Стопудовый граф

Капитан Шаст решил прежде, чем возвращаться к разговору с графом, поговорить с его женой. Ему казалось, будет интересно узнать графиню ближе, да еще и при том условии, что теперь они фактически жили под одной крышей. Шаст до сих пор не был уверен, нужно ли предоставлять ей защиту, как графу, но склонялся все же к положительному ответу. Графиня казалась ему нежным и хрупким существом, будто персонаж из сна: каждая мелочь в ней лишь дополняла образ человека, настолько идеального во всех отношениях, что трудно было поверить в реальность ее существования. И все же капитан видел ее собственными глазами. Она, как и все, состояла из плоти и крови, была так же смертна и уж наверняка так же нуждалась в защите. По этой причине, узнав у слуг, что графиня в данный момент прогуливается по саду, капитан незамедлительно последовал к ней. Тянуть было нечего - ему хотелось скорее решить вопрос о ее безопасности, а уже потом с чувством выполненного долга вновь возвращаться к разговору с графом. Яркий свет ослепил Шаста, едва он вышел из тени здания и прошел мимо кустов сирени, подле которых еще вчера муштровал своих гвардейцев. При дневном свете он увидел, что сад представлял собой незатейливую сеть лабиринтов, стенками которого служили аккуратно выстриженные кустарники и белокаменные арки с оплетенным вокруг них плющом. Он нашел графиню у южного конца сада. Она плыла одиноким лазурным пятном меж тропинок и контрастирующих с ее платьем алых цветов. Стоило Шасту приблизиться к ней, графиня обернулась и тепло ему улыбнулась. - Я знаю, нас не представили, - начал сразу оправдываться капитан, понимая, что поступает вне всяких приличий, карауля замужнюю даму в саду. – Конечно, я не посмел бы тревожить Вас, если бы не безотложное дело, так что, боюсь, мне придется взять все в свои руки и представиться первым. Капитан Энтони Шаст. Он протянул графине руку и, едва она вложила свою ладонь в его, легко коснулся губами костяшек ее пальцев. Благо, Шаст умело скрывал внутреннее волнение: дыхание его оставалось ровным, а голос ни капли не дрожал. - Кэтрин, - просто ответила девушка, и голос ее звучал мягким бархатом. - Рад познакомиться с Вами, и еще раз простите. - Какая глупость, Вы вовсе меня не тревожите. Я, признаться, мечтала о беседе с Вами еще с того дня, когда Вы приехали. Сказано это было столь естественно, что капитан не смел сомневаться в искренности ее слов, а мог им лишь удивиться. Однако, конечно, и своего удивления он тоже не выдал. Он только стал раздумывать о своих следующих словах: продолжить вести пустой, но вежливый разговор или все же перейти к делу? Проклятые лондонские приличия. - Вы начали говорить о чем-то, что не требует отлагательств, - неожиданно спасла его девушка, пока на ее губах вновь расплывалась приятная улыбка. - Да, - с радостью отозвался капитан и тут же воспользовался возможностью. - Нам с Вами необходимо обсудить условия вашей охраны, если она, конечно, необходима. - А у моего мужа никто не спрашивал, необходима ли ему охрана, - склонив голову набок, сообщила Кэтрин. - Дело в том, что по поводу графа мне отданы вполне четкие указания, а про Вас я даже не знал… - Ну конечно, - оборвала его графиня и махнула рукой, будто поняла все без дальнейших объяснений. – Тогда рада сообщить, что Вы можете не волноваться за меня. Я уже присмотрела себе одного вполне симпатичного гвардейца, и при первом же удобном случае Вы можете сообщить ему, что теперь он охраняет мою безопасность. Слова прозвучали скорее как приказ, нежели предложение или просьба, но, впрочем, разницы не было: пока он на службе, любая просьба графини приравнивалась к приказу. - Хорошо, - протянул Шаст. - Завтра же он, кто бы это ни был, будет в вашем распоряжении. - Благодарю. Глаза графини светились, а тонике пальчики перебирали волны золотистых волос. Бросив беглый взгляд на капитана, она зашагала вдоль арок, плотно оплетенных зеленью, и для продолжения беседы он был вынужден последовать за ней. Когда Шаст поравнялся с Кэтрин, она неожиданно подхватила его под руку, и дальше они шли по саду, будто давно знакомая пара, а парень мог думать только о том, что подумает граф, если вдруг увидит их. - Вы женаты, капитан? - поинтересовалась графиня таким тоном, словно речь зашла о погоде. Шаст понадеялся, что движет ею одно лишь праздное любопытство. - Нет, не женат. - Может, тогда есть просто возлюбленная? - И ее нет. Кэтрин посмотрела на него оценивающе, а ее тонко очерченные брови приподнялись в удивлении. Шаст не понимал, что она пытается отыскать в нем, но понимал причину ее удивления. - Вам ведь исполнилось двадцать восемь в этом году, я права? - Откуда Вам известно об этом? Губы графини растянулись в хитрой улыбке. - Маленькие женские хитрости. Я клонила к тому, что к этому возрасту мужчины чаще всего успевают обзавестись уже не только женой, но и парой-тройкой детишек. - А я до сих пор одинок? - закончил за девушку Шаст. Давно его в этом никто не упрекал. – Дело в том, что почти всю свою сознательную жизнь я посвятил армии, а вероятность встретить