Колесо Времени

      Луна лениво двигалась по небосклону, кидая любопытные взгляды в виде лучей света в окно комнаты. Это было единственное, что разгоняло мрак комнаты, но лишь возле стекла.       Василиса лежала на кровати и пялилась в темное пространство потолка. Тихое тиканье часов в полной тишине словно пытались убаюкать ее и усыпить бдительность. Но на ней такой фокус не сработает — девочка продолжала напряженно думать и ждать, пока к ней придет Клементина.       Ребята уже как несколько часов находятся на аудиенции с Белой Королевой. Диана, во время приготовлений, постоянно сетовала и волновалась о том, что подруге придется остаться одной — ей приглашение не пришло. Фея даже порывалась пойти начать узнавать о ее судьбе после собрания, но юная не-часовщица уговорила ее этого не делать. Василиса объяснила это так: среди ночи она будет уже спать, да и придворные феи явно не будут довольны тем, что их заставляют поднимать переполох после тяжелого дня. Фрезер повздыхала, поохала, но согласилась. Порешили на том, что будут разбираться уже утром. Девочка, естественно, умолчала о том, что все будет сделано нынче ночью.       Ник ничего не говорил, но по его виду было видно, что он тоже волнуется за испытание новой подруги. Парень сам сильно хотел стать часовщиком, поэтому понимал волнение Дианы на этот счёт. Они оба были удивлены спокойствием Огневой, но она объяснила это тем, что до сих пор не отошла от выступления, и ребята поверили. Переглянулись, покивали, и явно между собой решили все равно поспрашивать у фей.       Фэшиар же был доволен. Он пол вечера ехидничал и подкалывал девочку, а та не молчала, и у них быстро разгорелся спор на эту тему. — Ну и хорошо, что ее не пригласили! Не сможет выполнить свои шпионские планы! — Жаль, что они тебя все ещё не раскусили. К тому же, если произойдет утечка информации, подозревать будут явно не меня. — И кого же? — в словах сквозило подозрение, на что Василиса довольно пояснила свою мысль: — Диана — придворная фея, преданная своей Родине. Ник — сын лучшего мастера, который, похоже, лично знаком с Белой Королевой, — мальчик здесь утвердительно кивнул. — Я даже не присутствовала на собрании, нахожусь в Чародоле впервые, не умею колдовать… — Часовать. — ребята хором поправили ее. — …часовать, от слова совсем. И кто же тогда остается? — Фэш напряжённо сверлил ее взглядом, когда Василиса закончила с уверенностью в голосе: — Ты. Ты единственный, кто может иметь мотив слить информацию за пределы этих стен. — И с чего мне это делать, фейра? Ты ничего не знаешь! — Вот именно! Не только я — никто здесь не знает истинную причину твоего нахождения здесь, никто не знает, что у тебя за семья и на кого ты работаешь. Хотя… Мне говорили, у тебя какая-то жёсткая история с дядей? — на этих словах Драгоций гневно уставился на своего лучшего друга, на что тот быстро покачал головой, мол, не я. А вот Диана нахмурилась. — Так может, ты на дядюшку и шпионишь? А?       Василисе было тяжело говорить такое Фэшу, зная настоящее положение дел и наблюдая за сменой красок на лице парня. Вот он растерянный, вот злой… Обида, что проскальзывала в его глазах, была куда красноречивее всех слов. Но она продолжала, кидая больше фактов и аргументов с завидной уверенностью, словно нет никакого сочувствия. Девочка понимала, что его нужно как можно раньше, грубо говоря, поставить на место и указать на промахи. Иначе эта шпиономания будет мешать их общению ещё очень долго.       В конце концов их спор остановило Время. А если быть точнее, оно просто подошло к тому моменту, как ребята должны были выходить. Фэш пошел первым, громко хлопнув дверью. Фея с мастером, неловко попрощавшись, последовали за ним. Но уже через минуту вернулся Драгоций с лицом подлеца. — Лучше запру выходы. Обычным фейрам вроде тебя не под силу будет выйти, так что и сбежать ты не сможешь… — он спохватился. — Ну и зайти тоже ни у кого не получится, так что можешь не бояться, если тебя кто-то хочет покалечить… — закончив столь зловещую речь, он пошел к окну. Сделав пару взмахов стрелой и окинув Василису многозначительным взглядом, Фэш вышел.       Выждав на всякий случай минут пять (вдруг вернутся?), Огнева сразу же подскочила к двери и подергала за ручку. Та действительно не открывалась, но… Чувствовалось, что эфер был наложен на скорую руку и топорно. Она могла бы с легкостью разрушить его при былой силе, но сейчас пока не получилось, да и надобности не было.       