На судьбу свою гадая

Я знаю истину простую.. И повторяю лишь её: То, что своё - нас не минует... То, что уходит - не твоё... Своё грядущее не знаем... Но, забегая наперёд, Одно я чётко понимаю: То, что моё - меня найдёт!*

Осенью не только природа увядает, мир к зиме готовя, но и праздник святой празднуют - Покров Богородицы. А молодежи что надо? Вон, развлечения только и подавай, поэтому с ночи до утра молодые девушки гадают на судьбу, на женихов, да и просто так из любопытства. Джувия всех молодых людей знала из своей деревни, но ни один сердцу был не мил, а ведь ей уже семнадцать годков, многие в её возрасте детишек имеют, а она сидит себе, пряжу распутывает да песни себе под нос напевает. А сердечку молодому любви не хватает, тепла, но просто так же не влюбишься по своему-то хотению. - Джу, - в избу к синевласки подруга заглянула - Лисанна, - да что ты сидишь сиднем-то? А ну, пошли гадать! Солнце село, как раз самое время. - Нельзя ж гадать, судьбу свою прогадаешь. - А ты верь больше, - отмахивается пепельноволосая, - разве судьбу не хочешь свою узнать? Жениха-то выведать? Локсар с минуту сомневается, мнется, все "за" и "против" взвешивает, как говорится: и колется, и хочется, а после соглашается, неуверенно кивнув. Молодежь вся на окраине собралась, костер развели, хороводы водят. Девушки помладше, ещё совсем дети, венки плели из увядающих цветков, а те что постарше через костер прыгали, хохоча песни пели. Джувия любила такие празднества, тепло на них, уютно, да и многое узнать можно, деревня-то маленькая из первых уст всё и узнаешь. Локсар одета в белый сарафан с кружевной вышивкой на рукавах, сама вышивала, специально для деревенских посиделок. Чуть выше талии подпоясана красной лентой, а подол синей каемочкой обрамлен. Волосы необычного цвета в косу заплела, да кое-какими цветами украсила. Кожа у Джу с детства бледная, всей деревне на зависть, а глаза синие-синие, словно ундина в младенчестве в лоб поцеловала. - Джувичка, здравствуй, - приветливо улыбается Люси, дочка атамана. Она недавно замуж вышла, первенца ждет, милая особа. - Ты погадать пришла али просто повеселиться? - Погадать, погадать, - встревает Лисанна, весело улыбаясь. Локсар присаживается на бревно, которое возле костра положено, руки возле огня греет, за народом наблюдает. А в сердце страх проскальзывает: а вдруг прогадает судьбу? Не с неба ж взяли такое поверие. - Люси, а ты гадала? - шепотом к златовласке обращается. - Ой, да и не раз, - хихикает та. - Помню однажды на муженька гадала, так мне предсказали, что у него волосы будут, словно вишня ранняя. Не поверила, а ты посмотри и точно у Нацу волосы такого цвета! Локсар успокаивается, даже тихо подпевать начинает и на танец соглашается. Только через костер не прыгает, страшно же, да и сарафан длинный, ещё опалится. - Ну, кто ко мне ворожить пойдет? - громогласно заявляет Эльза. - Кто не боится? Скарлетт во всей деревни известна, наверное, и за её пределами тоже. Ворожея она сильная да знающая. Молва ведает, что и мужа своего - Джерара, приворожила. Хотя что молва? Завидует, скорее всего. - Иди, иди, - Люси Джувия подталкивает, - она хорошая, не бойся. Ага, как же не боятся-то? Волосы у Скарлетт алые, словно кровью окрашены и баба она, что не говори, сильная. Военному делу обучена. - А можно мне? - Джу неуверенно руку подняла, а сама поневоле шаг назад сделала. - Отчего же нельзя, проходи, - Эльза в дом её приглашает на гадание. А дом у ворожеи красивый, резной, да и внутри уютно. Пирогами пахнет, выпечкой, а ещё немного травами, кажется, полынью или чередой, но определенно приятно. - На кого аль чего гадать собралась? - аловолосая за стол садится, жестом Локсар приглашая. - Если можно, на любовь. - Всё вы девки такие: на любовь гадать падкие, а подождать ума не хватает, всё гонитесь, гонитесь, да зачем только? - бурчит Алая, как в