Проклятая дорога героя

Время бежит

А мы провожаем его спину

1994 год

— Куда мы идём? — недоверчиво спросил мальчик, на вид лет шести, с черными короткими волосами и выразительными карими глазами, густыми бровями. Их он согнул домиком, пока, его подруга, Лин, держа его за руку, так и велела уйти с площадки. — Ты дурак, Кейске! — она остановилась, развернулась к нему лицом, заставляя пожалеть о сказанном одним своим видом. Его сверстница, в очках, тоже с карими глазами, но темнее, почти черными, с длинными волосами, до лопаток. — Твоя мама сказала нам идти к жёлтому дому! Только не говори, что ты забыл! — девочка закатила глаза и сделала акцент на последнем слове, что показалось Баджи смешным. — А ты знаешь, где этот жёлтый дом? — агрессивно переспросил Баджи. Просто промолчать и подчиниться шестилетней подруге ему не хотелось, поэтому мальчик продолжал отнекиваться. Лин не пошла на провокацию; девочка в красном платье развернулась на носочках и спокойно поскакала к нужному месту, под ошеломленный взгляд Кейске. Откидывая все свои нехотелки, Баджи поплелся следом за ней, – Несносная тупица, – тихо пробурчал, в надежде, что она не услышит. Дети шли в тишине, не считая крики других ребят, которые бегали по дворам без настроения и, как Лине посчастливилось услышать, с угрозами. Некоторые играли в догонялки, некоторые гуляли в песочнице, а другие кричали, как резанные и махались кулаками с палками. Кейске относился к последнему типу. Вскоре они дошли. — Что за?! — воскликнул он, вщуриваясь глазами в вывеску заведения — До-дзё-са-но…– совсем тихо прошептал мальчик, потом сформулировал свою фразу полностью: — Что за додзё-Сано?! — Кей, ты читать умеешь? Ого-о, — услышал сарказм Баджи, сразу после того, как прочитал вывеску, и с обидой, даже маленькой злобой посмотрел на девочку. Лин ехидно улыбнулась. Несмотря на то, что Ямада была его подругой, опорой, чуть ли не сестрой с раннего детства, Баджи не отрицал того, что она жутко раздражительная и нудная. Особенно дерзкая: что бы не сказал Кейске, она найдет, чем съязвить в ответ. Но, был один плюс: ко всему этому Лин не ябедничала, что было Баджи на руку в драках с мальчишками во дворе. — А чего вы стоите? — спросил голос Гермионы, стоявшей позади детей. Лина, отбросив свое плохое настроение куда подальше, с разбегу прыгнула к маме, в объятья, пока Кейске под нос прошептал слова приветствия. В Гермионе Ямаде, матушки Ямады Лин, выделяется одна вещь – её волосы. Они всегда жутко объемные, блондинистые, но более пепельные, чем золотистые. Глаза карие, светлее, чем у дочери, всегда подчёркнутые черным карандашом, что, по мнению многих, старило её. Острые черты лица, выраженные скулы, ровный нос, пухлые губы – все говорило о ее строгости. – Кей, твоя мама уже внутри, заходите. Частный дом был большим, плюс к всему этому присутствовал гараж. Когда Баджи вошёл за Ямадами, первое что ему бросилось в глаза — это совершенно новая, незнакомая женщина, которая мило общалась с его матерью. У нее были длинные, прямые, светло каштановые волосы, длина их достигала конца лопаток, и черные, но оживленные глаза. — О, Приветик! — Кейске удивился такому ласковому приветствию от мамы после прогулки, так как та постоянно ругала его за грязную одежду и испачканные руки, но не подал виду. — Лина, Кейске ,это Шираэ Сано, для вас просто Шираэ-сан, — женщина смущённо помахала прижатой к туловищу рукой, что рассмешило Баджи, но Лина легонько дала ему локтем по плечу, на что он покосился и шикнул. — А вот ее дети, — продолжила Гермиона. — Сто процентов слюнтяи какие-то, — прошептал Баджи, ожидая упрека или удара, но услышал положительный смешок с ее стороны, что заставило его победно улыбнуться и гордо выпрямить спину. Перед ними встали мелкий мальчик и высокий парень. Кейске с Линой пришлось голову задрать, что б рассмотреть его улыбчивое лицо. Он был явно старше их. Маленькому на вид, тоже как и им, лет шесть. Блондин, с непричесанными короткими волосами и черными глазами, бегающими по незнакомцам. У второго была странная прическа, с которой Кейске хотелось громко рассмеяться, но он отвлекся, подумав, сколько геля использует старший, что бы причесать черные волосы вверх. — Манджиро, Шиничиро сано, – подала голос Шираэ. — Надеюсь, поладите. Все дети прошли в зал, познакомиться. Баджи и Лин не ожидали увидеть там ещё двоих. В середине комнаты, на ковре расположилась девочка с белыми, недлинными волосами, непослушными и волнистыми заплетенными в хвост, и мальчик, тоже с белоснежными волосами, подстриженный под ёжика. Шиничиро сразу после того, как отвёл детей в зал, ушел в гараж. Все пятеро разместились на ковре в круг и молчали, кроме Манджиро: — А как тебя зовут? А чем вы занимаетесь? Сколько вам лет? Ты драться умеешь? — засыпал вопросами светловолосый, обегая то возле Баджи, то возле Лины. — Баджи, — недовольно пробурчал Кейске свою фамилию, не упоминая имени. — Лин, — скопировала тонн.

