✿•*`¨*`•.¸✯ Чёрный мотылёк ✿•*`¨*`•.¸✯

«Тиррин, ты говоришь, что летишь ко мне, как мотылёк на свет. Ты зажигаешь огонь в моём сердце. Но вдруг всё рушится из-за одного слова «нет». На самом деле, не ты, а я — беззащитный мотылёк. И если мои мечты о твоей холодной душе не сбудутся, то я умру. О, твой упрёк, о, твоё недоверие к мелочам...»

Итан

☆˙·٠•●๑۩ lana ۩๑●•٠·˙☆

Тиррин

      В последнее время произошло слишком много событий и вспоминая все произошедшее, хочется придушить кого-то конкретного. Как просто раствориться в бескрайних просторах мира фантазий. Я всё ещё нахожусь в этих грёза, которые так и не стали явью, и с нетерпением жду момента, когда смогу вернуться в реальность, где даже горы не могут сравниться с твоим ледяным безмолвием. Как же легко можно сорваться с вершины горы Итан в глубокую пропасть неизвестности. Любовь может быть мимолетной, но ни расстояние, ни время не могут удержать полет моей души — я обязательно найду его в вечности, я это точно знаю… Увы, когда сосуд пуст, он наполняется лишь пустотой, и от этого мало пользы…Так думал я до сегодняшней ночи и, похоже, так и останусь при своем мнении.       Я спал в объятиях Итана, не испытывая обид, ненависти. Я ощущал, как ночь постепенно светлеет, и в сиянии утренних облаков оживали мои мечты о семье. В этой липкой паутине лжи и сомнений увяз мотылёк моей Души, смяты и обожжены мои крылья…Я знаю, реальность не соответствует тем самым грёзам, что снились мне под боком Итана.       Просыпаюсь и вижу, как в приоткрытую дверь спальни сначала заглядывает голова Ремарка, а затем он сам появляется в комнате, наполовину раздетый.       ...Здрасте, я пропёрся, когда меня сюда не звали. — Подумал я, продолжая наблюдать за ним. Он застывает на месте и набирает воздуха для своего вопля. Я мгновенно реагирую и накрываю Итана пологом тишины.       — Ты —ыыы!!! Ты… — Его глаза сверкают гневом, словно он бык, реагирующий на красный цвет. — Что ты здесь делаешь, Тиррин? — Он орёт, словно я его тут убиваю. Тени вбежали обнажая оружие и защитные заклинания. За ними последовал Эвалар, а последним был Юлиан. Оба выглядели взъерошенными, сонными и не понимали, почему Ремарк так кричит. Я сел на постели, открывая полностью брачную метку.       — Чего орёшь? — мой голос похож на ломающийся лед и в нем предупреждение. Это немного остужает Ремарка, а может брачная вязь, что просматривается с любого ракурса комнаты. — Хорошо, что я Итана успел накрыть пологом тишины и он спит крепким сном. - Посмотрел на телохранителей и произнес уже им: - Так парни, всё нормально. Здесь никого не убивают. Просто у Тирэ Ремарка шок, вот и устроил тут сцену ревности. Все свободны. Садись Рем. Юль, иди ко мне. С добрым утром, маленький мой. Как спалось? Лион обрадовался и рванул в мои объятия. Плюхнулся на колени, обнимая, положил голову на плечо.       — Я думал, что тебя не увижу. А ты ночевал здесь.       — Ну, после того как я уложил тебя спать, мы с Итаном, проголодавшись, отправились грабить императорскую кухню. Шеф-повар нас застукал, потом угрожал нам дубинкой, ругался кто стащил бекон из кладовой. Но стоило ему нас приметить, как ретировался извиняясь. Было весело. Мне немного похимичили, чтобы наесться до отвала. Оставили бардак на кухне... Сил ползти далеко не осталось, вот и результат. Мы завалились спать.       Со стороны присутствующих в спальне послышались смешки. Тени, услышав мое заявление, заржали и покинули спальню, продолжая смеяться. Ремарк не сдержал улыбки.       — Значит, вы без меня ели яичницу с беконом. Уу-уу!!! — Кто-то оказывается хорошо осведомлен о моих кулинарных способностях. Это почти единственное, что у меня получается на отлично. — И приключения тоже без меня.       — Я приготовлю её для тебя. Хорошо? В ответ получил легкий поцелуй в губы и довольную улыбку эрго.       — О, Итан проснулся… — Я повернул голову и увидел, как его рука скользит по моей стороне в поисках. Снял полог.       — Тан, я никуда не ушёл. Просто нас тут застукали и с воплями устраивают разборки, забрасывают вопросами. Может быть проснешься, соня?       — Рин, — он открыл глаза, садясь на постели, оглядываясь и скользя по пришедшим к нему в спальню. — Рем. Эвалар… Лион, я могу хоть немного отвоевать внимания мужа? — и холодный взгляд в сторону Лиона.       — Тан, не обижай его. Я вступился за эрго и прижал по крепче. Сердце Лиона билось в ускоренном ритме. Он был счастлив сейчас.       — А я, откровенно говоря, завидую ему. Так как, то, что можно Лиону, мне под запретом. Лион смутился, но крепче прижался, словно Итан сейчас его оттащит от меня.       — Итан, не отвлекайся. Я так понимаю, что ты Ремарку не сообщил обо мне.       — Когда? Не до этого было. Ну, зато теперь он знает, кто мой старший супруг. Ты охамел окончательно и бесповоротно.       — А что с Юлианом? — Подал голос Ремарк.       — Ты имеешь ввиду его якобы помолвку? — Я решил внести ясность в расстановку сил и приоритетов. — Юль не подписал договор и стал моим супругом. Он мой спутник, а для Итана так и остался тенью. — Юлиан крепко прижался ко мне под взглядом принца. И мне этот самый взгляд не понравился. — Ремарк, для тебя почти ничего не изменилось. Ты жених Итана и в будущем станешь его супругом. Юлиан как был для тебя неприкосновенен, так и остался. Или ты считаешь, что я позволю тебе сделать его игрушкой? — Страх накатывал на эрго и он искал во мне защиту.       — А что здесь такого? — И хищная усмешка едва проскользнула по его губам. Рык срывается с губ Итана, а я рукой торможу его желание сорваться с места. Здесь я могу точно положиться на Итана. Он не допустит близости между Ремарком и Лионом. Да и Эвалар сжал кулаки, его взгляд обещал Ремарку все кары небесные.       — Ты, похоже, не понял. Повторяю в последний раз. Один намек в сторону Юлиана и международный скандал гарантирован. Но тебя уже это будет мало волновать, мертвых вообще ничего не волнует.       — Угрожаешь? — прорычал Ремарк, а Итан недовольно засопел.       — Нет. Я тебя предупредил. Юлиан вздохнул и почувствовал, как его окутала моя нежность и защита. Они мягко струились по брачной связи.       — Это мы еще посмотрим, кто кого. Тоже не угрожаю, лишь намекаю.       — Вот как! Это что, вызов?       — Нет. Что ты? Постфактум.       — Кажется, ты забываешься. Хочу напомнить, что Итан тоже в этой категории.       — Я никогда не забываюсь. И своего любимого не обижу, в отличие от тебя.       — И чем же я его так обидел?       — Ты забываешь, что главой семьи является он, а не ты. Тебя задевает, что он предпочитает меня, а не тебя.       — Вот как ты заговорил! Заносчиво. Самодоволен. Я не вмешиваюсь в ваши дела, но и ты не переходи границы и запомни, что не стоит лезть в наши отношения.       — Тиррин, прекрати обижать Рема. Итан сверкал в тихой ярости своими глазами. Ему не нравилось, что я наезжаю на Ремарка. Он словно ослеп и не замечает, что меня обижают. После этой фразы хотелось уйти, но показать Ремарку поджатый хвост не для меня.       — Итан, не мешай. Его обидишь… Так вот. Скоро состоится коронация Итана. А ты, Ремарк, как был вторым так и останешься им. Никогда не сможешь претендовать на трон. Как и твои дети, если они ещё будут. Если Итан захочет их вообще иметь от тебя.       — Я не против иметь общих детей с Ремарком. Почему ты ставишь под сомнение моё решение? Разве ты вправе решать, кто займёт трон после меня?       «Меня здесь ни во что не ставят», — вздыхая и вытаскивая занозы из своей души. Неужели ты позволишь ему командовать собой?       — У кого-то началась семейная драма. — Неожиданно произнес до этого молчавший Эвалар.       — Это не драма, а холодная война. Тиррин, ты считаешь, что я откажусь от Итана? Ошибаешься. Я буду с ним и у нас будут дети. Или ты считаешь, что Итан откажется от меня в твою пользу? Я перевёл взгляд на Итана, а он развлекался тем, что стравливал нас. Деос… твою дивизию!       — Флаг вам в руки и барабан на шею, - ссаживая Лиона со своих колен. Поднимаюсь сам. - Я не собираюсь оставаться здесь и участвовать в этом. У меня слишком много дел, и я сыт по горло этой семейной идиллией. Все молча наблюдали, как я натянул рубашку, надел обувь и, приобнял Лиона, направился к двери.       — Ты так и уйдёшь? Итан не смог постичь сути происходящего или не хотел. Этот взгляд мне знаком. Правит балом дэос. Ну-ну, доиграешься однажды и потеряешь всё. Я взглянул на Ремарка, и на его лице появилась улыбка, полная ожидания. Ты готовил этот документ? Как только узнал, что Итан со мной встречался. А может, раньше, не зная имени. Вот это более реалистично. А напеть ему ты тоже успел. Когда же ты ему мозг проел, что он глава семьи? Когда ты успел настроить его против старшего супруга? Манипулятор. Шпионишь!? Играешь. Ты забываешь, у нас с Итаном равный брак.       — Мне здесь ловить нечего. Наши роли распределены давно и без меня. Ты играешь Итан и мне эти игры не нравятся. И меня кроме брачного союза ничего не держит тут. Ремарк снова ощеряется и переводит на Итана влюбленный взгляд.       — Не правда, Тиррин. У нас есть то, что соединяет очень крепко. Я хочу придти к тебе в гости. И ты знаешь, по какому поводу.       — Я подумаю. Но если соглашусь, то при условии, что всё останется как сейчас. Это защита, Итан.       — Согласен, но я приготовлю соглашение о нашей семейной жизни. Чтобы как ты говоришь распределить роли в нашей семье. Я читал между строк, что кое-кто к этому приложил руку. Значит, это было намного раньше. Не вчера и не неделю назад. А теперь, похоже, ещё и постарается сделать больно.       — Пиши. Но не обещаю, что всё приму. Учитывай, что время меняется, как и мы. Не ошибись Итан выбирая чью ты сторону займешь. Да и пора привести себя в порядок для завтрака.       - Точно, семейный завтрак. Я желаю видеть всех на нем.       - Нет проблем. Мы с Лионом вышли из спальни принца и направились в комнату Лиона, где он начал переодеваться. Прошло не так много времени. Леон успел одеться, когда в его спальню ворвался разъярённый Деверо.       — Как это понимать? Я жду, когда ты подпишешь документы о браке, а тут случайно узнал, что ты специально, чтобы досадить мне, согласился на брак с кем-то другим. Кто он?       — Тиэр Деверо. Утро порой бывает не добрым. Оно иногда приносит не радостные вести. - вступился я за Лиона.       — Тирэ Тиррин, — он склонил голову в поклоне. Ого! Откуда ветер дует?       — Можно подняться. Он выпрямился в недоумении. Мол, что я делаю в спальне его сына.       —Хочу уведомить вас, что после того, как Юлиан сделал выбор в мою пользу, он принял осознанное решение и согласился выйти из вашего рода, приняв мой. — Откровенно говоря, он открывал рот и хватал воздух от неожиданности услышанного. — Так что Юлиан стал мои супругом и имеет титул князя Де Ла Мар. Его жизнь и судьба не в ваших руках.       Юлиан за это время успел среагировать и нырнул за мою спину. Он выглядывал оттуда, как из-за крепостной стены на врага. Отец Юлиана сдавал позиции, понимая, что его план провалился с треском и уже ничего не сделаешь. Пришлось Деверо ретироваться и распрощаться с нами.       — Мне кажется или уже пресса в курсе того, кто старший супруг Итана?       — Ну, понимаешь, эм…ммм, как бы это тебе сказать. Я развернулся и посмотрел на смущенного эрго.       — Говори, как есть.       — Вас снимали и пресса действительно обнародовала в вечерних газетах информацию. Вас видели и сплетни намного быстрее, чем пресса напишет. Тени заметили репортёров, но Итан скрывать это не стал, как и запрещать. Ремарк похоже следил за Итаном.       — Замечательно. — Вдохнул. Мне предстоит разговор с Даккаром. Открытие для него будет не самым приятным. Эти двое не поделили что-то или не поняли друг друга, а я стал камнем преткновения. — Пошли завтракать. Ты готов?       — Сейчас. Он бросился в быстром темпе обуваться. В голове все еще звучали отголоски последних событий, которые повторялись снова и снова, как при перемотке картинок из книг… Я сидел в кресле, наблюдая за метаниями своего супруга. В голове я анализировал возможные варианты действий на ближайшее будущее. Итан стал очередной нерешаемой дилеммой. Его слова вызывали у меня раздражение, словно ком в горле. Между нами не было ничего, и это междометие с явным отрицательным подтекстом словно резало слух. Для него важен был только договор, а не я. Я злился. В первую очередь на себя. В очередной раз получил доказательство того, что не нужен. Я не ожидал, что это так меня ранит. Доведёт до белого каления. Проклятые демоны! Я ревновал, и Натан прав: это не просто безразличие к Итану. Здесь нужно искать более глубокие причины. Но стоит ли это делать? Нет.       Всё остаётся без изменений. Его брачные узы красноречиво об этом свидетельствуют. Между нами непреодолимая дистанция. Я вздыхаю и задумчиво смотрю на Юлиана.       — О чем ты задумался?       — О брачной метке Итана. Она не доходит даже до плеча, и на ней листья сухие и безжизненные. Это говорит о том, что я ему не нужен, от слова совсем. Он защищает Ремарка несмотря на то, что тот прет на меня и наезжает. Наш брак - фарс и брачная связь ничего не решает.       — Зато я люблю тебя и ты мне нужен. Я скучаю по тебе. Поднялся после его слов и обнял супруга.       «Я тоже вспоминаю о тебе и беспокоюсь, тревожусь, и кто-то постепенно топит мой лед. Мне не устоять перед тобой, малыш», — тяжело вздыхая, подумал я, но произнести вслух не хватило духа.       Мысли при ходьбе заставили вернуться к насущным проблемам. Надо подумать, что делать дальше. И вряд ли я и Итан найдём общий язык.       Тем временем мы вошли в трапезный зал. Слишком просторный, он мог бы показаться неуютным, если бы здесь стоял огромный стол на сотню персон. А ведь вполне мог бы поместиться. Но большая часть зала оказалась в полумраке. Одну стену занимали панорамные окна, а стол возле окна предназначался всего лишь для пятерых. На столе стояли свечи. Остальной свет в зале давали разбросанные в некоторых местах огоньки. Такие же голубоватые, как в коридоре. Да и свечи горели не обычным пламенем, а голубым. Все это поразительно сочеталось с завораживающим видом за окном. Нам пришлось ожидать остальных. Ремарк с торжеством победителя, придерживая за талию Итана, шествовал к столу. За ними прошел Эвалар.       — Прошу к столу, — произнес Итан, помогая жениху сесть.        После того, как помог устроиться ему, сам занял стул напротив. Всё дело в деталях. Итан снова полностью сосредоточился на Ремарке, а я... Это вызывает раздражение и боль, словно острый нож, который режет душу. Хочется отступить и не стремиться к чему-то большему. Наоборот, это отталкивает, и в итоге остаёшься на обочине пути. Обидно. Он проявляет по отношению ко мне безразличие. Я разочарован.       Остальные расселись кто где хочет. В помещение вошли слуги, неся с собой ароматы, которые, казалось, повествовали о сочетании трав, специй и огня в их уникальных композициях. С почтительным трепетом они приступили к сервировке блюд, каждый их жест был отточен многолетней практикой и наполнен немым пониманием значимости момента. На их лицах отражалась тихая гордость, та особая глубокая радость, которая возникает от осознания своей причастности к созданию атмосферы всеобщего счастья и единения. В каждом их движении прослеживалось стремление не просто выполнить свою обязанность, но и стать частью этого завтрака, разделить его тепло и свет с присутствующими. На столе были размещены блюда, которые не только удовлетворяли физиологические потребности, но и способствовали улучшению настроения. Запеченные птицы сверкали, как золотые, их кожица переливалась, обещая изысканное и нежное мясо. Фрукты в голубых вазах обладали настолько сладким вкусом, что могли растопить даже самые стойкие чувства. Невозможно было не восхищаться мастерством тех, кто создал эти кулинарные шедевры, их умением трансформировать обычные ингредиенты в нечто волшебное и божественное. Слуги, разливающие вино по бокалам, и другие, подающие блюда, не произнесли ни слова, после чего поклонились и покинули помещение.       — Угощайтесь, — было сказано присутствующим. Итан посмотрел на нас. Об этикете никто не забыл. Мы приступили к завтраку. Напряжение за столом росло и его скоро можно было есть ложкой, как и блюда, что сегодня представлены здесь на завтраке. Голод утолён, Итан посмотрел в мою сторону. За все время трапезы это было впервые. Все свое внимание опять же было уделено Ремарку.       — Тиррин, прошу тебя не забыть о необходимости присутствовать на балу и моей свадьбе.       — Серьёзно?! Не смог удержаться от колкости. После того как ты проявил полное равнодушие ко мне, это было ожидаемо. Ты утверждаешь, что хочешь мира, но твоё представление о нём весьма своеобразно, Итан.       — Что, реальность режет глаза? — Высказался Ремарк. Ах, ты seni orospu cocugu! Я бросил на стол салфетку и с гневом посмотрел на него. Поднялся со своего места и произнес.       — Я уже сыт по горло. Благодарю за семейный завтрак, - прошипел я. - Некоторые, похоже, не помнят, что я могу аннулировать свою подпись на брак в любой момент, даже после церемонии. И потом кто-то станет подстилкой. Хотя о чем это я уже...Давно стелется и раздвигает врата. Посматривает в чужой огород и думает, что всё ему позволено.       - Ты!!! ... Ты... - Ремарк подскочил со своего места. Он задыхался от переполнявших его эмоций. - Итан! Он... да как ты посмел!!! На ноги вскочил Итан.       — Тиррин, ты не посмеешь так поступить. Немедленно извинись перед Ремарком!!       — Не обираюсь извинятся. Отчего же не посмею это сделать? Почему я должен мириться с грубостью, а ты разрешаешь ему так себя вести? М-м-м… А я отвечу. Внутри тебя дэос развлекается, и ему нравится стравливать, и неважно кого. И с меня довольно. Поверь, следующая встреча решит исход. Либо мы станем супругами, либо врагами. Лион, проводи меня. Эрго вздрогнул. Посмотрел на Итана, а он кивнул. Значит, ты и здесь решил показать власть. Что на тебя нашло? Какая муха укусила тебя? Слишком тяжело. Кажется, ещё немного и я задохнусь. Мысленно повторяю мантру: «Я сильный, я смогу». До боли сжимая кулаки и уже не замечая солёную дорожку на своей щеке, но её никто не увидел в этот момент. Лион поднялся со стула и последовал за мной. Месть, стучит в голове, и план жесток. Его необходимо выучить. От чувства собственного бессилия в душе медленно поднималась холодная ярость. Прости, маленький мой. Далеко не пошёл. Стоило только немного скрыться из вида и я открыл щиты брачной связи с Итаном. Лови, Итан, и не захлебнись желчью.       — Прости, малыш. — Сказал я, и, наклонившись, нежно коснулся его губ своими, лишив его возможности дышать. В коридоре раздались стоны, а я наслаждался пылом Лиона и одновременно наносил удары Итану с обеих сторон. Лион, потеряв концентрацию, забыл про свой щит, и тот исчез. Я подводил его к той грани, за которой мир взрывается, где я становился его солнцем, его вселенной... Итану нка том конце стало плохо. Из трапезной вылетел Эвалар с огромными глазами.       — Парни, что вы творите? Там Итан в ярости и он... А я усилил напор и Лион улетел в экстаз. В коридор влетел взбешенный Итан. Он, словно загнанный зверь, метался, его глаза горели неистовой яростью. Этот удар был слишком болезненным, слишком предательским. Он чувствовал, как внутри него клокочет ураган эмоций – боль, обида, гнев, и что-то ещё, что он сам не мог до конца осознать. Рядом с ним, Эвалар, бледный как полотно, пытался успокоить его, но слова застревали в горле, теряясь в гуле бушующей внутри Итана бури. Лион, всё ещё дрожащий от пережитого экстаза, очнулся от своего оцепенения. Он увидел искаженное горем лицо Итана, и его собственное сердце наполнилось невыносимой болью. Он знал, что натворил, и это знание давило на него с такой силой, что он едва мог дышать.       - Тирэ... - прошелестел он ошеломленный. Он оказался промеж двух огненных стихий. Но я в отличие от Итана его не дам в обиду даже ему, не позволю это. И вытирать ноги об меня тоже не позволю. Мы оба дошли до точки кипения. Я убрал с дороги Лиона и посмотрел на Итана с вызовом. Выбежал Ремарк. Эвалар был глубоко тронут этой сценой и разрывался от сочувствия. Он видел, как два человека, которых он любил, причиняют друг другу такую глубокую боль.       - Да как ты посмел!!! - прорычал Ремарк.       - Ремарк, заткнись! Это тебя не касается! - процедил я сквозь зубы. - Не будь пробкой от бутылки. - Я с яростью обрушился на него, но Итан, подобно буре, ринулся вперёд на меня, сметая всё на своём пути. Эв попытался вмешаться, но и его отбросило, и он рухнул на пол.       - Размажу... твою башку.... Итан набросился на меня с кулаками. Свидетелей нашей драки оказалось полно. Сплетни — это наше всё. Ему удалось разбить мне губу до крови. Я ему поставил от души синяк под глазом. Любовь вколачиваться кулаками и с кровью. После драки воздух будто сгустился, стал тяжёлым и душным. Мы стояли друг напротив друга, тяжело дыша, — два взъерошенных зверя, только что вышедших из схватки. Кровь капала с моей губы на пол, оставляя тёмные пятна. Итан провёл рукой по опухающему глазу, криво усмехнулся:       - Ну что, доволен? Ненавижу! — прошептал я. — И не подходи ко мне! Я тебя ненавижу! Живи, как можешь, как это понимаешь, но без меня. Такое не прощают Итан! Ты все пустил коту под хвост! А я показал тебе, что такое связь между нами. Ты не способен на нее, как и на чувства. И не жди положительных эмоций по отношению к тебе. Деосы разучились любить. Он промолчал. Слова сейчас были лишними — всё сказали кулаки. Вокруг шушукались свидетели, чтобы запечатлеть результат. Завтра об этом будут говорить все. Императорский дворец — это клоака, а слухи распространяются мгновенно. Я просто хотел, чтобы он наконец понял: я не позволю так с собой обращаться. Даже если цена — разбитая губа и репутация драчуна. Юлиан не смог сдержать себя и, повинуясь первому порыву, обнял меня. Кровь из моей губы стекала по подбородку, но я даже не пытался её вытереть. Пусть видит. Пусть все видят.       - Ты ещё об этом пожалеешь, — прошипел он сквозь зубы.       - Как и ты, — ответил я спокойно, хотя внутри всё дрожало. Толпа вокруг гудела, кто‑то звал императора, кто‑то осуждающе качал головой. Драка в коридоре редко остаётся незамеченной. Но мне было всё равно. В этот момент я понял: если отступить сейчас, он будет считать меня слабаком до конца жизни. А я не хочу так жить. Драма заключается в том, что мы оба не понимает за что мы воюем. Вернее не как не смиримся с неизбежностью. Мы предначертанные судьбой супруги, избранные богами, нет, мы не истинные, но мы единое целое. Тандем. Странная штука — эта «любовь через кулаки». Мы бьём друг друга, а потом удивляемся, почему так больно. Кровь на губах, синяк под глазом — и что дальше? Кто победил? Кто проиграл? Мы стояли, тяжело дыша, и вдруг я осознал: это не решение. Это просто ещё один узел в клубке наших проблем. Итан смотрел на меня исподлобья, в его взгляде читалась та же растерянность. Итан сжал кулаки, сделал шаг вперёд…       — Ты подчинишься мне, Тиррин и признаешь во мне главу семьи. Мы поговорим с тобой при подписании семейного соглашения. — Итан держал кулаки, а Юль вытирал мне своим платком кровь. Он еле сдерживался, чтобы не заплакать. — Юлиан, марш в свои покои и до бала лишь по необходимости позволяю тебе выходить оттуда. Это приказ. Я забрал платок у Лиона и он, всхлипывая, отправился к себе.       — Ты, считаешь нормой, что Лион страдает? Или ты считаешь, что я не увижусь с ним? Он мой супруг.       — Я глава для него, глава семьи и не подчиниться он не имеет право. Почитай семейный кодекс империи Аркхем. Он вошёл в состав семьи и я имею право распоряжаться им. Я усмехнулся.       — Ты развязал мне руки, Итан. Женись. Так как у нас равный брак, то я буду иметь право наказывать Ремарка. — И зло рассмеялся ему в лицо. — А значит, отменить это наказание имею право только я. - Этого было достаточно, чтобы Итан с кулаками вновь рванул на меня. А мне хотелось отвести душу. Итан набросился на меня с кулаками, и я ответил на его ярость встречным ударом — жёстким, без колебаний. Он отшатнулся, но тут же бросился снова, уже с удвоенной яростью. Мы сцепились, толкались, пытались повалить друг друга на землю. Кто‑то кричал: «Разнимите их! Ваше высочество...не надо.» Я чувствовал, как горит лицо, как кровь стучит в висках. Итан вцепился мне в воротник, рванул — я потерял равновесие, но успел схватить его за руку и дёрнуть на себя. Мы оба рухнули на пол, тяжело дыша. - Достаточно?» — выдохнул я. Он молчал, глядя в потолок. Потом хрипло ответил: «Пока да…» Нас растащили по разным берегам кулачного боя. Меня держали тени, а Итана мой отец. Дейтар прибывал в ярости.       — Что здесь происходит?        — Любовь с кулаками. — Произнес Ремарк и с беспокойством просмотрел на Итана. - Любимый, как он посмел это сделать.       — Любовь вколачивается кулаками? Ты так считаешь? Запомни, любовь с кулаками несовместима. — Произнес я, успокаиваясь и приводя магией свой внешний вид в порядок. — Итан, сегодня ты перешёл все границы возможного. И мне теперь плевать на тебя и твою жизнь. Запомни — не играй в дружбу. Не будь циничным в любви. Это приведет тебя к краю бездны. И моим детям не нужен такой, как ты.       — Что? — Ремарк проорал на весь коридор.       — Что слышал. Не глухой, поди. Наследнику не стоит видеть такого циничного папочку. Я сделал верный выбор. Ты не увидишь своих сыновей.       — Ты не имеешь права лишать меня общения с сыновьями, — в гневе прорычал Итан.       — Как ты там мне только что говорил, напомнить? Так мне не трудно. Обратись к семейному праву империи Аркхем. Там такого не прописано. Покувыркайся с Ремарком, пусть постарается, может через тысячу лет и получится завести ребенка. И это констатация факта, не более. Дэос может быстро получить потомство только со своей предначертанной парой. Заметь, мы даже не готовили спальню, лишь состоялось брачное утро. И то у тебя память отшибло из-за того, что твоя вторая суть не желает отдавать эти воспоминания. А там есть что вспомнить… Что ж, встретимся на балу. И не трогай Юлиана, так как в следующий раз я не буду снисходителен к тебе. Не стану бить вполсилы. Открыл портал и ушел. Мудрость, чаще всего, предпочитает именно одиночество… ей так проще, меньше разочарований.

