Мой милый второй шанс

— Нет… Нет… Пожалуйста, не оставляй меня… Прошу, не бросай… — захлёбываясь в немом крике молил Акутагава, держа в руках уже остывшее кровавое тело. Этого не может быть… Такое не должно было произойти! Всё было так прекрасно… Так волшебно и будто нереально. Он думал, что небеса смиловались над ним. Что одарили самым важным и прекрасным чувством в этом грешном мире. И ведь так и было! Они действительно спустили с небес своего ангела, своего бога… А потом отобрали его Эдемский сад у него из рук. Ну почему? Что он сделал не так? Он не вкушал запретный плод. Делал всё так, как они и просили. И тогда над разрывающимся от боли и горя альфе из-под витражного окна воссиял яркий свет. И Рюноскэ услышал: «Коль людям помогать ты сможешь, и к процветанию проведёшь, неважно кровью или плотью. Тогда, возможно, встретишь ты его ещё.» И с тех пор он действительно помогает. Он дарует людям процветание благодаря крови семи омег. Уже много — много лет, раз в год он проводит этот ритуал, отдаёт земле семь омег и часть своей силы ради того чтобы эти ублюдки жили хорошо и были обеспечены. Но своего ангела за эти года он так и не встретил. Даже во снах его образ был всегда призрачным. И всё, что осталось — воспоминания. Воспоминания о первой встрече, о первом поцелуе. О нежности кожи и теплых глазах. О сладком голосе и радостной улыбке. Даже сейчас, когда Хигучи потревожила его покой и бросила что-то в его кабинет, он, отвернувшись от двери, стоя смотрел в окно, не удостоив даже взглядом существо, что метнула ему его помощница. От мыслей о любимом в воздухе даже начал развиваться запах его омеги. Акутагава всеми фибрами души чувствовал страх несчастного человека, что к нему привели. И думал он уже позвать стражу, дабы выпроводить загадочного гостя и дальше убиваться от горькой любви, как раздался сладкий, мягкий, нежный голос. — И-извините — Продрогший от страха парень словно почувствовал недовольство человека, что стоял к нему спиной. Но почувствовал ли он что нанёс ему удар в уже давно небьющееся сердце? Вряд ли… Этот голос… Словно бы из прекрасного прошлого, где он всё еще был рядом. Когда этот голос говорил что любит его. Когда этот голос содрогнул крик боли… Тело Акутагавы оцепенело. Ему хотелось не обременять себя ложными надеждами. Но… — Назови своё имя — Сделав голос максимально холодным и отстранённым дал приказ альфа. И спустя несколько мучительно долгих секунд послышался ответ. — Ацуши Накаджима *** В темной и пугающе тихой ночи стоял человек. Хотя человек ли? Он не знает. Ничего о себе не знает. Он не знает, когда родился, кто его родители. Он лишь помнит, что однажды просто появился где-то. В такой же глубокой и тихой ночи. Но вскоре, после того, как небо закрыла тьма, стала ярко сиять луна, что было крайне редко. Рюноскэ любил луну. В отличие от яркого и обжигающего солнечного света, лунные лучи были мягкими и слегка тусклыми. Только вот дарила своей свет она редко. Тем более так ярко. Смотря на освещённое луной небо, он заметил одну странность. Лунные лучи будто бы светили в одну точку на вершине горы. И это почему-то привлекло альфу. Словно что-то тянуло его к этому место. И спустя несколько минут раздумий, он все же решил взобраться. К счастью, с его способностями он доберётся до горы за 20-30 минут. По крайней мере он так думал. Однако, его ожидания не оправдались, ведь он часто останавливался и просто смотрел на приближающийся столб лунного света. И такими темпами он добрался до назначенного места через час. Смотря на красивый и яркий шар, он не сразу заметил движения на земле, прям под этим самым шаром. Но после того, как лучи стали всё сильнее и сильнее тускнеть, он наконец обратил своё внимание на что-то, что лежало на земле и, казалось, светило гораздо ярче, чем сама луна. Это был юноша… И он был прекрасен. Белоснежные волосы на были словно сотканы из самого мягкого шёлка, что переливался прекрасным светом при луне. Акутагава отдал бы всё, лишь бы прикоснуться к ним, и ещё больше, чтобы прикоснуться к молочной, бархатной коже. Она наверняка такая нежная, что от любого прикосновения на ней цветут синяки. Да и в целом юноша явно не самый крепкий омега, ведь его руки настолько тонкие и прекрасные, будто готовы сломаться лишь от ветерка, в точности как и ужасно притягательная шейка, на которой отсутствовала метка. Акутагава не мог представить на ней чью-либо метку, кроме своей. Если он не сможет быть рядом с ним, если не сможет прикоснуться к прекрасной коже, то зачем тогда жить? Он и раньше этого не понимал, и не думал, что когда-нибудь поймёт. Он презирал богов за то, что дали ему такую бессмысленную жизнь, а сейчас он полностью уверен, что это творение было даровано ему ими. Ведь этот омега просто не мог быть земным. Слишком прекрасен… От раздумий его прервало миловидное кряхтение лунного омеги и его космически прекрасные открывающиеся глаза...