***

— Это я драться не умею?! Да я с одного удара размажу тебя по стенке! Подойди сюда только! — Кейске грозно заорал на Майки, забавляющегося с его вспыльчивости. Доведя его до пика, черноволосый накинулся на Майки, пытаясь того ударить, и повалил его прямо у ног девочек. — Боже, помилуй Майки, — прохихикала Лин, прикрыв рот рукой. Сенджу взяла ее под руку и увела в другой угол комнаты. Сев на ковер, Сенджу нагнулась и прошептала Лине на ухо: — Гляди, щас Сано сделает этого идиота! — во-первых, Баджи не идиот, – Сенджу только фыркнула на это. –Во-вторых я тебе не верю, ставлю на Баджи,– резко задрала голову, чувствуя гордость за друга — Смелое заявление, — ответила Сенджу — а ты драться умеешь? — этот вопрос заставил Лину врасплох. — Неа, — покраснев по неизвестной причине, девочка отвернулась от Сенджу. — А я умею! — хвастаясь, воскликнула Караваги, указав рукой на грудь. — Хочешь тебя научу? — Пф, не научишь, – Алина махнула рукой – тебе шесть! — Неправда! — Сенджу скрестила руки на груди и надула щеки, ее собеседница усмехнулась– мне через месяц семь! — Это ничего не меняет! — ответила девочка. — Меняет! — крикнула Сенджу, отвлекаясь от боя Баджи и Майки, но Лину уже интересовало другое. — Он твой брат? — спросила Ямада, рассматривая одного мальчика, который сидел в углу комнаты, подальше от Кейске с Майки и от девочек, что показалось ей странным. — Да,— коротко, односложно. — Харучие — А почему он один сидит? — Ямада продолжила задавать вопросы. — Не знаю, — Сенджу смущённо отвернулась от Хару, и забегала глазами по стенке напротив — я сегодня поссорилась с ним, вот и сидит, ха! — девочка пожала плечами, набравшись лишней смелости для лжи. Лина посмотрела — очевидно, что она переживает о брате. — Так помирись с ним, мне кажется ему грустно, — Алина чуть не зевнула от такого очевидного совета от себя. А вот Караваги вылепила глаза и встряхнула ее за плечи. — Ты что?! — удивлённо прикрикнула знакомая, не отпуская плечи Ямады. Наоборот, сильнее их сжимая. Лина уверена, что по случайности. — Пусть он сам мириться! Да я, да я.! Я… — Я выйграл! — крик Майки перебил Сенджу. Сано поставил ногу на поваленного Баджи, широко улыбаясь во все молочные зубы. Кейске беспомощно карабкался. — Я все пропустила! — Лин закатила глаза на слова Сенджу. Позабыла она Хару немного быстровато. Ямада не стала ей напоминать. Встала, шокировано бормотав: — Ого… Да ты… — А я говорила, что Майки выйграет! Говорила-говорила! — Передразнивая, Сенджу снова учудилась потрясти новую подружку за плечи. Девочка мягкой походкой направилась к лежащему Баджи. Майки убрал ногу. — Ну что? — Лина хитро улыбнулась и села рядом с ним на корточки– Как чувство первого поражения? — зловещая улыбка на девочке стала ещё шире, будто это она только что победила его в схватке. — Завались, дура, –надувшись, прошипел Баджи. Утро Ямады выдалось не лучшим: Сенджу, Хару, Баджи и она остались ночевать в доме Сано. Майки проснулся в очень раннее время, чтобы разбудить Кейске и позвать того в Додзё. А Хару, дождавшись пока все остальные уснут, ушел домой в одиночку, в полночь. Сенджу проснулась позже чем Майки, но быстрее, чем новая подруга. — Вставай! — Сенджу резко начала трясти девочку за плечи, та быстро разомкнула глаза и уставилась на беловолосую — Уже все проснулись, Соня! — Я Лина, — недовольно и сонно пробурчала. Рука соскользнула на прикроватную полку, отыскать очки. Без них Ямада может только щуриться. Надев их, она посмотрела на веселую, с утра пораньше, Караваги — Знаешь, я только сейчас это заметила… — Что? — все недовольство сменилось удивлением. Сенджу заинтересованно рассматривала ее лицо, потом добавила: — У тебя очень длинные волосы! — крикнула девочка. Лина удивилась. Перевела взгляд на зеркало, которое висело напротив кровати. И вправду: каштановые волосы шестилетней закрывали лопатки, достигали пояса. Неуклюже болтались в воздухе, местами спутываясь. Лина посмотрела на них с омерзением.

