Перейти черту

      Первая любовь порой бывает неожиданной и сложной, запутанной и волнующей. В случае Свит Пи всё было легко и понятно — его первая любовь всегда была рядом. Но лишь в качестве лучшего друга.       Её зовут Тони Топаз. Красавица с бархатистой смуглой кожей, что красит волосы в розовый, а ногти — в неизменно чёрный.       Они выросли вместе. Вместе учились ходить, ездить на первых байках и получать синяки. Он был для неё лучшим другом, братом, опорой, ловил, когда она падала. И сколько себя помнил, безоговорочно и безропотно любил.       Вместе ребята проходили посвящение в банду и в его память навсегда врезался прекрасный танец Топаз у шеста на сцене бара «Белый Змей».       Свит Пи смотрит на неё изо дня в день, мечтает о ней, но чётко осознаёт: нельзя перейти черту. Он твердо уверен, рассказать Тони о своих чувствах, признаться — значит разрушить драгоценную дружбу. Потерять единственное, что есть в жизни. ***       Он поминутно помнил тот злополучный день, когда его сердце окончательно потеряло надежду. Чёрт бы побрал дружбу змеиного короля с этим северным плейбоем. Арчи Эндрюс устроил вечеринку-пикник в честь окончания года. Змеи тоже были приглашены.       Банда кучковалась возле беседки на заднем дворе, общались между собой и пили пиво. С северянами почти никто не контачил — сказывалась многолетняя вражда между сторонами, но и ругань разводить не хотелось, потому и те, и другие держали нейтралитет. Свит Пи стоял один, держа бутылку холодного пива в руке и наблюдал за происходящим, ожидая Фенгса: тот, похоже, снова зажимался с кем-то в тёмном углу. Бетти Купер, — подружка Джонса и по совместительству королева серпентария, — развлекала Ти-Ти и Блоссом подробностями очередной статейки, что выпустила в школьном журнале. Хозяин вечеринки на пару со своей подружкой Лодж жарили мясо на гриле.       Свит Пи был неприятно удивлен. Как давно рыжая бестия успела влиться в компанию к Змейкам? Как бы невзначай наблюдая за девушками, он вдруг забыл, как дышать.       Тони, нежно обхватив тонкими пальчиками подбородок Шерил, притянула её к себе ближе и слилась с ней в поцелуе. Долгом, тягучем и неизбежно разбивающем сердце молодого змея.       — Арч, что здесь делают эти Саутсайдские выродки?       Голос Реджи Мантла разнесся по периметру двора, когда он с другими Бульдогами явился на вечеринку. Напыщенные псы с ехидными ухмылочками на смазливых лицах. Они всё не могли смириться с южанами, каждый раз ища новый повод для конфликта. Даже самый незначительный. Эндрюс тут же бросил свои дела, предостерегающе поднимая руки и идя навстречу футболистам:       — Они приглашены, Редж, как и все…       — Они же бандиты и наркоманы. Хочешь, чтобы у нас были проблемы? — донеслось до слуха Свит Пи.       Отвлечённый от потрясения, брюнет медленно сделал глоток пива из своей бутылки и отставил её в сторону. Ярость закипала в нём, и пусть причиной были вовсе не Бульдоги, сейчас она требовала вырваться наружу. Ну чем не повод?       Свит Пи никогда не лез первым в драку, но безумно обрадовался глупости Нортсайдских парней. Сплюнув в сторону пивную горечь, парень вступился за своих, подначивая.       — Если ты сейчас не заткнёшься, то у тебя реально будут проблемы, пёс!       Похоже, перемирию конец. Слово за слово и Бульдоги первыми кинулись на Змеев с кулаками. ***       — Я очень рад за тебя, Ти! — в душе надеясь, что его голос звучит правдоподобно радостно, проговорил парень и предпринял попытку улыбнуться. Вышло так себе: рана на губе болезненно заныла.       Это случилось спустя час после того, как шериф Келлер разогнал их разборку с псами. Они сидели на полу в комнате Арчи. Ти-Ти обрабатывала раны на лице своего друга, лёгкими касаниями промакивая кровь, боясь причинить боль.       