connected in the deep.

29 апреля 2021 Реальность: Джисон и его семья сидели вокруг обеденного стола, наслаждаясь вкусной едой, состоящей из аяма перик и лаксы и обсуждая планы на каникулы этого года. Аман получил повышение в ресторане, что позволило им отложить некоторое количество денег и рассмотреть варианты путешествия мечты. Хава уже методично просматривала различные варианты. Джисон и Мира жаловались на перспективу провести с родителями целую неделю, но в тайне радовались предстоящей возможности увидеть больше новых мест. Реальность: Джисон и его семья сидели вокруг обеденного стола, обсуждая предстоящие похороны Хавы. Истинная реальность в каком-то плане была гораздо проще, чем та, которую создал Джисон, но имела свои сложности и нюансы. Иногда он одинаково ненавидел обе реальности. Одну за её существование, а другую за её отсутствие. Было восемь вечера, поздновато, ведь обычно к этому времени Хава уже готовилась ко сну, но у Миры было какое-то выступление в школе, а Аман работал допоздна (потому что кто-то должен был оплатить похороны). Так что это было единственное время, когда они все могли сесть за стол и обсудить похороны. Хава в течение нескольких дней уже проделала большую часть работы, так что сегодняшний ужин был больше для того, чтобы она сообщила о своих желаниях и решениях. — Ты уверена, что не хочешь открытый гроб? — спросил Аман. — Я не хочу, чтобы люди запомнили меня такой, — ответила Хава, покачав головой, — это ужасно. — Я думаю, что ты очень красивая, — тихо сказал Джисон. Хава мягко улыбнулась и взяла его за руку. — Спасибо тебе, сынок, — она погладила его по голове, — ты всегда так добр ко мне. Затем она снова сфокусировалась на блокноте перед собой. Джисон посмотрел на свою опустевшую руку. Он все ещё мог чувствовать тепло её руки, думая, что холод распространится быстро. Он убрал руку со стола и положил её себе на колени. — Хорошо. Я не решила ещё какую песню стоит включить, но у меня здесь лист из возможных песен, — Хава положила лист на середину стола. Аман и Мира склонились над ним, изучая. Джисон откинулся назад. Факт его нахождения в одной комнате с отцом довольно продолжительное время медленно убивал Джисона. Он хотел установить как можно большую дистанцию между ними. Хава посмотрела на него, поднимая бровь в немом вопросе. Джисон ответил на это слабой улыбкой. — Хорошо, я сохраню этот список, — сказал Аман, складывая листок и убирая его в карман. Джисон хотел выхватить этот листок у него из-под носа. Какое право он вообще имел решать что-то? — Какой гроб ты хочешь? — спросил Аман. — Самый дешёвый. Я всё равно буду под землёй, — ответила Хава, уже готовая перейти к следующему аспекту своих похорон. Джисон удивился тому, как его родители могли так спокойно обсуждать грядущие похороны Хавы. Иногда Джисон едва мог воспринимать факт того, что его матери диагностировали рак груди, не говоря уже о том, что она умирает. Его родители так просто об этом говорили, Джисону с трудом верилось, что они не скрывают за этим свои настоящие эмоции, чтобы сделать весь процесс менее болезненным для детей. Глядя на Миру, Джисон не думал, что это работает. Он видел, что ей было некомфортно, да и сам он чувствовал, что близок к тому, чтобы заплакать. Может быть тогда это и правда будет ощущаться, как обсуждение похорон Хавы, а не что-то обычное, как, например, разговоры о погоде. Совершенно не обращая внимания на то, что чувствуют Джисон и Мира, Хава и Аман говорили о том, какие цветы были бы самыми красивыми, на какую благотворительность она бы хотела, чтобы гости пожертвовали средства (организация помощи животным, которую Джисон очень уважал), что бы они поместили на её надгробие; и всё это без участия своих детей. Джисон почувствовал, как его жизнерадостность куда-то испаряется. Он бы предпочёл прямо сейчас быть с Фахерой и Раахимом, готовиться к предстоящим тестам и не слышать о панегириках и услугах, которые они должны будут предоставить после похорон. — Я также попросила Сению приготовить речь, — сказала Хава. В момент, когда она упомянула имя тёти, женщины, с которой его отец изменял его матери, взгляд Джисона метнулся к Аману, который демонстративно проигнорировал своего сына. Хава это заметила и нахмурилась, посмотрев на Джисона. Он мягко покачал головой в ответ. Хава и Аман были в середине обсуждения списка гостей (соседи определённо не были в этом списке, в чём Хава была твёрдо уверена, она даже не позволила сказать своей семье, так почему той пожилой паре можно было появиться), когда произошло нечто странное. Что-то в воздухе изменилось, настолько незначительно, что Джисон едва это заметил. Он не мог точно определить, какие были изменения, только то, что другие люди в комнате этого совсем не ощущали. Было ли это атмосферное давление, да и время, казалось, шло медленнее. Джисон наблюдал, как стрелки часов двигались невероятно медленно, а голос его матери отходил на задний план. А потом он увидел её. В коридоре стояла женщина. Она была укутана тенями, но Джисон мог ясно различить детали её внешности. Блондинистый боб, серые брюки, чёрный свитер и тёмные глаза, которые пристально смотрели на Джисона. Он уже собирался сказать о ней своей семье, но она исчезла в мгновение ока. Джисон вернулся к реальности, осознав, что его семья перестала разговаривать и странно на него смотрит. — С тобой всё в порядке? — спросила Мира. Она наклонилась вперёд, чтобы посмотреть, что именно отвлекло его внимание. Джисон моргнул. — Я в порядке. Позже, лёжа в кровати, Джисон пытался заснуть, но не мог не задуматься о женщине в коридоре. Он довольно быстро пришёл к выводу, что она была плодом его воображения, чем-то тесно связанным с теми дополнительными реальностями, которые он создал в своей голове. Другого объяснения просто не было. Тем не менее, это не объясняло, что она делала в коридоре его дома или кем именно она была.