connected in the deep.

29 и 30 мая 2021 Люди говорят, что мать может почувствовать, если что-то произойдёт с её ребёнком. Чувство уязвимости. Что-то связанное с интуицией или чутьём. Вероятно, это было действительно так, учитывая, что все матери говорили, что обладают этим особым навыком. Но чувство, что что-то идёт ужасно неправильно, было свойственно испытывать не только матерям. Дети также это чувствовали. Феликс бездумно рассматривал фотографию Джулиана и его друзей, лёжа на кровати, когда его телефон внезапно разрядился. Он на мгновение увидел Тею в отражении своего экрана. Он быстро сел и оглядел свою комнату, но её там больше не было, и Феликс, нахмурившись, откинулся на подушки. Снова его телефон не включился, несмотря на полную зарядку. Чанбин был сосредоточен на том, чтобы усовершенствовать бортик тарелки, которой он занимался последние полчаса. Он ненадолго убрал руки, чтобы ещё немного смочить ладони, когда тарелка рухнула без предупреждения. Чанбин всё ещё был новичком в гончарном деле, и не было ничего необычного в том, что одна из его работ внезапно развалилась, но тяжелый страх, поселившийся у него в животе, был каким угодно, но не обычным. Джисон проснулся от своего короткого послеобеденного сна, вздрогнув и всхлипнув. Ему приснился кошмар, в котором его мать в открытом гробу опускали в яму в земле. Он вбежал в спальню своей матери, уверенный, что его кошмар был своего рода предсказанием. Его мать оторвалась от книги, которую читала, и приподняла бровь, увидев выражение лица Джисона. Она спросила, что случилось, но он мог только покачать головой и отступить. Женщина из его сна не была его матерью. Волосы, обрамлявшие голову трупа наподобие нимба, были светлыми. Волосы Хавы до химиотерапии были чёрными. В попытке наверстать упущенное в домашней работе, Сынмин занимался допоздна. У него многое было на уме. Ихдесса. Кластер. Алехандро всё ещё не разговаривал с ним. Он едва мог сосредоточиться. Затем, неосознанно, он переместился в другую комнату. Там было темно и пахло потом и несвежей едой. Из другой комнаты доносился голос. Сынмин был уверен, что узнал его. Он знал его так же хорошо, как голос своей матери. Луан протянул Крису пачку денег. На этот раз почти пятьсот евро. Такими темпами Луан смог бы погасить свой долг намного быстрее, чем первоначально предполагал Крис. Луан тихо проворчал что-то на прощание, выпроваживая Криса за дверь, когда женский крик неподалеку заставил его рефлекторно вытащить нож. Луан отшатнулся назад и отчаянно спросил, что он делает. Его реакция заставила Криса понять, что кричащая женщина была не здесь. Не в Афинах. Чонин снова оказался перед зеркалом. До дебюта LUCKY оставалось две недели, и ему требовалось все возможное оставшееся время для практики, особенно с учётом того, что в последнее время ему было трудно сосредоточиться. Но он работал над этим. Он был так сосредоточен на своей танцевальной программе, что даже не заметил Тею в отражении. Когда он это сделал, то повернулся, чтобы поприветствовать её, но она не смотрела на него. Она смотрела на что-то, чего Чонин не мог видеть. И страха в её глазах было достаточно, чтобы Чонин всхлипнул. Во время своих маниакальных эпизодов Минхо не всегда осознавал существование своего кластера. Он знал, что они были там, но думал, что слышать голоса и видеть всякое — совершенно нормально. Тем не менее, он оторвался от Восьми Заповедей, которые он писал и которым его последователи должны были беспрекословно следовать, когда заметил женщину, умоляющую сохранить ей жизнь в углу его комнат. Он знал, что это ненормально. Впервые за всё время страх пробрался в сознание маниакального Минхо, и ему это ни капельки не понравилось. Ни один мужчина не хотел слышать внезапный истерический плач, когда его рука была в штанах девушки. Хёнджин быстро отстранился, чтобы проверить Кендру, но глаза его девушки всё ещё были закрыты, её губы всё ещё были сложены в полуулыбку. Нахмурившись, она открыла глаза и спросила, что происходит, почему он остановился. Хёнджин мог только покачать головой в замешательстве. — Тея. Внезапно восемь сенсатов кластера больше не находились в своей собственной среде. Они стояли в темной квартире у стены и смотрели, как плачущая Тея протягивает руку. В ней был нож, крепко зажатый, но рука слишком сильно дрожала, чтобы оружие было полезным. Чернокожая женщина медленно подошла к ней с пистолетом в руке. — Пожалуйста. Не надо, — взмолилась Тея. Женщина склонила голову набок и подкралась ближе. Она остановилась примерно в метре от Теи и слегка приподняла руку. Тея вскрикнула и рванулась вперед, рубя воздух, целясь женщине в лицо. Женщина просто отошла в сторону. Тея снова обернулась, но от простого толчка женщины она упала на землю, а нож скользнул под стол. Потеряв своё оружие, она издала единственный жалобный всхлип, а затем медленно повернулась к Ихдессе, в глазах которой больше ничего не было. Её дети наблюдали, как Ихдесса подняла пистолет и без колебаний выстрелила их матери в голову. Тело Теи с глухим стуком упало навзничь на пол, кровь забрызгала кухонные шкафы. Им хотелось кричать. О, как им хотелось закричать, чтобы их мать проснулась, что она не могла быть мертва. Но они этого не сделали. Они стояли, примерзнув к земле. Ихдесса медленно обернулась. Сначала казалось, что она не может видеть кластер. Она засунула пистолет обратно за пояс джинсов, под футболку. Затем она подняла глаза и с улыбкой на своем порочном лице склонила голову набок при виде восьми парней, оплакивающих свою мать.