Цветущая лихорадка

      —А потом он мне говорит: «Соболь, ты — дракомант!» Я такой: «Нет, с чего вы взяли?» А он мне: «Мракокрад хотел убить тебя в детстве, но вместо этого сам исчез, и после этого у тебя на лбу этот шрам в виде молнии!»       — У-у-у! Как интересно! Давай дальше!       Охр лежал на краю каменного карниза, наблюдая за тем, как Стерх меняет повязки на культе, оставшейся от крыла Соболя. В целях безопасности его опустили на дно глубокого ущелья, откуда он не мог вылезти без посторонней помощи, и регулярно приносили ему еду, чистили и перевязывали рану.       Чёрный дракон устало уронил голову на песок. Уже с самого рассвета Охр донимал его просьбами рассказать «чего поинтересней». Истории о военных походах и редких растениях у него кончились, и он начал выдумывать разные небылицы. Его собеседник же либо не замечал откровенной лжи, либо поставил перед собой цель заболтать Соболя до смерти.       — То есть, его ничего не смущает? — шепнул Соболь Стерх. Та покосилась на брата и пожала плечами.       — Ну, если приглядеться, то вот этот шрам похож на молнию.       — Какой из них? У меня их куча.       — Шрамы украшают дракона, — заявил Охр, важно приподняв указательный коготь.       Соболь едва сдержал гримасу.       — Ты лучше о себе чего расскажи, а то ещё одна история и я буду без всякого бешенства пену изо рта пускать.       — Ну, у меня не так много интересного было…       — Тебе лет сколько?       — Скоро будет восемь.       — В военных походах был?       — Да.       — В скольки?       — В пяти. Только против ледяных, против морских не приходилось.       — Любимая еда?       — Крокодил. Хотя олени тоже ничего. Или дикие свиньи.       — Цвет?       — Синий. Не очень яркий, темный, как небо после заката.       — Первая любовь?       — Вих… — Охр резко замолчал.       — Вихрь, чтоль? Сына королевы Тёрн приемный? — Соболь присвистнул. — Я смотрю, ты тут ко мне подкатывать решил, раз я никуда сбежать не могу, агась?       — Чего это сразу подкатывать? — обиделся Охр.       — А как будто не видно, — буркнула Стерх, склонившись над перевязанным крылом. — Ты весь день болтаешь с ним.       Охр бросил мелкую акулу, метя в спину сестре, но та наклонилась, чтобы перекусить полоску ткани, и рыба шлёпнулась между глаз Соболя.       — Вообще-то я делом занимаюсь! Положительные эмоции способствуют скорейшему выздоровлению! Я помогаю ему отвлечься о мыслей о болезни и снять стресс. Слышишь, как ему нравится рассказывать истории? Это тоже терапия.       — Ты, наоборот, глубже его в стресс вгоняешь!       — Как же с вами весело, я прям не могу, — вздохнул чёрный земляной, подперев голову лапой.       — А то! Вместе всегда веселее!       — Я смотрю, ты сарказм вообще не распознаёшь. Как догоним Камушку, придется вам обоим объяснять, что это такое.       Выражение мордочки Охра резко переменилось.       — А она не знает?       — Конечно, нет, она ещё мелкая.       Улыбка вернулась на морду Охра, но на этот раз она была крайне натянутой.       — Соболь! Соболюша! Мне нужно тебе кое-что сказать…       — Надеюсь, ты не собираешься просить у меня лапу и сердце, иначе я откушу тебе голову.       — Эхе-хе! — Охр вжался в карниз, словно пытаясь нырнуть под землю. — Боюсь, ты откусишь её в любом случае…        Вдруг он замер, прислушиваясь. Какой-то звон прокатился по ущелью. Это камень ударился о стену?       — А не обвал ли намечается? — прошептал Соболь, поглядывая вверх. Охр тоже внимательно всматривался в темноту, затем осторожно спустился и заполз под крыло Стерх.       — А ты слышал об острове ночных?       Соболь поморщился. Ну, ночные и ночные, сейчас они все в радужном лесу, разве нет?       — Глин рассказывал мне про дракона, который все это пророчество выдумал, Провидца. Последний раз его видели на острове во время взрыва.       — Ну, так ясно дело, он сгорел! Ну и да хрен…       Снова звук. Соболь покрутил головой, но никого не увидел.       — А что, если Провидец не подох? Вдруг его зачаровали на невосприимчивость к огню, и потом он просто выбрался из застывшей лавы? У него же был дракомант… А вдруг не один?       Клац!       От резкого звука Охр вздрогнул и перекатился под бок Соболя, но тот отпихнул его.       — Эй! Больно же!       — Не приставай! Ты меня раздражаешь.       Чёрный дракон свернулся калачиком, закрыв морду хвостом.       — Ты тоже нас раздражаешь, — прорычала Стерх, — но мы все равно сидим тут, чтобы ты, дурак, не загнулся от голода!       — Тебе ж одному совсем скучно будет! — добавил Охр — И холодно!       Кряхтя, Соболь слегка разогнулся, оставив свободное место у живота. Совесть кольнула. В самом деле, это же его родня, да к тому же целую неделю они старательно заботились о нём.       — По брату соскучились?       — Угу.       Маленький земляной заполз под уцелевшее крыло Соболя и прижался к мягкому черному животу. Стерх легла с другой стороны, согревая то место, где крыло отсутствовало.       — Пожалуй, вы правы. Без вас я б подох.       — Тогда давай не будем ссориться, хорошо? — раздался снизу голос Охра. — Будем заботиться друг о друге.       — Как братья и сёстры, — резко добавил Соболь, приподняв крыло и выразительно глядя на мелкого дракончика.       — Разумеется!       С края обрыва посыпался песок. Теперь Соболь совершенно точно был уверен, что кроме них тут кто-то есть. Он выскочил из-под каменного выступа и зарычал, подняв голову.       — Кто ты? Покажись!       Над краем ущелья показалась голова молодой земляной драконихи.       — О, извини. Мы разбудили тебя?       — Вы? Значит, тут ещё кто-то? Что вы тут вынюхиваете?       — Только я и мой брат Камыш. Не волнуйся, не тебя ищем.       Рядом над краем склонился ещё один дракон, подозрительно напоминающий слегка увеличенную версию Охра.       — Камыш?       Охр выскочил из тени, растопырив крылья. За ним последовала Стерх. Гости тут же кинулись вниз, перепрыгивая с одного уступа на другой.       — Камыш! Фазан! — Стерх и Охр по очереди обняли сестру и брата. Ткнув друг друга мордочками, они сбились в кучку под крыльями Камыша.       — Мы по всему берегу искали вас! — Фазан положила голову на плечо сестры. — Как мы перепугались, когда нашли вашу хижину пустой!       Камыш, тем временем, внимательно разглядывал морду Соболя.       — А… ты кто? Выглядишь знакомо.       Фазан, проследив за взглядом брата, тоже напряглась и глядела на чёрного земляного из тени крыла Камыша. Соболь отполз к стене, избегая зрительного контакта.       — А я знаю, — подал голос Охр. — Если сделать его чуть светлее, будет копия Кипрея. Ну, до той драки.       — Он — мой отец, — бросил Соболь, разминая когтями кучку сухой травы, служившую ему подстилкой.       Краем глаза он видел, как Камыш сочувственно кивнул.       — Кипрей так мучался из-за сестер. Жаль, отомстить не успел.       — Успел, — Соболь устроился на подстилке поудобнее. — Всех троих уродов прикончил. Сам мне говорил.       Четверо земляных уставились на сидящий у стены клочок тьмы.       — Кипрей тебе сказал? Он жив?       — Угу. Жив-здоров, — буркнул Соболь, обнажив зубы. — Сам живёт припеваючи, а родному сыну не даёт.       Камыш обеспокоенно переглянулся с младшим братом.       — А что он тебе такого сделал? Если ты не хочешь говорить, то…       — Хочу, — чёрный земляной зарылся лапами в траву. — Ток вы мне же не поверите. Лужица, вот, мне сказала, что я, видите ли, параноик.       — Рассказывай, — весело кивнул Охр. — Я так и знал, что ты что-то от нас скрываешь.       — Видите ли, Кипрей считает, что я недостаточно хорошо заботился о Камушке, пока она была в яйце, поэтому воришки отдавили ей лапки. — Соболь говорил медленно, вкладывая злость в каждое слово. — И вдруг! О чудо! Оказалось, что у него, кроме нас, есть ещё выводок! Потому что, видите ли, его подружка, на попе кружка, подсыпала ему снотворное на свиданке, обрюхатив с его помощью свою сестру. — Соболь смачно сплюнул на стенку, оставив на песчанике грязно-желтое пятно. — Тоже мне, бык-осеменитель.       — И чего же в этом плохого? Они будут тебе помогать заботиться о сестрёнке!       — В том-то и дело. Он хотел забрать Камушку и отдать этому…       Охр навострил уши.       — Какому этому?       — Ай, забей. Ляпнул, не подумав.       Он рассчитывал, что маленький земляной оставит его в покое, но тот сидел рядом, глядя в глаза Соболя.       — Помнишь, ты рассказывал про историю с Камушкой? Про то, как ты принял кусочек скорлупки за кровь?       Соболь отвернулся, уткнувшись носом в подстилку.       — Только не ври мне. Я знаю, что огнестойкая чешуя — наследственный признак. У вас в роду были…       — Да! — рявкнул Соболь, резко развернувшись. — Да! Кипрей ваш отец! Довольны!?       Фазан победно потрясла лапой.       — Да-да-да! Я вам говорила! Камыш, ты проспорил нам с Охром четырёх свиней.       — Погоди-ка, погоди-ка! — Охр, по-щенячьи поворачивая голову то на один бок, то на другой, не отрывал взгляд от Соболя. — Ты сказал, что ты Кипрея сын.       — Ну… — чёрный земляной развёл лапами и сел, прислонившись к стене. — Да, я ваш старший брат.       — А Камушка — наша сестра!       — Ого, — Камыш встал и прошёлся, разглядывая Соболя. — Старший брат, ещё такой здоровенный. Младшая сестра, говорите? А где она?       — Я проводил её до академии, — Охр встряхнулся и забрался по лапе на плечо Соболя. — Пока он не выздоровеет, Глин присмотрит за ней. Какой-то псих напал на нас, поэтому мы посадили Соболя сюда, чтобы он никого не заразил в случае чего.       Чёрный великан встал на четыре лапы, показывая перевязаное крыло.       — Видели по пути драконов, из пасти которых текла пена? — спросила Стерх.       Фазан и Камыш дружно помотали головами.       — Нет, но встречали по пути двух драконих из Радужного леса, — Камыш легонько постучал когтем по макушке, — Надежду… Надежду и Питахайю. Они искали пропавшего сына Надежды. Семимесячного гибрида. Чёрный такой, с радугой на воротнике. Говорили, видели недавно бескрылого чёрного земляного, и после этого малыш пропал.       — Ты чего придумываешь? — Соболь выгнул спину, так что Охру пришлось вцепиться когтями, чтобы не свалиться. — Я в джунглях последний раз был ещё до основания академии. Я с таким же успехом могу обвинить вас в сговоре с Кипреем, чтобы настроить Камушку против меня. У меня, по крайней мере, есть для этого основания!       — Мы тебя ни в чем не обвиняем. В сумерках они могли принять тёмно-коричневый цвет за чёрный.       Соболь пригладил колючий гребень и улёгся, вытянув лапы. Камыш, Стерх и Фазан легли вокруг него, прикрывая старшего брата крыльями. Охр устроился между лап, протиснувшись под шею.       — Завтра нужно выдвигаться, — прошептала Стерх, ткнувшись носом в черную, покрытую шрамами чешую. Если того дракончика похитили, нужно убедиться, что Камушка точно в безопасности.       — А если он кого-то укусит? — забеспокоился Камыш.       — Наденьте тогда на меня намордник, — хмыкнул Соболь. — Хватит трещать, как стая сорок. Спать пора.