***

«– мне кажется они очень красивые и стоят того!» — вспоминались слова Сенджу, обладательницы коротких белых волос, которые являлись полной противоположностью ее каштановых. – Как они могут стоять того? – бубнила себе под нос Лин, распутывая их пальцами. – они длинные и твердые.. и с ними неудобно! — Что-то случилось? –поинтересовался Баджи по дороге домой. Лина подняла на него взгляд; она настолько зациклилась на этом «дискомфорте», что совсем забыла о существующим рядом Баджи. — Тебе не понравилось у Сано? — Нечего такого, — коротко и грубовато кинула она. — с чего ты взял? — Ну я вот вижу, что что-то не так! — крикнул мальчик, останавливаясь посреди тротуара, преграждая ей путь. Лин не смотрела на вспыльчивого Кейске. Влезать в чужую жизнь — его одурманивающая привычка. — Даже если что-то случилось, то это не твое дело. Захотела бы –рассказала! — девочка обошла мальчика и побежала вперёд, по знакомому, короткому пути. Лин совсем не умела драться, страшно агрессировать на человека, пугать его, но имела одно свое выделение — Ямада бегала быстрее всех. Так выяснилось в дневных играх. Это, само собой, разозлило Баджи. Из-за зависти. Он, к своему сожалению, мог только надеяться догнать ее хотя бы на лестнице, но надежда пропадала, когда девочка громко хлопнула входной дверью. — Мам, я дома! — девочка быстро разулась и прошла в коридор. Ее насторожила угнетающая тишина; такой в большинстве случаев не было, и мама сразу здоровалась и встречала девочку с улыбкой. Кухня встретила Лину плачевно и Устрашающе. Разбитое стекло вперемешку с кровью валялось на полу, мать в полудрёме сидела, если не лежала на стуле. Окно зашторено, хотя на дворе ещё светло. В гостинной на диване лежит неопрятный незнакомец. — Доченька, м-м-м,– простонала пьяная женщина, с лёгкой улыбкой оглядывая свою дочь и слабо выкинула бутылку на стол. — Мам, ты что, пила? — настороженно спросила Лин, пропуская волну дрожи в теле. Гермиона промолчала, но вскоре ответила: — М-м, это не важно, — Гермиона улыбнулась ещё шире, уронив другую пустую бутылку на пол, и махнув рукой– ты что-то хотела? Говори, не стесняйся, мама выслушает, те...бя-я. «Либо сейчас, либо никогда» — Знаешь, мне хотелось бы отрезать волосы! — неловко начала Лина и вдохнула побольше воздуха, исходящего от пьяной и обкуренной женщины. Ее глаза засверкали, в надежде, что мама ей разрешит. Покашляла — Я думаю, они очень длинные. Гермиона молчала; Лин не смогла разглядеть ту лёгкую улыбку из-за опущенной головы. Спустя минуты, женщина поднялась с места, и пошатываясь, направилась к дочке, рукой опираясь на стенку, пачкая ее в крови, стекающей с ладони, пораненной об стекло. — Дорогая, — женщина нежно погладила ее по голове, проводя рукой по всей длине волос, перебирая, распутывая их. Резко схватив их за корни, и потянув назад, женщина выдохнула дымом электронной сигареты в лицо, Ямада поморщилась и испуганно оглядывала лицо матери, ища там ответ на вопросы. К ней применяли грубую силу. Но редко. Крайне редко и кричали. лин не понимала что сейчас происходило, и что она сделала не так. И почему сейчас любимая мама не первый раз ударяет ее головой об стену — тоже непонятно. Женщина, с помощью длинных волос управляла чужой головой, что постукивала по бетонной стене. Перед глазами смывалось все в коричневое пятно, с проблесками жёлтого, неприятно для глаз, света. Слезы умыли лицо, кровь прополоскала рот, вытекая из носа немаленьким ручейком. Спустя время удары стали сильнее. Потом ещё быстрее, что б напоследок ударить голову об стену со всей силы и плюнуть на волосы. Лин сползла вниз; с головки ручьем стекала кровь, прокладывая свой путь к платью, к ногам и полу. Зрачки перестали функционировать и что-то различать. В голове вертелись мысли, которые не оставались в разуме надолго. Она не смогла ничего сказать. Слезы смешались с стекающей кровью, а очки давно разбились, и лежали на полу, с остальным стеклом от бутылок. Все, что она смогла, так это услышать: — Да хоть убейся, но волосы не трожь,– прохрипела старшая Ямада — Единственное красивое, что досталось от того ублюдка– добавила она. Лин не понимала, когда светлое и чистое помещение кухни сменилось на недавнее побоище. Свет давно уже не проходил сюда. Кровь со стеклом тоже никто не хотел убирать, а обои – переклеивать. Лина встала и пошла собирать стекло – ей было неприятно находиться в таком помещении, поэтому она закрывала глаза на боль, и собирала остатки бутылок. Она не раз порезала руки, но зато убрала стекло. Девочка не думала не о чем. В голове стоял серый шум, а глаза фокусировались только на тряпку, стекло и кровь.