А он думал, что даже не сосчитает, сколько раз это уже было и внимательно наблюдал за ней, не в силах отвести глаза и тяжело сглатывая ком в горле. Он потерял её. Теперь, когда она в отношениях с Блоссом, он точно потерял её. И слова сами собой сорвались с его губ.       — О чем ты? — спросила девушка, по-видимому слишком сосредоточенная на рваной ране над его бровью.       — Я рад за тебя и я отпускаю тебя… — Почти шёпотом проговорил змей.       — Что? — розоволосая задержала руку в воздухе, с полным недоумением взглянув на друга. Не понимает. Конечно, не понимает.       Он, обхватив её ладонь, прижал к своей щеке и на секунду прикрыл глаза. Подумал, что это правильно. Что так будет легче им обоим. Что пора ему смириться.       — Я люблю тебя.       — Я тоже тебя люблю, Молчун.       Девушка улыбнулась, мягко очерчивая большим пальцем его скулы. Он болезненно усмехнулся, легко коснулся губами её пальцев и, кивнув собственным мыслям, продолжил:       — Нет, Тони. — Голос стал громче и увереннее, а он наконец смог взглянуть ей в глаза:       — Я люблю тебя. Не как сестру. Не как подругу. Но ты не моя. Никогда не будешь моей. И я тебя отпускаю.       Её глаза удивлённо расширились, а на лбу появилась лёгкая морщинка, означая осознание. Топаз прерывисто выдохнула:       — Свит Пи…       Он отпустил её руку, тяжело поднимаясь с пола и, махнув головой вышел из комнаты, оставляя её одну. Завтра он как ни в чём ни бывало улыбнётся ей при встрече, чмокнет в висок и будет травить шутки.       Нельзя удерживать её, ожидая чуда. ***       Он плохо помнил путь домой. Задыхаясь от обиды, ревности и злости на самого себя, влетел в квартиру, на ходу стягивая кожаную куртку.       Он никогда не знал, что можно испытывать столько эмоций одновременно. Любовь, ненависть, бессилие, ярость разрывали его изнутри, душили, резали сердце.       Швырнув куртку куда-то в сторону он прошёл в ванную комнату и встал под ледяной душ прямо в одежде. Больно. Но не от того, что он сбитыми кулаками избивает стену, пытаясь выплеснуть на неё всю свою горечь.       Удар. Глаза будто затянула пелена.       Упёршись лбом в холодную белую плитку, закрыл глаза и как душевно больной, замотал головой издавая сквозь зубы болезненный рык, который вскоре перерос в отчаянный крик.       Ещё удар. На белой плитке вместе с прозрачными каплями воды смешивается кровь, стекая с костяшек пальцев, но он этого даже не замечает.       Нужно снять это напряжение, избавиться от тяжести в груди.       Свит Пи закрывает глаза, слёзы льются по щекам. Подлое воображение снова подбрасывает отрывки из памяти: розоволосая смуглая красавица танцует у шеста, демонстрируя всю змеиную грацию, ласкает себя, и улыбается.       Дерьмо!       Рука тянется к паху, расстёгивая ремень. Сдерживаться нет никаких сил, джинсы уже давят, и он быстро стягивает их, высвобождая набухшую плоть. Он не может остановиться, а она всё танцует. Дразнит своим телом, таким желанным и таким недосягаемым, призывно смотрит на него, проводя кончиками пальцев по своей шее к ключицам и груди, спускаясь всё ниже…       Напряжение в низу живота растёт, он водит рукой по основанию члена, сильнее зажмуриваясь, пока его разум бесконтрольно рисует альтернативные концовки танца: кисть её руки скрылась в кружевных трусиках и девушка с наслаждением прогнулась в спине, неотрывно смотря в глаза парня. Влажно облизала губы…       Он сбивчиво дышит, доводя себя до пика исступления, и издает томный полустон, когда волна кайфа захлёстывает парня, пробивая тело мелкой дрожью.       Он так и стоит под струями ледяной воды, вынужденный удовлетворять себя, мечтая о большем. А солёные слёзы всё продолжают стекать по щекам.       Она может быть только мечтой для него.       Он может быть только другом для нее.