Лента времени

Двадцатое марта, 2010 год, Принц-мэнор, гостиная       Адаре было очень скучно. Бабушка вот уже в двенадцатый раз закатила грандиозный приём по случаю дня рождения Дельфи. Конечно же, восстановить репутацию семьи было не последней целью, поэтому на «праздничной» вечеринке племянницы присутствовал даже сам министр магии. Тедди его бабушка заперла на чердаке, чтобы он не мог отправиться к подруге на Гриммо, хотя и видел их дом из маленького окошечка. Люпин мог, конечно, сбежать, но его хваленая гриффиндорская храбрость подводила его всякий раз, когда он о ней вспоминал. Брат читал теорию зелий, так как был наказан за то, что взорвал дедов котёл. Северус, надо сказать, чуть не убил внука, но вовремя вспомнив, о том что за такое сажают, отослал Сева в комнату, образовываться.       Адаре было скучно, и поэтому она, как подобает любой, оправдывающей факультет, слизеринке, решила не ждать от моря погоды, а отправилась прямо в рабочий кабинет отца.       Гарри после войны стал работать в Министерстве Магии. Искал сбежавших пожирателей смерти, вампиров, оборотней и другую нечисть и уничтожал их. Как в кабинет человека, убивающего тёмные силы «по работе», попал маховик времени (позвольте заметить эксклюзивная модель: с функцией возврата в свое время) непонятно. Возможно, Гарри хранил его со своего восемнадцатилетия, с тех пор, когда они с мужем путешествовали в будущее, чтобы узнать, как в итоге назвали дочь.       Когда путешествовал лишь он, а Драко применял легиллименцию…       Когда оба были молоды, и надеялись дожить до Победы…       Как к нему в кабинет попал чёртов маховик времени — неизвестно, однако факт остаётся фактом — поблескивая на подоконнике, в дальнем его углу, совсем рядом со стеной, под прозрачным клошем лежал маховик времени.       Подруга из Колдовстворца часто называла девочку «сорокой» из-за того, что она не могла не обратить внимание на то, что ей нужно. Сходство весьма отдаленное, однако Дару это устраивало. Именно из-за этого она заметила маховик времени практически сразу.       Девочка подобралась к подоконнику и влезла на стул, за которым работал её отец. Прилагая максимальные усилия к тому, чтобы ничего не испортить на столе, девочка протянула руки к маховику.       — Хм… — её внимание привлек выцветший и довольно маленький пергамент. Его содержание гласило:       Адара, — обведенное, — Нарцисса, — перечеркнуто, — Лили, — зачеркнуто, каллиграфическим почерком, в котором девочка узнала папу, — Шарлотта, — перечеркнуто, — Кассиопея, — зачёркнуто очень сильно, настолько, что Дара еле прочитала имя, — Лилиан, — дрожащим почерком, написано медленно и обведено. Далее размашистым дедовым почерком, — Поттер-Малфой, — подчёркнуто двумя линиями.       Девочка не смогла сдержать улыбку, продолжила читать дальше.       Северус, — обведено в овал, — Гарри, — зачеркнуто, — Гаррет, — перечеркнуто «иксом», — Гарольд, — обведено, — Поттер-Малфой, — подчёркнуто двумя линиями.       Северус был её младшим братом. Родился, когда ей было три года и её родители закончили обучаться на дополнительном курсе Хогвартса. Северус был с ней постоянно…       Девочка стала читать дальше.       Скорпиус, — обведено двумя линиями, — Драко, — нерешительно зачеркнуто, — Дракон, — перечеркнуто, — Драконис, — на слове стоит клякса, зачеркивающая слово, — Драконес, — обведено, — Поттер-Малфой, — по традиции подчёркнуто двумя линиями.       Девочка решила не тратить время на созерцание полных имён братьев и взяла в руки маховик времени. На её губах появилась шальная улыбка.       — Хмм, прости, Тео, — волосы девочки начали развеваться из-за порывов ветра, на лице застыла глупая ухмылка, которую бабушка называла «целеустремлённой», — перемещение на пятнадцать лет назад, слизеринская гостиная.       Двадцать третье сентября, 1995 год, час дня, вечеринка в подземельях       — Астория, дорогая, — Паркинсон презрительно передернула плечами, — надень что-нибудь по-приличнее, — Гринграсс потянула юбку вызывающе короткой мини длины вниз.       — Зай, — вдруг пугающе спокойным тоном произнесла невесть откуда взявшаяся Дафна, — отстань от моей сестры, — и с ангельский улыбкой добавила, — иначе убивающего тебе точно не миновать.       Астория благодарно посмотрела на сестру, отошла к Блейзу и продолжила методично нанюхиваться фуршетным огневиски.              Спустя 9 часов.

