Цветущая лихорадка

      Песчаные дюны, белые в свете лун, растянулись до самого горизонта. Тысячи ярких звёзд сверкали над головой. Сухой и горячий пустынный ветер катил тяжёлые грозовые облака с севера. Огонь стояла на вершине холма, глядя на своë королевство. Кончик хвоста с ядовитым жалом подергивался от нетерпения, пока песчаная принцесса ждала прибытия войска земляных. Где же эта Ибис?       Тут она увидела силуэт, спускающийся из-за облаков. Крепко сложенная ржаво-рыжая земляная с серой спиной и крапинками на чешуе опустилась перед ней, да так, что холм под лапами дрогнул.       —А ты ещё кто такая? — зашипела Огонь. — Где моя союзница королева Ибис?!       —У тебя, я гляжу, с возрастом совсем с головой худо стало, — заметила дракониха. — Я — королева Камушка. И, насколько мне известно, мы с тобой не союзники!       — Я покажу, как мы поступаем с предателями. — Оскалившись, Огонь указала когтем на земляную. — Воины, в атаку!       Сразу пять песчаных драконов взмыли в воздух и устремились к земляной королеве, медленно окружая ее. Камушка спокойно наблюдала за тем, как они приближаются и, дождавшись удобного момента, откатилась вбок, позволив самым медленно соображающим песчаным столкнуться лбами. Другого противника она ухватила за хвост и начала раскручивать в воздухе. Дракон истошно вопил, врезаясь в товарищей и сбивая их на землю. Тем временем, армия Огонь упрямо рвалась в бой, но все они падали то от огненного выдоха, то от летящих в них связанных хвостами драконов, образуя под Камушкой гору стонущих и вяло расползающихся в стороны тел.       Увидев, что вся ее верная армия пала, Огонь обнажила зубы и зарычала в приступе бессильной злобы. Камушка слышала приближающуюся огненную атаку, он не сдвинулась с места. Сноп пламени вырвался из пасти Огонь, полностью поглотив земляную. Уверенная в том, что от врага осталась кучка пепла, песчаная принцесса остановилась, чтобы перевести дыхание. Однако, королева Камушка стояла на прежнем месте, живая и невредимая.       —Ха-ха! Неужели ты и впрямь подумала, что это может меня вчепялить?! — Камушка ухмыльнулась, с презрением глядя на принцессу.       —Впе-чат-лить, — поправила Огонь. — Достаточно болтовни, давай покончим с этим!       Она бросилась на противника, целясь в горло, но Камушка была быстрее. Она прыгнула вперёд, перевернувшись на спину, и вонзила когти задних лап глубоко в живот принцессы. Огонь упала на песок, хрипя и задыхаясь, раздвоенный чёрный язык вывалился из пасти.       —Не может быть, — простонала песчаная. — Я повержена!       Дёрнулась раз и застыла неподвижно. Камушка ткнула когтем тело врага и задрала голову к небу, издав победный рык. Она не видела, как из-за бархана появилась ещё одна фигура. Сестра и соперница Огонь, принцесса Ожог.       Камушка услышала звук приближающихся шагов за секунду до того, как её опрокинули на землю мощным ударом. Ожог забралась на Камушку, прижав лапами к песку и начала лизать её морду горячим розовым языком, размазывая слюни по голове.       — Тьфу! Чилим!       Камушка забарахталась в грязи, пока серая лохматая собака не спрыгнула с неё, игриво вертя хвостом. Колючки, репей и водоросли застряли в её свалявшейся шерсти. Соболь, брат Камушки, украл у воришек щенка, чтобы тот составлял сестрёнке компанию. За четыре месяца псина вымахала так, что сравнялась в росте с земляной малышкой.       — Из тебя ужасная песчаная принцесса, Чилим! — отчитала Камушка своего питомца.       Чилим, не переставая вилять хвостом, наклонила голову и вывалила язык. Слюни верёвками потекли на траву.       —Ну, кто его знает. Лучше тех двоих, как по мне, — прокомментировал Соболь, не глядя на игру. Он был слишком занят описанием выведенного им сорта фиалок. — Насчёт Пламень не уверен. Как по мне, уровень интеллекта у них одинаковый.       