***

— Али-чан! — Манджиро как только увидел Лину на горизонте, побежал обнимать. девочка натянула солнечную улыбку, обняв его в ответ. Вдалеке увидела недовольного Баджи, помахала ему рукой. — А почему ты так долго не приходила? Я соскучился! – Сано обиженно надул щёки — Меня не было всего двух недель, я маме помогала, — вырвалась первая пришедшая отговорка, пока Лина неловко почесала голову. — Что-то случилось? И вправду, Лина давненько не заходила на немаленький, чистый дворик Сано. Полным добротой. Что-то непривычно кольнуло в груди – девочка слишком долго сидела дома. — Да, многое, – сухо ответил Баджи, не поздоровавшись с ней. — Эма, иди сюда! — позвал некую девочку Майки. Аля посмотрела на них.

***

Лин молча сидела в гараже Шиничиро и наблюдала, как тот чинит, или разбирает старый и очень грязный байк. Вакасы и Такеоми – старшего брата Сенджу, не было сегодня с ним, поэтому не грех посмотреть, как тот дубасит мотоцикл гаечным ключом, ругаясь под нос. — Эй, малая, – бодро позвал Шиничиро, не отрываясь от важного дела– Ты какая-то тихая. Что-то случилось может? — он грубо отложил инструмент, кивком попросил подать ему грязное полотенце и вытер им пот. — Проблемы с матерью? — догадливый, старший Сано. Повернувшись всем корпусом к Лине, он заинтересованно смотрел ей в душу. Неуверенный кивок. Про проблемные отношения с матерью никто не знал, кроме Шиничиро. Тогда, когда холодной скучной, зимой, у Лины резко случился какой-то порыв, рядом с ней оказался старший братец Майки, увел от всех, и девочка вылила все. Тогда-то она, не подумав, на одном выдохе, рассказала все, абсолютно все, что знала. Начиная от разбитых бутылок – заканчивая маминой работой. — Я не хочу сестру, – резко выпалила, понимая, что её хотелки нигде не учитываются. Гермиона уже на тридцатой недели беременности, аборт она делать отказалась. – Это сильно эгоистично? – подняла грустные глазки на Шиничиро. Вообще, к всеобщему шоку, Лин не первый ребенок Гермионы. Когда-то, ее клиенты обсуждали её. И девочка вынесла, что у её мамы были и аборты, и выкидыши, и вроде бы рождался инвалид. Точно было только одно – их ещё двое. На вопрос – сестра или брат, она промолчала, хотя любопытство съедало Лин изнутри. Лин просила, что б она познакомила меня с ними. Все надежды потухали. Оказалось, что они старше её и живут самостоятельно, не зная имя своей матери. Конечно, она говорила именно так, но Лин в это слабо верилось. Шиничиро, спустя долгое для время, разомкнул губы, и как бывало, сказал: — Не обращай внимания. Ты ребенок, так что иди радуйся жизни. Кейске с другими во дворе, подойди к ним. Поиграйте в догонялки, в прятки, ну подерись ты наконец с ними, и просто отвлекись от матери, — последние слова заставили Лину поменяться в лице. Он был абсолютно прав. Девочка слишком зациклилась на проблемах женщины, забыв обо всем. Через месяц Ямада идёт в школу, где познакомиться с другими девочками. Скоро у неё появиться сестра. Лин улыбнулась, почувствовав себя возродившимся Семицветиком, который сейчас, на глазах людей обрёл живые краски. Выбежав во двор, все краски потухли. И не только у неё. Подул лёгкий летний ветерок; по телу пробежал табун мурашек, и видимо не из-за ветра. Лепесток сакуры оторвался от ветки, покидая таких-же розовых и ярких, как и он. Он пролетел прямо перед её глазами, и зацепился за распущенные волосы. Майки стоял не так, как стоял всегда. Вечно веселой улыбки на лице не наблюдалось, и добрых глаз тоже. Перед Лин стоял не Майки. Манджиро Сано, которого она знала, никогда не стоял так: с глазами, отображавшие ярость и злость, выгнув спину, и сверлив взглядом Хару, сильно крича непонятные слова на мальчика. Хару