connected in the deep.

22 мая 2021 Месяц назад Чонина заботил только контракт и размышления о том, хочет ли он стать айдолом. Однако теперь следование правильной хореографии и поддержка соблазнительного взгляда в камеру занимали далеко не первое место в его разуме. Все мысли заняла Ихдесса. Под подозрением были все, кого Чонин не знал, как и все, кого он знал. Каждый, кто смотрел лишние мгновения на Чонина, кто без видимой причины разговаривал с ним, кто ненавязчиво прикасался к нему, был под подозрением. Понятно, что таким образом Чонин сходил с ума от тревоги, и другие участники группы стали это замечать. — Чонин! — крикнул Квансу. — Это третий раз за последние пять минут, когда ты лажаешь! Соберись и будь внимательнее. Чонин покачал головой, чтобы избавиться от мыслей об Ихдессе, и снова занял исходное положение. Они снимали клип на Tangled или, по крайней мере, пытались это сделать. Чонин не облегчал им задачу. Он постоянно забывал шаги или двигался не в том направлении, мешая другим. Поначалу всё было нормально, потому что все нервничали, и от них этого и ожидали. Теперь Чонин был единственным, кто оставался, казалось бы, неспособным танцевать несколько секунд, не теряя опоры, и это становилось смущающим и раздражающим одновременно. Мистер Ким должен скоро приехать, и Чонин меньше всего хотел, чтобы его босс увидел, как он терпит неудачу в том единственном, для чего тренировался годами, чтобы добиться совершенства. Подписанный ими контракт действовал как минимум семь лет, но Чонин был уверен, что мистер Ким сможет найти лазейку, чтобы его расторгнуть, увидев чудовищное выступление Чонина. — Прости, — сказал Чонин. Он мысленно отвесил себе оплеуху. Ихдессы здесь не было. Это была закрытая съемка. Они бы даже не смогли войти. Следующие два часа прошли без особых задержек. Чонину удавалось держать голову прямо, и Квансу накричал на него всего несколько раз. Операторы и личные помощники съеживались всякий раз, как это происходило, и отворачивались, притворяясь, что ничего не видели. Квансу был чуть ли не хуже Чонина во время съёмок. Он был требовательным и высокомерным и несколько раз чуть не взял на себя работу режиссера. Чонин не был уверен, что эта команда снова захочет с ними работать, да и сам он не стал бы их за это винить. Поведение, которое парни демонстрировали как группа, не было профессиональным. Чонин задался вопросом, была ли когда-нибудь группа новичков, которая также отвратительно вели себя во время дебюта. — Давайте сделаем перерыв, — сказал режиссер, затем добавил, но уже тише, — видит бог, он мне нужен. Небольшая группа людей последовала за ним на улицу, в то время как остальные глубоко вздохнули и немного расслабились. Чонин чувствовал себя виноватым, видя их такими измученными. Если бы он только смог взять себя в руки. Вероятно тогда они бы уже закончили съемки. Чонин отделился от остальных и направился в гримёрку. Там был бардак. Одежда LUCKY была везде, палетки с косметикой лежали даже на полу, потому что столы и остальные поверхности были заполнены чашками, бумагами и другими случайными вещами. Со стоном Чонин позволил себе упасть на диван. Бутылка из-под воды, на которую он приземлился, была скинута на пол. Он выкинет её позже. Единственное, что он хотел сейчас сделать, это просто закрыть глаза и перестать беспокоиться буквально обо всём в своей жизни. Никакой Ихдессы. Никаких LUCKY. Ничего. Конечно, подготовка к дебюту означала, что можно забыть про слова свободное время и уединение. Как только его дыхание замедлилось и веки перестали трепетать, кто-то постучал в дверь. Чонин вскочил, дико оглядываясь по сторонам. Всю последнюю неделю он не мог спокойно спать, да и засыпал с трудом; он верил, что Ихдесса ожидает его в тени спальни. — Не хотел тебя напугать, — сказал мистер Ким с лёгкой улыбкой, — я не знал, что ты спишь. — Я не спал, — быстро сказал Чонин, — просто задремал. — Утомительный день? Мистер Ким сел на подлокотник. Чонин застенчиво кивнул. — Ещё не привык ко всему этому. Очень подавляет. Директор компании кивнул. — Я слышал, что съемки сегодня были трудными? Чонин отвернулся. Кто-то уже проинформировал мистера Кима. Он надеялся, что все будут просто притворяться, что всё идёт гладко, а после начнут