Под гнётом Дьявола

      Всё началось незадолго до начала пятого курса. Это было, пожалуй, самое ужасное лето в жизни Гарри. Смерть Седрика оставила неизгладимый отпечаток в его душе, казалось бы, навсегда лишив возможности радоваться жизни. В тот вечер, когда он вернулся с телом своего однокашника, никто не поверил ему, что Лорд Волдеморт вернулся. Никто, кроме его друзей и Дамблдора. Гарри даже было бы всё равно на то, что ему не верят, если бы не Седрик. Это было осквернением памяти бедняги пуффендуйца, который там, на кладбище, храбро встал перед врагом, закрывая собой Гарри. С того дня парень был внутренне разбит. Не хотелось ничего, даже жить. Он винил себя в смерти Седрика, ведь именно он предложил взять кубок вместе. Конечно, он не мог знать, что всё так получится, но всё равно не мог избавиться от острого чувства вины. В кошмарах ему практически каждый день снилось змееподобное лицо Тёмного Лорда, старое кладбище, безжизненное лицо храброго пуффендуйца, и его пустые глаза, из которых так стремительно ушла жизнь.       Часто Гарри просыпался с криком посреди ночи, дрожащий с головы до ног и с учащённым сердцебиением. Шептал бессвязные слова, мало соображая, что то был очередной сон. Каждый раз ему казалось, что это происходит на самом деле. Постоянно. Всё чаще Гарри терял нить с реальностью, путая сны и явь. Иногда он делал всё, лишь бы не уснуть, лишь бы не видеть очередной кошмар. Но долго он не мог так продержаться, даже с зельями. И всё начиналось вновь. Своими криками он раздражал однокурсников, поэтому теперь на ночь ставил заглушающие чары. Но вернувшись в дом Дурслей на каникулы, Поттер больше не мог этого делать. Колдовать вне школы было запрещено. Поэтому родственники, устав от его криков посреди ночи, стали агрессивнее, а Вернон даже впервые поднял на племянника руку. Но чем чаще Гарри нарушал их сон по ночам, тем чаще ему доставалось. И вскоре всё его тело покрывали многочисленные синяки, он отощал и стал похож на живой труп. А из за плохого сна, под глазами залегли тени. Но парень мало обращал внимание на всё это. У него больше не было смысла жить. Если из-за него гибнут люди – лучше ему исчезнуть. Друзья летом писали мало, информации почти не было, хотя Гарри понимал, что Рон и Гермиона где-то вместе и что-то от него скрывают. Даже Сириус писал реже. После этого стало ещё паршивее.       Гарри бесцельно шатался по городку, иногда воровал сигареты, которые помогали на какое-то время забыться и не думать ни о чём, и решал, как он мог бы уйти из этой жизни. Пару раз парень находился на грани. При себе он всегда носил нож, который часто подносил к венам и замирал. Но ему, бравому гриффиндорцу, не хватало духа, чтобы решиться на самоубийство и каждый раз он с досадой убирал нож обратно в карман, а его руки ещё, как минимум, полчаса после этого подрагивали.       В голове был полный бардак. Либо пугающая пустота, либо раздражающее гудение, похожее на жужжание мух над ухом. Но иногда появлялся шёпот. Чей-то тихий, едва различимый, но с каждым разом становившийся всё громче, пока голос не стал более отчётливым, что его нельзя было принять за галлюцинации. Хотя звучал как эхо и не всегда можно было понять, что именно тот нашёптывает. Гарри считал, что у него поехала крыша и даже не был удивлён этим. Голос появлялся всё чаще, игнорировать его уже было невозможно. Гарри различил в нём глубокий баритон с бархатными нотками и с присутствием хриплоты. Голос считал, что не стоит сдаваться, в жизни всё можно исправить, а смерть кого-либо мало что значит. Главное, чтобы Ты был жив. Но чтобы выжить, нужно быть сильнее, нужно научиться убивать самому, пока не убили тебя. Чья то смерть во благо всего общества – небольшая цена. Сделай это. Научись жить в жестоком мире! Принцип прост – либо ты, либо тебя!       Гарри слышал этот шёпот постоянно, он готов был сойти с ума и всячески противился навязанным идеям, но с каждым днём он всё чаще терял контроль над собой. Он устал бороться. Его сны сливались воедино. На мрачном кладбище Волдеморт всё чаще исчезал, мелькая где-то на задворках сознания. Вместо него представали более жуткие картины. Горы трупов. Безжизненные глаза. Тихие хрипы, исходящие откуда-то из под земли. Кровь ручьём стекавшая ему под ноги. Мертвецы, которые ползли к нему, беззвучно открывая рты. Торчавшие из их пустых глазниц черви. Туман, окружающий их всех. Неясные тени, парившие вокруг, чем-то отдалённо похожие на силуэты дементоров. Гарри пятился, его тело сковывало от ужаса, но каждый раз он упирался спиной в статую, мертвецы добирались до него, хватали своими костлявыми руками, продолжали что-то шептать, так близко Гарри мог различить отдельные слова.       