она тоже не узнавала. Он на четвереньках стоял перед Сано, держался за рот, с которого обильно, будто литрами, стекала кровь. Кровь Лина видела часто. На своих руках, на своем лице, на своей голове, на ногах, на стенах дома, на окнах, и на матери, но не как ни здесь. Больно... наверное это больно Рядом стояла рыдающая Сенджу. Это была немая истерика. Ее руки и ноги, в общем все тело, дрожало. Она что-то мямлила. Что-то, что не доходило до ушей подруги. Далее Лин двигал небесный дьявол. Если узнавать ситуацию, то только у маленькой девочки. Пробежав перед носом Манджиро, не смотря на Хару, Ямада взяла обессиленную Сенджу и завернула на другую сторону двора. Они бежали недолго, Лин не отпускала ее руку. Она и не думала сопротивляться. Завернули за угол дома, где располагалась скамейка, усадив девочку там, Лина, что было сил, крикнула: — Успокойся! Что произошло?! — Сенджу пришлось ударять по плечам, но она не как не реагировала на не сильные удары. Ее истерика превращалась из немой в настоящую. Она расплакалась ещё сильнее, сбивая Лин с толку. – Аники..я должна!– прорыдала под нос она, попытавшись встать со скамейки, но Лин остановила ее действия, пытаясь усадить обратно. Караваги и так видела за сегодня многое, и образ ее брата вывел бы Сенджу из колеи ещё больше.– Я виновата! Далее уже она начала злиться упорству своей подруги. – Отпусти! – Нет! Девочка со всех сил ударила Лину в живот, ближе к солнечному сплетению. Удар был сильным, и что более, неожиданным. Девочка отлетела от неё на два-три метра, сильно ударив спину об асфальт. Ямада осталась лежать там, тоже начиная плакать, а подруга, не посмотрев на неё, убежала обратно к Майки и брату. Она лежала там долго. Начинало темнеть, а она так и осталась лежать на холодной дорожке. Не плакала, а просто лежала, и считала облака, проплывающие сверху. Они ей казались такими независимыми и, что звучит более привлекательно, свободными. В девичью голову часто зарывались такие глубокие и ненужные мысли. Просто летят, и украшают обыденное голубое небо. Они не тучи, и никому не мешают своим существованием. Они – украшение, на которых никто не обращает внимание. – Видишь, облака? – трезвый К'ероко, её возможно родной отец, с вонючей сигаретой во рту, присел на корточки, обращаясь к ней. – так вот, прямо за ними, ещё выше располагается Бог. Аллах, Христос, Будда, неважно! Но бог – он единственный бог, он все видит, и за все накажет, – Лин, с открытым ртом, уставилась на верх. – И скоро, он меня покорает. – Дядя! Не говори так, – обеспокоенно вскрикнула. Кьерого выглядит устрашающе. Высокий мужчина, с хорошим телосложением, волосы короткие и черные, неуложенные, немного стремились вверх, и голубые, страшно яркие и выраженные голубые глаза, смотрящие прямо в душу странным взглядом. Он всегда был серьезным, ни разу не шутив с ней. Он постоянно курил, был всегда спокоен, на первый взгляд. На самом деле он всегда недоволен, но никогда не показывал это ей. Его глаза были его главной эмоцией. Взгляд смягчался, когда он рад, он улыбался глазами, ужесточался, когда он был зол или недоволен, и расслабленный, когда будто не о думал не о чем. – Не называй меня дядей, – задумчиво посмотрел на неё, – лучше уж папой. Разомкнув глаза, отгоняя воспоминания, Лин вернулась к облакам. Их было не видно, из-за темноты. Но девочка знала, что где-то там, за облаками располагается бог, который обязательно поможет ей, и накажет других. Так говорил Кьерого. – Лина, что случилось?– голова Кейске загородила небо, но она была рада увидеть его, и улыбнуться лёгкой улыбкой мальчику. – Дуреха, простудишься!– его крик все сильнее вытягивал Лину с мыслей, а руки – с асфальта.