      La guerre s'en suit…*

      Адара чуть не начала подпевать, но вовремя вспомнила, что на неё, вообще-то, действуют дезилюминационные, спохватилась. Огляделась. В комнате царила относительная тишина. Несколько тел отрубились прямо на полу, а остальные все-таки дошли до дивана.

On est loin, on est loin

Du jardin d'Eden

Éternelle réalité

Libérez, libérons, nous de nous-même

Qu'à t-on fait de la vérité?

Brisez les, brisez les, brisez toutes les haines

Dévoilez, n'affrontez que moi

Надо сказать, на вечеринке было довольно скучно (конечно, когда ты сторонний наблюдатель и не имеешь возможности присоединиться!) и Адара, в связи с этим, проматывала время вперёд, чтобы не уснуть от поглотившей её скуки.

Le seul combat

Auquel je crois

C'est contre moi, moi, moi, moi, moi

Libère ton esprit

Ecoute chanter le monde

Pourquoi passer sa vie

À courir après une ombre?

Juste une pâle copie

Une voix qui t'entraîne

Et petit à petit

Elle prend ton oxygène

We are

      Самыми трезвыми выглядели её папа и Блейз, первый, потому что играл в викторину со своим крестным: — Почему музыка так громка и что делают руки Забини под юбкой младшей Уизли? — вопрошал Северус.       А второй, потому что споить Блейза фактически нереально.       В комнате резко стало свободнее и тише. Девочка огляделась. Так и есть. Не хватало Теодора и Астории.       Дезилюминационные… сука. А что я могу сделать, они же меня не знают… мммм…       Адара уже готова была проклясть всех на этой планете и вернуться в свое время, однако искренний интерес брал верх. Она отправилась на выход. Увидев, что дверь комнаты старост закрылась заклинанием, желание идти туда у девочки отпало сразу же и Дара, развернувшись, направилась на Астрономическую башню.       Заметив, что она там не одна, Поттер-Малфой закатила глаза. Ну вот только захотел проветриться и посидеть в одиночестве, так нет! Обязательно кто-то припрется…       Однако в сидящих на парапетах девочка узнала родителей, прислонилась к косяку и в сотый раз за этот вечер улыбнулась. М-да, не стоит так быстро менять гнев на милость…       Гарри и Драко разговаривали. Представьте себе, просто сидели и мирно говорили. Без унижений и задирок.       Поттер курил, а Малфой смотрел на него сквозь кольца дыма, и что-то, улыбаясь, объяснял. В какой-то момент Гарри взял слово, а потом резко замолчал, уставившись на звезды.       — Они такие же одинокие, как ты, — грустно сказал он, выдохнул очередное колечко дыма.       — Я не один, Поттер, — улыбка на лице Драко пропала.       — А с кем же ты, родной? — от настолько личного слова на щеках Малфоя появился румянец, — Через год тебе принимать метку, — чуть затуманенные сигаретной дымкой глаза Поттера стали смотреть прямо в глаза сидящему перед ним слизеринцу, во взгляде сочило беспокойство и сожаление. Гарри выдохнул дым прямо в лицо Малфою, от чего тот закашлялся.       — Я… не знаю, — Драко опустил глаза вниз на теплицы для травологии. Там, видимо тоже кто-то решил «оттянуться» и поэтому третья играла яркими красками.       — Солнце… — Гарри потянул подбородок Малфоя вверх, заставив грустные пасмурные и туманные зелёные встретиться. Поттер стал поглаживать подбородок Драко, на что тот закрыл глаза и отдался ощущениям.       Разум и выдержка Малфоя дружно дали сбой и он потянулся к дразнящей руке Поттера. Дара решила, что это слишком интимный момент для её семьи и вышла с башни.       — Возвращаемся обратно в свое время… — грустным голосом прошептала девочка, гадая, в каком созвездии находится Орион. Двадцатое апреля, 2010 год, рабочий кабинет Гарольда Поттер-Малфоя       — Где. Ты. Шлялась?! — Адара закатила глаза и положила маховик на место.       — Я тоже рада видеть тебя, Тео.       — Мне кажется или я задал вопрос?       — Слушай, а не знаешь песню? — Адара развернулась в проходе и посмотрела на крестного так, что весь его запал сразу пропал.       — Какую? — теперь его голос звучал то ли устало, то ли настороженно.       — Красивенькая такая, а главное французская, — Адара погладила книзла за ушком и залезла с ногами на диван, прижав их к груди.       — Напой, — Нотт закрыл глаза, взору Дары предстали его синяки под глазами.       Девочка закрыла глаза и начала вспоминать.       — La guerre s'en suit On est loin, on est loin Du jardin d'Eden Éternelle réalité Libérez, libérons, nous de nous-même Qu'à t-on fait de la vérité?       Тео распахнул глаза и уставился на крестницу, как будто увидел как Снейп (сам!) взорвал котёл.       — Pourquoi passer sa vie, — он закрыл глаза и продолжил, — À courir après une ombre? Juste une pâle copie Une voix qui t'entraîne Et petit à petit Elle prend ton oxygène, — чисто-трагичным голосом пел Нотт.       — Прости, Дар, это максимум моей памяти, — Тео встал с дивана и растворился в воздухе, бросив напоследок что-то по типу «ненавижу вечеринки».       — М-да, человек-эффектный-уход, — хохотнула Адара и пошла искать брата. Двадцать третье сентября, 1995 год, 10 часов вечера, покои старост слизерина       Нотт прижимал Асторию к холодной малахитовой стене, смотря своими пьяными глазами прямо в душу. Гринграсс подалась вперед, желая почувствовать вкус губ Теодора, однако ее остановила повязка, которую наколдовал парень лёгким невербальным и беспалочковым.       Нотт стал зубами расстегивать пуговицы на прозрачной блузочке Астории, Гринграсс начала целовать его шею, громко постанывая от прикосновений носа Теодора.       — Чем больше, — встал за её спину Нотт и начал гладить аристократически бледную шею, — ты пытаешься сорвать её, — он стоял так, что девушка могла почувствовать его эрекцию сквозь ткань своей мини юбки, — тем сильнее она завязывязется, — прошептал Тео, дотронувшись подушечками пальцев до багряной повязки, на что Астория лишь утвердительно простонала.       Нотт снова навис над девушкой и укусил её за оголенное плечо. Она закинула голову и снова начала срывать повязку, пока не затянулась слишком сильно. Тео смилостивился, испарил ткань и впился в бледные и обветренные губы Гринграсс жадным поцелуем.       Он целовался как хищник, кусая свою добычу и зализывая кровь. Ненасытно, будто сегодня его последний день жизни и единственное, чего он может желать — это только прикоснуться к губам своей любви. Однако, Астория не была девушкой его жизни, Теодор вёл весьма активную половую жизнь, о чем сейчас и придётся узнать девушке.       Нотт опустился и стал зацеловывать шею Гринграсс. Беспалочковое — и лифчик Астории предательски переменил свое местоположение. Тео облизнул затвертдевший сосок Гринграсс и укусил. Личико девушки исказилось гримасой боли, она подняла голову и простонала в каштановые волосы Тео.       Нотт продолжил грубо мять и кусать грудь Астории. Блузка, зажатая между спиной и стеной упала к ногам девушки, Теодор опустился на колени и все также зубами стал расстегивать мини юбку Гринграсс. Вскоре с этим было покончено и она так же валялась на полу.       Нотт подхватил Асторию под бедра и кинул на кровать. Девушка села и стала с вожделением наблюдать, как проворно её партнёр рассправляется с шелковой рубашкой, просто испарив её с тела. Также поступить со штанами Тео не дали — девушка подползла к нему на коленях и положила руку на возбужденный пах Нотта. В ответ раздалось утвердительное мычание и она повинуясь какому-то древнему инстинкту начала расстегивать ширинку парня.       