Длинная Тьма

      После пережитой в заброшенном наблюдательном пункте метели моя жизнь вернулась в привычное русло, если, конечно, можно так сказать. Я всё также почти всё время проводил в администрации. К моему удивлению, она была выстроена на совесть и стойко переживала каждую метель, которых за эти дни было немало.       В такие моменты я просто сидел дома и пил чай из шиповника. Однако запаса ягод с каждым днём становилось всё меньше. И это заставляло раз за разом выходить на улицу, исследуя эту долину. Прямо как сейчас. Я направлялся по железной дороге в направлении Картера, однако не он был моей финальной целью.       Я планировал обойти скалу, на которой располагался заброшенный наблюдательный пункт. С верхушки этого холма я видел небольшой лагерь лесорубов и три барака для жизни. И именно их я сегодня планировал осмотреть. И, если я правильно понимал, то это вообще последние здания в этой чёртовой долине.       Основным моим пропитанием оставались консервы — одна баночка в день, но даже с таким экономичным расходом припасов они подходили к концу. И вот настал день, когда все консервные банки оказались пусты. И это было крайне неприятно… Тимофеевка, несмотря на свою сухость, помогала с голодом, но, понятное дело, что питаться ей постоянно просто невозможно.       С другой же стороны, у меня есть рыбалка. Лески и крючки были в администрации и рыбацких домиках, а лёд в лунках легко проламывался просто рукояткой ножа. Да и печка в будках помогала во время многочасового наблюдения за леской, согревала. Правда, рыба ловилась… Практически не ловилась, будем честны. Но хоть какой-то белок.       Внезапный порыв холодного ветра заставил меня отвлечься от воспоминаний. Проходя мимо вагонов и заглянув внутрь, я снова наткнулся на тело бедолаги, которое совсем недавно растерзали волки. Вздохнув, двинулся дальше. Он был одним из тех, кого я встречал в каждую свою вылазку. Смотрел, как он тут, и, видя его состояние, заряжался дополнительной мотивацией жить.       Кроме рыбалки, я пытался и охотиться. Правда, ловля кроликов и куропаток с помощью камней мне особо не помогала. Час охотиться, чтобы получить всего пару кило мяса, но это хоть что-то. Правда, в таком случае я тратил больше сил на то, чтобы получить еду, чем от самой еды.       Правда, отец меня учил делать охотничьи капканы, но, как оказалось, просто смотреть и самому сделать — это совершенно разные вещи. То, что сделал я, только отдалённо напоминало отцовские ловушки. Но, будем надеяться, хоть кого-то с этой штукой смогу поймать. Я поставил несколько таких в местах, где кроликов видел, но пока не проверял.       Мысли о свежем, только пожаренном на огне мясе заставили слюну накапливаться во рту, а нос будто бы почувствовал фантомный запах шкворчащей на плите пищи, добытой собственными руками. Тряхнув головой и откинув подобные мысли, я посмотрел вперёд и обнаружил, что наконец добрался до станции лесозаготовки, где покоились срубленные очень давно стволы деревьев, скреплённые цепями и готовые к отправке дальше по линии.       А вместе с этим тут был небольшой пассажирский вагончик, в котором я и остановился. Здесь, открыв свой рюкзак, я сделал один глоток из бутылки, которая уже успела остыть. Вместе с тем присел, переводя дух. Ходить закутанным в кучу слоёв одежды и одеял, которые я носил, чтобы согреться, было тяжеловато, так что приходилось вот так останавливаться.       Вообще, я внимательнее осмотрел окрестности озера. И обнаружил, что если подниматься вверх по реке, то там будет куча тимофеевки, поляна с кроликами (куда я и поставил капкан), а также охотничья засидка и путь к Картеру, правда, уже его преграждали волки.       Однако на поляне, где и стояла засидка, ничего полезного, кроме куста шиповника, не обнаружилось. Ну и пару веток, которые я с собой забрал, для того чтобы их потом в костёр кидать. Пещера была большая, но её я думал использовать только в том случае, если меня внезапно метель настигнет, когда я далеко от дома буду.       Правда, там же, прямо к руслу реки, спускался альпинистский трос, но на него я не рискнул забираться. Не хватало бы ещё навернуться. Судя по всему, он вёл на небольшую площадку, с которой бы открывался прекрасный вид на озеро. Быть может, когда-нибудь я туда и поднимусь…       Ладно, посидели, подумали, время дальше идти. Снова натянув одеяло на лицо, прикрывая рот и нос от снега, я вышел из вагончика и двинулся вперёд по дороге, которая огибала холм заброшенного наблюдательного пункта. Уже отсюда, за углом скалы и деревьями (а также пеньками от срубленных стволов), можно было увидеть три синих домика лесорубов.       Ну, точнее, это были даже не дома, а вагончики, которые сюда закинул большегруз. Вон даже колёса и места зацепов видно. А поодаль стоял ещё и сгоревший остов обычного домика, подобного тому, в котором я остался в первую свою ночь. И именно с него я решил начать свой осмотр этой стоянки.       Первым делом я заметил ягодки шиповника, которые тут же собрал в небольшой кулёчек. Всё-таки чай из этих плодов был самым вкусным, что я пробовал здесь. И помогал каждое утро окончательно проснуться (вместе с морозом за окном) и в тишине распланировать свои действия наперёд.       