Смерть. Кровь. Боль. Страх. Он тонул во тьме. Боялся, вырывался, отбивался, пытался кричать, но в горле словно вставал тяжёлый ком, и мертвецы каждый раз утаскивали его под землю, туда откуда доносился совершенно другой шёпот. Тени склонялись над ним. Чернота накрывала с головой. Кладбищенская земля падала на лицо, вместе с червями и личинками. Всё было так реально, что Гарри чувствовал обволакивающий холод, трупный запах и запах земли, и ужас парализовал всё его тело, Гарри понимал, что не способен сопротивляться, он сдавался, позволяя утащить его под землю.       Когда он просыпался, то понимал, что во сне не кричал, но эти сны были гораздо хуже. А сил на крики после не было. Он лежал на кровати, свернувшись калачиком, дрожал и плакал, как маленький ребёнок. Дышать было трудно, но кое-как Гарри успокаивался. Иногда находил силы, чтобы спуститься на кухню, выпить воды и умыться. Спать после такого он не мог. Но и бодрствовать постоянно не получалось. Ни кофе, ни снотворное не помогало. А стоило после уснуть – всё начиналось заново, либо ещё хуже. Но и убить себя Гарри не мог. Храбрости не хватало, чтобы решиться на это. И он предпочитал терпеть все эти муки, чем покончить с собой. — Ты... не сможешь... долго терпеть... – переодически слышал он странный голос.       Но тем не менее он держался. Однако и долго это продолжаться не могло. Гарри настолько погряз в себе, что однажды просто потерял контроль, поддавшись внутренней тьме, голосу, который склонял его к этому. Он ужасно устал от всего этого...       Первой жертвой стал кузен Дадли.       В очередной день, когда Гарри сидел в заброшенном парке, прислонившись спиной к холодному столбу, чувствуя нарастающее в голове гудение, его брат как раз проходил недалеко. Попрощавшись со своими друзьями, тот, видимо, направился домой. Невольно взгляд Гарри упал на него. Гул в голове стал громче. В висках запульсировало. — Давай... Сделай это... «Я не хочу! Я не убийца!» – Гарри запустил ладони в волосы и до боли сжал их. — Первый шаг... Всегда... Тернистый... «Я не должен... Не должен! Я не буду убийцей!» — А разве... Он не заслуживает... Смерти? Вспомни... Что он делал...       Гарри не хотел. Но в его голове словно сами собой возникли картины, как Дадли постоянно издевался над ним. Избивал. Подставлял. Ломал его вещи. И никогда не получал наказания... Именно благодаря Дадли всё детство Гарри прошло в муках. Постоянная боль и унижения преследовали его вплоть до одиннадцатого дня рождения. Разве Дадли не заслужил наказания?       Нет. Нельзя об этом думать. Убийство это не выход!       Но голос продолжал нашёптывать, в голове образовался круговорот воспоминаний. Этот шёпот сливался с голосом разума и криками из далёкого детства. Кровь била в виски, в глазах плясали тёмные точки, звуки в ушах достигли пика. Словно на автомате, Гарри достал нож и пошёл вперёд. Рука подрагивала, но он уже не мог остановиться.       Он быстро настиг свою цель. Дадли оглянулся на шум травы позади себя, а Гарри замер. Вдох и выдох. Он постарался унять своё бешеное сердцебиение. Что происходит? Нужно было немедленно успокоиться. Убийство нельзя было допустить. Вдох. Выдох. — Ты близок... Убей его... Он достоин этого... – снова этот ненавистный голос. — Эй, уродец, ты чего?! – выкрикнул Дадли.       Лучше бы он молчал. Это стало спусковым крючком. Гарри затрясся и, как в замедленной съёмке, поднял дрожащую руку, в которой было зажато его оружие. На глаза упала красная пелена. Все сторонние эмоции и чувства ушли на второй план. Он полностью потерял контроль над собой. Уже не соображая, что делает, Гарри в мгновение ока очутился рядом с братом. Была лишь цель и шёпот. Одна мысль. Убить. Уничтожить!!!       В лучах заходящего солнца сверкнула сталь, и лезвие ножа со свистом вонзилось прямо в горло. Точно в артерию. Горячая кровь хлынула по его руке. Глаза Дадли были расширены от ужаса, он захрипел и забулькал, захлёбываясь тёмной жидкостью, возможно, пытался что-то сказать, упал на колени, стремительно побледнев. В глазах застыл настоящий ужас, ужас перед неизбежным. По шее и изо рта стекала кровь, заливая одежду. Он ещё даже попытался поднять руки, чтобы сделать хоть что-то, отчаянно цеплялся за жизнь. Но всё это было напрасно. Затухающие голубые глаза в последний раз встретились с зелёными, а спустя небольшое количество времени Дадли уже не подавал признаков жизни.       Это была быстрая смерть...       Гарри резко вытащил нож. Кровавые капли попали на штаны и рубашку. И только спустя пару секунд до него дошло, что он сотворил. Наваждение быстро спало, стоило увидеть мёртвое тело своего брата, и парень пришёл в ужас. Нож выпал из ослабевших пальцев. Гарри уставился на свои руки, испачканные в крови, в ушах зазвенело, и его снова затрясло. Но уже не от нерешительности и не от потери контроля, а от страха и отчаяния. — Молодец... Ты сделал правильный выбор... – раздалось в голове, а затем наступила абсолютная тишина. «Нет... Нет-нет-нет... Это всё ошибка! Я не убийца!» – в отчаянии мысленно кричал Гарри. — «Я не хотел этого! Это не я!»       Но никто ему не отвечал. Его душа теперь была разорвана. Он чувствовал себя опустошённым и ненавидел за слабость, за неспособность сопротивляться.       А теперь было поздно...