На самом деле Василиса заметила кое-что в своих нынешних возможностях. Хоть и случаев проверить предоставлялось немного, кроме как остановки времени на Остале, но ей быстро стало понятно, что может она все ещё немного.       Например, когда Огнева уходила на поляну в лесу, она пыталась приманить себе что-нибудь съестного, вновь остановить время или вызвать флер. Но у нее не получилось. Видимо, до испытания ей действительно не была доступна вся часодейная энергия. А тогда, с двойняшками, всё сработало лишь из-за резкого всплеска адреналина. Девочка настолько сильно желала подчинить Время, что смогла исполнить свою волю в действии, высвободить энергию после приоткрытия «барьера» на испытании.       Из-за отсутствия стрелы и крыльев, а также неспособности часовать как надо, Василиса ждала Лиссу всё нетерпеливее. Она хотела как можно быстрее получить свои ключи и загадать желание. Как можно быстрее узнать о том, как много эферов ей будет доступно.       Девочке, в конце концов, надоело лежать. Она резво поднялась с кровати, неожиданно вновь осев на пол. Столько резкий подъем спровоцировал темноту в глазах. — О, Великое Время, я же не настолько слаба!.. — Василиса вздохнула, набирая больше воздуха в лёгкие. Зрение вскоре вернулось, поэтому она принялась выполнять задуманное. Быстро воспользовавшись часодейной иголкой, на ней материализовалась скромное ночное платье, которое она носила раньше в замке. Конечно, девочка предпочла бы что-то более удобное, со штанами или шортами, но Черная Королева чуть ли не требовала от нее такого внешнего вида во время обучения в Расколотом Замке. — Василиса, ты же живешь не одна! Как может молодая девушка появляться в такой развратной одежде?! — Обычные шорты! Всё равно тут в моей комнате никого не бывает кроме… — Великие Древние Часы, избавь меня от подробностей. Хотя нет. В этом случае ты тем более должна одеваться прилично! И советую тебе не распространяться о гостях в твоей комнате, иначе Нортон быстро отправит их в самый дальний угол Зала Кошмаров! — Стоит упомянуть, что эту комнату они обнаружили с ребятами совершенно случайно, когда искали место для тайных встреч. С виду неприметная гостиная в темных тонах оказалась ловушкой для молодых умов, и доставали их оттуда старшие под эфером тишины. Иначе Зодчий круг оглох бы от криков испуганных юнцов, которым пришлось пару часов провести в иллюзиях своих страхов. — В конце концов, в замке иногда появляются взрослые мужчины. — Как будто они ног женщин не видели… — Василиса! — не смотря на то, что женщина обычно была под вуалью, представить ее гневное лицо было нетрудно. — Чтобы они там не видели у своих… дам, полуголое Время они точно не должны лицезреть.       Василиса вечно закатывала глаза во время таких нравоучений. Чем пижама из шорт и футболки была плоха? Всё вполне закрыто! И не мешает в случае чего… Да, летом, когда спать жарко!       А Фэш, если попадал под горячую руку, спешил побыстрее смыться. Ему доставалось сильнее, как раз по причине оговорок Огневой. Черная Королева, как бы ни была ехидна, всегда серьезно относилась к «чести» внучки.       Из приятных воспоминаний её выдернул шелест одежды у окна. Резко обернувшись, девочка выдохнула с облегчением: на подоконнике сидела Клементина. Правда теперь фея была нормального роста, даже немного выше ее самой. — Ах, вы пришли!.. — Конечно пришла. — голос пришедшей был насмешлив, а на полу появилось немного изумрудов. — А что тебя удивляет? — Э-э, а зачем?.. Вы хотите помочь мне встретиться с Королевой? — Нет, глупая. Я пришла за иголкой. — На полу прибавилось немного синих камней. Василиса лишь закатила глаза, молча отдавая фее часодейную вещичку. Ей было немного грустно расставаться с такой удобной вещью, но ее успокаивало то, что один мастер, способный создать такую, всегда есть рядом.       Какое-то время они смотрели друг на друга в тишине, как вдруг Клементина воскликнула: — И что, всё? Я не думала, что ты настолько недогадлива. — Я не читаю мысли. И хватит постоянно оскорблять мои умственные способности. — Голос Огневой прозвучал резко, она даже сама не думала, что так получится. Но сработало хорошо — собеседница смутилась. — Да, ты права. Прости меня. Я просто слишком взволнована нашей встречей… — девочка терпеливо молчала, ожидая продолжения речи. — Я пришла не только из-за этой иголки, ведь меня прислала Белая Королева. О чем ты желаешь её попросить? Можешь смело мне говорить, я не только советница, но и близкая подруга её величества. — феечка гордо подняла голову, но быстро остудила пыл, услышав подозрение в голосе Василисы. — Откуда мне знать, что вы не врете?.. Простите, но выглядите вы совсем не как советница. А мой опыт подсказывает, что верить одним словам бывает опасно.       