Тео, не выдержав пытки испарил с кожи оставшуюся одежду и перед Асторией предстал сногшибательный вид на его член. У Нотта, видимо, стояла цель показать Гринграсс «на сколько он опытный», поэтому Теодор, намотав волосы Гринграсс на кулак, начал толкаться в рот.       Надо сказать, она быстро перехватила инициативу в свои руки и стала охотно лизать сама. И так у неё не дурно получалось, что Нотт даже забыл, сколько ей лет.       Астория всасывала щеки, облизывала головку, проходилась по всей длине… Спустя несколько минут такой пытки Тео кончил в рот девушке и толкнул.       — На спину ложись, живо! — Гринграсс решила повиноваться хриплому голосу партнёра и устроилась звёздочкой на королевской кровати старосты. Нотт встал рядом на колени и призвал смазку из тумбочки. Астория, лежащая рядом и мастурбирующая клитор недовольно простонала, увидев, как Тео растирает полупрозрачный вязкий гель по пальцам.       Парень остановился:       — Тори… — предупреждающе начал он.       — Мгх… нет… — Тео вздохнул и ту смазку, которая была на пальцах переместил на член. Гринграсс перестала мастурбировать и забила кулачками по матрасу, — не надо, — уставилась она на Нотта гневно-возбужденным взглядом.       — Не надо что? — Тео решил водить ногтями по бедру девушки.       — Не надо смазки, — капризно прошептала девушка.       — Тебе будет больно, — палец парня неизвестным образом очутился рядом с клитором Гринграсс.       — Нотт… пожалуйста, — Теодор растворился в заволоченных дымкой салатовых глазах. Он на секунду застыл, а после схватил Асторию под бедра и насадил на член.       — А-а-а-а-у! — спина Гринграсс выгнулась дугой, её лопатки уперлись в матрас, стопы стояли на бедрах Тео, а по бледной коже потекла багряная капелька крови. Нотт ее слизал и стал сцеловывать слезы девушки.       Теодор наклонился к лицу девушки и прорычал, параллельно гладя мокрые щеки:       — Я сорву с тебя это.       Астория вцепилась ногтями в плечи Тео, испуганно распахнув глаза.       — Зачем? — парень провел красным от крови пальцем по губе Гринграсс и стянул колготки, ударив по животу партнёрши.       — Так надо, — лёгким беспалочковым заклинанием он испарил с девушки лоферы, — Тори…       Тео поднялся и начал набирать темп.       Астории было больно.       Астория жалела, что отказалась от смазки.       Астория плакала.       Когда темп достиг ну очень быстрого для Гринграсс, она шумно всхлипнула и заткнула рот рукой. Теодор наклонился и прошептал плачущей девушке:       — Тори, — он утонул в салатовых глазах, — я не насильник, — в голосе плескалось волнение и тупая боль.       Парень коснулся губ партнёрши. Легко, практически невесомо. Уголок губ, щека, висок… Будто создавая собственную эпоху, их эпоху. Теодор сцеловывал слезы и уносил переживания. Теодор умел быть нежным.       Нотт отстранился и начал грубо мять грудь Астории, параллельно трахая её в девственную вагину. Тео умел быть нежным, но не хотел.       Гринграсс накрыла своей рукой руку Теодора, он растворился в этих зелёных глазах, смотрящих на него с невыносимой поддержкой, и кончил.       Нотт упал на кровать и задышал, как от очень быстрого бега. Его внимание привлекла капелька крови, стекающая из закушенной губы Астории.       — Прости за боль, солнце, — хрипло прошептал Тео и оглядел подозрительно быстро уснувшую Асторию. Второе декабря, 1995 год, восемь тридцать, спальня для девочек, слизерин       — Астория Изабелла Гринграсс! — полог кровати отодвинулся, явив миру младшей её старшую сестру. Дафна села прямо ноги девушки и задвинула полог обратно, предварительно поставив заглушительные заклинания. Не выспавшаяся Астория зевнула, потянулась и села на кровати.       — Нам надо поговорить! — блеснула злым огоньком в глазах Дафна. Гринграсс вздохнула и сдалась.       — О чем? — её голос звучал вяло, она так и старалась спрятаться от сестры. Дафна схватила за ее подбородок и заставила смотреть в глаза.       — Ты прекрасно знаешь, о чем! — взорвалась Гринграсс, — у тебя такое лицо, как будто тебя избивают, синяки под глазами, спишь постоянно! Есть перестала, ходить с лицом а-ля я-у-мамы-дурочка! Ты… блять… ух. — весь запал Дафны мгновенно пропал, с мыслью, что не надо было сестре высказывать все. Тогда она переменила тактику охоты.       — А может тебя мадам Помфри показать, а? — от вкрадчивого голоса сестры по спине Астории поползли мурашки, — она-то точно… узнает, — цокнула Гринграсс. Второе декабря, 1995 год, девять часов утра, медпункт Хогвартса.       — Видите вот этот туман? — указала в самое тёмное место мадам Поппи Помфри. После синхронного кивка сестёр она продолжила, радостно, — это ваш ребёнок, мисс Гринграсс.       Не встретив на лице Астории такого же веселья, колдоведьма оборотила свой взор к старшей сестре. Дафна смотрела на то место, куда тыкала Помфри. Вдруг среди тьмы появился разноцветный фейерверк:       — Это магическое ядро ребёнка, — торжественно объявила Поппи, глядя на скорчившуюся от боли мать.       — М-да, должно быть сильное у него… оно, — протянула Дафна, поглаживая по голове мучавшуюся сестру.       Помфри отвернулась обратно лицом к туману и заявила, как нечто само собой разумеющееся.       — Ну да, ребёнок первый, искры золотые, — и, глядя в обеспокоенные глаза ничего не понявшей Дафны объяснила, — первые дети выносливей, у них крепче родомагия. Ослепительные золотые искры обозначают очень сильное ядро, тусклые серые — ядро сквиба.       Астория встала со стула, поправила причёску и направилась в сторону выхода. Двадцатое декабря, 1995 год, двенадцать тридцать, кабинет зельеварения.       — Кто-нибудь мне скажет, что это за зелье, — Снейп левитировал перед классом котёл с чем-то бурлящим внутри и оглядел класс. Рука Гермионы взметнулась ввысь.       — Да мисс Грейнджер, — вздохнул зельевар.       — Это амортенция, сэр. Она пахнет для каждого по своему, в зависимости от того, что нравится.       — Да, мисс Грейнджер, прямо-таки гений мысли проснулся… — Снейп, яхидно ухмыльнувшись, добавил, — пятьдесят баллов гриффиндору, я сегодня добрый, — и стал наблюдать за тем, как представили львиного факультета по очереди падают в обморок.       По прошествии пяти минут, когда сие зрелище Северусу относительно поднадоело, он решил опросить весь класс.       — Подходите к котлу и говорите, какой запах чувствуете. По очереди, — Снейп достал массивный журнал, — эмм, мисс Грейнджер, пожалуйста.       Гермиона подошла и опустила руки на позолоченную каемочку котла:       — Я чувствую запах ванили, — принюхалась Грейнджер, — ромашек, огневиски, — с каждым произнесенным словом её голос становился все тише, — и дорогого парфюма, — когда основная часть слизеринцев захихикала, девушка решила уточнить, — женского. Простите…       Гермиона отошла вглубь толпы.       — Мистер Нотт, пожалуйста.       Тео оглянулся на Малфоя, и, встретив его одобряющий взгляд, положил ладони на позолоченную каемочку котла.       — Я чувствую запах кофе, — неуверенно начал он, — запах брусчатки после дождя, ночного леса, молока и моря… — протянул Теодор. Дафна, стоящая к нему спиной в кое-то веки растеряла все разумные доводы.       — Вы свободны, мистер Нотт! Итак, следующий… — Снейп заглянул в журнал, — о, Поттер. Мистер Поттер, — соскалился зельевар, — прошу.       Гарри закатил глаза и проследовал всем известным путем: к котлу с позолоченной каемочкой.       — Что же вы чувствуете, мистер Поттер? — насмешливо спросил Снейп, глядя, как принюхивается парень.       — Запах… ели, мяты, дождя, — Гарри принюхался, глядя на настороженного Снейпа и почти шепотом добавил, — а ещё мяты и дорогого мужского парфюма. Тот же день, после урока зелий.       Пенси выловила в толпе Гринграсс:       — Это что же получается, наш дорогой «Герой» влюблен в Драко, а в меня — всего-то его мелочная грязнокровка?!       Дафна остановилась и нахмурилась:       — А как ты поняла, кто это?       — Ну, скажешь тоже, «как ты поняла!», да любой чистокровный волшебник знает запах своей амортенции с малых лет, — Паркинсон объясняла подруге такие простые истины такими заумными словами, — а насчёт запаха своей… ну то есть, как пахну, к примеру, я, мы с Драко, Блейзом и Тео ещё до Хогвартса это обсуждали.       — Что-то я не припомню такого, — Дафна прикоснулась, изобразив головную боль.       — Ну ладно, слушай. Пойдём, только, а то на обед опаздываем уже… Да, любой чистокровный волшебник знает запах своей амортенции с малых лет, это я тебе уже рассказывала. Моя это ваниль и ромашки, как сказала Грейнджер, а также огневиски и изысканный женский парфюм.       — Она это говорила.       — Что-то я не припомню такого       — Один-один.       — Запах амортенции Драко — это ель, мята, дорогой мужской парфюм, я помню… ещё… а, ещё дождь! Амортенция Тео, — Пенси коварно улыбнулась, — думаю, если все пойдёт гладко, то скоро мы узнаем каков его запах… вот, а про Блейза я уже не помню.       Паркинсон пощелкала пальцами у лица подруги:       — Все нормально, Гринграсс?       — Кофе, камни после дождя, ночной лес, молоко и моря… — прошептала Дафна.       — Не поняла? — заморгала Паркинсон.       — Это запах амортенции Астории! А ещё орхидеи… То есть получается, эта мразь… любит… мою сестру? — взвизгнула Гринграсс.       — Что сразу мразь-то, Гринграсс! — Дафна, успевшая забыть про существование здесь Пенси вздрогнула.       — Ну, конечно, это же не у тебя сестра беременная! — умчалась девушка, оставив Пенси наедине со своими мыслями. Пятое июня, 1988 год, день рождения Драко, Малфой-мэнор       Тео подошёл к Нарциссе, ставившей цветы в вазу и указал на семилетнюю девочку, поздравляющую Драко с днем рождения. Цисси отвлеклась и положила руку мальчику на голову:       — Астория красивая, правда? — леди Малфой заглянула ему в глаза и трансфигурировала обрезок пергамента в соцветие белой архидеи.       — Да, очень, — Нотт повертел в его руках и положил на стол.       — А Дафна, Тео? — Нарцисса села на корточки и взяла руки мальчика в свои, — Помниться, папа хотел выдать тебя за неё, — леди Малфой не могла не заметить той гримасы отвращения, которая появилась на лице Нотта, — Что же такое, Тео?       — Мне нравится Астория, — мальчик притопнул ножкой, покраснел и потупил взгляд. Нарцисса улыбнулась. Тринадцатое марта, 1993 года, слизеринская гостиная.       — Нотт, правда или действие? — в гостинной кроме слизеринского квартета была ещё Дафна, которая с удовольствием присоединилась к игре.       Тео вздохнул и захлопнул книгу:       — Правда, — Драко улыбнулся.       — Передаю право загадывать Пенси, — радостная Паркинсон завизжала и уставилась в глаза парню.       — Кто тебе нравится, Нотт? — с придыханием спросила она       — Астория, — Тео пожал плечами и снова открыл книгу.               Двадцать четвертое декабря, 1995 год, библиотека.       — Драко! — Блейз налетел с дружескими обьятиями на Малфоя, и перевёл взгляд на стоящего рядом парня, — оу, Поттер, что ты здесь…       — Завали, Забини, — Драко махнул рукой и лёгким невербальным заклинанием увеличил стол в несколько раз.       — О, Малфой, так это то самое… — Блейз на секунду запнулся, чтобы подобрать более верное слово, — чудо, — с максимальным презрением выплюнул он, — из-за которого тебя могут выкинуть из рода? — стоящая рядом Пенси ахнула.       — Да, — просто ответил Драко и сел рядом с Грейнджер.       — Оу, — Забини потерял дар речи, — ну это уже… все, — и изобразил жест поехавшей крыши.       — Итак, — заинтересованно начала Паркинсон, — Каждый по очереди строит из этого, — она потрясла пакетом, — башенку, — Малфой сморщился от примитивности правил, — у кого упадёт башня, тот целуется с рядом сидящим. Начинает Грейнджер, — Гермиона вздохнула и поставила на стол пластиковый стульчик. Двадцать пятое ноября, 1998 год, здание Визенгамота       — Миссис Нотт, — Астория дернулась, но вовремя вспомнила, что ей, вообще-то, должно быть все равно, — Вы обвиняетесь в убийстве семьи маглов, — девушка подняла уставшие глаза на судью, — у Вас есть свидетели собственной невиновности?       Тори с трудом понимала речь Кингсли. Многочисленные раны на теле кровоточили, растрепаные волосы лезли в лицо, разорваная серая туника из грубой ткани для заключенных с трудом прикрывала голое тело.       — Вам нечего сказать, миссис Нотт?       — Министр, разрешите, — по залу пронеслись шепотки, Астория подняла голову, увидела Гарри в окружении Гермионы и Тео, и улыбнулась уголками губ.       Кингсли поднял голову и осклабился:       — Да, мистер Поттер, — Драко скучающим взором обвел помещение, — пожалуйста.       — Министр, — Гарри встал и направился к запертой в клетке девушке, — миссис Нотт ни в чем не виновна, — по залу пронеслось ещё одно удивленное «ах!», — Достаточно лишь проверить активность палочки, — парень кончиками пальцев коснулся железного прута, чем вызвал забавный всплеск эмоций в глазах Астории, — это сделала всем нам известная Пожирательница Смерти, Беллатрикс Лестрейндж, — люди в зале начали бояться издавать звуки, — я проверил её палочку, — Гарри протянул Брустверу изогнутую коричневую палочку из грецкого ореха.       — Но… ведь мадам Лестрейндж мертва… — промямлил министр магии. Гарри закатил глаза.       — Кингсли, вы же сами говорили, что Беллатрикс исчезла бесследно: Молли Уизли не увидела её пепла, не было найдено тело, — в глазах Бруствера читался дикий ужас, — напрашивается очевидный вывод: она жива. Двадцать пятое ноября, 1998 год, Принц-мэнор, лужайке рядом с фонтаном.       — Вот, — закончил свой рассказ Гарри, — Не думаю, что вам было особенно интересно, но это все было именно так.       — Мама! Мама! — Астория присела и через некоторое время в неё врезался темноволосый раскрасневшийся мальчик, — пивет! — Алексис поднял взгляд вверх, — папотька, папа! — и залез к Тео на руки, Гарри, посчитав, что это слишком личный момент, ретировался, а Теодор посмотрел на жену,       — Собирайся, Тори, мы едем покупать дом. Двадцать четвертое декабря, 1995 год, библиотека, полчаса спустя.       Младшая Гринграсс покинула помещение после первого же поцелуя. У Драко упала башня и он был вынужден целоваться с Поттером. Астория поморщилась. Фу, мерзость какая! Однако, Драко, по-видимому, не испытывал никаких неприятных ощущений при контакте с полукровкой. Удивительно.       Тори так задумалась, что не заметила как пришла к выручай-комнате: девочка витала в облаках, в то время, как её ноги несли её к этой тайной комнате.       Она превратилась в уютную, но незнакомую маленькую спаленку, кровать в которой была выполнена в зелёных тонах, а остальная мебель (и даже пол) — в чёрном дереве. Картину дополняла весьма изысканная люстра.       Астория подошла к окну. Подоконник был таким большим, что мог послужить второй кроватью, а также состоящий из белого мрамора.       Из овальных окон виделось озеро, серый туман и детский смех. Он обволакивал дымку и отдавался в ушах у Тори.       Гринграсс легла на кровать и заплакала.