правда устал. После «феноменального», по словам СМИ, выступления в рамках командного турнира на него повесили такое звание как «первый номер сборной». Ну какой он, в самом деле, первый номер? Ему восемнадцать-то только осенью исполнилось, а тут такие громкие слова. Четыре олимпийских проката за неделю – вот, что реально могло убить Марка, если возвращаться к нашумевшей шутке. - Ты не просто устал. Я знаю, как выглядит усталость. Мне кажется, ты недоговариваешь. - Сашк, когда кажется, креститься надо, - кривовато ухмыляясь (ах, как жаль, что из-за маски не видно!) парировал Марк в попытках успокоить девушку и свою собственную внезапно начавшую подниматься тревогу. – Тебе правда только кажется, всё нормально. Он ненавидел врать, просто терпеть не мог. В теории, он не совсем врал, просто недоговаривал, как она сама сказала. Но как бы он признался ей, единственному солнцу, которое удостоило его своим вниманием в его личной клетке, что ему ужасно нравится, когда его по ночам имеет его сосед по комнате и главный Дьявол ру-сборной. «Какой кошмар,» - подумал Марк, внутренне содрогаясь. «Наверное, я никогда никому не признаюсь в этом. Иначе мир точно разорвётся на мелкие кусочки.» - Точно всё ок? – прищурив глаза, переспросила девушка. Марку показалось, что подозрение, мелькнувшее в её глазах в самом начале этого дурацкого разговора, теперь прочно там укрепилось. Блять. - Точно. Давай лучше подумаем о том, как ты триксель прыгать собралась. Не передумала ведь? Она фыркнула, закатив глаза. - Ещё чего. Когда-то же я всё равно это сделаю, почему бы не на Олимпиаде. - Вот это настрой, - хохотнул парень и присел в шутливом поклоне. – Я бы на его месте испугался. - Бо-о-ойся же меня! – поддержала она его шутку. Может быть, ему и впрямь стоило бы её бояться. Потому что теперь она уже точно, хотя бы сама для себя поняла, что дело явно нечисто. А как мы помним – она ужасно не любила загадки. Тем более, те, в которых никак не могла найти решения, как бы сильно она не пыталась. *** - Мы уезжаем завтра, - невзначай бросил Женя, бросая пустой чемодан на идеально застеленную кровать. Марк оторвался от телефона, в котором с блаженной улыбкой вёл с кем-то переписку. Ладно, может, не просто с кем-то, а с Сашей, но к настоящей ситуации это не относилось. - А мне ничего не говорили. - А вы и не едете, - отрезал он, расстёгивая молнию. – Не знаю почему, но вас оставляют. - Может, с награждением командника что-то решают… - задумчиво произнёс Марк, блокируя телефон и поднимаясь с кровати. - Да похер. Мне тут уже надоело. Устал. Сказал как отрезал. Точнее резанул, прямо по сердцу Марка, которое в кои-то веки успокоилось. Ему-то на Олимпиаде было комфортно, весело, «вайбово», как он сам любил выражаться. А Жене, как оказалось, нет. - Что-то случилось? - Не, ниче, - снова коротко ответил парень, как-то нервно складывая стопки вещей, некоторые из которых он даже не разбирал с приезда, в чемодан. – Всё супер. - Я бы так не сказал, - протянул Марк, подходя ближе. Ему ужасно не нравились такие настроения парня. Он потянул руку, чтобы положить её на плечо другу, но тот дёрнулся, скидывая её. Фигурист нахмурился. «Какого…?» - Что с тобой происходит? – спросил Марк, испытывая стойкое чувство дежавю. «Какая ирония.» - Я же сказал, что устал. Слишком сложное слово, чтобы понять? – резко ответил Женя, делая шаг к тумбочке, но дальше от Марка. – Это всё-таки Олимпийские Игры, а не поход в аква-парк. Хотя, для кого как, - последнее предложение он пробурчал себе под нос, наклоняясь к тумбочке и открывая верхний ящик. - Что ты сказал? – округлил глаза парень, явно не ожидавший такой «предъявы». - Ничего. Не видишь, собираюсь. Не