***

      Время летело стремительно, и две недели пронеслись как один миг. Но слухи и скандал не утихали. Теперь все знали не только лицо старшего супруга, но и мое имя. Новость о том, что мы с Итаном — родители, произвела не меньший резонанс, чем разговоры о нашей драке. Третья шокирующая информация — что мы живем отдельно… Воспитанием наследников занимаюсь я. Это также не добавило Итану популярности.       Императорской семье не удалось остановить эти слухи. Все вспомнили о ставках, которые делали на нас с Итаном, и рейтинг принца упал практически до нуля.

Бал Дебютантов

      Этот вечер я не планировал начинать с посещения этого мероприятия и постоянно откладывал его. Однако время не терпит, и, как бы я ни медлил, должен был присутствовать на этом событии. Таковы правила. Я шёл по императорскому дворцу, и в моей голове крутились тревожные мысли. Повинуясь кивку, слуги распахнули широкие двери в бальный зал. Он оказался прекрасен. Мраморные колонны, поддерживающие высокий потолок, начищенный до блеска паркет, витражные окна, от которых захватывало дух. Помещение опоясывал балкон, увитый зеленью, и до меня донёсся легкий ветерок с ароматом жасмина. В центре зала находилось небольшое возвышение, где стояли три кресла с высокими спинками. Среднее кресло возвышалось над остальными и было самым роскошным, это и был трон. На нем восседал Дейтар, рядом без спинки небольшой стульчик, на котором сидел мой отец.       Гости располагались вдоль одной из стен небольшими группами по интересам. Эрго было меньше, чем мужчин. Чуть правее находился огромный накрытый стол, во главе его стояли три стула с высокими спинками, по обе стороны стола были похожие стулья, но поскромнее. Я неторопливо шёл по залу, с любопытством разглядывая герцогов, графов, членов их семей. Когда я вошёл в зал, общение уже приняло более непринуждённый характер. Аристократы собрались в небольшие компании и оживлённо разговаривали. Слышался смех. На балу присутствовала не одна сотня гостей, меня это порадовало. Я подумал, что это возможность избежать конфликта с Итаном и начать всё сначала, но, как оказалось, всё не так просто.        Бал открывал, император Дейтар и он остался на месте, Итан с Ремарком начали танцевать, постепенно к ним присоединились остальные пары. Звучала музыка, и пары кружились в танце, вдохновляя тех, кто наблюдал за ними со стороны. Мое появление не осталось незамеченным, но я преодолел расстояние и встал возле отца и Дейтара. Поздоровался с ними и отмахнулся от официальной части бала.       — Тиррин, из-за чего вы подрались? — начал допытываться Дейтар.       — Мы не смогли найти общий язык. Он унижает меня и ставит Ремарка выше, чем это необходимо. Мнение Ремарка для него значит больше, чем мое. За что и получил. Теперь он провоцирует меня на конфликт, потому что не позволил Юлиану посетить бал. И кто он после этого? — я шипел, все больше злясь на Итана. — Он решил показать, кто в доме главный и сломать меня. Еще, посмотрите сами, он игнорирует мое появление на балу и продолжает играть в любовь с Ремарком.       Дейтар не ответил, но я ощущал его напряжение. Продолжал наблюдать за его безразличием. Он, казалось, полностью игнорировал меня.       — И вы считаете это нормальным, что Итан до сих пор не подошёл ко мне и не поздоровался? Он добивается опалы в моем лице. Муж находится в немилости, поэтому к нему следует относиться в соответствии с этим положением, если только у Итана не появится другой объект для почитания. Чей образ на пьедестал поставлен, тот и будет увековечен и прославлен. Он выбирает Ремарка и все это видят. Любят всегда лучшее. — Произнес я. — Даже могу представить, что именно он под шепоток Ремарка напишет в брачном семейном соглашении. Чувства Итана ко мне полностью нейтрализованы. Его характер проявляется в агрессии и смелости по отношению ко мне, в этом он не имеет себе равных. У него есть другой, и это вызвало у него эмоциональный спад. Положительные эмоции по отношению ко мне так и не появились, они словно застряли за пределами своего сердца. У него другая любовь цветёт пышно, как красный мак. Она возвышается, как горное плато. Он ее демонстрирует, красуется. Не будет хорошим в нашей семье мир нравственный и бытовой, просто однажды мы возненавидим друг друга. С душком все это попахивает, Ремарк поет ночной птичкой и подливает масла в огонь. Я не стану бороться за Итана. От моих слов Дейтар становился хмурым, словно грозовая туча.       — Я решу этот вопрос, Тиррин.       — Не уверен, что это поможет. Разве можно сопротивляться книге Судеб? Нет. А ее написали для него и это не изменить.       — Сын, ты о чем?       — Ее ткали для богини Каларахтари. Я понял это прямо сейчас. Что ж… я стану ткачом своей судьбы. Ей не взять верх надо мной. Я отпущу Итана. Путь нежится в лучах Ремарка, раз он так хочет. Я сделал свой выбор.       В этот момент Итан подал знак, и музыка резко оборвалась на высокой ноте. С радостной улыбкой он повернулся к Ремарку и пригласил всех гостей на свадебный банкет. Итан открыто и искренне говорил о своей любви к Ремарку. Некоторые из гостей начали задавать вопросы обо мне. Таким образом, Итан намеренно поднимал статус Ремарка, в то время как мой собственный опускался. На фоне этого Ремарк выглядел особенно значимым и важным.       — Я его раздавлю, — шепнул тихо, глядя куда-то в пустоту. — Уничтожу. Только сперва проясню кое-какие моменты. Нужно собраться… — Что и требовалось доказать… — уже громко произнес я. — Мне здесь делать нечего.       — Тиррин, — с болью в голосе произнес Дейтар…        Но я открыл портал и ушел. Дома меня ждало другое известие. На артефакт весь бледный и расстроенный позвонил Нурон.       — Тиррин, — его голос сорвался до панических ноток.       — Что случилось? Все мысли о Ремарке и Итане вылетели из головы.       — Даккар, — он сглотнул и хватал ртом воздух в попытке дышать нормально, - … его как оказалось травили в последнее время. Это переворот. Он написал завещание, в котором просит защитить его маленького сына и стать опекуном. Он умирает и просит, чтобы ты пришел и проводил его в последний путь…       — И давно он в таком состоянии? — рычу я.       — Сегодня его полностью подкосило. Я ощутил страх за жизнь Даккара. Почему ты молчал?- так и хотелось спросить, но я сдержался. Выяснять я не стал.       — Скоро буду, готовь надёжных слуг и охрану. Я не дам ему отправится на тот свет. Только я имею право обижать его и убивать… Отключился. Я решил пойти в лабораторию, взял нужные зелья, а также запас постельного белья и чистой одежды. Яд может скрываться где угодно. Соль за эти годы успел меня многому научить. Тех, кто осмелился причинить вред Дакку, я найду и накажу.

