Под гнётом Дьявола

      Воспоминания о произошедшем не давали покоя. Перепутанные картины метались в голове, быстро сменяя друг друга. Мёртвое тело, пустынная местность, перепачканные по локоть в крови руки... Душа болела. Гарри поглотила апатия. Он чувствовал усталость, вялость и совершенно не мог контролировать происходящее вокруг, не реагируя ни на что. После совершенного преступления его сил хватило лишь на то, чтобы избавиться от любых улик. А вернувшись домой, он, в удручающем, подавленном состоянии, упал на кровать, забывшись беспокойным сном.       Оказавшись на знакомом кладбище, Гарри едва удержался от того, чтобы впасть в истерику, лишь запустил руки в волосы, забился в самый тёмный угол, где-то под статуей, и ёжился от холода и страха, подтянув колени к груди. Сердце вновь забилось в быстром темпе. Снова. Всё повторяется снова. Не было ему покоя. Ни на яву, ни во снах. Из тумана вновь показались знакомые мёртвые лица. Казалось, их шёпот, буквально звучавший отовсюду, стал громче и настойчивее, проникая в самую глубину сознания. Гарри закрыл уши, но это не помогало. Они приближались, они его видели. Их безжизненные голоса окружили его, словно кучи пчёл, жужжащих над головой со всех сторон.       И всё повторялось...       Они хватали его своими холодными костлявыми руками и утаскивали за собой. Гарри пытался убежать, но земля под ногами становилась рыхлой, превращалась в какое-то подобие зыбучего песка и мертвецы тянули его вниз, под землю. И это уже был не первый раз, когда Гарри просыпался мокрый от пота и задыхался, так как казалось, что ему не хватает воздуха. А после убийства кузена эти приступы появлялись всё чаще. Стоило Гарри только подумать о ситуации, вспомнить всё произошедшее и на него отчего-то накатывала паника, и становилось очень трудно дышать. Чтобы не стало ещё хуже, Гарри предпочёл сидеть в своей комнате безвылазно и лишь иногда выходить в туалет или за едой. Ему не хотелось видеть своих родственников, которые и сами после убийства сына чуть не сошли с ума. Петунья почти каждый день впадала в истерики и рыдала, а Вернон за неделю сильно похудел и, словно постарел. И во всём этом был виноват Гарри. Он себя не мог простить, страдал наравне с Дурслями, а потому не показывался на глаза им, потому что это сделало бы только хуже. И для него, и для Дурслей.       Странный голос в голове затих. Шептал что-то на задворках сознания, но Гарри почти не слышал. Ему было как-то не до этого, хотя голова, от этого шума, болела. Главной его задачей сейчас было не сойти с ума. Гарри казалось, что для него остался всего один шаг до безумия. Его жизнь была сплошной болью. И всё это началось ещё до смерти Седрика. Сначала невыносимое существование с Дурслями, позже смертельно опасные приключения в Хогвартсе, где он каждый раз оказывался на шаг от гибели, издевательства от других школьников за знание парселтанга и участие в Турнире, навязанный титул героя, который буквально обязывал его спасать всех и вся, ведь если откажешься – будет хуже! А потом... Возвращение Тёмного Лорда и убийство Седрика. Казалось, что это последняя капля. Но Гарри ошибался, когда думал, что хуже быть не может. В данный момент ему было гораздо паршивее.       Ведь теперь он сам стал убийцей...       Теперь Гарри погряз в себе полностью, не реагируя на внешние раздражители. Он перестал хоть как-то отвечать на письма друзей и Сириуса. Те поселили в нём лишь ощущение предательства, бросив здесь, в этом аду...       Впрочем, перестав отвечать на письма, Гарри заставил всех поволноваться. И в конце второй недели после смерти Дадли, когда парень уже чуть ли совсем не свихнулся, за ним явились, чтобы забрать в какую-то секретную штаб-квартиру организации Дамблдора под названием «Орден Феникса». Гарри послушно пошёл за группкой людей, когда те прибыли. Ему было плевать, что это могли бы оказаться Пожиратели под маскировкой. Казалось, что так даже лучше. Если убьют – то все эти страдания, которые терпел Гарри, прекратятся. Возможно, явись Орден раньше, окажи он поддержку и помощь, то Гарри бы ещё смог оклематься, прийти в себя и даже нормально зажить. Но теперь уже было поздно. Гарри оказался потерян для общества. Для него пути назад не было.       