мешай, пожалуйста. Женя был в одном из своих настроений «не-хочешь-чтобы-задело-отойди». Но на Марка-то он редко так откровенно обижался. Или это была не обида? «Тогда что?» - подумал Марк, отступая от парня и прислоняясь к стене. В груди начало подниматься чувство, что он явно лишний в этой комнате. Вещи летели в чемодан в совершенно хаотичном порядке, парень даже не стремился к тому, чтобы упаковать их покомпактнее. С глухим стуком о стенки бились тетради и учебники, которые он брал с собой для подготовки к сессии, флакон с любимым парфюмом (Марк, наверное, никогда не признается в этом, но он был готов вдыхать этот аромат смешанный с запахом его кожи до тех пор, пока он не задохнётся), китайские сувениры, которые они вместе покупали, и десятки мелких вещей, мятые шмотки. Он как будто вымещал свою злость на ни в чём не повинных вещах. - Как ты заебал, - сквозь зубы прошипел Семененко, отвлекаясь от своего занятия и поднимая пронзительный взгляд зелёно-карих глаз на парня у стены. – Какого чёрта ты стоишь там с таким виноватым видом и смотришь на меня? Марк аж опешил. «А что ещё мне делать-то?» - захотел ответить он, но промолчал и, поджав губы, двинулся к выходу из комнаты. - Стой, чёрт тебя дери. «Ну так отдери,» - промелькнуло в голове у парня, который всё же остановился, но не обернулся. - Даже не попрощаешься? - Вы же завтра улетаете, завтра и попрощаемся, - прошелестел Марк. Было ужасно пытаться разговаривать с человеком, когда ты не знал, что ему ответить. «Почему-то, когда я ехал сюда, думал, что соревнования будут сложнее, чем разборки в отношениях,» - горько усмехнулся он своим мыслям, продолжая стоять спиной к Жене. - Не так, - покачал тот головой. – Не попрощаешься так, как любишь? - Ты не в настроении, поэтому я пойду, - сухо ответил он. Женя хрипло хохотнул. - Ну, конечно! Со мной же можно развлекаться только, когда я в настроении. «Да что с ним такое?» - изумлённо подумал Марк. Он видел, как Женя выходил из себя, но на нём он срывался единожды, только когда они впервые поцеловались. - Чё случилось-то, Жень? Скажи уже по-человечески, - наконец повернулся Марк и почти столкнулся носу к носу с ним. От Жени волнами исходила злость и что-то ещё… сожаление? – И хватит на меня кричать. - Я не кричал. Пока не кричал. - Большо-о-ое спасибо, - отступив на шаг сказал Марк. Находиться поблизости от Жени в таком настроении было по меньшей мере страшно. Тот выдохнул, плечи опустились, и он весь как-то уменьшился в размере. - Поцелуй меня, Марк, - сдавленно попросил он, глядя в пол. Марк сдвинул густые брови. Ну это было совсем странно. В их недоотношениях роль лидера на себя брал вечно уверенный в себе Евгений. Он решал, когда они целовались, когда держались за руки, сидя рядышком, а когда была очередь Марка опускаться вниз и доводить Женю до слабости в ногах и звёздочек перед закрытыми глазами. Но в просьбе он не мог сейчас отказать. Уж слишком странным казалось ему поведение друга в этот почти обычный вечер. Марк сделал робкий шаг вперёд, протянул руку, легонько взяв Женю за подбородок, поднял его лицо. Глаза у него уже были закрыты, а скулы напряжены. Марк мягко накрыл его губы своими, словно прося разрешения («Словно, я целую Сашу,» - пронеслось у него в голове). Губы парня немного приоткрылись и он скользнул языком ему в рот. Вторая рука парня легла на талию Жени и притянула его ближе. И всё-таки поцелуй получался каким-то неправильным, как будто Марк целовал куклу. Он отстранился. - Скажи мне, пожалуйста, что происходит? – тихо предложил он ещё раз. - Ничего, - не открывая глаз, ответил Женя. – Просто, - выдохнул он, головой утыкаясь в грудь Марку. – Просто