connected in the deep.

28 апреля 2021 За неделю в Пальметто Хёнджин видел столько денег, которых было больше, чем он когда-либо сможет заработать за всю жизнь. Казино находилось немного севернее, чем другие подобные заведения, располагающиеся в сердце Лас-Вегаса, что делало его лакомым куском для местных богатеев из Саммерлина и Центенниал Хиллс, которые не хотели быть среди туристов делового центра города. Всё началось с Джеймса Симмонса, который построил Пальметто двадцать лет назад с этой же самой демографической целью. Деловой центр был местом скопления молодых людей с небольшим количеством свободных для игр денег, но Пальметто был скоплением старых денег. Поколения богатств, передающихся от родителей к потомкам, нашли выход в Пальметто и смешались там с новыми деньгами, которые обладали такой же ценностью. — У тебя галстук перекручен, — сказала Пэм, её испытующий взгляд скользнул по телу Хёнджина в поисках других изъянов в его униформе. Памела Симмонс была дочерью Джеймса и одной из менеджеров. Деррик, её брат, был другим менеджером, чуть лучше, но недостаточно, чтобы на самом деле найти отличие между этими двумя дьяволами. Хёнджин подавил желание закатить глаза и сделать целое шоу, поправляя галстук. Он вытянул руки и повернулся, чтобы Пэм было проще его осмотреть. Удовлетворённая его видом, она отметила что-то на планшете, который легко мог слиться с её рукой, учитывая, как часто она им пользовалась, и взмахом руки отправила Хёнджина дальше. Он работал в казино в качестве карточного дилера около трёх месяцев. Как только ему исполнилось двадцать один, он постучал в дверь Пальметто в поиске работы. Джеймс Симмонс поначалу не слишком впечатлился им, и на то были веские причины. Кто в здравом уме нанял бы тощего парня без опыта работы? Но у Хёнджина был секрет, который очень нравился Джеймсу. С малых лет Хёнджин был одержим фокусами. Родители купили ему на Рождество дешёвый набор фокусника, который он считал священным артефактом и бережно хранил в шкафу. В набор входили: нелепая пластиковая палочка, шляпа с искусственным дном, маленький пушистый белый кролик и, самое главное, колода карт. Эти карты стали отправной точкой его мастерства в ловкости рук. Всё началось с простой перетасовки, затем он перешёл к настоящим карточным фокусам, и к пятнадцати годам мог делать с картами практически всё, что угодно: заставлять их исчезать, менять их так, чтобы никто об этом не узнал. Он мог также делать это с такими мелкими предметами, как монеты и мелкие бумаги. Но лучше всего Хёнджин был в картах. Ему потребовалась всего одна минута, чтобы перетасовать карты и быстро и точно раздать их, чтобы сыграть с Джеймсом. В ту же ночь он начал наблюдать за работой другого дилера, а через неделю Джеймс предложил ему контракт. Пэм могла говорить Хёнджину всё, что хотела, но, в конце концов, он был ценен для Пальметто, может быть, даже больше, чем сама Пэм. Хёнджин занял место на своём понедельничном столе. Дилеры работали за своими столами по очереди, но, поскольку Хёнджин работал здесь полный рабочий день, его расписание было фиксировано. В понедельник был блэкджек, который был его любимым столом. Вот откуда приходили деньги. Не только для клиентов Пальметто, но и для Хёнджина. Выигрывать за столами было легко, если вы знали Хёнджина. На самом деле гарантировано, если вы были готовы расстаться с двадцатью пятью процентами финального выигрыша, отдав их тому, кто позаботился об этой победе. Для большинства клиентов выигрыш заключался не столько в деньгах, сколько в сопутствующих острых ощущениях от того, как менялись лица их противников, когда те понимали, что проиграли и потеряли все вложенные деньги. — Хёнджин, — сказал Белло, подходя к нему и пожимая руку. Белло был одним из других дилеров. Он был хорош, работал быстро и надёжно, но не так идеально, как Хёнджин. Впрочем, он сам так говорил. Хёнджин не думал, что между ними вообще были какие-то отличия. Белло всегда говорил что-то, что позволяло людям чувствовать себя лучше, что делало его отличным другом. Ещё одна вещь, которая делала его отличным другом заключалась в том, что он знал о фокусах Хёнджина, но ещё никому не сказал. Ему нравились грязные трюки Хёнджина. — Как дела? — спросил Хёнджин, откидываясь назад, чтобы не вытягивать шею, чтобы посмотреть на Белло, — Пэм тоже достала тебя, да? Он мотнул головой на прямой галстук Белло, который тот чуть сместил, чтобы