Брусничник, игравший Огонь, захихикал, не поднимаясь с земли. От его мордочки вверх взлетело облако пара. Сезон холодов закончился, иней все реже покрывал ночами траву, а деревья вновь набирали цвет. Соболь проводил все свободное время в лесу, оставляя Камушку с племянниками. Иногда с ней водился отец, Кипрей. Громадный, покрытый шрамами ветеран родом из Алмазной Дельты, хоть и выглядел так, будто постоянно скалился из-за сломанной челюсти, оказался терпеливым и добрым наставником. С его слов, одной из его сестер сломало позвоночник упавшим камнем, но, тем не менее, она придумала для себя технику самозащиты с использованием передних лап и крыльев. Кипрей обучал Камушку и приемам сестры и тому, что знал сам. К счастью, позвоночник малышки был в полном порядке, что позволяло ей в полной мере использовать хвостик, а также бить противника задними лапками в кувырке. Правда, стоять прямо у неё не получалось, поэтому она либо ковыляла, согнув лапки стопами наружу, либо ползала, волоча туловище по скользкой грязи. Иногда она опиралась на крылышки, из-за чего те были не по возрасту мускулистыми. Кипрей пообещал, что научит Камушку драться в воздухе, как только та научится летать. А это, по его мнению, должно было произойти скорее, чем она думает.       —А ну, пошли отседова, паразиты!       Камушка обернулась и увидела старика Оцелота, ковыляющего следом за стайкой драконят. Их предводитель, бледно-бурый Ящерка, толкнул Камушку, вдобавок лягнув задней лапкой в челюсть, пробегая мимо.       —С дороги, Камушка-копушка!       —Я не копушка, ты, говëшка рыбья!       Камушка поднялась и посеменила следом за удаляющейся бандой, полная решимости расцарапать морду Ящерке. Однако, поставить лапки прямо не получалось, и пришлось ползти, опираясь на внутреннюю часть стопы. Самая мелкая из команды, Папоротник, развернулась и прыгнула на Камушку, уронив ее на бок. Малышка крутанулась, упав на спину, и ударила задиру в живот. Её лапки хоть и плохо её держали, но силы удара хватило, чтобы заставить Папоротник заверещать от боли.       —Она поцарапала меня-а-а! — завыла Папоротник. — Я истекаю кровью!       — Ничем ты не истекаешь, — рявкнул Оцелот. Зажав когтем ноздрю, он высморкался. На мох упала сушеная можжевеловая ягода. — А если это еще раз повторится, то я отведу вас в дождевой лес, где вас сожрет чудище! У-у-ух как оно любит полакомиться непослушными драконятами!       Папоротник взвизгнула и припустила по кочкам за удаляющимися друзьями.       — Не обращай на них внимания, — проскрипел старик, смахивая с песчано-желтого в коричневое пятнышко бока полусгнившие листья.       —Как? Меня даже мама так называет!       —У моей племянницы целая сосна застряла в…       —Оцелот! — воскликнул Соболь.       — Молчу, молчу. Я к тому, что я могу назвать змей птицами, но они не станут от этого летать.       — А что насчет друзей? Никто не хочет со мной играть, раз я запинаюсь об собственные лапы.       Оцелот начал загибать когти.       —Брусничник, Сапропель, Подзол, Медянка, Верба, Туманница, Лужица, Кипрей. Ну, Чилим тоже. И ты еще мои слова вспомни через месяцочек, когда научишься летать и будешь плевать Ящерке на бошку сверху.       Соболь поморщился, почувствовав, что сестру аргументы деда не убедили.       —И стыдиться тебе нечего. Вон, на крыло мое посмотри!       — Но ты-то потерял его в бою…       — Ты тоже. Ты ведь сражалась за своих сестер и братьев.       «Но я не справилась!»       Камушка вздохнула и обвила хвостиком лапки.       —После того, как война закончилась, я много путешествовал, искал редкие растения, консультировался с другими учеными, — продолжил Соболь. — Был в королевских садах Радужного королевства. И знаешь что? Дракониха, которая там работает, абсолютно слепая! Тем не менее, у неё такой острый нюх, что она из всего сада может указать когтем на нужный ей цветок, найдя его по запаху.       —Здорово, — безразлично буркнула Камушка.       —А помнишь историю с пророчеством? О пяти дракончиках, остановивших войну? Они открыли академию для всех племён. Помнишь, мы летали туда с Кипреем? Ну, то есть, Кипрей летел, а я шёл, чтобы отдать свою работу, «Яды и лекарства», в библиотеку. Тогда к вам прицепился дракон со здоровенным таким шрамом на лапе. Сильно ж он хромает! И никто его не задирает. Потому что там работают взрослые умные драконы. А этим жабоголовым недорослям, — он повысил голос, надеясь, что Ящерка его услышит, — заняться больше нечем. Подрастут — поумнеют.       — Возраст — ещё не гарантия мудрости, — заметил Оцелот. — Ты ж понимаешь, что они эту моду с кличками у Рябчик переняли.       — Все я понимаю. Камушка, мне нужно подрезать яблоньку. Можешь принести из пещеры коготь воришки?       Камушка вскочила, оттолкнувшись мощными передними лапками, и поползла к пещере. Хоть она и волочила за собой заднюю половину туловища, в скорости передвижения не уступала сверстникам.       —Я догадываюсь, что ты удумал, — шепнул Оцелот, — даже не смей! Ты не выживешь. Не с маленьким дракончиком!       — Я путешествовал и раньше. Все было отлично!       —Она ещё маленькая. Она не может долго голодать, — запротестовал Брусничник.       —Она и не будет. Я ж чем-то питался!       —Чем? Морковкой и головастиками?       —Охотился из засады. Я, к твоему сведению, могу и задерживать дыхание, и сливаться с темнотой! Я ужирался олениной!       —Когда ты планировал это сделать?       — Чем раньше, тем лучше. Возможно, завтра утром.       —Завтра! — Брусничка ахнул. — Так скоро? Можешь подождать ещё несколько дней? Неизвестно, когда мы в следующий раз увидимся!       «И увидимся ли?» — добавил он мысленно.       Соболь нахмурился. Он давал Ящерке и остальным столько шансов исправиться, что на когтях всех вместе взятых жителей болотной деревушки не сосчитать. Тем не менее, можно было придумать другой способ обеспечить сестрёнке счастливую жизнь, без вредных задир. Сразу брать и паковать вещи было бы необдуманным шагом, ему нужна была поддержка и ценный совет.

***

      К вечеру над лесом собрались густые серебристые облака. Тяжелый холодный ливень колотил по веткам деревьев и болотной растительности. Чтобы отогнать унылые сумерки, жители поселения зажигали в землянках факела и печки. Камушка лежала на краю утёса, глядя на ярко-оранжевые огоньки, мигающие тут и там по всей равнине, прикрытые плотной водяной завесой. Из пещеры доносился острый запах тушеного с овощами и специями мяса — Соболь терпеть не мог сырую еду.       Рядом за вытесанным из гранита столом сидел Кипрей и в свете факела царапал железякой по кусочку яшмы. Свободное от охоты время бывалый боец проводил, исследуя местные скалы и пещеры, часто залетая на неиспользуемые территории морских драконов. Там он собирал кристаллы, полудрагоценные камни и другие любопытные вещи. Например, как-то он принёс из очередного похода красивую золотую корону, украшенную крупными фиолетовыми камнями. Правда, очень крошечную, по размеру и форме подходящую разве что воришке. Иногда он приносил разноцветные раковины, зубы акул и странные черепа и скелеты, принадлежавшие то ли уродливым драконам, то ли огромным ящерицам.       Эксперты из столицы только качали головами и говорили, что все его находки не представляют научной ценности. Ну, кому нужны украшения королевского питомца или дракон без передних лап? Огонь уже померла, проходите, мол, мимо. Поэтому все сокровища он продавал по дешёвке в Гнезде Скорпионов, а кости хранил в самой глубокой пещере, где даже самым жарким летом не таяли ледяные сосульки.       А вот статуэтки ручной работы пользовались куда большим спросом. Пресс-папье, игральные фигурки, столешницы и разнообразные аксессуары расходились лучше, чем домашняя выпечка Брусничника. Правда, изготавливал он их не ради материальной выгоды, а просто для души. Брал оплату крайне редко, только когда его ограничивали в сроках. Другие мастера предупреждали его об особо наглых драконах, в последний момент из вредности меняющих заказ в надежде получить в итоге в два раза больше, но сам Кипрей с такими не сталкивался. Да и кому охота шутить над живой горой с когтями и зубищами?       Камушка подползла под лапу, чтобы посмотреть, на чем так усердно работает Кипрей. Гигант, зажав между двумя когтями кусочек пёстрого камня, выцарапывал фигурку маленького дракончика с широкими сильными крыльями и вывернутыми наружу задними лапками.       — На меня похож, — заметила Камушка, указывая на усыпанные серыми пятнышками крылья.       — Это и есть ты, — Кипрей опустил фигурку пониже. — Как увидел эту яшму, сразу о тебе подумал. Очень интересный материал. У этого камня вариантов расцветок столько, что можно подобрать под любого дракона в Пиррии, если хорошо поискать. А как-то даже нашел кусок с узором в виде черного кота на ветке. Он у деды Оцелота на письменном столе лежит, видела?       — А алмазы? Алмазы находил?       — Нет, — хохотнул Кипрей, — в наших краях их нет. Вот вроде у ледяных были залежи.       — Но ты ведь жил у Алмазной реки.       — Её так назвали из-за водопада, потому что солнечным днём брызги воды сверкают как россыпь алмазов. Нет, там я только находил золотые самородки, аметисты и агаты. В горах ещё, говорят, можно малахит найти. Это такой зелёный камень, а внутри него волнистый узор как на крылышках мотылька. Вот бы мне такой раздобыть... Может, Когда-нибудь и схожу. Войны сейчас нет…       — А меня возьмёшь?       — Даже не думай, — рявкнул Соболь из глубины пещеры, — нарвёшься на ту поехавшую.       Камушка вытаращила глазки, глядя на брата.       — На кого?       — На королевского паладина. Бывшего, — поправил себя Соболь. — Её изгнали, и она теперь шарахается по Пиррии.       — Воришек бояться — в лес не ходить, — буркнул великан, — так и просидишь на болоте, как сыч. Так хоть Камушка пусть мир повидает. Тебе предлагали работу в академии? Чего не пошёл?       — Как будто мне не достаточно того, что ты мне каждый день над ухом жужжишь о том, какой этот их Глин герой. Как будто не я твой сын, а он. Я-то перед ним на коленках не собираюсь ползать.       — Ревнуешь? — по морде Кипрея расползлась хитрая ухмылка. — Между прочим, это была его идея, а не Звездокрыла. С работой, то есть.       Соболь дёрнул плечом, будто сбрасывая назойливого жука и продолжил рассматривать свиток.       — Итак, ещё раз. Что это за трава?       Сидевшая напротив племянница Лужица, бледно-коричневая с рыжими крапинками на морде, посмотрела на иллюстрацию зонтичного цветка с листиками, напоминающими формой драконью лапу.       — Ночецветец. Действенное снотворное. Его листа достаточно, чтобы усыпить взрослого дракона. В медицине он используется только в крайних случаях, потому что плохо влияет на работу кишечника. Но активно используется преступниками для выведения жертв из строя.       — Поэтому с ним надо быть особенно осторожным. Скажи, как определить, что в твою еду подмешан лист такого растения.       — Он имеет слабый, но различимый запах, напоминающий малину.       Кипрей дёрнул ухом и поднял голову, глядя на внучку.       — И где растёт такая травка?       — У нас такой нет, — пожала крыльями Лужица, — её ареал охватывает северную часть Облачных гор до Алмазной дельты и тундру на юге ледяного королевства.       Старый земляной приподнялся и подошёл к столу, внимательно разглядывая рисунок.       — А это не кервель? У моей землянки такой рос, Камыш сказал, что это кервель.       — У кервеля в листьях больше выемок. Они больше на папоротник похожи. Но, в целом, ты прав, это дальний родственник кервеля. Только ядовитый. А что?       — Ничего. Иди, помоги Брусничке разложить рагу по мискам.       Внизу, в просторной, освещённой свечками пещере, на деревянном столе уже были расставлены миски с горячей капустной похлебкой, жареной лосятиной и фирменный Брусничкин пирог с яблоками и корицей. Все племянники и племянницы Соболя тоже решили присоединиться к ужину, как это чаще всего бывало. Весь вечер они уплетали угощения, рассказывали истории. Сапропель показал фокус с солью, которая при попадании в огонь окрашивала его в разные цвета. Он сказал, что работает над кое-чем интересным. Вероятно, это как-то имело отношения к постоянным взрывам за их землянкой и едкому запаху от чешуи племянника, навевающему воспоминания о бомбежках огненными кактусами. Туманница предложила зачитать одну из её страшных историй, но, учитывая возраст Камушки, пришлось обойтись шутливой страшилкой про черного-черного воришку на черной-черной поляне в черном-черном лесу.       Поев и наигравшись, дракончики улеглись кучкой на ещё горячую печь. Над ними под потолком сушились на верёвках пучки лекарственных трав. Соболь и Кипрей свернулись рядом, положив между собой Камушку. Сытые, в темноте и тепле, все уснули почти моментально. Только Кипрей долго лежал, наблюдая за ползущим по стеблю череды мотыльком, и думал о своём.