деревни её прозвали, но свечу зажигает, травы какие в руки берет, ворожить начинает. Говорят, что гадать нельзя, ибо судьбу свою прогадаешь. Только Джу в это не верит, она храбрится и старательно пытается унять дрожь на самых кончиках пальцев. Решилась, значит всё, обратного пути нет, поэтому страх откидывать надо, глаза на него закрывать. - Заговариваю месяц златой, пусть меня согреет, пусть всегда будет со мной, - напевает Скарлетт. - Заговариваю месяц златой, пусть он будущее откроет, пусть всегда будет со мной. Джу еле дышит и не изо страха вовсе, а уже из-за любопытства, что её там ждет? С улицы песни доносятся, хохот женский, а в доме тишина гробовая, только хриплое пение Алой. - Смотри сюда, - ворожея на свечу указывает, - прям в пламя смотри, всматривайся, что увидишь не рассказывай, иначе не сбудется. Всё поняла? Синевласка кивает и на свечу внимание переводит. А там... Снег падает, землю своим покровом укрывая. В их местах зимы суровые, морозные, в середине января даже охота не зверей прекращается. Джувия к колодцу идет, в шубку старую кутается, которую ещё маменька носила. Эх, маменька-маменька, рано ушла из жизни, когда синевласке лет пять отроду было. Отец Джу растил лет до двенадцати, а потом, вот в такую зимнюю пору, на охоту отправился, да до темна загулялся, замерз в лесу, так и не нашли. С тех пор Джувия одна живет, хозяйство содержит. А рукодельница какая! Её платки в трех губерниях известны. - Джувичка, может помочь? - заботливо спрашивает Люси, у которой животик заметно вырос. - Не стоит, тебе самой тяжело. - Так, милая, не я ж тебе помогать буду, - смеется златовласка, - Нацу попросим, он и до дома ведра дотащит. Люси радостная, счастьем так и светится, улыбка открытая, а на щеках румянец алый, красота. А у Джу никогда не было румянца, от природы она белокожая, кто-то сказал - фарфоровая. Иногда, очень-очень редко, Локсар зависть берет, ей ведь почти восемнадцать, а счастья женского не видать. Хотя если вспомнить гадание... По всей деревни разнесся звон колоколов, который беду знаменует, такое звон редко бывает, ох редко. - Что случилось? - невольно у Люси вырывается и, словно в ответ на её вопрос, люди бегут: - Враги! Враги напали! Чужеземцы! Люси на месте застывает, не было печали. Джувия обводит взглядом деревню, после чего бросает ведра на землю и златовласку за руку хватает. - Послушай, тебе спасаться надо, спасаться, пошли живее. Локсар практически на себе подругу тащит, сквозь сугробы прорывается, а на окраине уже воины показались. На лошадях, всё вооружены и в черное одеты. Скачут никого не жалеют: ни детей, ни женщин, ни стариков. Всех убивают, всех режут. - Нацу, - в ужасе шепчет Люси, вырывается из цепких рук синевласки. - Опомнись, - Джу останавливается, подругу за плечи берет и легонько встряхивает, - тебе ребенка надо сохранить, а муж твой воин хороший, выживет. А в мыслях, что у одной, что у другой: Нацу, выживи только, только выживи. Враги костры развели, людей да дома поджигают, смеются, юных дев изводят. - А это хороша, - один из них Лисанну схватил, - чудо, как хороша. С собой возьму, будешь по ночам меня ублажать. Мужчина смеется, утробно так, а из-за шлема только оскал и виден. - Уж лучше смерть, - пепельноволосая в глаза ему смотрит, не боится. - Умрешь, умрешь, но не сегодня. Душераздирающие крики, запах дыма и практически животный страх. Локсар с Люси за одним из домов спрятались, показаться не смеют. Джу тяжело дышит, а златовласка глазами мужа ищет. - Да где это видано, чтобы баба с мячом в руках оборонялась, - заржал один из воинов, держа в руках Скарлетт. Та обезумела, лицо кровью залито, волосы растрепанны, а на снегу, неподалеку от церкви тело Джерара лежит, мечами пронзенное. - Негоже это, ох негоже, - секунда и ворожея, Алая ворожея на снег падает, рукой к мужу тянется, а в груди её лезвие блестит. - Мамочки, - в