***

Ширае–сан скончалась в больнице неделю назад. Похоронили, и с горем провожали ее вчера. Реакция Майки была понятна всем. На протяжении недели не желал выходить из дома, не желал видеть друзей и брата, и отказывался верить в смерть Шираэ. Замкнулся в себе. Лину не волновала смерть мамы друга, скорее его состояние, и состояние её мамы. Она снова пила что-то незаконное, танцевала с К'ерого в драке, а потом удовлетворяла его всеми возможными способами на девичьих глазах. И когда Лина увидела третьего ребенка матери Сано, то была в шоке и в лёгком смятении. Девочка с недовольным и хмурым личиком выглядывала с двери дома, недоверчивым и недружелюбным взглядом одаривала всех присутствующих, невольно зацикливаясь на ней. Блондинка отказывалась добровольно подходить и знакомиться, так что все сделал Манджиро: догнал беглянку, взял за руку под недовольное шипение, притащил к своей подруге и вытянул ее руку в рукопажатии. – Эма – проговорила она мягким, и в сильной степени тоненьким голоском, не таким, как у Лин и Сенджу. – Лина, – шире улыбнувшись, я ответно протянула ей руку, и легонько пожала ее. – Можешь звать Лин или Аля. – Эма очаровалась ее улыбкой. – Как хочешь. Лин хотелось дружить с Эмой. Она одним своим видом заинтересовала её .Своей недоверчивостью девочка что-то скрывает, и Лин очень любопытно узнать что, и какая Курокава на самом деле. Но, Лина была не права, и сильно ошибалась; младшая Сано была не многословна, поэтому все времяпровождение со мной, она молчала, и в редких случаях хмурилась. И когда они стащили печенье у Деда Сано, присели на скамейку, поедая вкусняшки, которые пришли по душе Эме, она все равно молчала. – Знаешь, я недружелюбная, – парировала Лин, доев вторую печеньку. Эмма впервые обратила внимания на её речи – так я веду себя только с тобой. Считай, что ты особенная! – девочка искренне и непринужденно расплылась в улыбке, пока Эма сменяла хмурость на непонимание и удивление. – Но ты отказываешься разговаривать со мной – Лина по-детски надула щёчки, и показательно отвернулась от неё – Это знаешь ли, обидно! – Я не должна была оставлять братика, – Эма потускнела и опустила голову вниз, загораживая волосами наступившие на глазах слезы – я не должна была его оставлять, – повторила девочка и встала со скамейки, намереваясь уйти. Лин не собиралась останавливать ее. Не знает, что она может обернуть. – Я не должна была его бросать, – беззвучно мямлила она. В следующую секунду Эма выпрямилась, и повернулась лицом ко мне. Ветер сдул мешающие светлые пряди с ее лица, по которому стекали блестящие дорожки от слез. И почему все только плачут? – Дорогая Линочка, я очень рада, что ты составила мне компанию сегодня. Поначалу я остерегалась таких девушек, как ты. «Любящих подраться», но ты довольна интересная и вежливая. Я обязательно поговорю с тобой, когда буду в хорошем состоянии.