там девушку, как Вы понимаете, крайне мала. Но до сих пор меня все устраивало. - И сейчас? - И сейчас. Возможно, он произнес это слегка грубо, но по-другому просто не мог. Это не было полностью правдиво, ведь в последнее время Шаст все-таки задумывался над тем, чтобы обрести наконец собственную семью. В мысли эти он не углублялся, но они все равно были слишком личными, чтобы делиться с практически незнакомой ему девушкой. А она никак не унималась. - Даже когда Вы наконец получили возможность выбраться в свет? – спросила графиня. Они все еще шли под руку, и теперь Шасту стало еще более некомфортно, чем прежде. - Да, но я вновь на службе, и вряд ли будет этично с моей стороны пренебрегать долгом ради... - Любви? - Я хотел сказать, секундных порывов. - Капитан, Вы что, не верите в любовь? Вопрос прозвучал с некоторым укором, и все это стало немало надоедать. Шаст упорно не понимал, чего пытается добиться графиня. - Я по природе своей такой человек, который не способен верить в то, чего не видел и не испытывал сам, - со сжатыми от напряжения челюстями ответил он. Шаст предпринял попытку освободить свою руку и, к его удивлению, графиня легко позволила это сделать, но затем она почему-то остановилась. Шаст последовал ее примеру и огляделся: к этому моменту они уже почти достигли внешней границы сада, где территория поместья постепенно перетекала в окружавший ее хвойный лес. За высокими кустами сирени и занавесью плюща их едва можно было разглядеть. - Я сделала что-то не так? – с сожалением поинтересовалась у него графиня, склонив голову набок. - Почему Вы так решили? - Вы отстранились и, я чувствую, замкнулись в себе. Повисла пауза, во время которой Кэтрин смотрела на него испытующе, а капитан всеми силами старался не столкнуться с ней взглядами. Он метался между своим желанием высказаться и банальными правилами этикета. Но затем наконец плюнул на все и решил действовать по наитию. - Причина лишь в том, что мне неприятна поднятая тема, - признался он, крепко сжав кулаки для храбрости. Вновь повисло молчание, во время которого было слышно лишь назойливое пение цикад и тихий стук сердца в ушах капитана. Девушка смотрела на него с нескрываемым волнением. - О Боже, простите, я не поняла этого, - начала она спешно оправдываться. – Просто я… Я… Шасту было неловко смотреть на девушку, и он уже решил, что остановит ее от дальнейших объяснений, когда вдруг услышал тихий всхлип. Ему ведь показалось, да? Повернув голову в ее сторону, Шаст, к своему сожалению, понял, что не показалось. Голова ее была опущена, а густые локоны волос почти полностью скрывали от его взгляда лицо девушки. - Графиня? – испуганно позвал ее Шаст и, когда она не отозвалась, продолжил просто стоять подле нее. От неожиданности он совсем растерялся. - Я хотела сначала удостовериться в том, что Вы поймете меня, - произнесла она наконец едва дрожащим голосом. - Что? - Мне нужно будет попросить Вас об одолжении. - Каком одолжении? Послышался тяжелый вздох, после чего графиня все-таки подняла голову и посмотрела прямо на Шаста. Щеки и нос ее раскраснелись, а глаза блестели от подступивших слез. Он ругал себя последними словами за то, что довел даму до такого состояния, и готов уже был согласиться на все, чего она только пожелает. Однако Шаст совсем не ожидал, что попросит она именно это: - Мне нужно, чтобы Вы проследили за моим мужем, если он вдруг решит покинуть поместье вечером в эту пятницу. Я знаю, что прошу о многом, но даже не представляю, к кому еще могу обратиться, - она помедлила, пытаясь взять себя в руки. - Я думала позже самой просить Вас о встрече, но раз сегодня Вы сами вызвались говорить со мной, я не могу упускать такой шанс. Кэтрин шмыгнула носом и стерла мокрые дорожки со своих щек мягким платочком. Прийти в себя у нее никак не получалось, а Шаст начинал догадываться, что причиной слез был вовсе не он, но легче от этого не становилось. Ситуация начинала казаться все более странной. - Что Вы имеете в виду под слежкой? – осторожно уточнил он. – Не думаю, что это имеет смысл, ведь граф должен будет сообщить мне, если пожелает выехать за пределы поместья. - Он не сообщит. - Почему? - Намереваясь ехать к другой даме при живой жене, Вы бы болтали об этом на каждом углу? - застала она его врасплох. В глазах и голосе ее полыхала злоба вперемешку с отчаянием. - Вчера я слышала, как он договаривался с кем-то о встрече, которая должна будет произойти в ночь с пятницы на субботу. Не в силах осознать реальность происходящего, капитан только безотрывно смотрел на продолжавшую что-то объяснять девушку. Его сознание было одновременно пусто и забито сотней вопросов, на которые он вряд ли когда-нибудь получит ответ. Шаст слишком поздно заметил, что Кэтрин перестала говорить и теперь выжидающе разглядывала его. В ее бирюзовых глазах он видел все ту же боль и не без причин связывал ее с новостью об изменах графа. Очевидно, он не мог знать о том, что Кэтрин сознательно подталкивала мужа к измене с ним самим. - Капитан Шаст? - позвала она его, когда не услышала ответа. - Так Вы согласны?