***

      Лёгкий золотоосенний ветерок качал кисточки камыша и ароматные цветы таволги. Маленькие чёрные бабочки с блестящими стеклянными крыльями порхали над нагретыми на солнце лужами. Серые ящерицы сновали меж покрытых лишайником корней. Воздух на лесной опушке был горячим и влажным, пропитанным запахом полевых цветов и сосновой смолы. Издали доносились крики чаек и размеренный шёпот волн.       Соболь рысцой бежал по жёлтой опавшей хвое, осторожно оглядываясь по сторонам. Здесь, на полуострове, начинались территории морских драконов. Хоть они активно и не использовались для охоты, пограничные патрули иногда пролетали над тайгой, высматривая нарушителей. Чёрный земляной сел в тени большого камня и начал ждать, глядя на песчаный пляж. Прозрачные бирюзовые волны выкатывали на берег розовые раковины и облака белой пены. Иногда вверх выпрыгивали шустрые серебристые рыбки.       Вдруг над волнами показалась бледно-голубая мордочка. Молодая морская дракониха, отряхиваясь, вышла на берег и сонно потянулась. Пара бирюзовых глаз смотрела прямо на Соболя.       — Уж думала, что Акула меня не отпустит, — фыркнула Поток, прочищая нос от солёной воды. — Еле убедила его. Мне же нужен свежий воздух?       Она подмигнула земляному, проведя кончиком хвоста по пухлому животу. Потеревшись с Соболем мордочками, она устроилась между его передних лап, положив голову на плечо.       — Ты не боишься, что другие морские могут… не принять нас?       — А им и не нужно будет нас принимать, — Соболь наклонился, потеревшись щекой о спину подруги. — Мы сбежим. Я изучал анализы древних свитков. На западе от Пиррии есть ещё один континент, а также остров на востоке.       — И куда это ты намылился? Соболь поднял голову и встретился взглядом с Ежевикой. Тёмно-бурый дракон с палевым брюхом нависал над ними, осуждающе глядя на пару. Рядом стояла сестра Соболя, Осень.       Чёрный дракон вскочил на лапы, загораживая подругу.       — Я всё понимаю, дружище, — вздохнул Ежевика. — Но роман с драконихой из другого племени до добра тебя не доведёт, поверь.       — Не пори чушь, — процедил Соболь. — Эта война нужна не нам, а Коралл и Ибис. А мы с Поток друг друга не предадим.       — В том-то и дело, — хранительница Осень глядела мимо Поток на катившиеся по песку волны. — Рано или поздно настанет момент, когда вам придётся столкнуться друг с другом в бою, чтобы доказать верность королеве.       — Морские убили Лотоса и Веснянку в первой битве. За год до того, как они достигли совершеннолетия, — зашипел Соболь. — А как ты думаешь, сколько ещё таких неопытных земляных, морских или ледяных дракончиков полегло? Думаешь, Коралл, Глетчер или Ибис сидят у себя во дворце, хватаются за головушки и охают? Нет, им на нас плевать. Для них мы — оружие для достижения своих собственных целей. Я не собираюсь хранить верность дракону, которому до меня нет дела. И я не хочу, чтобы моих драконят к этому принуждали!       — Наше племя поколениями верой и правдой служило королеве!       — А ещё оно бросало драконят сразу после откладывания яиц. А? Ты что-то сказала?       — И что же ты хочешь? — оскалился Ежевика       — Давай дождёмся, когда вылупятся ваши с Осенью малыши. А потом отправимся вон из Пиррии. На далёкие земли!       — У тебя в голове пух от одуванчиков, — вздохнул Ежевика. — Хотя это может сработать.       — Не говори ерунды! — Осень шлёпнула друга хвостом. — Мы их никогда не найдём. За тысячи лет острова могли поменять положение, климат, а то и вовсе затонуть.       