Под гнётом Дьявола

      Шум гудка поезда заставил Гарри недовольно поморщиться. Всё утро он был мрачен и немногословен. В школу его провожала целая делегация. Орден не мог оставить его одного ни на секунду, будто ожидал нападения Пожирателей во главе с Волдемортом прямо посреди платформы. Забавно.       Ехать в школу в кои-то веке не хотелось. А что хорошего его там ждёт? Опять будут обвинять в чём-нибудь, трепать нервы своими бессмысленными высказываниями. Придурки, которым языки мало вырвать! И друзей у него не осталось. Ему сейчас никто был не нужен. Почти никто. — Гарри, поторопись! – крикнула Гермиона через плечо.       Поттер скривился. И Уизли, и Грейнджер продолжали вести себя так, словно всё ещё являются его друзьями. Глупцы! Он больше не тот всепрощающий мальчик, который терпел все их выходки. Теперь ему было плевать. И на этой мысли, глубоко вздохнув, Гарри зашагал в поезд. Впереди маячила густая копна волос бывшей подруги, и он последовал за ней, чтобы не опоздать.       В поезде они разошлись. Рон и Гермиона – старосты, они ушли в специальный для них вагон. А Гарри нашёл свободное купе и уселся там. После того, как поезд тронулся, к нему заглядывал Невилл, но Гарри ясно выразился, что не хочет видеть никого, тот всё понял и ушёл. Лонгботтом был единственным человеком, кто никогда не раздражал. Тот был ненавязчив, добр и никогда не отворачивался от Гарри. К сожалению, Гарри не дружил с ним крепко, а предпочёл Уизли и Грейнджер. Это было ошибкой. Но теперь время было утеряно. Теперь Гарри ни в ком не нуждался.       Сидя в тишине и спокойствии, Гарри отдыхал душой. Сидеть одному было неожиданно приятно. Он, чувствуя умиротворение, прикрыл глаза. Лучики солнца падали на его худое лицо, ресницы слегка подрагивали, а на губах появилась слабая улыбка. Тело расслабилось, а сознание стало более концентрированным. Внутри него наступила долгожданная тишина и спокойствие, чего он не чувствовал уже очень и очень давно. Однако долго его счастье не продлилось. Закончив со своими делами, Гермиона и Рон, издавая кучу шума, ввалились в его купе. Гарри распахнул глаза, резко выдохнул и, поджав губы, отодвинулся ближе к окну. В голове снова загудело. Общаться с Уизли и Грейнджер не хотелось, он бы вообще предпочёл, чтобы его оставили в покое, но на тех его просьбы не подействуют, так что оставалось только смириться и терпеть.       Между бывшими друзьями происходил какой-то эмоциональный разговор. Гарри особо не слушал, о чём говорили Рон и Гермиона. Его больше интересовал пейзаж за окном. Проплывающие мимо поля радовали глаз, на них смотреть было гораздо приятнее, чем на друзей-предателей. Возможно, Гарри мог бы их простить, но за время до начала учебного года и Гермиона, и Рон никак не пытались помочь. Наоборот, постоянно доказывали свою вшивость. Что бы он не делал – докладывали Дамблдору, активно вмешивались в его жизнь, портя тем самым и так хрупкие нейтральные отношения и делая их больше враждебными. Раздражение и злость Гарри росли с каждым днём. А голос в голове советовал избавиться от таких придурков, ведь они и дальше будут портить жизнь. Вот и сейчас Гарри крепко задумался над этим. Гарри не пытался сопротивляться поселившейся внутри себя сущности и его душу всё больше поглощала тьма, тем самым подталкивая к совершению зла. К сентябрю в парне накопилось достаточно отрицательной энергии, и он всё же решился на новое убийство.       Заметив, что окна в поезде, оказывается, широко открываются, достаточно, чтобы через образовавшийся проём можно было бы выскочить, Гарри придумал неплохой способ избавиться от одного из своих бывших друзей. И вскоре ему представился шанс. Вечно голодный Рон ушёл купить сладости, Гермиона же осталась в купе. А поезд как раз подъезжал к высокому мосту.       Гарри исподлобья посмотрел на девушку и, отвернувшись, открыл окно так широко, как только смог. Ледяной ветер ударил в лицо, растрёпывая и так непослушные волосы. — Что ты делаешь, Гарри?! – воскликнула Гермиона, уставившись на него во все глаза. — Это опасно! Она и не догадывалась, что тот собирался пойти на новое убийство. «Почему я не чувствую ничего?» – поймал тогда себя на мысли Поттер. Казалось, что тут обязательно должна быть ненависть к себе, злость на Гермиону, раздражение, страх, неуверенность или, наоборот, решительность.       