Клементина разозлилась. Девушка действительно поднялась с подоконника, и когда за спиной взвились прозрачные крылья, она упорхнула. Василиса, закатив глаза, бросилась к окну. — Если я глупая и недогадливая, то вы мелочная и обидчивая… Ах!       Огнева запнулась от удивления: фея вернулась, совершенно преобразившись. Длинная белоснежная мантия струилась позади ее роскошного серебристого платья. На голове же, на высоко уложенных темно-золотистых волосах, красовалась высокая корона из острых молочно-белых камней. В правой руке она сжимала прозрачную, будто из чистого льда, стрелу длиной в полметра. С внешностью феи также произошли сильные изменения: лицо Клементины вытянулось и заострилось, а под ее яркими черно-синими, необычайно огромными глазами пролегли тени. Несмотря на красоту и величавость феи, казалось, будто она очень долго живет на земле, повидала и знает многое. — Так ты мне больше веришь? — В голосе Королевы звучала холодность, но девочка не заметила. — Вы… Вы такая красивая… — она запнулась, говоря чистую правду. При виде живой мамы, в ее истинном облике и величии, Василиса потеряла дар речи. Лисса была так близко, и в этом серебряном платье казалось, что она лишь видение. Прекрасный сон, что исчезнет с первыми лучами солнца, и больше никогда не приснится вновь. Ее волосы и кожа словно светились под луной, а большие синие глаза сами были словно сапфиры. Огнева вдруг поймала себя на мысли, что была очень на нее похожа в свои двадцать шесть, пока не попала сюда. Но и сейчас можно было невооруженным взглядом заметить поразительное сходство. Из-за этого они и не могли так часто видеться, особенно при людях.       Девочка судорожно вздохнула, всхлипнув неожиданно для себя. Лисса сразу приблизилась к ней, испуганно оглядывая ее лицо. Рука женщины вздрогнула в нерешительном движении, словно желая прикоснуться и успокоить свое дитя. — Ой, простите, я неосознанно. — Василиса быстро заморгала чтобы не расплакаться. К счастью, тело ее послушало, и резкий приступ грусти был спрятан глубоко в душе. — Видимо, я была слишком резка. Извини… — Белая Королева вернула себе самообладание, пусть и не смогла убрать сожаление из глаз. Видимо, долгожданная встреча и для нее проходит нелегко, пусть она и пыталась спрятать это за внешней колкостью. — Так что, у тебя есть желания? Можешь просить что угодно… Ну, почти. Мы всё же не в сказке. — Вы, наверное, очень любите их? — не удержалась Василиса и тут же смутилась. Спросить такую глупость… — Люблю, — вдруг улыбнулась «Клементина». — Особенно остальские, про фей. Я даже устраиваю у себя в доме Волшебные Чтения… по понедельникам. Но давай не будем тратить время на лишние разговоры? — Да, вы правы. У меня действительно есть желание. Я хочу стать Часовщицей. Пройти испытание у фей… Это ведь возможно? — Конечно. Раз уж ты определилась, — Лисса исчезла где-то за окном. — не будем медлить, мы с тобой итак потратили много Времени. А оно, хоть и работает на Нас, не будет ждать вечно.       Василиса не могла с этим поспорить и запрыгнула на подоконник. Снаружи, покачиваясь на ветру, застыла большая и полупрозрачная, будто из чистого горного льда, лодка с изогнутыми бортами и белым парусом. Ей на миг показалось, что не иначе как серп молодого месяца причалил к окну комнаты. — Садись в ладью!       Василиса осторожно шагнула на палубу, крепко схватившись за туго натянутые веревки, соединявшие единственную мачту с носом ладьи. — Ну, в путь, пожалуй. — Фея вздохнула и озарилась фейерверком из сверкающих бриллиантовых капель — камешки градом посыпались в темноту ночи. — А пока мы летим, расскажи о себе, Василиса, — неожиданно попросила она, присаживаясь на небольшую скамеечку на корме ладьи. — Я хочу все знать.       Лодка вздрогнула и медленно заскользила меж веток, набирая высоту. Чтобы не упасть, Огнева присела напротив, по привычке складывая руки и ноги как учила бабушка. Лисса дернулась, заметив манеры дочери — со стороны могло показаться, что в ладье сидят две зеркальные копии, только разных возрастов.       