завершить свой характерный растрёпанный вид вместе с очаровательной улыбкой. Белло бы крупным мускулистым мужчиной из Африки с красивыми чёрными кудрями на голове. Никто не знал из какой именно части Африки он был, потому что он сам никому об этом не рассказывал. Он работал в Пальметто уже два года, и обещал, что раскроет свою национальность на свою пятую годовщину в казино, чтобы все за это время успели сделать свои ставки. Большинство работников ставили на Кению, потому что иногда к ним приходит женщина из Кении с таким акцентом, как у Белло. Хёнджин был того же мнения, но в тайне поставил на Сенегал. Он стащил у Белло водительское удостоверение на одной из вечеринок, сразу после даты рождения там было указано ДАКАР, так что Хёнджин ожидал получить хорошее количество денег через несколько лет, учитывая, что он сомневался, что остальные вообще знали о существовании Сенегала. — Сегодня придёт кто-то знакомый? — спросил Белло, поднимая бровь. — Мистер Моррелл говорил, что может прийти. Мистер Моррелл или Маршалл Джон Моррелл III, сын олигарха, следующий в очереди наследования силы, какой владела его семья. Сейчас у него был огромный трастовый фонд, наполненный деньгами, которые были готовы упасть на счета Пальметто. Хёнджин довольно быстро смог его понять: этот человек уходил в хорошем настроении только в том случае, если он выигрывал игру (что он, по общему признанию, делал нечасто), независимо от того, сколько денег он на самом деле проиграл ночью. Подойти к нему было легко, как и заключить сделку. Моррелл всё ещё сомневался в способностях Хёнджина, но получил заверения в том, что сделка будет расторгнута, если Хёнджин не сможет заставить его победить. Всё равно мужчине было нечего терять. Кроме денег, разумеется, но их у него было более, чем достаточно, чтобы переживать об этом. Белло засвистел. — Счастливчик, — он постучал Хёнджина по спине и направился к своему столу на другом конце комнаты. Клиенты начали прибывать. Было ещё рано и никто не стремился занять его стол, поэтому Хёнджин развлекался, перетасовывая карты, глазами изучая публику на предмет потенциальных клиентов, с которыми можно бы было заключить сделку. Сложность этой побочной штуки заключалась в том, что он должен был создать впечатление, что заключает сделку только с каким-то конкретным человеком. Большинство клиентов были постоянными, и если бы они поняли, что Хёнджин на самом деле заключал сделки с несколькими людьми, они бы начали подозревать его в обмане, даже если бы это было не так. Ему приходилось создавать впечатление, что он рискует своей жизнью ради них (что технически так и было), и всегда подчеркивал секретность для своих клиентов. Моррелл пришёл где-то через час вместе с красивой юной девушкой в блестящем платье. Он немного походил по залу с заказанным напитком, беседуя с некоторыми постоянными посетителями. Хёнджин не сводил с него глаз, раздавая карты людям, которые сейчас сидели за столом. Он заметил, что Моррелл также поглядывал на него, и Хёнджин сдал карты, которые, как он знал, скоро закончат игру. Миссис Паттерсон пошла домой с полным карманом денег, и Моррелл быстро занял её место, приветствуя уже присутствовавших игроков. Хёнджин перетасовал карты, готовясь к следующей игре и отмечая их позиции. Он перетасовывал карты до тех пор, пока они не оказались именно в том порядке, котором он хотел. — Джентельмены, — поприветствовал вновь прибывших Хёнджин. За столом сидели пятеро мужчин, все намеревались выиграть, но Моррелл собирался забрать эту победу. Хёнджин знал этих людей, и они предпочитали не болтать попусту, поэтому он сразу же начал раздавать им карты. Мужчины просидели за столом час, за который сыграли восемь игр. Хёнджин уже предупредил Моррелла, что не может позволить ему выигрывать каждый раз, потому что шанс, совпадение и статистика не позволили бы этому случиться при чистой игре. Он также сказал Морреллу, что может оставить одних и тех же игроков на восемь, максимум десять игр, если они будут играть достаточно быстро, пока им не надоест. Моррелл выиграл в первый раз, а затем проигрывал до пятой игры. После этого он выиграл каждую из оставшихся. Моррелл посылал гневные взгляды на Хёнджина первые полчаса, но под конец ничто не могло стереть улыбку с его лица. Следуя их соглашению, Моррелл «случайно» оставил ключи от своей машины на столе под конец ночи, и Хёнджин побежал за ним, чтобы вернуть пропажу. Тот выписал