Осматривая дальше, кроме остова печки и небольшого количества дров, я нашёл настоящее сокровище. Почти полностью занесённый снегом, полностью тупой, но всё же самый обычный топорик. И я ведь его едва не пропустил! Лишь замеченный кусок топорища, который при прикосновении казался полностью сделанным из льда, спас меня от этой чудовищной ошибки.       Голова тут же начала наполняться сотней идей о том, как я могу использовать этот инструмент. Да та же самая рубка больших и толстых веток, которые во время метелей с деревьев падают. Или же могу на доски разбирать те сгоревшие домики на озере и скамейки рядом с ними. Это же какой у меня запас дров будет… Наверное, на всю жизнь хватит.       Да и отбиваться от хищников с топориком наверняка удобнее, чем с ножиком. Хотя кто знает… Тем не менее, для начала надо будет заточить лезвие, а то сейчас оно разве что синяк может оставить. Чёрт, а я ведь точильный камень в домике оставил… Решено, как только вернусь, сразу заточу.       Вместе с тем я вернулся к вагончикам. Судя по всему, согревались местные лесорубы с помощью газа, если судить по стоящим у стен баллонам. Которые, к сожалению, оказались все пустые. Хотя я бы всё равно воспользоваться ими бы наверняка не сумел. Так что я сразу перешёл к осмотру домиков.       Который, будем честны, меня сильно разочаровал. Одни кровати и пара деревянных полок и ящиков, в которых ничего не было. Даже мой верный гвоздодёр, вскрывавший закрытые металлические шкафчики, не принёс мне ничего, кроме пары баночек газировки и полупустой канистры топлива. Ну и на том спасибо, как говорится.       Заодно, в качестве материала для пошива одежды, я набрал все одеяла и простыни, которые смог. Связал их и получил огромный ком, который, подобно саням, тащил за собой на своём пути домой. Слава Господу, что волков на всём моём пути мне не повстречалось. Так что я погрузился в свои мысли, вспоминая о прожитых в этой долине днях.       Что ещё было? Ну, я попытался поохотиться на оленей, однако они меня всё время замечали, и подобраться на расстояние броска с ножом у меня не получалось. Конечно, был вариант попробовать срезать мясо с трупов, тем более оно выглядело не так уж и плохо — видно, холодный климат замедлял гниение. Но я всё же на это не решался. Сам не знаю почему.       Я скользнул взглядом по брёвнам на лесозаготовительной станции. Ещё я обошёл все уцелевшие домики и принёс к себе картины, аккуратно сняв их со стен. Теперь у меня в администрации почти все стены ими увешаны. Не знаю почему, но так даже как-то уютнее становится.       А вместе с картинами я принёс ещё и ящики, тем самым организовав на первом этаже, за прилавками, а также под лестницей подобие склада. И хотя количество моих припасов было значительно меньше места, выделенного под их хранение, но я всё-таки был доволен. С каждым днём я всё больше и больше обживаю это место.       И чем больше я тут жил, тем больше укреплялась мысль о том, что я привык к такой рутине. Проснуться, выпить чаю, заправить печку, выйти на улицу и порыбачить или нарубить дров. Иногда пойти в вылазку или поохотиться на кроликов. Всё это стало таким же привычным, как болтовня по радио с моими немногочисленными собеседниками там, в той жизни, когда я был пилотом.       Здесь же единственными моими собеседниками были стены, бесконечный холод и завывающий ветер. Я оказался единственным жителем этой долины, если, конечно, не считать диких зверей и тела погибших. Я иногда чувствовал холод от одиночества, но всё же не так сильно, как мог бы. Как-никак половину жизни один провёл в старом ангаре, постоянно ремонтируя свой самолёт.       А вот я и дома. Недолго думая, я скидываю свою ношу, ложу топор на прилавок (его на протяжении всего пути я из рук не выпускал) и подкидываю дровишек в печь. После чего, набрав в одну из пустых консервных банок снега, я дождался его растопления и последующего кипения воды, после чего добавил парочку мелко нашинкованных ягодок шиповника, и уже спустя пару минут у меня в руках был ароматный напиток.       На распитии которого я и завершил сегодняшний день, дочитывая очередную книгу. Хотя, буду честен, я особо и не запоминал, что там было написано. Тем не менее, это хоть какое-то развлечение. С которыми тут, мягко скажем, напряжно. Так что вот такой способ проводить досуг был далеко не самым худшим.       Допив чай, я последний раз на сегодня выглянул на улицу. После чего, убедившись, что печка будет гореть всю ночь, лёг в кровать. И, разумеется, укутался во все одеяла, которые тут только были. Да, сейчас мне было жарковато. Но уж лучше так, чем на следующее утро проснуться, осознавая, что отморозил себе всё, что только можно.       Правда, сон ко мне долго не шёл. Не знаю, с чем это связано. Может, как-то неправильно лёг, может, просто недостаточно за сегодня устал. Тем не менее я ворочался ещё час-два. Но ближе к полуночи смог всё-таки погрузиться в сон. Ровно для того, чтобы вскоре меня разбудил ужасный грохот на улице.

Продолжение следует…