Василиса, поразмышляв несколько секунд, все же стала говорить. Она поведала матери о своей прежней жизни столько, сколько помнила, где-то приукрашивая и выдумывая для полноты картины. Но на самом деле повспоминать прошлое было приятно. Да и в этот момент она чувствовала себя так хорошо и спокойно… Девочка смеялась и злилась, рассказывая то с увлечением, то со скукой. Это было так похоже на обычный, правильный разговор с мамой, которого ей так не хватало. Словно она была просто школьницей, весело пересказывающей события прошедшего дня. Судя по лицу Лиссы, умиротворенному и заинтересованному, ее обуревали такие же чувства. Женщина иногда задавала вопросы, поддакивала, а в особенно эмоциональные моменты поддерживала дочь кивком или возгласом.       Когда же Василиса дошла до момента переезда в отчий дом, то сама остановилась. Слушательница не стала настаивать. Неожиданно она подскочила со скамьи, и, обведя пространство рукой, произнесла: — Посмотри, вот оно, поле Старых Часов!       Василиса осторожно перегнулась через борт ладьи и не сдержала громкого восклицания. Внизу, насколько хватало взгляда, простирались тысячи золотых и серебряных циферблатов в оперении блестящих черных лепестков. Они росли, как цветы, и чем-то были похожи на подсолнухи, только на более коротких ножках. На циферблатах имелись цифры и тонкие стрелки — самые настоящие.       Ладья между тем спустилась и заскользила над самыми часами-цветами. — Это старочасы, — тихо сказала Лисса. — Они остановились в разное время… Когда на Земле умирает человек, на этом поле вырастает новый цветок-старочас… Видишь, у каждого из цветочных циферблатов четыре стрелки: две серебряные показывают дату рождения человека, а две золотые — дату смерти… Как ты понимаешь, это священное место для всех людей… И для фей тоже. Мы не умираем, но можем заснуть. Если ты приглядишься, то увидишь алые цветы — они вырастают, когда бессмертная фея засыпает навечно. У алых старочасов нет стрелок на циферблатах.       Василису вдруг посетила мысль: что, если попробовать спасти маму тем же способом, которым она помогла Фэшу в ту роковую битву с Астрогором? Ее вдруг охватил мандраж, но додумать мысль не дали: — Ну по традиции я должна спросить тебя еще раз, — быстро произнесла Лисса, даже не подозревая о терзаниях дочери. — Желаешь ли ты стать часовщицей? Знать законы Времени? Предупреждая возможные сомнения, хочу сказать тебе… Я могу одним взмахом руки отправить тебя на Осталу. Но что ты будешь делать? Ладно, тебя ждет летний лагерь… А дальше? Где жить? Чем заниматься? Когда здесь, на Эфларе, тебя ждет целый мир и, возможно, великие свершения. — Да. — голос девочки звучал твердо. — Я согласна стать часовщицей и познать законы Времени… — «Во второй раз…» — Значит, судьба, — вздохнула фея. Она наклонилась над ближайшими старочасами и сорвала один из черных лепестков.       Лепесток мгновенно скрутился в тугой жгут — точное подобие стрелы, и Белка передала его Василисе. — Пока что это просто лепесток с цветка. Стрела ещё не созрела. Но если ты пройдешь испытания и доберешься до Луны, она станет настоящей — золотой или серебряной. Иногда — бронзовой. А может остаться черной. — Я должна добраться до Луны?! — Так называется чудесная скала, где феи получают свои крылья, — терпеливо объяснила сопровождающая. — На Луне тебя встретят двое: фея Светлого Образа и фея Темных Мыслей. Так повелось ещё с давних времён: юная фея получает один хороший подарок — от светлых фей, и один опасный — от темных фей, для равновесия возможностей. Главное — доберись до скалы, а там разберёшься.       Стрела в руках Василисы дёрнулась и обвилась вокруг запястья левой руки. У нее даже сперло дыхание от столь привычного действия, заставив снова понять, как ей ее не хватало… — Ты что, левша? — изумилась фея. — Стрела выбрала левую руку… — Да, — кивнула Василиса. Лисса лишь глубоко вздохнула, кинув взгляд на небо.       Луна спряталась за облака, подул ветер, остро запахло свежестью — как перед грозой. — Я хочу попросить тебя, — тихо, но отчётливо произнесла фея. — Никогда больше не искать встречи со мной. А теперь — прощай.       Вокруг ее мамы завихрилось серое пыльное облако, веером взметнулись мелкие черные осколки стекла, и та исчезла.       Ладья же продолжала свой путь, оставляя позади поле таинственных цветов старочасов. Внизу по-прежнему шелестели кронами темные деревья, а между ними мерцали, переливаясь, блуждающие ночные огоньки.       Василиса Огнева какое-то время стояла, всё также смотря на то место, где раньше была Белая Королева. Она глубоко вздохнула, успокаивая ураган в душе, и решительно повернулась в сторону Луны. Ладья начала снижение.