Хёнджину чек на две тысячи долларов и отдал пятьдесят долларов чаевыми. Подмигнув и улыбнувшись, Моррелл направился в сторону своей модной спортивной машины. Хёнджин пытался выглядеть не очень счастливым, возвращаясь к столу, чувствуя скольжение бумаги в своём кармане. Белло взял его за руку, пока он шёл через лобби, и быстро оттащил его в сторону. Я попался, подумал Хёнджин, Пэм вычислила меня и рассказала отцу; я точно попался, меня уволят. Но затем он поднял глаза и, увидев шкодливый блеск в глазах своего друга, понял, что в безопасности. — Куда ты меня тащишь? — сказал Хёнджин, немного расстроенный тем, что Белло напугал его. — Кто-то ожидает тебя за твоим столиком. Заинтригованный, Хёнджин мягко освободился от хватки Белло и проследовал в игровую зону, игнорируя пожилую женщину, которая попросила помощи с автоматами. Сначала он никого не увидел за столом. Большое количество людей находилось на пути, и с первого взгляда его стол был пуст. Он протиснулся сквозь толпу и увидел её. Кендра Океке сидела за его столом, упершись локтями в его край и обхватив голову руками. Хёнджин остановился, чем заставил посетителя врезаться в него. Он рассеянно пробормотал извинения, слишком поглощённый появлением Кендры, чтобы обращать внимание на что-то ещё. Кендра была, без преувеличения, самой красивый женщиной, которую Хёнджин когда-либо видел; ангельская улыбка и смех, её тёмно-коричневая кожа светилась независимо от того, под каким светом она находилась, её естественное афро было безупречно красиво, а аура была почти святой. Боже, как он был в неё влюблен. И вот она сидит за его столиком и, возможно, ожидает его. Хёнджину удалось пройти к своему столику, не споткнувшись. — Привет, Кендра, — сказал он, надеясь, что его голос не дрожал. Она обернулась, и её глаза расширились, когда они встретились с глазами Хёнджина. — Привет, Хёнджин. — Где твой отец? — спросил он прежде, чем сесть. — Я пришла сегодня одна. — О. Это было необычно. Её отец всегда её защищал. Генри Океке был бизнесменом, который начал продавать камеры и проигрыватели в Абудже, прежде чем переехал в Майами, чтобы снова начать продавать, но уже подержанные машины. Двадцать лет спустя он перебрался в Лас-Вегас и был владельцем семи различных дилерских центров по всему штату, делая на этом миллионы. Он был тем, кого в Пальметто называли новыми деньгами. Он приходил каждую среду, а иногда и на выходных. Кендра всегда ходила с ним по средам, но раньше она никогда не приходила одна. — Хочешь сыграть? — спросил Хёнджин, доставая новую колоду карт. — Я сегодня не буду играть, — сказала Кендра с улыбкой. Отец разрешал ей только играть в блэкджек, и только после того, как он сам выигрывал несколько раундов. Она играла лучше, чем Генри, это Хёнджин мог сказать всего после одной или двух игр, но ей так и не удалось доказать это своему отцу и его друзьям. — Я пришла сюда увидеть тебя, — сказала Кендра, опуская взгляд на свой опустевший бокал вина. Хёнджин был благодарен за это, но быстро покраснел. Кендра здесь, чтобы увидеться со мной. Он с трудом мог взять себя в руки, чтобы связать несколько слов в адекватное предложение. — Это очень мило с твоей стороны. Я рад видеть тебя здесь. — Правда? — спросила Кендра. — Ну, да. Конечно! — Когда заканчивается твоя смена? — взволнованно спросила она. Хёнджин посмотрел на старые часы своего отца, покоящиеся на его запястье. — Моя смена будет длиться ещё около двух часов, — жалобно сказал он. Кендру это не смутило. — Я подожду. Хочешь после этого пойти куда-нибудь вместе? Хёнджин открыл рот и снова закрыл. — Я, ну, я... ну, да. Мне нравится эта идея. Я определённо хочу этого. Кендра улыбнулась ему. — Я буду ждать тебя в баре. Найдёшь меня там? — Да! Конечно! — он был так взволнован, что не мог сдержаться. — Отлично! — сказала Кендра с большим энтузиазмом. Она схватилась за обод своей инвалидной коляски и выкатилась из-под стола. Хёнджин смотрел, как она направилась к бармену, где тот снова наполнил её бокал вина. Она бросила взгляд через плечо и ярко улыбнулась Хёнджину, который даже не заметил трёх человек, присевших за его стол. Кендра рассмеялась, когда один из посетителей щёлкнул пальцем перед лицом Хёнджина, чтобы привлечь его внимание. Хотя фонового шума было слишком много, чтобы расслышать, но звук её смеха существовал, как яркое воспоминание в сознании Хёнджина, и он эхом отдавался в его голове, как эхо песни ангела.