Ежевика уронил хвост в куст душицы и тяжело вздохнул, запрокинув голову. Тут его жёлтые глаза округлились, и он молча ткнул когтем вверх. Над тайгой, покачиваясь в потоках воздуха, парило десятка три морских драконов.       — Они направляются к селу, — ахнула Осень.       — Нужно защитить гнездо! — Ежевика рванул вверх по холму, прямо через высокие белые и розовые цветы.       — Спрячься, — шепнул Соболь подруге. — Они не должны тебя видеть.       Соболь мчался вперёд, стебли душицы и таволги стегали его по морде, их запах щекотал нос, мешая ровно дышать.       Протяжный вопль разнёсся над болотом. Осень промчалась мимо на звук криков и рычания. На краю болота во всю шла ожесточённая битва. Сперва армия морских атаковала подвернувшийся под лапы отряд Оцелота, но ему на выручку уже летело две дюжины земляных. Рябчик, шипя, сцепилась с мелким, неопытным дракончиком. Она успела располосовать ему бока и пихнуть в сторону берега, намекая «если не хочешь ещё — отступай!» Но сзади её огрел лапой громадный зелёный дракон, отбросив на несколько хвостов в сторону. Рыча, он направился к матери Соболя. Надо же, сам Жабр пожаловал.       Издав похожий на гром рык, чёрный великан прыгнул на короля. Несмотря на отсутствие одного крыла, вступать с ним в схватку он не боялся: длинные, приспособленные для парения над волнами крылья морских значительно уступали в манёвренности коротким и округлым крыльям земляных, заточенным для передвижения по дремучему лесу. И уж точно уступали шустрому однокрылому Соболю, который легко мог увернуться от удара, нырнув к кусты ежевики или в бурелом, а потом оттуда же напасть снова.       Оказавшись сзади противника, Соболь, упал на спину морскому и, запустив лапу под живот, изо всех сил вцепился когтями во внутреннюю сторону бедра, вырвав большой лоскут мягкой чешуи.       Король морских драконов развернулся, чтобы нанести противнику ответный удар, когда на него из тени старой ели выпрыгнул стройный ярко-красный дракончик с бледно-коричневой спинкой.       Сын Оцелота, полуторагодовалый полукровка Какао, громко визжа, вскочил на массивную зелёную голову и впился острыми клыками в ухо. Жабр завыл от боли и мотнул головой, сбросив с себя дракончика. Малыш хотел было снова ринуться в бой, но, встретившись с горящими гневом глазами короля, побелел от страха и, распушив воротник за ушками, взлетел по стволу на верхушку сосны. Съежившись в большом дупле, он наблюдал за тем, как Жабра вместе атакуют Соболь, Рябчик и её братья — Сфагнум и Полоз.       Ежевика стоял у вырытой в холме норы, загораживая вход двум морским. За его спиной в темноте блестели семь яиц. Замахиваясь крючковатым когтями на противников, он закрывал своих ещё не вылупившихся дракончиков. По его боку уже стекала струйка крови из раны под крылом.       Осень вскочила одному из морских на спину и вцепилась когтями в жабры, раздирая мягкую плоть. Морской захрипел, брызгая кровью, и завалился назад, сбросив Осень с себя. Отскочив в сторону, земляная ещё раз прошлась когтями по горлу, оставив глубокую грязную рану. Второй морской, яростно шипя, кинулся на дракониху.       Осень, неловко от прыгнув, сделала несколько шагов назад, прихрамывая и морщась. Вот она, лёгкая жертва. Давай, догоняй!       Вражеский воин, ухмыляясь, поскакал следом, играя с добычей, давая ей ложную надежду на спасение. Но сам он понятия не имел, что у земляной свои игры. Притворяясь больной и слабой, она уводила врага от беззащитных дракончиков. Туда, где она могла расправиться с ним один на один. Держа одну лапу на весу и волоча за собой крыло, она дохромала до скалистого берега. Морской медленно шёл следом, виляя хвостом, как бродячая собака в ожидании угощения.       