******

      Но вскоре дым от костра, окружающего ее, рассеялся, и перед кашляющей Василисой опять предстало сверкающее золотом и серебром огней озеро и высокий скалистый островок в центре, освещаемый огромной нереальной Луной.       Девочка смело пошла к нему, но вся решительность испарилась, стоило воде дотронуться до её стоп. Она вздрогнула от холодного ночного ветра, что обдувал голое тело, как неожиданно до ушей донеслось пение русалок, так сильно испугавшее подростка в первый раз. — Плыви к на-ам… — Скорее, заходи в воду-у… — Здесь так хорошо, прохла-адно…       У нее в голове зазвучал голос Лиссы, что подробнее объяснил о их целях, и что не стоит этого бояться. Но Василиса и не думала — она знала, что они лишь злобные бывшие феи, не способные причинить ей вред. Отбросив все сомнения, обнаженная будущая часовщица зашла в воду с чистой головой. Она старалась не думать о том, что плохо плавает — главное быть решительной.       Огнева зашла глубже, тут же покрываясь мурашками от холодной воды. Упорно плывя вперед и стараясь не смотреть по бокам, в мертвые бледные глаза существ, она не сразу заметила полную тишину вокруг. Не было ни единого звука, кроме плескающихся брызг. Перед ней все расступились, стараясь не подплывать близко. — «Русалки не поют! — вдруг озарило девочку. — Почему они молчат? Не запугивают, как должны?..» — оборачиваться и останавливаться было нельзя, но все же краем глаза она заметила чье-то злое лицо. А спустя мгновение и потусторонний шепот: — Нельс-ся… — Я не могу подплы-ыть!.. — чей-то вой раздался над водной гладью. — Не лес-сь… Хуже буде-ет!       Василиса насторожилась. Они что… боятся? Чего? Или, правильнее сказать, кого?..       Неожиданно перед ней возникла одна из русалок. Но не успела девочка как следует испугаться, та вдруг в страдающем вопле исчезла. И не под воду, нет, — создалось впечатление, будто существо просто обратилось в пепел, тут же разлетевшийся из-за порыва ветра. По сторонам резко послышались хлопки русалочьих хвостов, что быстро пропали — все русалки ушли под воду.       Часовщица решила пока не заострять на этом внимание, ведь ее ноги наконец-то коснулись твердой земли. Она быстро выбралась на берег, тут же продрогнув до костей. Слава Часам, доплыла! Счастливая Василиса быстро полезла вверх на гору, по тропинке, не обращая внимания на усталость.       Наверху оказалась небольшая ровная площадка с нависшим сбоку черным зубом скалы. Огнева огляделась. Луна будто бы стала еще огромнее и затопила собою весь мир, но она как-то не пугала больше, а, наоборот, манила и притягивала. Где-то внизу виднелась полоска берега с догорающим костром из Василисиной рубашки, слышались протяжные завывания русалок, что вновь выбрались на поверхность воды…       И тут появились феи — маленькие, сверкающие, крылатые фигурки. Они закружились вокруг Василисы шумной стайкой и вдруг, как одна, замерли в воздухе, почтительно склонившись в реверансах.       Девочка обернулась и увидела двух приближающихся фей — Селестину и Мендейру. Они были одеты в длинные платья с пышными юбками, а на головах у них возвышались узкие шляпы, похожие на колпаки. С остроконечного верха этих колпаков тянулись полупрозрачные, искрящиеся шлейфы, словно ветер сорвал с неба несколько сотен звезд и пристроил их в хвосты к шляпам. Наряд одной из фей отливал серебристо-мерцающим светом, а у другой — темнел и переливался, словно состоял из черных обсидиановых осколков. В остальном же феи были похожи, как родные сестры: большие круглые глаза и темные, колечками, волосы, тонкие, изящные руки и красивые прозрачные крылья, словно сотканные из серой, отливающей стальным блеском паутины. При каждом взмахе крыльев воздух озарялся россыпями мерцающих искр. — Фея Светлого Образа, Селестина, — представилась та, что была в серебристом, и улыбнулась девочке.       Василиса поклонилась, не чувствуя неловкости из-за собственной обнаженности. С возрастом, и неким новым опытом, подобная вещь перестала смущать так же сильно, как в подростковое время. Да и был ли смысл стесняться перед крестными феями? Наверняка те были готовы к такому. — Фея Темных Мыслей, Мендейра, — иронично представилась другая и зевнула, лишь скользнув беглым взглядом по девочке. — Все феи во всех мирах… — начала было фея Светлого Образа, но другая, в темном наряде, тут же ее перебила: — Вот именно, феи! А дарить подарки и возможности той, что родилась от человека… — Все феи во всех мирах, — с нажимом повторила Селестина, — получают подарок от Феи Светлого Образа и, чтобы уравновесить его, еще один — от феи Темных Мыслей. Вы будете дарить первая? — обернулась она к напарнице. — Нет уж, позвольте вы! — ехидно произнесла Мендейра и отлетела немного в сторону, делая вид, что