Но почему-то в душе было пусто... — Издали опасность всегда кажется страшнее, чем вблизи, – без всяких эмоций сказал Гарри, а затем повернулся к девушке и протянул руку. — И люди всегда бояться подойти ближе. А потому и упускают многое из виду. Иди сюда и взгляни. Посмотрев на него с недоверием, Гермиона всё же решилась и подошла ближе. Ветер испортил её причёску, но она не обратила на это никакого внимания. Самое невероятное было в том, что выглянув в раскрытое окно, она почувствовала настоящую свободу. Свежий воздух и вид далёких бескрайних просторов будоражил кровь, а быстрое движение поезда вызывало дрожь по телу от нахлынувшего адреналина. Интересно, почему она никогда не испытывала ничего подобного раньше? — Неплохо, да? – слегка улыбнулся Гарри. Но его улыбка была холодной и жёсткой. Гермиона, правда, этого не заметила, поглощённая открывшемся видом, и просто автоматически кивнула. — Увидеть и почувствовать прекрасное перед смертью – самое лучшее, что может произойти с человеком, который заранее приговорён. — Чт... – она не успела договорить, как вылетела наружу навстречу ветру, а инстинктивная попытка зацепиться за бортик провалилась.       Девушка полетела прямо в пропасть, с настоящим ужасом в глазах и пронзительным криком. Последнее, что она увидела – это безэмоциональное лицо своего бывшего друга и удаляющийся поезд, а затем наступила боль и тьма.       Гарри даже не стал вглядываться, он резко закрыл окно и отвернулся. Это далось ему легче, чем он думал изначально, хотя в сердце всё же что-то кольнуло. Сглотнув скопившуюся во рту слюну, Гарри дрожащими руками вытащил из сумки первую попавшуюся книгу и принял максимально безмятежный вид, стараясь не выдать напавший спустя какое-то время мандраж. Он не прочитал ни строчки, постоянно думая о совершённом. Ему было нелегко переварить это, ведь первое убийство он совершал в каком-то полу безумном состоянии, а в этот раз это было вполне осознанное решение. В ушах всё ещё стоял предсмертный крик Гермионы, но это не ударило по нему так сильно, как было в первый раз. Перед убийством он не чувствовал ничего, а сейчас его эмоции были какими-то притуплённые. — Хуже врагов... Только предатели... Ты всё сделал правильно... – заметил голос в голове.       Были ли его друзья такими уж предателями? Этот вопрос мучил Гарри с того самого момента, как он решил оборвать с ними дружбу. И всё же парень пришёл к выводу, что их можно было назвать таковыми. Если они предавали его в таких мелочах – могли бы и ударить в спину в самый важный момент. Рон, например, уже показал какой «хороший» он друг, когда бросил после избрания Гарри чемпионом.       К слову о Роне... Тот вернулся аккурат через минуту после произошедшего. — А где Гермиона? – в недоумении спросил он, заметив, что девушка исчезла. — Ушла по каким-то своим девичьим делам, – ровно ответил Гарри, никак не выдав своих душевных терзаний и угрызений совести. Рон кивнул и присел на своё место, предложив Гарри сладостей. Тот вежливо отказался, сказав, что хочет немного подремать. Убрав книгу, он лёг и прикрыл глаза. Уснуть ему не удалось, в голове постоянно метались различные мрачные мысли.       Впрочем, к концу поездки внутри него всё более менее успокоилось, поэтому Гарри спокойно выходил из поезда. Рон всё вертел головой, пытаясь найти глазами Грейнджер, но ему это не удалось. В конце концов, парень решил, что та просто ушла выполнять какие-нибудь обязанности старосты. Сам то он не читал ни про обязанности, ни про привилегии.       Все старшекурсники двинулись к каретам. Недавно прошёл дождь, поэтому эта огромная толпа, тащившаяся с мерзким хлюпаньем под ногами, раздражала Гарри ещё больше. Перед тем, как сесть в карету, парень замер. Его взгляд упал на странное существо, чем-то похоже на лошадь, но выглядело оно гораздо страшнее. Тощее, словно скелет, обтянутый чёрной кожей, с полностью белыми глазами и длинными крыльями. Что ещё за неведомая тварь? — Это... Фестралы... – пронёсся в голове знакомый шёпот. Гарри запомнил и решил сразу, как только прибудет в школу, поискать литературу о магических существах, чтобы прочитать подробнее об этих... Фестралах...       Отведя взгляд, Гарри рассмотрел остальных. Судя по всему, фестралов больше никто не видел, кроме него. Это было странно. — Их видят... Только те... Кто видел... Смерть... Благодарно кивнув, Гарри, более ни о чём не думая, сел в карету.       Он вновь возвращался в Хогвартс. В свою новую тюрьму.