***

брежу Пройдя на кухню, увидела в какой-то степени знакомую картину. Мать сидела перед Фераи на коленях, давясь слезами, и его членом. Кудрявые блондинистые волосы Гермионы растрепались, водостойкая тушь потекла. Фераи, после того, как К'ерого более менее отрезвился и стал относиться ко мне и Гермионе получше, пришел к нам, как её новым постоянным заказчиком и жильцом в нашей однокомнатной квартире. В такие моменты, когда мать старательно отсасывала мужчине или двум, ловко маневрируя между двумя членами, я чувствовала себя паршиво. Из других заказчиков никто и не думал, надеюсь, приставать к дочери авторитетной шлюхи. Забежав в общую комнату, и одев первое худи, которое оказалось под рукой, Лин выбежала из квартиры, сильно хлопнув входной дверью. Преодолев четыре этажа, вышла с подъезда, и пошла в известную ей сторону. Кьерого, по сравнению с Фераи, был хорошим человеком. Пьяный неуравновешенный ублюдок – так выразился он о Фераи. И что главное– новый любовник матери был неравнодушен к девочке, как ей казалось. Не в хорошем смысле. Стоило Лин лечь спать в тишине и одиночестве на втором этаже двухъярусной кровати, то просыпалась она глубокой ночью, чувствуя на спине взгляд пары пьяных глаз. Фераи неотрывно наблюдал за ней, с двух до трёх часов ночи, каждый день, уже на протяжении месяца. Лин силой унимала дрожь, что бы создать иллюзию спящего ребенка. Она и не старалась скрывать, что ей страшно. Она до дрожи в коленках боюсь этого человека.Лин не знала его намерений, либо просто не хотела понимать. Теперь, когда девочка видела его на пороге квартиры, она старалась убежать на соседнюю улицу, независимо от времени. Дойдя до места, Лина села на скамейку и принялась ждать папу с работы, свесив ножки, и от безделья стала болтать ими. На втором этаже этого дома находился офис Кьерого, поэтому Лин здесь сидела часто, что б мужчина смог спасти ее от Фераи и мамы. Кьерого очень редко приходил к ней сам. Его коллеги видели её часто, как и Лин их. Они до последнего делали вид, что не знают кто она, и кого дожидается, что б не набрать проблем на свою голову. К'ерого имел большой авторитет здесь, как директор, которого все слушаются. однако девочка не знала, кто он именно. Через несколько минут Кьерого вышел с здания и направился ко ней. Лин не поднимала головы, боясь посмотреть на его уставшее и недовольное лицо. Он знал, что если увидит её здесь, то его ненавистник натворяет порядки в доме. Мужчина протянул Лине руку, помочь спуститься со скамейки. Подняв лицо, Ямада увидела добрую улыбку и его хорошее настроение. Девочка знает, что К'ерого никогда не навредит ей, чего она не может сказать о Фераи. Лин доверяла ему и его вере, поэтому также улыбнулась мужчине, и схватилась за его ладонь, благополучно спустившись со скамейки. Лин не помнит того дня, когда начала доверять и дорожить К'ерого больше, чем своей матерью.