Империя Макондо

Вечер окутал империю, а в мире происходили перемены, о которых пока никто не подозревал. Время стирает обиды: слезы высыхают, раны затягиваются, а ссоры утихают. Ночи приносят покой, и сон становится спасением. Каждый обретает то, к чему тянется. Никогда не думал, что можно так быстро потерять всё. Шаг за шагом пустота поглощает… Миллионы слов породили миллиарды мнений. Это словно зверь, раненный и попавший в капкан. Душа разрывается от боли, а тело изнывает. Просто простить! Забыть былое и начать с нуля. Помнить всё хорошее, что было. С каждой минутой всё трудней, а как иначе? Сделать шаг и не отступать.       Открываю дверь, проходя через портал. Кабинет императора Нурона встречает привычной тишиной. Я оказался в просторном помещении, где мебель из красного дерева выглядела элегантно и блестела. Полки, уставленные книгами различных форматов, занимали много места, и взгляд терялся среди их разнообразия. Панорамные окна впускали мягкий вечерний свет и прохладу через приоткрытую створку. В центре кабинета стоял длинный стол внушительных размеров, за которым можно было проводить совещания и обсуждать рабочие вопросы с подчинёнными. Сразу видно — здесь работает император. Прошёл к столу. Хозяин кабинета встречал меня, встревоженный и потерянный. Такой красивый, несмотря на свой возраст. Высокий, широкоплечий эделир с густой копной черных волос, слегка посеребрённый на висках, внимательно взирал на меня умными, чуть прищуренными, ореховыми глазами. Каждое движение его было наполнено достоинством и грацией, в нём чувствовался хищник свирепый, но справедливый. Крупные черты нисколько не портили его, придавая лицу Нурона суровый и мужественный вид. Сегодня за его маской я увидел глубокую боль, страх и отторжение происходящего. Его лицо выражало полную беспомощность перед обстоятельствами, с которыми он оказался не в силах справиться. Мне было необходимо услышать, что он скажет.       - Темных.       — Тиррин. Прежде, чем мы пойдем к нему, прочти это… Он протянул мне документ, и я оказался вынужден принять условия, которые заставили его пойти на такие меры.       «Завещание…» — пробежались мои глаза по тексту, и чем дальше я читал, тем больше расширялись мои глаза. Во мне начала подниматься злость.       — Он сошел с ума, — прорычал я.       — Нет. Если ты станешь его супругом, ты действительно сможешь предотвратить распри в империи и спасти наследника от гибели. Никто, даже я, не защитит его лучше, чем ты, Тиррин. Ты ещё ребёнок, которого когда-то обидели, и в ответ на это ты стал грубить всем вокруг. Но я знаю, что в глубине души ты мечтаешь о любви и не хочешь быть одиноким. Он любит тебя всем своим сердцем, в отличие от Итана. Даккар готов на всё ради тебя, лишь бы ты простил его и остался рядом. Спаси Ирэша.       - Ирэш.       - Мой внук, сын Даккара и наследник империи Макондо. Только ты можешь защитить его. Я никогда не придавал значения, как именно зовут сына Даккара и впервые услышал его имя. Да и вообще не знаю, как он выглядит. Он старше моих сыновей, но не намного.       — Отец, давайте не будем забегать вперед. Я готов попытаться спасти Даккара. Но, если пойму, что это не в моих силах, тогда придется прибегнуть к тому, что мне не хочется делать, но я сделаю это…       — Нет, Тиррин, так не пойдет. Они объявят его сумасшедшим, даже если он выживет. Эделир королевской крови долго не живет без своей пары. Все это знают. И они давят на него со всех сторон. Я живо представил, как аристократы жестоко расправляются с Даккаром и манипулируют его ребёнком. Это вызывало во мне глубокое отвращение. Они намеревались не только отравить его, но и, в случае его выживания, объявить безумцем. В случае его смерти они планировали заполучить опеку над его малолетним наследником. Нурон не может стать регентом. Просто не дадут вернуться обратно на трон. Припомнят, что он отказался от него и подписал соответствующие документы. Возврата нет.       - Значит, это право принадлежит только Алену. Он папа Ирэша       — Он не сможет его защитить, понимаешь? Дакк давно отдалился от Алена. Похоже, у него появился любовник, и, на мой взгляд, именно он стал причиной переворота. Этот эделир действует скрытно, и у меня пока нет никаких улик. Однако я осведомлён о самом перевороте. Поговаривают, что существуют семьи, которые стремятся к власти и могут её захватить. Но их имена пока остаются неизвестными. Все улыбаются и льстят, но при этом готовы нанести удар в спину. Ты обладаешь силой, чтобы остановить этот хаос.       — Давайте, сначала спасем Даккара, а потом я возьмусь за другие проблемы. Хорошо?       — Хорошо.       Мы вышли из кабинета. Главное сейчас не нервничать и ничего не перепутать. Я последовал за Нуроном через галерею с панорамными окнами, расположенную на третьем этаже, и миновали короткий коридор. Здесь обстановка была более скромной по сравнению с остальными коридорами замка: не было ни вазонов, ни позолоты, ни лепнины под потолком. Я никогда прежде не бывал в этой части замка. Пол был покрыт темно-синей дорожкой, которая вела к резной двустворчатой двери. По обе стороны от неё стояли охранники. Когда мы подошли, один из них распахнул дверь, и мы вошли в просторную гостиную, совмещённую со спальней. Здесь собрались все члены Совета императора и его приближённые.       — А где его супруг? — поинтересовался я и запустил заклинание в стоящую толпу. Не сразу, но оно выявит всех, кто виновен в покушении на Даккара.       На это мне не ответили. Нурон отворил вторую дверь, и мы переступили порог. Спальня Даккара разительно отличалась от парадных, богато украшенных покоев. Здесь царила атмосфера уюта и интимности. Камин из оникса, двери из красного дерева с бронзовыми вставками и стены, обитые старинной штофной тканью, создавали неповторимый образ. В комнате стояли диван, шесть стульев и два кресла. У кровати расположились столики в форме черепахи, а на стене висела картина с моим изображением в страстном поцелуе с Каем. Эта репродукция была на слуху у всех, её печатали во всех газетах и журналах. Почему Дакк решил превратить её в картину? Перевел взгляд на большую кровать, где возлежал нынешний император. Моё сердце забилось быстрее, дыхание сбилось. Я не мог отвести взгляд от Даккара, который выглядел совершенно ужасно. Что со мной происходит? Внутри всё горело, будто открылась язва размером с кулак.       «Убью всех, кто это сделал с ним!» — промелькнула мысль и, похоже, отразилась на моем лице. Меня помнят и знают. Дальше говорить не стоит. Я незамедлительно удалил из спальни всех врачей, крикнув на них так, что они в ужасе покинули помещение. Камердинер Даккара был мне хорошо знаком, и я был уверен в его преданности. С помощью слуг я сразу же заменил постельное бельё. Я приготовил ванну с особыми зельями, погрузил туда Даккара и дал ему выпить. Вскоре его начало тошнить, и яд выходил через поры. Его состояние было критическим. Мне удалось определить яд и разработать противоядие. Я нарисовал руны здоровья и долголетия, а затем руны защиты на его теле. Борьба за его жизнь велась на пределе времени, но моя уверенность крепла по мере того, как отравление отступало. Нам повезло, что противоядие оказалось относительно простым в приготовлении. Рецепт мне оставил Сольвьен. Светлая ему память, и я благодарен за то, что он был в моей жизни!       Двое суток я не отходил от него. Сотрудники службы безопасности, сотрудничая с Нуроном, разыскивали заговорщиков по всему замку, используя моё заклинание, и доставляли их в допросную комнату. Там, за дверями спальни, творился хаос и страх. Здесь были лишь преданные императору соратники и слуги. Словно мир разделился на множество частей. Я не видел сыновей за эти дни, пока спасал жизнь Даккару. Лишь на третьи сутки смерть отпустила свою жертву и можно было с уверенностью сказать, что он будет жить. Натан меня успокаивал и передавал весточки. Кай переживал за Даккара и тоже все время интересовался его здоровьем. Потом я с ним поделился информацией, что сообщил Нурон.       — Кай, что мне делать? Как правильно поступить в этой ситуации?       — Что у тебя с Итаном? Пришлось и здесь быть откровенным.       — Знаешь, согласись на помолвку с Дакком, но при условии, что ты станешь старшим супругом, а этого Алена вон из дворца с его любовником. Дакк любит тебя и ты это знаешь. Ты его пара. Ждать подачки от Итана не стоит. Жизнь проходит и почему ты должен отказывать себе быть счастливым? Когда есть тот, кто расшибется ради тебя в лепешку. Дакк усвоил урок, в отличие от некоторых дэосов. Влюбленный эделир порвет кого угодно за свою пару. И ты сам сказал, что от этого брачного соглашения ничего хорошего не ждешь. К чему сомнения? Я выключил свет и какое-то время простоял у окна, наблюдая, как вечер постепенно уступает место ночи, которая уверенно завоёвывает небосвод. Никогда не думал, что женюсь на Даккаре, но порой жизнь преподносит сюрпризы: встречаешь человека, и с ним становится настолько хорошо, что кажется глупым не попытаться построить жизнь вместе. А вдруг это то, что нам нужно?       — Тиррин, — тихий шепот пронесся по спальне и я обернулся на зов. Даккар смотрел на меня, почти не дыша и не моргая. — Сон. Прекрасный сон или мой бред. Наверное, так и должно быть перед смертью.       —Ты уже не выглядишь так, словно готов вот-вот умереть. Это всё благодаря моим усилиям. Почему ты ничего не сказал? Ведь тебе было известно о травле, но ты всё равно молчал. Мне так и хочется тебя ударить... Лежит весь такой счастливый и улыбается. Дурак…       — Рин… В тот момент доверие к нему давалось мне с трудом, но именно поэтому оно было особенно значимо. Я смотрел в его глаза и чувствовал, что теряю себя. Нет, это не так. Я просто не смог излечиться от любви к нему за все эти годы. Говорят, что время лечит. Но это ложь! Самая откровенная ложь, которую я теперь знаю наверняка.       — Прости, но я так хотел увидеть тебя перед смертью. Мы оба знаем, что сколько бы времени ни прошло, сколько бы глупостей я ни наделал, каждый раз, как ты меня позовёшь, я прибегу к тебе, как ручная собачка. Ты имеешь эту власть надо мной. Но хотя бы раз я хочу почувствовать, если ты позовёшь меня, что я тебе действительно нужен. Хотя бы один раз мне хотелось бы бежать к тебе со всех ног, чтобы услышать, как ты говоришь мне: «Я люблю тебя». Я чувствовал, как его всего колотит, дрожь прокатывала по его телу.       — Угу… И для чего два дня тут торчу, как проклятый… — ворчу я, — а он, видите ли, помирать собрался. Только я имею право обидеть тебя. Он выдыхает. А я понимаю, что он еще не пришел окончательно в себя.       — Ты мой лучик света. Ты особенный для меня. Единственный, ради кого я могу не спать, единственный, с кем мне не надоест разговаривать, и единственный, кто постоянно у меня на уме в течение всего дня. Ты единственный, кто может заставить меня улыбаться, даже не пытаясь сделать этого, ненамеренно испортить мне настроение и влиять на мои эмоции своими действиями. Я не могу объяснить словами, насколько много ты для меня значишь, но ты единственный архонт, которого я боюсь потерять и которого я хочу удержать в своей жизни. Рин, побудь со мной еще немного. Я знаю, ты всегда уходишь от меня с рассветом или когда мой сон слетает, как стая вспугнутых черных, ночных мотыльков.       Я преодолел расстояние между нами и сел на постели, прикоснулся ладонью к его лбу, потом просканировал его организм и успокоился. Нет, не бредит, но и не верит, что я рядом. Он следил за мной, как хищник на охоте, не скрывая своего голодного взгляда.       — Дакк, мне вот, что интересно, ты так меня и отпустишь? Не попытаешься остановить или предложить мне стать твоим супругом?       — А ты согласишься стать моим единственным супругом?       — Возможно, — промурлыкал я. — Смотря как попросишь… — дразню его, а он не верит.       — Не может быть! Даже в самых откровенных фантазиях мы об этом не говорили никогда.       — А завещание писать на меня — это нормально? — прорычал я, понимая, что его необходимо привести в чувства. И до него все же дошло, что я реален. Он ухватился за мою руку и дыхание его сбилось с ритма.       — Тиррин, — прошелестел он, прикрывая глаза и пряча то, что я сейчас видел. Так… похоже кто-то был в своих чувствах сейчас слишком открыт, а так он контролирует и прячет их по возможности.       — Дакк, давай поговорим откровенно. — Он открывает глаза, и я вижу маску. За ней скрывается то, что я только что видел: его голод, откровенное желание, любовь и нежность. — Не прячь, я уже все видел.       — А что скрывать? — и на моих глазах вновь открывается бездна его чувств и эмоций. — Да, люблю тебя, хочу быть с тобой, горю и сгораю каждую ночь в тоске и одиночестве. Но ты это и так знаешь. Как и то, что творю порой безумные вещи, чтобы хоть чуть-чуть быть ближе. Чтобы продлить агонию. Он слаб, но умудрился приподняться на локтях и посмотреть мне в глаза. Откровение, как тогда, в школе Гетен.       — Хорошо. Начну с другого бока. Мне твой отец все рассказал о политической подоплеке и расстановке сил в империи. Он настаивает на браке. — Глаза Даккара сделались огромными, как две шоколадные луны. Он медленно кладет мою ладонь на свое сердце. Эделир тем самым показывает, что его сердце отдано мне полностью и там места нет для кого-то другого. Он прекрасно знает, что я состою в браке. — Надеюсь ты осознаешь, что если я подпишу брачный договор, то автоматически становлюсь главой семьи. Я старший супруг Итана. Равный брак, но он не ценит то, что дали ему боги. Я его предначертанный. Тотем. Теперь ты. Кайл мне раскрыл твою тайну, эделир. — Дыхание его сбилось. — Я знаю, что являюсь твоим наречённый, истинным. — Выдох Даккара и страх в глазах. Как же я хорошо тебя знаю, эделир. Мне не нужна брачная вязь, чтобы читать тебя. — Я читал об этой связи. Вы чем-то похожи на эрго, но эрго нужна подпитка, а вам нет. Но со временем, если ваш избранник не с вами, вы медленно сгораете и сходите с ума. Именно это и есть основание для Совета империи Макондо, чтобы свергнуть тебя с трона. Твой сын Иреш слишком мал, чтобы принять бразды правления. Соответственно, они потребуют, чтобы правителем, а вернее, регентом при малолетнем принце стал его второй родитель. Ален марионетка и не способен удержать власть.       — Ален не является вторым родителем. До меня не сразу доходит его фраза…       — Что ты сейчас сказал? — мой голос упал до отметки плинтуса и я в недоумении сижу тут и продолжаю держать его за руку.       — Ирэш твой сын. Это же абсурд! Я рассказывал Итану о детях, но даже не подозревал, что сам нахожусь в такой же ситуации. Как такое возможно? Услышать нечто подобное спустя время было крайне неожиданно, и я испытал настоящий шок. Постепенно возвращаясь к реальности, я начал осознавать происходящее, но в этот момент воспоминания о той ночи нахлынули на меня с ошеломляющей силой. Я был в смятении, но Даккар привел меня в спальню, подготовленную магами. Он дал мне зелье, и я потерял контроль над собой. Ночь. Это должна была быть брачная ночь Даккара и Алана, но вместо этого произошло нечто иное. Мы оказались на огромной постели, и я стал участником ритуала зачатия наследника. Руны на стенах, полу и потолке, стоны и сплетение наших тел — все это всплыло в моей памяти. После этого воспоминания все стало ясно. Желание Даккара скрыть от меня правду. Его просьба о том, чтобы я напитал кокон. Его счастье от того, что я для своего сына преподнёс кулон — амулет, заряженный моей энергией. Всё это было для него...Я отец Ирэша. Выплыв из воспоминаний, я с яростью посмотрел на Даккара.       — Да. Я это сделал, потому что люблю. Он так похож на тебя, что мне сложно становится скрывать, кто отец Ирэша. Я тебе только что сказал, что творю порой безумные вещи, чтобы хоть чуть-чуть быть ближе. Чтобы продлить агонию. Ирэш дает мне силы жить, когда тебя нет рядом. Он не позволит мне сойти с ума… Как же с тобой сложно. Видеть, но не прикоснуться. Желать, но не иметь возможности быть рядом. Давай, растерзай меня. Я это заслужил. Приму смерть от твоих рук и ты это знаешь. Завещание написано… — Гневно сверкая своими карими глазами, он бросал мне вызов. И я рассмеялся. Хохотал от души и до слёз. Отсмеявшись, я грозно посмотрел на эделира.       — Нет, ты от меня так просто не отделаешься, — беззлобно говорю ему. — Ха! Я придумаю тебе пытку поинтереснее. — И мечтательно закатил глаза. — О, да! … Брак для тебя… м-ммм… — и подхихикиваю. — Ты попался, Дакк. - Дразню его. А его глаза почти выдают его фантазии. Сглотнул и выдохнул. — Ведь помимо тебя, у меня есть Лион. — Припечатываю его.       Он застонал, натягивая одеяло себе на голову и прячась там. Ага. В самое яблочко попал. Ревность… Хулиганю немного. Ему можно, а мне нет.       Наш покой нарушился с приходом Нурона, принесшего новости из внешнего мира. Я выразил недовольство его скрытностью и тем, что он не упомянул об Ирэше как о моем сыне. В его глазах мелькнула вина, но стоило мне объявить о согласии на брак, как он мгновенно перешел к деловому тону. Нурон заметно повеселел. Его глаза засияли, словно он выпил любимый бренди или заключил выгодную сделку.       На следующий день мне не дали заключить помолвку. Да, был составлен брачный договор, где Итан, Ремарк и Юлиан не имеют никаких прав в империи. Я подписал его, так как понимал, что наследником является мой сын Ирэш и в первую очередь это защита его прав на наследование трона. Потом меня затащили в храм. Я даже вякнуть не успел, как Даккар стал моим супругом. Свидетелями этого события был весь Совет министров в полном составе. Ален оказался причастен к отравлению Даккара, и ему грозила суровая казнь, которую должен был разделить со своим возлюбленным. Его нашли и он сейчас ожидал казни. Однако и этого было недостаточно, поэтому моя коронация состоялась прямо в том же храме сразу после брачных клятв. Церемония прошла с большим торжеством. Мне возложили на голову малый императорский венец, чтобы те, кто хотел свергнуть Даккара, не смогли злоупотребить его прежним положением. Именно в храме всем присутствующим открылась истина: я стал супругом императора и главой семьи. Наши руки украсила брачная вязь, а этот союз благословил сам Эрешт. Против такого уже и вовсе у желающих отпало вся хотелка сделать переворот. Портреты новоявленного второго императора империи теперь украшали каждый столб на площадях городов, каждую стену магазинов или административных зданий. Газеты расхваливали Его Императорское Величество Даккара и его супруга Тиррина на все лады. Сообщали, какая мы красивая пара, тем более стоит вспомнить о своих корнях. Эделиры раньше женились только на предначертанных. Бог Эрешт благословил не только императорскую чету, но и весь народ империи. Я настоял на том, чтобы международная общественность не была осведомлена о случившемся. Ну, и в наказание Даккар вместо секса в брачную ночь получил совместный сон. Мстя… Вот она какая. Теперь у него есть цель — соблазнить меня. Я его супруг. Улыбаюсь, осознавая, что дам ему фору в этом деле. Эделиры стремятся покорить свою пару, и сам процесс для них интересен. Поэтому я притворюсь неприступным, и когда Даккар преодолеет мое сопротивление, он испытает гордость. Ведь если победа далась легко, то это не настоящая победа! Я пребывал в отличном настроении и наслаждался тем, что мог его подразнить. Я получал от этого эстетическое и моральное удовлетворение. Месть может быть очень приятной. Не стоило меня спаивать и скрывать сына. Я пока не имел возможности увидеть Ирэша, но Даккар пообещал, что перед моим отъездом в академию я обязательно с ним познакомлюсь. Да, я тоже признался Даккару, кто отец моих сыновей. Он улыбнулся, но глаза у него были хитрые. Похоже, мне польстили и поставили в ранг доминантов. Ему понравилось, что Итан был принимающей стороной. Зараза… Но дни неотступно приближали меня к часу X. По моему мнению, брак и его узы или величайшее добро, или величайшее зло; середины нет. И в семейной жизни надо считаться с мыслями, убеждениями, чувствами, стремлениями любимого человека. Храня свое достоинство, надо уметь уступать друг другу. И я убедился в этой разнице. Даккар стремился быть рядом, готов идти на компромисс. Он рад меня видеть, я вижу, как ему нужен, в отличие от Итана. За эти дни он ни разу не вспомнил обо мне. Я начинаю привыкать к его безразличию. Кайл поздравил меня со свадьбой, как и Натан. Сегодня мне предстояло пройти через самое тяжёлое испытание. Церемония бракосочетания Итана и Ремарка. Я готовился к этому дню. Моё состояние было близким к отчаянию. Внутри меня кипела ярость… Что мог изменить Дейтар в таком положении? Да ничего. Я буду делать только то, что вытекает из моего желания.

