Мой милый второй шанс

Есть ли в вашей жизни голос, который вызывает бурю эмоций? Который радует или пугает вас. Волнует, напрягает... Когда он раздаётся в вашей душе, вы ощущаете тепло и чувство удовлетворения. Увы, у Акутагавы не было души, а воспоминания приносили лишь бесконечное чувство потери. Но в холодном, гниющим сердце всё ещё билась надежда... Надежда на то, что этот голос однажды всё-таки скажет ему, почему тот покинул его. Но он так и не сказал... Ни через десять лет, ни через пятьдесят, ни через сто. Говорят, что надежда погибает последней, но это далеко не так. Она жила в сердце Рюноскэ довольно долго... Она умерла, а боль отчаяние и гнев остались. Они росли и пожирали его внутренности изнутри. Они заполняли собой всё пространство вокруг. И в конечном итоге он перестал видеть что-то кроме них. Так неужели то, что он видит перед собой в данный момент — лишь игра прогнившего разума, отчаянно старавшегося хоть как-то облегчить свои страдания ? Неужели этот ангел с абсолютно теми же сияющими глазами, с теми же шелковыми белыми волосами, и с теми же хрупкими словно хрусталь запястьями — лишь иллюзия и не больше ? Ведь уже не раз он видел этот образ в приступах гнева. Не раз пытаясь дотронуться до манящий молочной кожи, но дотрагивался лишь до безразличной к его страданиям пустоте. И не раз он бился в истерике пытаясь наконец убить в себе то, что заставляет его видеть эти иллюзии снова и снова. Но все это разбилось об простое, казалось бы, невинное слово... – Простите... – Этот чистый, нежный, ужасно... Ласковый? Да, именно так бы описал голос Ацуши Акутагава. Каждое слово, произнесённое этими розовыми губами, словно ласкало его душу. Нежные звуки каждый раз заставляли содрогнуться все естество. И их ни с чем нельзя было перепутать. Их нельзя было подделать...Или можно? Возможно ли, что разум Акутагавы был настолько истерзан, что стал воспроизводить голос возлюбленного? Чтобы просто приглушить боль? Только вот Рюноске прекрасно знает, что если он поверит в то что его маленькое счастье вернулось, а после вновь дотронуться не до его тёплой, бархатистой кожи... О, это будет словно ножу, пропитого ядом, в сердце. – хватит... ХВАТИТ ДЕЛАТЬ МНЕ БОЛЬНО! – Предавшись неистовой ярости, он швырнул каменную статуэтку, стоявшую у стола, прямо в видение. Его глаза были налиты кровью, а рот был искривлён в страшном оскале. Будто он хотел напугать иллюзию, что сидела на полу подле него. Ему хотелось было уже уйти, сверкая злыми глазами, пока до него не дошёл сладкий запах крови. И тут он... Все таки решился посмотреть на своего лже ангела повнимательней. Его губы были сжаты между зубов, будто он сдерживал болезненные ощущения. А на его хрупком молочным предплечье красовался довольно длинный и глубокий порез, из которого вытекала алая кровь. На остром конце статуэтки также были следы крови. Может, всё же... Он медленными, аккуратными шагами направился к своему видению, пока не оказался достаточно близко, чтобы в прекрасных глазах его солнца отразился еще больший страх. Демон медленно согнул колени, пока не оказался на примерно одной высоте с сидящим на полу Ацуши. Рюноскэ робко приподнял дрожащую руку, словно боясь обжечься, и дотронулся до кровоточащей раны. Дотронулся... Омега все-таки решился поднять взгляд на своего будущего убийцу, раз уж терять ему нечего. Ему хотелось посмотреть в глаза этому демону и понять — что он делает. То, что увидел Ацуши в его глазах, трудно описать. Наверное даже невозможно. То ли радость, то ли ярость. Его зрачки были сильно расширены, а радужка будто сияли. Они смотрели друг другу в глаза еще секунд пять, прежде чем Акутагава с отчаянной силой прижал Накаджиму к своей груди. — Ты вернулся... Мой милый второй шанс —