происходящее абсолютно ее не волнует. Фея Селестина поморщилась, но тут же улыбнулась Василисе. — Дорога сюда не слишком напугала тебя? — спросила она ласково. Сама она не успела ответить: ее перебила темная крестная. — «Напугала»? Ты ведь видела, как девочка плыла. Ни одной русалки! Я бы даже сказала, что тут испугались наши бедные прошлые феи. — Голос Мендейры сочился ехидством, но, проучившись у нее достаточно долго, Василиса могла заметить нотки интереса. — О чем вы говорите? — она решила задать свой вопрос, и будущая учительница быстро ответила: — Русалки озера уплывали от тебя так, будто ты чумная. Только одна осмелилась преградить дорогу, как ей положено, и… — та вдруг замолчала. — И что? — Она исчезла. Растворилась. Рассеялась по воздуху. — Слова резали слух. Василиса пораженно уставилась на крестных: Селестина отводила глаза, а Мендейра наоборот окинула нагую девушку странным взглядом.       Огнева застыла, кинувшись в размышления. «Исчезла»? Только та, что преградила путь? Неужели ее наказало само Время? Или, если быть точнее, Василиса… Неужели русалки уплывали от нее именно потому, что чуяли силу? Они были эфирными существами, и хорошо подчинялись Времени. А учитывая то, что она была его живым воплощением…       Девочка заметила внимательный взгляд темной феи и тут же приняла недоумевающий вид. — Мне очень жаль русалку, но, может, мы приступим к делу? — Василиса нетерпеливо потопталась на месте, отчего феи сразу встрепенулись. Мендейра вдруг расхохоталась. — Уж этих тварей жалеть не стоит… — она улыбнулась, хотя это больше было похоже на хищний оскал. — Вся в отца, такая же нетерпеливая. Или в бабушку? А может, все-таки в мать?       Селестина лишь злобно зыркнула на свою напарницу, после чего вновь повернулась к девочке. — Ты права. Тогда к делу, — кивнула светлая фея. И вдруг, широко взмахнув тонкими руками, пропела:

В волшебную тихую ночь при Луне

Творение славное выпало мне:

Пусть будут отныне во веки веков

Волшебные крылья в цвет мыслей и снов,

Свободу полета подарят тебе,

Невидимость и превосходство в борьбе…

Дерево, сталь, вода и песок,

Волшебное имя отдам… Василек!

      Налетел снежный ветер, что закружил Василису в белых хлопьях и поднял высоко в воздух. Она быстро-быстро завертелась на фоне слепяще-оранжевого диска далекой и в то же время такой близкой Луны. Маленькие феи-светлячки фейерверком рассыпались по небу и запели торжественно и печально, однако Василисе их песня показалась страшноватой — пожалуй, похуже, чем замогильные голоса русалок.       И тут пришла боль. Острая, пронзительная, как будто в спину вонзились две огромные стальные иглы: казалось, лопатки трещат и растягиваются. Не в силах больше сдерживаться, Василиса закричала. Ее необычайно громкий крик раздался над всей окрестностью, как будто ее испытывали самой жестокой средневековой пыткой. Вдруг она поняла, что болит не только спина: все ее тело изнывало изнутри. Ей казалось, что вместо крови у нее течет расплавленный металл, а пульс чувствовался буквально везде. Она никогда не чувствовала себя настолько отвратительно, словно стоя на пороге смерти. В глазах потемнело, и остался только звук ударов в ушах, словно биение сердца, и боль.

Ту-дух… Ту-дух… Ту-дух… Ту-дух…

      Ее резко облили холодной водой, но после пережитого ранее она даже не заметила. Василисе просто хотелось, чтобы всё закончилось, остановилось.       Неожиданно она заметила, что ей стало становится легче, пусть и потихоньку. С каждой секундой боль начала уходить, а пульс начинал звучать совершенно по-другому — он был равномерный, словно по часам. По нему можно было считать секунды, и это было бы самым точным в мире измерением! Даже сам звук был похож больше на тиканье часовой стрелы, чем на стандартный человеческий пульс.       Мучения вдруг резко оборвались, совсем, а Василиса почувствовала себя совершенно по-другому. На спине чувствовалась тяжесть крыльев, но она была приятной, родной. Девочка попробовала взмахнуть ими, но не поняла, получилось ли, ведь те всё ещё плохо управлялись. Несмотря на это, в теле была необычайная легкость, словно она стала пушинкой на ветру, и слабости не осталось. Наоборот — было ощущение, словно сила струится по ее венам. Нет, не сила. Время.       В глазах прояснилось, и ей открылась совершенно странная картина — недоуменные лица фей-крестниц, маленькие феи с платьем, даже листок пролетавший мимо — всё застыло. Всё вокруг словно покрылось инеем, и двигалась лишь она сама. Да Время же остановили! Но кто?..       