***

      Лужица проснулась глубокой ночью. Все её братья и сестры, Соболь и Камушка спали, а Кипрей стоял рядом, царапая Соболя за кончик хвоста. Именно скрежет когтей об толстые грубые чешуйки и разбудил её. Чёрный земляной заворочался, аккуратно выскользнул из-под крыла Бруснички и, переложив крепко спавшую Камушку на лапу Медянки, последовал за отцом. Как только они завернули в тоннель, ведущий наверх, Лужица открыла глаза и, разжав обнимавшие Подзола лапы, поползла на звук голоса деда.       Кипрей и Соболь сидели на краю утёса, глядя на едва различимые за завесой туч луны.       — Я вот что хотел узнать, Соболь, — начал дед. — При маленьких не стал эту тему поднимать, не хочу заранее их обнадеживать…       — Па, ты меня пугаешь! Говори скорее, в чем дело! Ты болен?       Кипрей, обычно невозмутимый, как скала, и даже о собственных проблемах сообщал в форме шутки. Но на этот раз он выглядел по-настоящему встревоженным.       — Скажи, сколько времени должно пройти, ну, от… от засева огорода до урожая капусты?       — О чем это ты?       — Ну, от травки на лужайке до зайки? Сколько аист до болота летит?       — Ну, обычно они прилетают в первой трети весны, а что?       Кипрей оглянулся по сторонам, а Лужица едва успела спрятаться за деревянным сундуком.       — Я те говорю, сколько времени проходит обычно от зачатия до вылупления дракончиков? Ровно два года?       — Зависит от племени. Дольше всего беременность у морских и радужных — год и шесть недель. У земляных — самая короткая, десять с половиной месяцев. Это потому что яиц намного больше, они много сил у организма отнимают. Сами яйца…       Кипрей наклонился ближе к сыну и понизил голос до шепота, но Лужица всё равно могла расслышать:       — Когда должны были вылупиться дракончики, зачатые в период летнего звездопада, девять лет назад?       — Но это не ночь спариваний.       — В том-то и дело!       Соболь поглядел на когти, загибая и разгибая их, высчитывая месяцы.       — На трехлуние. Плюс-минус несколько дней. У драконов, обычно, всё как по часам.       Кипрей замолчал, отстранённо глядя на блестящее в лунном свете болото. Его когти крепко сжимали край утёса.       —То-то я думал, кого он мне напомнил… Соболь, — Кипрей сглотнул, очевидно, готовясь к непростому разговору, — мне кажется, у тебя есть ещё братья и сестры.       Лужица едва сдержалась, чтобы не вскрикнуть. Соболь, кажется, тоже принял эту новость с радостью.       — Ты серьёзно?! Где они? Как зовут малышей?       — Ты меня слушаешь? — В голосе Кипрея не было ни нотки радости. — Это было больше восьми лет назад. Они уже взрослые. Но… их хранитель готов вас принять. Проблема в том, как ты к этому отнесешься.       — Серьёзно? Почему ты раньше это мне не сказал?!       — Я только сегодня это понял.       — Ты сегодня успел с ним поговорить?       — Нет, это было несколько месяцев назад. Я тогда понятия не имел, что мы родственники.       — Как так вышло, что ты не знал, что заделал драконят?       Кипрей лёг на карниз, свесив лапы. Стекавший с карниза ручеёк воды, извиваясь, забрался на его лапу и закапал с когтей.       — Я был влюблён в одну дракониху. Пытался любыми способами привлечь её внимание. Приносил ей подарки, защищал её в битвах. В общем, это был вопрос времени. Она узнала про мою чешую. Ну, про то, что она не горит. Ну, и вот, в ночь звездопада она пригласила меня на свидание. Я тогда был слишком счастлив, чтобы в чём-то её подозревать. Она приготовила нам обед. «Говядина с ягодным соусом»! Я до сих пор помню этот аромат малины. А через пару минуток уже ничего не помнил. Клянусь лунами, Соболь, она меня усыпила.       — Но зачем?! Если она хотела от тебя забеременеть…       — В том-то и дело, что не она. Через несколько месяцев её сестра снесла семь яиц. Среди них было яйцо цвета крови. А потом… — Кипрей оскалил зубы и с силой ударил лапой, выбив из камня сноп искр. — А потом она его просто продала. За жрачку, родного сына! Я пытался помочь малышам найти брата, даже с братом Золы поцапался, — он прикоснулся когтем к веку, прикрывавшему пустую глазницу, — всё безуспешно. Думал, отец его забрал. А мать драконят говорила, что нагуляла их в ночь свиданий. Наврала, выходит.       — Зола? Твоя несостоявшаяся подружка?       — Да, да… Оказалось, она работала на Когти Мира. И, судя по всему, сдала им меня. Вот они и придумали весь этот сложный план со свиданием и снотворным, чтобы получить от меня яйцо цвета крови. Надеюсь, Когти её отблагодарили так же, как её поганую сестру? Авось, моё доверие стоило дороже пары коров.       — Зачем Когтям Мира яйцо? — пробормотал Соболь. — Минутку, откуда ты знаешь, что это именно сын?       Лужица прислушивалась, надеясь услышать что-то ещё, но дед молчал. И только она осмелилась выглянуть, как рядом раздался рёв Соболя, который, кажется, можно услышать на другом конце континента:       — Тебе лучше сказать «да я просто пошутил» прямо сейчас!       Лужица вздрогнула и забилась в угол, спрятавшись под медвежьей шкурой.       — Ты же хотел большую семью, в чем теперь проблема? У тебя теперь будет не одна, а целых три сестрёнки. И четыре брата!       — И-иди ты! Идитыидиты!       — Да ладно тебе, Соболь! Ты ведёшь себя так, будто это твоего дружка Зола, зараза, душила, пока ты спал.       — Папа! Хватит! Я не хочу поднимать эту тему! Если тебе так хочется, ищи его сам.       — Подумай о Камушке. Ей будет намного лучше в компании старшего братика.       — Я её старший брат. Я спас её от родной матери. Я выходил её и воспитал. Больше до нас никому дела не было.       — Кого Зола задушила?       Кипрей и Соболь обернулись. Посреди пещеры сидела Камушка, глядя на отца и брата круглыми глазёнками.       — Никого, — процедил сквозь зубы Соболь. — Камушка, мы с тобой говорили, что подслушивать нехорошо?       — Ага! — нахохлилась малышка. — Лужице можно, а мне нельзя, да?!       Соболь подцепил когтем край шкуры и вытащил племянницу за загривок.       — Ничто из того, что вы сейчас услышали, вас не касается.       — У нас есть дядя! — зарычала Лужица. — Почему это нас не касается?!       — Потому что он такой же, как и всё остальные. Каким бы распрекрасным он ни старался себя показать, он ни чем не лучше вашей бабки!       — Соболь! — взвыл Кипрей.       — И единственная причина, по которой ты пытаешься доказать мне обратное, — Соболь оскалился, глядя в глаз отцу, — это потому, что ты хочешь забрать у меня мою единственную сестру. Так вот, интересный факт: не бывать этому! Как только дожди пройдут, мы уходим. Дотронься до неё хоть когтем, и я не посмотрю, что ты мой отец.