Империя Аркхем.

Храм семи богов

      Столица… В этот день она вся была украшена шарами, растяжками с праздничной символикой. Отовсюду слышалась музыка – веселая, заводная. Из открытых окон домов доносились запахи традиционного пирога с красными ягодами.       «Берегись и остерегайся домашнего врага, ибо каждая стрела, выпущенная тетивой его коварства и луком его недоброжелательства, принесет гибель тебе». — мысленно уже расставлял приоритеты. Предгрозовая туча нависла над нашими сердцами. Это война Итан. Этот день навсегда останется в моей памяти. Причина не только в самом событии, но и в том, что последует за венчанием. Меня приветствовали с особым уважением. Мне сообщили, что коронацию будут проводить одновременно в двух залах.       Я был ошеломлён. Что это значит? Но времени на размышления не было. Вздохнул и вошёл в просторный зал. Не зная, как себя вести, я молчал. Зал был залит светом — голубым, розоватым, жёлто-зелёным. Для меня приготовили тиару императора. Совет министров разделился на две части, одна из которых участвовала в моей коронации, а вторая присутствовала в зале, где власть принимал Итан.       На меня надели мантию. В присутствии Жрецов, Совета и отца мне возложили на голову венец. Я торжественно поклялся хранить мир в империи Аркхем. Когда церемония почти завершилась, появились пять Богов. Они встали в круг, соединив мою тиару с половиной тиары империи Макондо. Украшение было похоже на низкий усечённый конус с пластинами, инкрустированными камнями, образующими узор в виде цветка или солнца. Мне также надели перстень с изображением льва и короны, а на плечи возложили регалию в форме солнца. Я опустился на колени, и Боги поцеловали меня в макушку пять раз.       — Так пусть сбудется пророчество. — Озвучил эту фразу Бог Света.       — Да будет так, — произнес Эрешт. Темный Бог. Словно свет и тьма встали в равновесие.       Пресса также разделилась и освещала это событие. Жрецы и все собравшиеся преклонились перед богами. Императора Тиррин, которого поцеловали боги, впоследствии упоминали во всех светских хрониках и утренних газетах для простого народа. После коронации сопроводили на балкон, где я должен был наблюдать за праздничным торжеством. Гости, разбившись на небольшие группы, ожидали вдоль стен. Впереди расположились правители, родители Ремарка и Итана. Потом высшая аристократия, Совет министров со своими супругами, далее более мелкая аристократия. Зал Храма был переполнен гостями. Ну, и конечно не обошлось без прессы и охраны.       У алтаря, украшенного подснежниками и свечами в стеклянных шарах, стоял улыбающийся Итан. Но я-то чувствовал его эмоции. И мой ехидный голос нашёптывал:       «Ах, он бедненький так волнуется, так волнуется! Тьфу…» Зазвучала торжественная музыка, и вскоре открылись центральные двери. По проходу, ступая в торжественной обстановке, шел Ремарк. Его сопровождал тихий гул голосов. Даже среди моих знакомых нашлись те, кто оценил его стиль одежды. Он дошел до Итана и встал напротив. Жрец начал церемонию, торжественно вещая о создании семьи. Ремарк глазами искал, и похоже искал меня, но не видел. Когда жрец задал вопрос, обращенный ко мне, образовалась пауза.       — Тиррин, — обратился ко мне отец, — все ждут ответа, — прозвучал его голос усиленный магией.        Я стоял и смотрел на них двоих. Ответ. И не заметил, как с моих губ слетело:       — Контроль утрачен. Ты больше не властен надо мной. Прими мое молчание. Я не хочу верить, но осознаю: наш конец был предрешен давно. Я пытался разорвать наш треугольник на двоих, но этому помешало лунное затмение. Все исправить невозможно. И это уже не имеет смысла. Я для тебя навсегда в прошлом. Кто и почему так решил? Уже не важно. Ты далеко и не ждешь меня. Я принимаю твой выбор. Пусть будет так…       Свет озарял мою фигуру на этом балконе. И все видели меня. После такого благословения гул голосов пронесся по всему нефу среди гостей. Итан был в бешенстве. Ремарк в ярости. Я в последний раз посмотрел на них. Сколько слёз храним мы внутри. Боже, сколько? Сколько чувств в себе мы прячем.       Покинул храм. А в газетах написали, что старший супруг хоть и дал свое согласие на брак, но не принял его. Он не присутствовал на празднике и торжестве, что очень оскорбил своего супруга.       Я вернулся домой и провел вечер с сыновьями. На душе было тревожно, и я, не раздумывая, открыл портал и поспешил к Лиону. Обнял его, спящего, и бережно охранял его сон. Зарядил артефакт заклинанием, чтобы защитить его честь от любых угроз. На рассвете, едва касаясь губами его губ, я тихо поцеловал его и ушел.