ужасе шепчет Джувия. - Нацу! - кричит Люси, когда к самому большому костры её мужа подводят. Он ранен, лоб разбит, но всё ещё жив. - Люси, - Локсар не успевает схватить подругу за руку, та бежит, по сторонам не смотрит. В глазах мольба смешанная со страхом, золотые локоны на ветры развиваются. А на встречу на неё конь скачет, черный как ночь и в латах. Джувия срывается, не отдавая себе отчета. Шапка с головы слетает, волосы освобождая, синие-синие, красивые. Откуда только силы взялись? Догнала подругу и собой закрыла, глаза закрыла, чтобы не видеть ужаса, только, вот, не чувствуется. Локсар глаза открывает медленно, боится взглянуть на реальность, а перед ней конь стоит, тяжело дышит. - Экая смелость, - воин с коня спрыгивает, шлем снимает. Сердце удары пропускает, дышать тяжело стало, вроде вдох делаешь, а воздух в легкие не поступает. Ведь он, он на том гадании Джувии привиделся. Наездник красивый, только красота у него холодная. Волосы темные, глаза темнее самой ночи, а кожа на удивление немного смуглая, контраст создает со всем остальным. Даже через латы видно, что мужчина сильный. - Смерти не боишься? - брюнет к Джувии подходит, за горло хватает и к себе притягивает, а та дышать не смеет и вовсе не изо страха. - Увидала судьбу свою? - насмехаясь, спрашивает Эльза. - Увидала. - Ох, и сложный он у тебя, сложный. - Вы... вы видели? - Видела, я ж ворожея, мне всё подвластно, - Алая плечами пожимает да свечу затушивает. - Любовь будет сильная, только столько горя тебе принесет, но знай - он за тобой и в огонь, и в воду, и к самой смерти не побоится войти. - Немая что ли? - мужчина резко Джу встряхивает и только после этого синевласка чувствует боль в плечах, сильно сдавил их молодец. - Не боюсь, - смело заявляет, а коленки дрожат, ощутимо дрожат. - Врешь, - ухмыляется воин. - Убить светловолосую. Бесстрастно отдает приказ, словно не человек перед ним, а муха какая-то, да только и ту жалко. - Нет, - Нацу вырывается, а его держат, специально не трогают, чтобы он всё видел. К Люси двое воинов подошли, один схватил за шею, а второй нож наставил. Златовласка улыбается, сдавленно губы в улыбку растягивает и на мужа смотрит, пытаясь всю любовь выразить. - Умоляю, - Джу к ногам воина падает со слезами на глазах, ноги его обнимает да в землю клонится. - Умоляю, не трогайте её! Хочешь убей меня, растопчи, истязай. Всё выдержу, только её не трогай, прошу. Воин смотрит на синевласку, приказ не отдает, думает. - А моей станешь? - мужчина наклоняется, прямо в губы Джу слова выдыхает. - Стану, стану. - Хорошо, - он за волосы девушку хватает, тянет, чтобы поднялась. - Не трогать в этой деревне больше никого. Заберите провизию и золото, а после по коням и домой. Люси на Джувия смотрит, слез сдержать не может, а синевласку на коня посадили, да та держаться не умеет, а у самой тоже слезы подступают, только не плачет она, храбрится. - Да не дрожи ты, - сурово замечает мужчина, садясь в седло. - Я стараюсь, - хлюпая отвечает девушка. Вот деревня скрылась из виду, а они всё скачут, да скачут. Из деревни ещё Лисанну забрали и малышку Леви, которой всего пятнадцать от роду, только их не видно, в конце, наверное, едут. - Зовут тебя как? - мужчина обдает теплым дыханием шею девушки, губами прикасается. - Джувия. - Грей, - скупой ответ на немой вопрос. Любить сильно будет? Чтобы и в огонь, и в воду, и к самой смерти не боялся войти? Не верится это Джувии, не верится. Жестокий он человек, бессердечный, скалится заместо улыбки. Людей легко убивает. Только когда они на ночлег останавливаются, он к себе синевласку прижимает, тепло дарит. - Почему, - осмелившись задает вопрос Локсар, - почему вы больше никого не тронули? - А смысл, - хмыкает Грей, - самое главное сокровище я уже получил, а большего и не надо. А может всё же полюбит? _____________________________ * Эпиграф не мой.