Вдруг «парализованное» крыло Осени взметнулось вверх, подняв тучу сосновых игл, пыли и песка. Морской не успел закрыть глаза и скорчился, упав на моховую кучку. Осень навалилась сверху и начала беспощадно месить лицо дракона мощными лапами. Противник только шипел, закрывая лапами глаза, и отплевывался от песка.       Внезапный удар обрушился сзади на бок Осени. Ещё двое морских подоспели на выручку товарищу. Совсем молодой небесно-синий воин оттащил дракониху за хвост в сторону.       — Ты в порядке, Налим?       — Пош-ш-шел отсюда, Шквал, — ощетинился морской, оттолкнув товарища в сторону. — Змеиное отродье.       — Не за что, — откланялся дракон, прижимая Осень к земле.       — Дай, я с ней разберусь, — потребовал он, указывая на земляную дракониху.       — Оставь её. Ты напал на гнездо, она в праве его защищать, — второй морской, бледно-зелёного цвета попытался оттеснить Налима, но тот грубо откинул его в сторону, ударив об ствол сосны.       — Теперь ты ещё и защищаешь наших врагов, Иглозуб?       — Война войной, но бить яйца? Это уже переходит все нормы морали, — Иглозуб потер шею, стряхивая комочки смолы, склеившие жабры. — Дракончики ещё не вылупились. Они ничего нам не сделали!       — Будешь ждать, пока сделают? Зло нужно задавить в зародыше!       Осень, яростно рыча, вскочила на лапы, отбросив стоявшего на ней морского. Шквал с визгом отлетел в сторону и покатился в ежевичные заросли. Полоснув по его хвосту когтями, земляная развернулась, встретив полный ненависти взгляд Налима.       — Я тебя убью, грязная тварь, — прошипел морской.       — Посмотрим, кто кого, — хмыкнула Осень.       — Осень, не надо! — раздался сзади знакомый крик. Оглянувшись, земляная увидела бегущую по краю обрыва Поток.       Стоило ей отвлечься, как в её голову впились воняющие рыбой когти. Шипя и плюясь, Налим повис на толстой бронированной шее и изо всех сил ударил Осень по лицу.       Глаза пронзила режущая боль. Свет безоблачного осеннего неба померк. Осень чувствовала, как сбоку на неё навалилась скользкая чешуйчатая туша, а потом почва ушла из-под лап.       — Осень!       Соболь выскочил на берег, едва затормозив у самого края обрыва. Бежавший за ним Ежевика взлетел, сделав круг над водой, и упал в воду, подняв фонтан брызг. Внизу между острыми, как зубы, камнями бурлила морская пена.       Не помня себя от ярости, чёрный великан набросился на Налима. Сквозь гудение крови в ушах он слышал хрипение противника и хруст кости под лапой.       Налим лежал на песке, в его немигающих серых глазах отражалось голубое небо, на фоне которого мелькали белые крачки. Вот только он их не видел. Шея морского была изогнута под неестественным углом, изо рта и жабр текла кровь. Налим был мёртв.       — Что ты наделал?! — завизжала Поток, упав на траву рядом с поверженным врагом. Она держала голову Налима в лапах, пытаясь разглядеть в остекленевших глазах хоть какую-то искорку жизни. — Это был мой отец!       — А это была моя сестра, — холодно ответил Соболь, глядя на шумную воду. Ни Осень, ни Ежевика над поверхностью не показались. — Которую ты помогла убить!       Поток встала, с ужасом глядя на Соболя, будто перед ней был совсем другой дракон. Пятясь к краю обрыва, она легко взлетела и, в последний раз кинув на земляного полный тоски взгляд, скрылась за горизонтом.