Прошли сутки после бракосочетания Итана и Ремарка

      Слишком много всего произошло за последнее время. Во время брачной ночи Итана и Ремарка они пытались зачать дитя. Получилось ли, мне не доложили об этом. Но знаю точно, будут пытаться еще. Для них специально приготовили комнату, и маги напитали ее магией, проведя ритуал.       Сегодня дворец выглядел иначе, чем во время бала. Он всё ещё был окутан свадебной атмосферой, и гости только начинали расходиться. Я шёл по коридорам, встречая тех же самых людей. Они почтительно склоняли головы и перешёптывались за моей спиной. А мне плевать на сплетни. Но… Признаться, мне в душу закрались подозрения. Я не хотел думать о плохом. А оно само как-то вылезло и тревожило душу.       Подписание семейного соглашения было назначено в зале Совета. Я не опоздал, и пришёл в одиночестве. Даже Натана я не взял с собой. Слуги в парадной одежде, увидев меня, открыли двери. Церемониймейстер громко начал перечислять мои титулы, но ошибся, не зная истинного положения дел. Он назвал меня князем, но не стал называть титул императора. Вы решили игнорировать данный титул поцелованного богами императора. Что ж… Вот и первая птичка. Шагнул в зал и огляделся. Весь Совет императора в полном составе. Дейтар и мой отец. Эвалар и Юлиан. Итан и Ремарк, которые, похоже, до сих пор не остыли. Служба безопасности. Пресса. После положенного этикета официальной части приветствий я занял место перед столом переговоров. Секретари приготовились фиксировать все происходящее в протоколе. Главный императорский юрист Итана подошёл ко мне. Будто из воздуха достал стопку листов, ручку и протянул все это мне.       — Читайте, подписывайте. — ледяным тоном произнес Итан.       «О да… Ты теперь у нас император». Кто же я теперь?       Никогда прежде я не чувствовал себя так плохо. С трудом удерживая в дрожащих руках договор, я не мог разобрать ни слова. Буквы были мне знакомы, но текст превращался в бессмысленный набор символов. Мой разум быстро подсказал мне возможную причину такого состояния — нервный срыв. Однако, несмотря на это, мне удалось уловить общий смысл документа. Беспомощно подняв взгляд на Итана:       — Издеваешься? Любые отношения — это совместное развитие, или совместная деградация. В нашем случае: если один идет вперед, а другой стоит на месте — то они расходятся.       — Нет.       Я смог собрать себя в кучу и прочитать полностью всё, что они составили. А мысленно: «Читай, Тиррин, между строк. Это похоже на долгий сон, словно прохожу пожизненный срок. Все рухнет, как ни строй отношения, в финале катастрофы у нас нет притяжения… Еще немного строк и я закончу мысли о тебе. Ты снова мимо меня, с тобою снова не я. Сюжет написан для нас, и мы не можем изменить сценарий. Мы устроим скандал без всяких извинений. Всё! Финал катастрофы настал, и нас больше нет…» Дочитал до конца. Я в ярости! Сжимаю кулаки и делаю несколько глубоких вдохов, чтобы не сказать лишнего. Поднимаю взгляд и кладу на стол это соглашение. Даю себе время остыть.       — Мир дому сему, — небрежно бросил я. С этих слов ведьмаки обычно начинают всё... Крайне удачная фраза — она сразу заставляет всех присутствующих задуматься, а что еще ведьмак может пожелать сему дому. Я с непроницаемым лицом поднялся со своего места. Ощущение, что наши взгляды высекали пламя. Такое яркое и горячее. И повисшее между нами напряжение, казалось, можно было потрогать. Ощутить физически. Моё поражение было полным и безоговорочным. Я умею признавать такие вещи. Брачное соглашение составлено так, что почти не подкопаешься, но фактически составителем сего опуса был Ремарк. Я наблюдаю за ним из-под ресниц и он кидает красноречиво взгляды, ликуя. Зря радуешься. Иначе я был бы не Тиррином рода Лизарет. Ты только что развязал мне руки, сам того не понимая. Глупый. Никогда не зли ведьмака. Тебе этого не простят и припомнят не раз. Думаешь, все так просто, нет… Я тебе не по зубам.       — Тиррин, — с опаской произносит Дейтар. Он понял, что сейчас произойдет катастрофа имперского масштаба. О, да! Хочется размазать Итана по столу этим соглашением. Понимаю, что ударю его здесь — это будет выглядеть некрасиво. Отец поднимается со своего места. Он знаком с этой фразой и настороженно смотрит теперь на меня. Его взгляд молит остановиться, но сегодня канцлер не твой день. Что же, будем вести диалог. Смотрю на Итана.       — Это унизительно, что написано здесь. — Ремарк еле скрывает усмешку на мои слова. У многих есть все основания сомневаться в этот момент в моей искренности, но они не сомневались.       — Сам текст не обсуждается. О чем у нас будет разговор, решаю только я! — Начал прогибать свою линию Итан. — Ознакомился?        — Ознакомиться с документом не значит принять его в том виде каком он написан, и уж тем более подписать сей опус.       «Война», — крутилось в моей голове. Похоже поцелуй в коридоре тебя ничему не научил, задо престол научит. Потеря власти для дэоса равносильна утрате жизни. Мы будем этому учить тебя. Я выглядел расслаблено, словно был готов стоять так вечно.       — Внесение в этот документ и изменения в нем не предусмотрены, — ухмылка на губах Ремарка. Голос Итана звучал как ледяной холодный и расчетливый поток. Ремарк, ты дурак. И не понимаешь. Здесь явь другая. Мы чужие совсем друг другу. Итан всего лишь подался вперед, подходя, заполняя всё мое личное пространство в попытке подавить меня. Нет. Ты этого сделать не сможешь. У тебя нет власти надо мной. Понимаю, что иногда плохие вещи должны произойти, чтобы понять, как много мы значим друг для друга. Я все-таки сделаю этот шаг. Все тлен и сейчас сгорит в огне твоего упрямства, Итан. Все идет не так, совсем не так.       — Древний закон нашей земли гласит, что вы, Тир, нарушаете сразу пять пунктов в этом соглашении. И подписывать это я не стану.       — Возможно, вы передумаете, князь? — Он не спрашивал — утверждал. И намеренно не стал признавать, что я как и он прошел коронацию. Мой титул равный ему. — Это лучшее для тебя. Прими это предложение с честью. Мой любимый старался написать это семейное соглашение, учитывая в данный момент ваши непростые отношения. — Вступился и промурлыкал таэйр Ремарк Эдгар Эддерли. Чем дальше я слушал, тем труднее мне было сохранять невозмутимость.       — С честью? — я с трудом проглотил готовые сорваться с губ ругательства. Ком встал в горле. Но я упрямый и в моем случае никогда не поздно произнести слова вновь. Несколько мгновений мы смотрим друг на друга — и я читаю на лице Итана, помимо раздражения некое подобие сомнений. — Рмарк, ты берега случаем не попутал? — Резкость-сестра таланта, меня так мой эрго учил, ну а я просто была хорошей ученицей и впитывала все, как губка. Пригодилось ведь… — Нет. И хорошо, что вы напомнили кто я.       Выпрямившись перед лицом неизбежного, сделал глубокий вдох… Я бы давно перешёл, на матерный язык и может даже на кулачный, но… Пресса фиксирует все события в императорской семье. Итан допустил их сегодня, чтобы меня размазать по полу. Обвалять в дерьме и унизить. Вместо равного брачного соглашения я практически становился бесправным супругом- наложником. Отвратительная ситуация, однако.       — Значит, нет. — Итан разозлился, а я молчал. — Зато у меня есть, что сказать Тиррин. Возможно это быстрее поможет сподвигнусь вас на подписание документа. Юлиан, моя тень, и я глава семьи. Так вот. Юлиан, запомни мой, приказ. Отныне и до тех пор, пока я не отменю этот приказ или пока князь Де Ла Мар, старший супруг рода Стиос, не подпишет данное соглашение, ты не имеешь права с ним общаться, передавать письма через любые артефакты и принимать от него письма, даже через третьих лиц. Подходить к нему на расстоянии пяти шагов, так как в академии более большее расстояние порой не возможно. Запрет селиться с ним в единых покоях. — На Лиона было страшно сейчас смотреть. —За это полагается наказание, как и положено для тени.       Отвернулся, не желая слушать всю эту мерзость. Лион, бледный, со слезами на глазах, принимает приказ. Магия окутывает и связывает эрго по рукам и ногам. Я понизил голос, чтобы могли слышать лишь те, кто был рядом с нами. Я же не дурак, чтобы с такой частотой и таким упорством танцевать на одних и тех же граблях. Ремарк думал, что победил меня. Заклинание защиты я создал мгновенно и пульсаром запустил в Лиона. Он так был расстроен, что не отреагировал на него, зато заклинание попало ему в грудь и растворилось по всему телу. Завершающая стадия защиты Лиона. Это война.       — Лион, а теперь мой приказ, который превыше всего остального. Ты имеешь полное право защищать свою честь и прирезать того, кто посягнет на нее. Никто, кроме твоего Тиррина, не имеет на тебя прав. Ну, а теперь напоследок. — Никто не виноват, что моя жизнь напоминала невзрачное подобие паршивой мыльной оперы. Сердце решает, кого любить… Судьба решает с кем быть… — Пусть мы не вместе. Прости за боль в твоих глазах. Но, если подпишу, то подставлю и тогда ночная птичка заполучит тебя. В зале прошел шепоток.       — Значит, и сейчас упрямишься. - Итан бесился с холодной яростью, но пресса держала и его в узде.       — Ты что, правда думал, что я подпишу? — повысил я голос. — Ни за что.       — Тогда, вас ждет опала. Вам запрещено появляться в замке и самой столице, кроме стен академии. Вам надлежит сдать все полномочия княжества Норттаун. Счета ваши будут заблокированы. И я взорвался.       — Да подавись титулом княжества. Как и этими землями. Ты получишь их такими, какие они мне достались. У меня ровно месяц, чтобы взорвать и разрушить все, что я построил… А твой сын однажды отблагодарит тебя, что ты лишил его Норттауна. Думаешь, я такой идиот, что храню счета в империи Аркхем? Ошибаешься. Или ты думаешь, что я с сыновьями приползу к тебе на коленях? И ты будешь унижать нас и вертеть нами, как тебе вздумается? Шантажировать меня собрался детьми, лишь бы только потешить свое эго. О, как ты ошибся! Потому что ты совсем не знаешь меня. Что ж… Теперь мой ход, Итан. Я, император Аркхем и Макондо, объявляю тебе супруг мой холодную войну. - Вскочили все… Достал санкции и положил их на стол. - У тебя сутки, чтобы из империи Макондо вылетели все дипломаты и информаторы. Кто не успеет, тот окажется на плахе. Торговые пути перекрыты с завтрашнего дня. Все мирные соглашения разорваны прямо сейчас. Алан третий меня поддержит. Империи Ратидон будет выгодно перекрыть дышло, они давно ожидали что-то подобное, а тут такой повод. Вот и посмотрим, как ты будешь выкручиваться. Я не дам тебе торговать. Я стану тебе не только твоим проклятием, я стану врагом… Вот и кукуй с ночной птичкой. Доулыбался, Ремарк. - Он побледнел и никак не ожидал такого хода. - Твоих рук дело, а он уши развесил. Тебя, Итан, просто отблагодарят все жители империи. Ты хотел испортить мне жизнь, нет, Итан, мне ты можешь испортить только воздух своим присутствием. Кажется, прощаться нам с тобой пора. И напоследок. Я возьму пример с тебя. У нас же равный брак, так вот, я тоже вытру ноги об тебя, как это делаешь ты всегда. Запомни: есть лишь одна бедность — и это сердце, неспособное любить. Сохрани тебя Бог и не только. Сохрани тебя всё, что может тебя хранить. Этот грёбаный мир пока не настолько плох, чтоб совсем оборвать непрочную эту нить, что связала меня с тобой; но ещё чуть-чуть — и окажемся мы на разных концах мира. Рано или поздно ты будешь на месте того, кому сделал безумно больно. — Я положил на стол две копии кристаллов с записями. — Это все, что ты заслужил. Ты никогда не увидишь своих сыновей. Наследник вырастет, но, похоже, любить тебя не сможет. За что тебя любить? За то, что ты сейчас творишь… Близнецы связаны энергетически. Они чувствуют друг друга даже на расстоянии. Связь с родителями особенная. Причиняя мне боль, вы причиняете боль своим детям. Вы не знаете, как они выглядят, не ощущаете с ними связи. Разрывая отношения со мной, вы разрушаете мосты с собственными детьми. Дейтар, извините, но согласно обстоятельствам, в империю Мокондо вам хода нет. А папой я позволю зазывать Даккара. Итан, больше слушай Ремарка, и жизнь станет «счастливой и прекрасной». Ты пал в моих глазах окончательно. Соглашения не будет. Переговоры закончены. Гул голосов среди присутствующих. Как это, наследников будет воспитывать император Даккар!!       Сплетни… Это то, что мне нужно! Я испепелил соглашение. Взгляд на Итана в тысячу вольт, гордыня, воинственный характер? Мне это ни к чему. Бездна — только она, только взрыв лавы из вулкана и разрушение, а мне не хочется причинить боль, разрушив при этом себя. Исцелю или оставлю — такой сценарий. Спокойствие, плавность, глубина, молчание, чувственность и нежный, но отстранённый, взгляд. Классика — на теле и в мыслях. Острый, как лезвие, стержень вовсе не для защиты, он позволяет не искать другие опоры, а быть равным.        Мы разошлись на этой ноте протеста, войны и взрыва эмоций. Газеты писали, сплетни летели и все обсуждали, предполагали и осуждали.       Виноватым сделали Ремарка...