Спасибо, что ты есть

      На домашней Олимпиаде Вэй Ин занял четвертое место. Всего лишь четвертое место. Чертово четвертое место вне пьедестала, снившееся ему в страшных снах все время подготовки к олимпийским стартам. На эти соревнования он приехал — фактически перебрался в последний момент из родного Чунцина в Пекин — в статусе если не главного фаворита, то потенциального медалиста. Почти никто не сомневался, что он завоюет награду.       Самый яркий, самый перспективный, технически безупречный, одаренный хореографически — специалисты и пресса не жалели хвалебных эпитетов для молодого фигуриста, лишь недавно яркой звездой взошедшего на небосклоне большого спорта. Отдельные критические голоса терялись в этом восторженном хоре поклонников, перебивая вполне разумные предупреждения.       Говорили, что Вэй Усянь непредсказуемый, Вэй Усянь увлекающийся. Слишком эмоциональный, слишком сильно зацикленный на совершенствовании внешней стороны своих программ в ущерб техническим наработкам, особенно с тех пор, как его хореографом стал Лань Ванцзы, гениальный Лань Ванцзы, сделавший из обаятельного раздолбая Вэй Ина сексуально-агрессивного короля ледовой арены.       Но это лишь одна сторона медали. Со сменой образа закономерно изменился стиль катания Вэй Ина, стал жестче, решительнее, но и физически затратнее. Иногда у него не получались самые простые элементы, которые на тренировках он делал исключительно ради предварительной разминки. Иногда закономерные срывы на новых сложных прыжках приводили к истеричному поиску ошибок, чтобы исправить их немедленно, вместо того, чтобы долго и вдумчиво работать над собственными недостатками. В этом был весь Вэй Ин.       На эти эксперименты Цзян Фэнмянь смотрел снисходительно, пока его ученик добивался запланированных результатов.       Но после олимпийской произвольной программы, той самой, во время которой Вэй Ин сорвал несколько важных элементов и скатился со второго, а в перспективе первого места за пределы медального подиума, Цзян Фэнмянь впервые накричал на него. Затащил в подтрибунное помещение, подальше от любопытных глаз, и высказал все, что у него накипело. Тренер никогда так не кричал — ни на Вэй Ина, ни на других своих учеников, включая собственного сына.       — Ты, ты, безответственный, самовлюбленный выпендрежник, тебе один раз, один, блядь, раз в четыре года надо было собраться, забыть, что ты что-то там хотел кому-то доказать, и показать максимум. Просто. Показать. Все, что ты умеешь. Чисто. Без самодеятельности.       Цзян Фэнмянь выдохнул, потому что на большее воздуха у него не хватило, и махнул рукой. То ли «уходи, скройся с моих глаз», то ли «подожди, я еще не все сказал».       — Ты меня разочаровал, Вэй Ин, именно ты. От тебя я такого не ожидал.       — Вэй Ин не виноват, — прозвучал ровный спокойный голос. Лань Ванцзы все это время находился рядом, незаметный, молчаливый свидетель этого разноса и вмешался только сейчас. Не удивительно, ведь с самого начала их совместной работы он всегда был на стороне Вэй Ина.       — А ты молчи, — не сдержался Цзян Фэнмянь, едва ли не впервые в жизни позволив себе прямолинейную грубость. — То, что вы спите вместе, не повод его отмазывать. В следующий раз я такого не потерплю, — он повернулся к Вэй Ину. — Убирайся, пока я не переломал тебе ноги.       На этом его запал схлынул. Он и сам понимал, как непедагогично было набрасываться на подопечного с обвинениями, и потом Цзян Фэнмянь придет с извинениями, не зря он считался одним из самых доброжелательных тренеров в фигурном катании. Его ценили не только за профессионализм, но и за мягкий характер, но сегодня явно был не его день.       Вэй Ин уныло побрел к выходу и задержался, лишь чтобы не дать Лань Ванцзы пойти за ним.       — Спасибо, Лань Чжань. — Вэй Ин протянул руку своему хореографу; официально хореографу, а на самом деле своей музе, возлюбленному, надежному плечу, на котором он всегда мог выплакаться. — Давай я сейчас побуду один. Не хочу, чтобы ты утирал мне сопли.       Лань Чжань кивнул. Он всегда точно знал, когда надо отступить, а когда настоять на своем. Сейчас лучше оставить Вэй Ина одного, пока взрыв эмоций уляжется и от него можно будет добиться внятных эмоций, что же все-таки случилось.       — Иди, — согласился Лань Чжань, сжав напоследок пальцы Вэй Ина в своей руке.       Мысленно послал ему невысказанное напутствие: «Не сдавайся!» и ответный взгляд Вэй Ина был таким благодарным и многообещающим. Потом у них будет время, чтобы разделить на двоих тяжесть неудачи, перевернуть эту неприятную страницу и начать все с начала.       «Спасибо, Лань Чжань», прикоснувшись пальцами к губам, Вэй Ин послал воздушный поцелуй, вкладывая в него все, что хотел бы сказать именно сейчас. «Спасибо, что ты есть у меня».