В том месте, куда его переправили, было много людей. Грозный Глаз, Ремус, Сириус, вся семья Уизли, Нимфадора Тонкс, Кингсли Бруствер, Северус Снейп и много кого ещё. Гермиона тоже там была. Она на пару с Роном очень рада была видеть Гарри, и её похоже даже не смущал вид друга, который был больше похож на инфернала, чем на человека. А само место, где собирался Орден, являлось родовым домом Сириуса.       Гарри же видеть никого не хотел. Один взгляд на друзей, какое-то чувство внутри, похожее на радость от встречи, но... — Они... Тебя... Предали... – чётко услышал он в голове, и его внутренности сжались, когда он понял, что ненавистный голос вернулся. — Это... Не... Друзья... Не доверяй...Им! Они... Бросили... Тебя...       Где-то в глубине души Гарри хотел начать сопротивляться, но это чувство быстро исчезло. На смену ему пришло понимание, что голос прав. Гарри ненавидел его шёпот, но и не мог не согласиться с ним. Друзья его бросили в самый трудный период жизни, и даже сейчас не особо сильно проявляли свои дружеские чувства. Гарри прекрасно знал, как он сейчас выглядит, но не видел в глазах своих липовых друзей ни капли сочувствия или даже жалости. Создавалось впечатление, что им просто плевать...       А значит с такими людьми ему не по пути.       Это было очень трудным решением. Даже сейчас, когда его душа была разорвана. Гарри ведь общался с Гермионой и Роном уже четыре года, просто забыть все их приключения и путь, пройденный вместе, было трудно. Но Гарри смог задавить в себе любые чувства и эмоции. И он...просто отказался от их дружбы. Да, это было тяжело, но простить их он не смог. Однако, и конфликт разжигать не собирался, поэтому, нацепив маску равнодушия, удалился в отдельную комнату, оставив ошарашенных его решением Рона и Гермиону стоять и смотреть в след своему теперь уже бывшему другу, который безразличным голосом обвинил их в предательстве и сообщил, что после этого их дружбе приходит конец. Они ещё долго не могли осознать это и гадали, что же на Гарри нашло.       Ни один из них так и не понял, что прежнего Гарри уже нет и больше никогда не будет...       Когда остальные узнали о произошедшем, то обеспокоились поведением мальчика, а Сириус позвал крестника на разговор. Он очень долго расспрашивал Гарри, силясь понять, что же с тем происходит. А Гарри лишь сидел и молча слушал Блэка. Он даже не отвечал на заданные вопросы. Его мучали свои. Почему они интересуются его жизнью только сейчас? Почему не оказали поддержку тогда, когда она была действительно ему нужна? Какой смысл расспрашивать его сейчас, когда уже поздно что-либо менять? Сириус так и не смог добиться от крестника хоть какого-то ответа, сам Гарри долго слушал его, и внутренне не понимал, почему же сейчас он не чувствует ничего к единственному родному человеку. В душе была лишь пустота. Гарри попросил Сириуса уйти, а когда тот удалился, он упал на кровать и, уткнувшись лицом в подушку, зарыдал. Большего ему и не оставалось.       А знакомый голос в голове продолжал изо дня в день настраивать его против всех. — Они... Оставили... Тебя... Отомсти им... – часто говорил он. — Они... Были... Твоей... Поддержкой... Но... Предали... Теперь... Ты... Один... И всё чаще Гарри поддавался чужому влиянию. Контроль на его разуме становился сильнее. С каждым разом ненависть к этому голосу затихала, а связь между ними крепла. Гриффиндорская воля ломалась, уступая место смирению. Орден и бывшие друзья Гарри не трогали, но его ещё и никуда почти не пускали. Ему было запрещено даже заходить в некоторые помещения этого дома. А в общении с кем-то парень тоже не нуждался. В следствии чего Гарри стал больше прислушиваться к голосу. Прошлое стёрлось, и тот стал его новым авторитетом. Покровителем. Иногда он говорил ужасные вещи, но каждый раз раскладывал информацию по полочкам. И Гарри начал задумываться о справедливости его суждений. Однако, многие методы ему всё ещё не нравились.       