***

      Жить в школе стало тяжело. Газеты всё лето поливали Гарри грязью, поэтому теперь в школе практически не осталось людей, кто ему верил. Над ним смеялись, его обзывали, игнорировали, ненавидели, но, благо, физически пока не трогали. Студенты. А вот новый профессор ЗОТИ – Долорес Амбридж заставила подростка писать строчки собственной кровью, когда тот на уроке не выдержал и высказал всё, что думает о ней и её политике. После того случая Гарри предпочёл молчать на её занятиях. А какой смысл стараться что-то доказать, если никто всё равно не верит, а поддержки у тебя ноль? Вот и Гарри его не видел. В этом мире он остался один. Не считая голоса, конечно...       Гарри старался терпеть, преодолевать все те трудности, что свалились на него. Однако, с каждым днём становилось всё труднее выживать в этом сумасшедшем доме. Плохо было везде: в столовой, на уроках, на переменах... Рон тоже достал своим нытьём. После пропажи Гермионы он всё чаще таскался с Гарри, доводя оного до белого каления. Хотелось задушить рыжего придурка, но Гарри держался.       Справиться с собой ему помогал тот самый голос в голове. Тёмная сущность, которая теперь постоянно появлялась в его сновидениях, и к которой Гарри с течением времени очень сильно привязался.       Раньше сны были его болью, теперь стали утешением. Усталость и раздражение, накопившееся за день, Гарри снимал именно во снах. Ландшафт не менялся, это было всё то же мрачное и старое кладбище. Однако, благодаря защите от нового товарища, потусторонние твари не могли до него добраться, и Гарри стал шататься по своему сознанию, не боясь попасть в лапы мертвецов. Лёгкая прохлада, касающаяся его кожи, дарила приятные ощущения, а к запаху кладбищенской земли он уже привык. Таким образом, его кошмар стал для него спасением.       Однажды, желая снять стресс после неудачного дня, Гарри лёг спать пораньше и быстро погрузился в знакомую атмосферу. Его новый дом.       Старое доброе кладбище...       Он сел на ближайшее надгробие и резко выдохнул. Здесь было тихо, прохладно и уютно. Любой другой человек сказал бы, что Гарри – чокнутый безумец. И Гарри бы с этим согласился. Его кидало из крайности в крайность. Сначала он мечтал умереть, лишь бы не видеть больше этого кошмара. Теперь же он мечтает оказаться здесь, подальше от реальности. — Тяжёлый день? – вокруг Гарри заклубилась знакомая тёмная дымка. Красивый хриплый голос эхом пронёсся в тиши ночного кладбища. — Очень, – устало выдохнул Поттер и со слабой улыбкой посмотрел на окружившую его мглу. — Ох, я тебе сочувствую. Но это надо преодолеть, потом станет лучше. Не только для тебя, но и для всех. Я помогу. Дымка не исчезла полностью, но какая-то её часть образовала неясную тёмную тень, которая устроилась рядом. Различить в ней кого-то было трудно, человеческий силуэт едва узнавался, но для Гарри этого было достаточно. Этот кто-то защищал его сон, сделал его приятным, таким, чтобы парень мог отдохнуть от выматывающего дня, и Гарри был ему благодарен. Он так сильно привык к этому существу, так привязался, что уже не представлял свою никчёмную жизнь без него. Тот был загадочным и всегда был добр к нему. Рядом с ним, Гарри чувствовал себя в безопасности. — Мне очень непросто это даётся, – пожаловался Гарри. Усталость, печаль и одиночество стали постояннымм спутниками его жизни. — Я понимаю, – согласился тень. — Но нужно ещё потерпеть, мы справимся. Ждать осталось недолго. — Я тебе верю, – кивнул Гарри и потянулся во мглу, ища больше поддержки. Тень обратилась обратно в густой туман, окутывая Гарри целиком. Дымка была осязаемой, мягкой, немного тёплой и приятной. Гарри с удовольствием нырнул в неё, запустил руки глубоко во тьму, желая утонуть в ней полностью. Та в ответ дарила ему много ласки и нежности. По всему телу проносились приятные ощущения от нежных прикосновений тёплой дымки и Гарри со стоном удовольствия зажмурился. — Пожалуйста... Будь рядом, – выдавил Гарри, у которого не осталось никого, кроме этой загадочной тени. — Я буду... Обещаю... – эхом отозвался голос. И Гарри полностью отдался во власть тьмы. Он впервые чувствовал настоящую любовь и заботу, которой не знал до этого. Ни друзья, ни родственники не смогли подарить Гарри этого.       А смог лишь Он.