жаловаться. После того, как съемки будут завершены и уже ничего нельзя будет сделать. Чонину даже стало интересно, кто именно настучал. Наверное, Квансу. Квансу использовал любую возможность, чтобы сказать что-то плохое о Чонине. — Всё в порядке, Чонин, — сказал мистер Ким, — не всё дается нам легко. Это нормально делать ошибки. Глаза Чонина расширились от удивления. Он не ожидал понимания от мистера Кима. Его босс всегда был непреклонен в принятии решений, основываясь на том, что принесёт ему больше всего денег. Таким он был. Чонин знал об этом ещё до того, как присоединился к Crow Entertainment, и это его не волновало, потому что всем нужно было как-то зарабатывать деньги, и если мистер Ким был хорош в этом, то кто такой Чонин, чтобы как-то это обсуждать? Дело в том, что мистера Кима обычно никогда настолько не заботило психологическое благополучие своих артистов. Его волновало, слишком они истощены или подавлены, чтобы делать ему деньги, но не ранее этого. Чонину потребовалось некоторое время, чтобы что-то ответить. Он всё ещё был в шоке от того, что мистеру Киму было не плевать. — Эмм, хорошо? Спасибо? Мистер Ким рассмеялся. — Скажи мне, что происходит, Чонин. Джихён сказал, что ты не в себе. Сказал, что последнее время ты довольно рассеян. Не совсем следуешь за остальными. Как будто ты в своём собственном мире. Значит, это был Джихён. Чонин пожал плечами. — Просто личные вещи. Ничего слишком серьёзного. — Ты уверен, что чувствуешь себя хорошо? — осторожно спросил мистер Ким. Чонин нахмурился. — Да, сэр. Мистер Ким положил руку на плечо Чонина и коротко сжал его. — Ты можешь рассказать мне всё, что у тебя на уме, ты знаешь это, верно? Чонин не знал этого. Ни разу за два года стажировки он не думал о том, чтобы довериться мистеру Киму. Было понятно почему. Тем не менее, Чонин послушно кивнул, и мистер Ким, казалось, был удовлетворён ответом. Этого было достаточно, чтобы встать и пожелать Чонину удачи, прежде чем исчезнуть в коридоре. Чонин со вздохом откинулся назад. Сегодня всё шло не так, как он планировал. Десять минут и ни минуты больше сна спустя Чонина вызвал на съемочную площадку один из ассистентов продюсера. Её голос был высоким, и слова вылетали из её рта так быстро, как будто она не могла их контролировать. Вероятно, там уже давно ждали Чонина. Чтож, это была не его вина. Режиссер не упомянул, когда именно должен был закончиться перерыв, и им правда стоило проверить гримёрки, потому что где ещё он собирался быть? — Я иду! — крикнул Чонин, разглаживая складки на одежде. Стилисты всё равно были рядом с ним, приглаживая его волосы щётками и подправляя безупречный макияж крошечными кистями. По спине Чонина пробежала дрожь раздражения. Ему уже надоело это дерьмо. Чонин остановился. Эти негативные эмоции были, так сказать, не его. Кто-то в его кластере чувствовал себя отвратительно, и теперь Чонин страдал от последствий. Он бы хотел поговорить с тем, кто не справлялся со своими эмоциями. — Ты меня звал? — внезапно спросил Джисон; он прислонился к стене. — Как дела? — Слушай, ты можешь как-то избавиться от своей депрессии? У меня съемки, и я не могу сосредоточиться. Джисон моргнул. — Моя мама умирает, мудак. Извини, что из-за этого я себя дерьмово чувствую. — Окей? Я ничего не могу с этим поделать. — Придурок, — проворчал Джисон. Он ушёл прежде, чем Чонин успел сказать что-нибудь ещё. Кто-то снова назвал имя Чонина. Великолепно. По сути, он сказал Джисону, что ему наплевать на то, что его мать умирает, что было ни в малейшей степени правдой, но исправить что-то было трудно, когда Чонин был так поглощён эмоциями своих сенсатов. Если бы он мог что-то изменить во всём этом, помимо возможности быть убитым, он бы отключил функцию обмена эмоциями. Она никому не помогала. Остальные, как и следовало ожидать, уже ждали Чонина. Квансу нахмурился, когда Чонин взял его микрофон и уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но режиссер начал выкрикивать указания, и возможность отругать Чонина ускользнула от Квансу. Последние несколько часов съемки прошли как в тумане. Чонин сосредоточился на хореографии, синхронизации движения губ с музыкой и поддержании таинственного образа. На самом деле, у него было много вещей на уме. Ихдесса