Сны Гарри до сих пор снились. Он продолжал просыпаться с криками от кошмаров, но это происходило всё реже. Потому что теперь спать стало не так жутко, как раньше. У него была защита. Теперь в его снах неизменно появлялась тёмная дымка, укрывающая его от мертвецов и не дающая им возможности подобраться ближе. Со временем дымка приняла очертания неясной тени. И зная, что та всегда его защитит, Гарри перестал впадать в панику. Он привык к ней, хотя первое время пугался, считая, что это очередная нечисть, пришедшая по его душу.       Но его крики не остались незамеченными. Несмотря на то, что через какое-то время они прекратились, Орден был обеспокоен. Но выбить что-то из самого Гарри было нельзя, поэтому те пригласили Северуса Снейпа. Зельевар был легиллементом, поэтому с лёгкостью проник в создание Гарри и увидел. Увидел всё. Все его сны и страхи. И узнал про голос. В его глазах не было ни капли сочувствия, лишь какое-то странное удовлетворение. И впервые Гарри сам задумался об убийстве этой пожирательской мрази. Ему даже не нужен был толчок от своего покровителя, ведь ненависть к Снейпу была настолько сильной, что Гарри был готов его уничтожить. После сведений от Снейпа, который рассказал о тёмной материи, все начали активно лезть в жизнь Гарри, пытаясь донести до него истину. «Это тёмная сущность, Гарри, не поддавайся ей!» «Тобой может манипулировать Волдеморт, не верь этому голосу! Вдруг это Он!» «Это тёмная магия, Гарри!» «Мы готовы тебе помочь, Гарри, но и ты сам должен сопротивляться, борись с ним!» Но все эти разговоры лишь увеличивали злость Гарри. Он был почти на стадии бешенства. Как они смеют лезть в его жизнь?! Парень не нуждался в помощи Ордена, ему и так хватило их бездействия. А теперь поздно что-либо делать. Гарри понимал, что это магия далеко не светлая, но если на светлой стороне всем на него плевать, то теперь стоит попробовать и тёмную. По крайней мере, пока что ему это не сильно повредило. А ещё Гарри был уверен, что этот голос – не Волдеморт. Он чувствовал это. Во-первых, его шрам не болел, а при любом воздействии от Тёмного Лорда тот обычно горел огнём. А во-вторых, сущность в его голове, кем бы она не была, существенно отличалась от Тома Реддла. Она была умнее, хитрее и...добрее. К тому же лишь она одна могла защитить его от кошмаров, вряд-ли светлая магия могла ему помочь. Несмотря на его отдалённость от остальных, Гарри спрашивал у Сириуса, что может помочь с кошмарами. Но тот говорил, что единственным средством служит зелье снов без сноведений, а часто его употреблять нельзя. Поэтому Гарри не собирался избавляться от этой тёмной сущности. Плевать, кто она, но если может защитить – он останется с ней.       Вот только никто его не понимал. Гермиона стала последней каплей. Придя к нему в комнату, хотя Гарри ясно дал понять, что не хочет с кем-то разговаривать, она начала поучительным тоном читать книгу по ЗОТИ и повторять через каждые пять минут, что этот голос плохой, чем довела Гарри до стадии крайней злости. — Она тебя предала... Не интересовалась... А теперь... Лезет в твою жизнь... Когда уже поздно... Она хочет лишить тебя того единственного... Что осталось с тобой... Меня... Гарри поднял голову и задумчиво посмотрел на Гермиону. И как он раньше не замечал, какая она на самом деле? Наглая, уверенная, что её мнение единственное правильно, стремившаяся постоянно командовать. А сейчас делает вид, что хочет помочь. Что же ты раньше не помогла, милочка? Пусть Дамблдор и запретил писать письма, ведь сов могут перехватить, но можно ведь позвонить! Или отправить письмо обычной почтой! А теперь, когда её помощь ни к чёрту, она явилась! Нет уж, не нужна мне теперь ваша помощь! — Убей её... Предателей... В живых... Не оставляют... – протянул голосок. Гарри не поддался. Он всё ещё не хотел быть убийцей, считая, что это не выход. Эти установки крепко закрепились в его голове и сломать их было не так то просто.       Но к концу каникул сущность, тонкой манипуляцией, смогла прорвать эту стену... И Гарри решился на новое преступление.