мне кажется, что Сашку ты любишь больше, чем меня. Марк охуел. Ну вот чисто по-человечески, охуел. И Женя почувствовал это по тому, как напряглось тело парня и как застыли его руки, поглаживающие его плечи до этого. - Я знаю, - тихо сказал Женя. – Блять, я ведь сам говорил, что мне нахрен не сдалась твоя любовь. - Угу, - промычал Марк, пытаясь переварить это признание в любви. - И что мне просто нравится с тобой… эээ… - Заниматься сексом, - хрипло закончил Марк. – Да, ты это говорил. - И? - Что «и»? Ты начал этот разговор. Марк решил не помогать другу с объяснениями. Просто потому что сам так и не понимал, к чему тот клонит. Он же знал про них с Сашей, он сам говорил, что ему без разницы, что у них происходит, что то, что между парнями, никогда не перерастёт ни во что. И как Марку нравилась такая ситуация. Это было ужасно, что по отношению к Саше, которую он не обманывал, фактически, что по отношению к Жене, который, между прочим, сам сказал, что его всё устраивает. Приехали, блин, доустраивались. - Не могу я так больше. - Не можешь что? – настаивал Марк. - Не можем мы с тобой трахаться больше. Пока ты не решишь, что у тебя с Сашей. Марк аж поперхнулся и наконец отступил, выпутываясь из объятий Жени. - И что же я должен с ней решить, прости, пожалуйста? - Вместе ли вы. - А это имеет значения? Какого хрена ты вообще сейчас ставишь мне ультиматум-то? Сам же говорил, что у нас «только физика». Женя зло фыркнул и скрестил руки на груди. - Говорил. А теперь беру слова назад. - Не, бро, меня такое не устраивает, - ответил Марк, качая головой и отступая ещё на шаг, ближе к двери. Ему ужасно хотелось развернуться, сбежать и притвориться, что этого разговора не было. Потому что ему-то не хотелось ничего решать. - Тогда всё? – поднял одну бровь Женя. – Кондратенко не канон? И даже без дружеского прощального секса? - Ты больной, - тихо сказал Марк. Парень иронично-обиженно причмокнул. - И даже без минета. Как жаль, - проронил он, разворачиваясь и направляясь обратно к чемодану. Собирать-то его всё-таки было надо. – Не забудь только Сашке рассказать, как говорил, что у тебя дела, и вместо того, чтобы гулять с ней, ко мне приходил. Вот она обрадуется. - Ты же никому не расскажешь, когда я уйду? – подозрительно спросил Марк. В душе зародилось какое-то гаденькое чувство, предвкушение подвоха. - Не знаю. А надо? – как ни в чём ни бывало пожал плечами Семененко. – Может быть, Ане расскажу. У нас же с ней «тайный роман,» - иронично добавил он, намекая на кучу тиктоков под хэштэгом «щербоненко» просмотренных вместе. Марк вышел, тихо прикрыв за собою дверь, оставляя Женю наедине со своими психами. «Просто пиздец,» - думал он по пути в свою комнату. «Какая любовь? Это даже чисто гипотетически невозможно!» «Невозможно что? Что ты ему можешь нравится больше, чем тот, кого он иногда трахает?» - вмешался внутренний голос. Самый лучший собеседник, когда у тебя не так-то много людей, с кем бы ты мог поговорить. Парень покраснел. «Ладно, гипотетически возможно. Но он же говорил…» - уже, наверное, в сотый раз Марк повторил эту дурацкую фразу. «Да мало ли, что он говорил. Пусть неделю назад, пусть месяц,» - не успокаивался голос. «Ты как будто сам не знаешь, как быстро можно поменять свои мысли. Ты тоже говорил, между прочим, что целоваться с парнем – неправильно.» Как назло от размышлений его отвлёк тихий «дзынь» на телефоне. Он же оставил Сашино сообщение без ответа! Марк быстро разблокровал смартфон и открыл телеграм. «Что он имеет в виду?» - написала Саша, прикрепив пересланное сообщение: «Спроси у Марка, как сильно ему понравились ночи в Пекине.» От Жени. Блять. А вот это ему уже совсем не нравится.