Василиса удивленно уставилась на руки, замечая бледное золотое свечение. Пыль Времени… Та самая, что так сильно удивила ее во время самой первой остановки времени в лагере. С каждой секундой золота становилось больше, словно оно собиралось в горку песка. Девочка взмахнула руками, но вместо того, чтобы рассеяться — пыль полетела вокруг нее, в процессе лишь увеличиваясь в количестве. Василиса, повинуясь неожиданному порыву, хлопнула в ладоши. И р-раз! В золотом блеске начали появляться цифры. Римские и арабские, большие и маленькие, золотые, красные, зеленые… С каждой секундой их становилось всё больше, и ни одна не повторялась!       Василису охватило чувство эйфории. Вот оно! Ей действительно не приснилось и не показалось! Время всегда оставалось в ней, но дремало из-за закрытого «барьера», того самого сундучка, ключом которого являлось числовое имя. Когда ее одарили им, позвали по личному числовому коду, всё пришло в движение. Она звонко рассмеялась, наблюдая за Часовым Флером. Раз! — и все цифры собрались в линию. Она может им управлять! Два! — закружились вокруг фей-крестниц. Наткнувшись на их застывшее время, Огнева вдруг ойкнула. Да это же она сама и остановила время! Настолько резкий всплеск энергии был силен, а ее желание остановить дикую боль воспринялось буквально…       Василиса вздохнула. Как бы она ни была счастлива — Время стоит вернуть. Во-первых, нужно закончить посвящение и получить ключи. Во-вторых — такая глобальная остановка времени не останется незамеченной в старших кругах. Но… вряд ли все вопросы будут к ней? Спихнут на нападение Духов, или еще что… Те, конечно, перейти на Эфлару не могут, но в панике эту деталь опустят — лишь бы побыстрее найти причину.       Королева Времени взмахом руки убрала Часовой Флер — феям пока не стоит знать об этом — и, щелкнув пальцами, вернула всё в нужное течение. Стоило ей сделать это, как девочку тут же обдуло холодным озерным ветром, заставив вздрогнуть. Точно, она же голая, а теперь еще и мокрая из-за ведра воды, вылитого ранее…       Мендейра и Селестина, как и ожидалось, даже не заметили остановки. Феи-светлячки пришли в движение, уже неся лёгкое голубое платье, и тут же надели его на Василису. Оно было простенькое, но приятное к телу. Явно выбирали Светлые феи.       С другой стороны две малышки тащили золотую чашу с бурно плескавшейся жидкостью, будто в посудине поселился небольшой вихрь. — Отпей, это даст тебе силы, — улыбнулась Селестина.       Василиса кивнула, принимая чашу, сделала большой глоток и чуть не поперхнулась — в чаше было вино, сладкое и терпкое. — Великие кудесники! — подлетела к ним Мендейра. — Спаивать ребенка вином?! Вот тебе и светлые… — Это священное вино, — сердито возразила фея. — И послушайте, дорогая! Вы ведете себя слишком нагло и развязно! Это же торжественный момент для девочки… Она получила крылья, ее жизнь, можно сказать, полностью изменяется, а вы… так ироничны! Кстати, вы обратили внимание, до чего необычный цвет, а, дорогуша? — Я уже давно обратила на это внимание, милочка, — ехидно ответила темная. — И даже знаю, возможно, что это означает… Наверняка у девочки имеется много интересных родственников.       Василиса уверенно улыбнулась, словно подтверждая предположения темной крестной. Та заметила, но ничего не сказала, лишь ехидно переглянулась с ней. Девочка давно поняла, что Мендейра специально себя так ведёт, словно пытаясь отвлечь напарницу от чего-то. Либо создать определенную репутацию… Огнева попробовала пошевелить крыльями, и те, к счастью, подчинились. Но с большой неохотой, что ее расстроило. Видимо, с ними придется учиться заново — всё же это была физическая сила, и сквозь время она не передается, каким бы способным ты ни был. Тело то прежнее, верно? — А теперь подарок, — внезапно посерьезнела фея Светлого Образа. — Подарок от Белой Королевы…       Она сделала легкий знак рукой, феи-светлячки тут же принесли небольшую шкатулку из зеленого малахита, ее поверхность искрилась множеством рубинов. Шумно вздохнула Мендейра, недовольно качая головой: видимо, не одобряла роскоши подарка. Василиса приняла шкатулку, и крышка тут же отворилась. На мягком алом бархате лежал простой маленький ключик. Похожий на обыкновенный ключ от шкафа, но девочка лучше всех других знала о его настоящем предназначении. — Это Рубиновый Ключ, моя дорогая, — тихо сказала фея. — Белая Королева дарит тебе его, согласно давнему обещанию. — Это посвящение мне с самого начала не нравилось… Слишком много внимания к простой девочке… Я уверена, что-то здесь нечисто.       Проговорив столь недобрую тираду, Мендейра надула губки и довольно зло посмотрела на Василису. Та лишь хмыкнула в ответ, стараясь не делать сильно наглое лицо. «Как будто ты, тетушка-крестная, не знаешь в чем дело». — Какому обещанию? — спросила девочка, делая заинтересованный вид. — Этого мне знать не дано, — отрывисто сказала Селестина, а Мендейра громко и недоверчиво фыркнула. — Теперь моя очередь дарить подарок, — сказала темная фея и натянуто усмехнулась.       