***

      — Не спишь?       Соболь слегка наклонил голову, встретившись взглядом со Стерх. Дракониха слегка кивнула в сторону пещерки на другом конце ущелья. Фазан и братья спали. Охр, перевернувшись на спину, беспокойно дёргал лапками, высунув кончик языка. Камыш тихо бурчал, едва заметно шевеля кончиком хвоста. Стараясь не разбудить остальных, Стерх и Соболь осторожно отползли в сторону.       — Кошмары снятся, — кивнул Соболь.       — Мне тоже они снятся. Часто, — Стерх сидела рядом с тёплым боком брата, уткнувшись под крыло. — О том, как наша сестра погибла. И о том, как я убила двух невинных драконов, пытаясь за неё отомстить.       Соболь пожал плечами, стараясь казаться безразличным.       — Примерно то же самое, — как бы невзначай обронил он.       — Сколько вас было?       — Пять. Остался только я.       Стерх вырвалась из-под крыла и встала, обхватив передними лапами толстую шею Соболя. Чёрный гигант чувствовал, как что-то потекло по его груди. Аккуратно проведя лапой по мокрой щеке сестры, он притянул её к себе, подняв на лапы как маленького дракончика.       — Ты, это… Извини, что я тебе грубил.       — Всё в порядке. Я ведь всё прекрасно понимаю. Ну, начала понимать после того, как вся история сошлась. Ты намеренно пытаешься от нас отстраниться, потому что думаешь, что Кипрей или Глин будут настраивать нас против тебя. — Она слегка потянулась, крепче прижимаясь к груди, дрожа от холода. — Не знаю, может Кипрей за годы и изменился… Но я почему-то уверена, что ты просто себя накручиваешь.       Она потянулась, обхватив громадную когтистую лапу и положила голову на мягкую подушечку.       Соболь поднял голову, глядя на звезды. Неужели он и в самом деле зря сбежал? Зря подверг маленькую сестрёнку опасности, отправившись с ней в даль и глушь.       — Не переживай, — тёплое дыхание Стерх щекотало лапу, — с Камушкой всё будет хорошо. Глин её не даст в обиду. Ты на него совсем не похож, но это не делает тебя хуже. У каждого из нас свой характер и свои особенности, которые делают нас незаменимыми. Скоро мы встретимся с нашими братьями и сестричкой, будем жить одной большой семьёй, ты понял? Никто ничего против тебя не замышляет. Ты самый заботливый и верный брат. У тебя не может быть врагов. — Она погладила грубые шрамы на лапе.— Кроме самого себя.       Соболь смущённо опустил глаза. Откуда она знает про шрамы?       — Агата так же делала, — поймав взгляд брата, объяснила Стерх. — После того, как Каолину, Белку и Осоку убили. Чтобы душевную боль заглушить. Представить не могу, как чувствовала бы себя, зная, что больше никогда не увижу Фазан, Камыша, Торфа, Охра и Глина. Как сильно ты боишься остаться один... Настолько, что готов отвернуться от всех, лишь бы не чувствовать боль от расставания.       Из противоположного угла раздался короткий писк. Охр сел на подстилке, вертя головой и переминаясь с лапы на лапу.       — Замёрз? — улыбнулся Соболь, ложась рядом. Стерх устроилась с другой стороны.       — Немножко, — признался маленький земляной, широко зевая. — Но я не от этого проснулся. Я видел кошмар про большое чёрное чудище. Оно выглядело как дракон, но вместо крыльев у него была ещё одна пара лап, а на груди пух, как у мотылька. Оно стояло, опираясь всеми шестью лапами о стены, как паучара. Вон на том карнизе! И смотрело на нас. — Охр поднял лапку, указывая на то место, откуда вечером наблюдал за Соболем.       Рядом с уступом, на бледно-желтой песчаниковой стене, виднелись глубокие , свежие следы когтей.