всегда была на передовой его размышлений, вытесняя остальные заботы. Но были ещё опасения по поводу LUCKY и дебюта, но они превратились в нечто, напоминающее лёгкую боль. Изменение поведения мистера Кима проскользнуло в мыслях Чонина. Его доброта заставляла чувствовать себя неловко. Мистер Ким никогда не был таким. Он даже не обращал особого внимания на Чонина, прежде чем выбрать его в состав будущей группы. LUCKY удалось закончить день, никого не расстроив. Однако режиссер выглядел измученным. Они собрались у монитора, чтобы посмотреть последние отснятые сцены. Чонину было плевать. Он просто хотел пойти домой, зарыться в одеяло и ни с кем не разговаривать. С потрясением он понял, что настроение Джисона всё ещё влияет на его собственное. Он глубоко вдохнул и тихо выдохнул. Он был в порядке. Без монтажа кадры выглядели странно. Остальные из LUCKY ахнули и затрепетали, когда увидели себя на экране, хлопая друг друга и указывая на то, как круто они выглядят, как будто они до этого не видели себя в зеркале. Никто ничего не сказал о Чонине. Стало смущающе тихо, когда Чонин впервые один появился на экране. Когда он второй раз появился в кадре, режиссер сделал ему комплимент. Наконец, после того, как был отсмотрен весь материал и они закончили нахваливать друг друга, режиссер поблагодарил их за сотрудничество и отпустил. При монтаже требовалось критически просмотреть отснятый материал, чтобы решить, стоит ли переснимать некоторые сцены, но уже сейчас режиссер был уверен, что все они проделали отличную работу. Пока Чонин собирал вещи в своей гримёрке, он слышал, как режиссер бормотал о высокомерии и неудачах, и Чонин быстро ушёл, прежде чем смог услышать что-то ещё. — Чонин, — позвал Хёджин. Он стоял перед закрытой дверью гримёрки, всё ещё в костюме для съёмок. Остальная троица уже покидала здание, смеясь и крича о чём-то, что Чонин не расслышал. Хёджин мотнул головой в конец коридора, и хотя Чонин на самом деле этого не хотел, он пошёл следом. Парковка за зданием была почти пуста. Фургон LUCKY был припаркован у входа, ожидая, чтобы отвести их обратно в общежитие. Хёджин повёл их на другой конец участка. Он выудил из кармана пачку сигарет и закурил. Чонин смотрел, как Хёджин затягивается. — Хочешь одну? — спросил он. Чонин покачал головой. — Я не курю. — Как и я, — Хёджин снова поднёс сигарету к губам, — так что с тобой происходит? — Что ты имеешь в виду? — Ты ведёшь себя очень странно. Например, игнорируешь нас и разговариваешь сам с собой и всё такое. А ещё ты очень странно спишь. Как будто ждёшь, что кто-то нападёт на тебя или что-то в этом роде, всё свернувшись калачиком. Чонин пожал плечами. — Кажется, у меня просто стресс. Из-за дебюта и всего остального. — Да, я понимаю. Но ты уверен, что с тобой всё в порядке? Ты можешь со мной поговорить. Почему все вдруг хотят поговорить с Чонином? С чего им вдруг стало не всё равно? Мистер Ким сказал Хёджину с ним поговорить? Они действовали вместе в этом вопросе? — Я в порядке, — снова сказал Чонин, — скоро увидимся. Чонин оставил Хёджина докуривать сигарету. Судя по тому, как тот курил, затягиваясь каждые несколько минут и медленно выпуская дым, ему, вероятно, понадобится некоторое время. Хёджин что-то сказал Чонину, но он был слишком далеко, чтобы что-то расслышать. В гримёрке стало чище. Большая часть вещей исчезла, но одежда Чонина всё ещё лежала на его стуле. Он вздохнул и начал переодеваться из неудобных тесных брюк, что ему дали стилисты. Его взгляд упал на что-то на туалетном столике. Это была маленькая белая свёрнутая записка с его именем. Чонин нахмурился. Оставить записку вместо того, чтобы быстро написать сообщение, было практически неслыханно в настоящее время. В школе он мог различать почерк своего друга, потому что часто его видел. Но этот почерк был ему незнаком. На самом деле записку мог оставить кто угодно, потому что Чонин никогда не видел, чтобы кто-то из LUCKY что-то писал. С возбуждённым любопытством Чонин развернул записку. Это было одно слово, слишком короткое, чтобы даже считаться полным предложением. Но достаточное, чтобы он побледнел. Достаточное, чтобы болезненными кольцами скрутить его желудок. Достаточное, чтобы заставить его бросить её и позвать Криса. Нашёлся.