Она крутнулась на месте, сделав резкий оборот, и вытащила из складок платья что-то темное и блестящее, вспыхнувшее синим светом. Из уст светлой феи вырвался тихий возглас. — Ты хочешь подарить Васильку… это?! Вот уж не ожидала от лютов такой щедрости! — Фея Светлого Образа явно разозлилась, мигом растеряв все свое добродушие. — Вы не имеете права так поступить! — пронзительно вскрикнула она, топнув ногой. — А почему бы и нет? — Мендейра изящно пожала плечами. — Думаешь, только вы, светлые, такие щедрые? — Но, одаривая Василька… хм, такой вещью, ты обрекаешь ее на… — Может, я и расскажу, на что обрекаю? — зло оборвала Селестину темная фея. Светлая фея шумно вздохнула, но потупилась и отошла назад. — Это кинжал, Стальной Зубок, — обратилась к Василисе темная. — Тебе лучше не знать, кому он принадлежал до тебя, чтобы спокойно спать по ночам. Часовое оружие, непростое, с секретами… Но главное вот что: принимая этот кинжал, ты выбираешь непростую судьбу… ты приобретаешь величайшую задачу. — Я так и знала, — застонала светлая фея.       Василиса молчала, не в силах оторвать взгляда от своего родного и любимого кинжала.       Крохотное оружие манило Василису, в ладонях феи оно казалось изящным и совсем не опасным. Наоборот, хотелось поскорее взять его в руки и согреть, защитить от окружающего мира. — Я возьму подарок, если так надо, — просто сказала она.       Совсем маленький кинжал, не длиннее Василисиной ладони. Ручка простая, из темного полированного дерева, зато в самом клинке сияли, переливаясь, крохотные синие камушки. — Вот и чудесно! — расплылась в улыбке темная фея. — Вижу, Стальной Зубок тебе понравился. — Вы даже не представляете, насколько… — прошептала Василиса. Она не знала, услышали ее или нет, но крестные промолчали. — Теперь ты можешь попросить у меня одно желание, — кисло проговорила Селестина и вздохнула. Кажется, у нее совершенно испортилось настроение. — Белая Королева передала, что ты еще не использовала права единственного желания… Что ты хочешь? — Не слишком ли много подарков для девочки? — зло усмехнулась Мендейра. — Так вы с Белкой ее совсем разбалуете… — Можешь пожелать любое, самое сокровенное, — продолжила Селестина, игнорируя фею Темных Мыслей. — У меня есть одно желание, — быстро сказала Василиса. — Я хочу, чтобы мальчик, по имени Ник Лазарев, мог стать часовщиком… Можно?       Мендейра тут же фыркнула. — Дурочка, — не скрыла она своего разочарования. — Ты могла попросить многоэтажный замок с десятком слуг для каждой комнаты. Уж поверь мне, Белая Королева все для тебя сделает…       Василиса лишь упрямо мотнула головой. — К чему мне еще один замок? Своего достаточно. — Что? — феи одновременно воскликнули. — Что? — она сделала недоуменное лицо. Конечно, девочка говорила о Расколотом Замке, но им знать необязательно. — Я про Черновод. По идее, я тоже считаюсь наследницей… — Ну и глупость. Белка сделает что угодно, лишь бы угодить тебе и твоему па…       Огнева тут же остановила время, когда увидела гневное лицо Селестины. Она опять решила напасть на Темную фею, оставив обучение крестницы на Фэша и Черную Королеву. Но мешать битве часовщица не собиралась. У нее была одна четкая задача, чтобы сразу обезопасить себя, на будущее… Елена, конечно, явно не в кондиции, но кто ей мешает выполнить свой план через время?       Рыжая медленно приблизилась к феям, и, вытянув стрелу, принялась делать сложные пассы, что-то бормоча. Эфер вытягивания памяти, причем не всей подряд, а конкретно одного слова, был очень сложен. Она боялась, что может с непривычки что-то напутать и стереть больше, чем следует, все же это первое вербально часодейство в этом теле… Пусть сила осталась прежней, как и знания, но мало ли…       Ей понадобилось несколько минут — может пять, а может десять, — но в конце концов она закончила. Устало вытерев пот со лба, девочка вдруг упала, громко стукнувшись коленями о землю. В этот же момент Время вернулось в норму: Селестина рванулась к Мендейре и, завертевшись в прыжке, со всей мощью ударила по ней серебристыми крыльями. Еле увернувшись от нападения, Мендейра отчаянно взвыла, взвилась спиралью, словно длинная искрящаяся лента, и в свою очередь полоснула противницу крыльями. Маленькие феи с писком бросились врассыпную. Василиса устало смотрела на небо, наблюдая за разразившемся в небесах сражением.       Внезапно пространство вокруг Василисы озарилось разноцветным сиянием — это маленькие феи вернулись. Они подхватили ее под руки и взмыли в небо, унося прочь от битвы разозлившихся фей, приобретающей все более ужасающие масштабы. Она же только этого и ждала — мгновенно отключившись от переизбытка эмоций, девушка доверила свою жизнь помощникам Лиссы.