Дом Блэков

В воздух поднялось огромное облако пыли, когда Гарри плюхнулся на один из диванов в гостиной. Диван казался ему неуютно большим: раньше на нем умещалось целое семейство темных, злобных магов, которые свято блюли чистоту крови и посмотрели бы на Гарри словно на кусок грязи, прилипшей к их дорогущим ботинкам из драконьей кожи. А сейчас дом некогда могущественного рода пустовал. Ну как пустовал... Там жил Гарри Поттер, полукровка и ужасно неопрятный молодой человек, который был совсем не ценителем мрачной атмосферы, всяких вульгарных предметов интерьера, а в особенности подставок под зонты в виде тролльей ноги и коллекций голов домовых эльфов. Всякий раз, когда Гарри приходилось наблюдать сие чудо, он неприязненно морщился. Еще Поттер вечно проливал кофе на винтажные пыльные кресла и ковры, разбрасывал всюду свои тряпичные маггловские кеды. А самое ужасное было то, что он заваривал чай пакетиками. Возмутительно! Если бы достопочтенный Орион Блэк был бы жив, он проучил бы этого поганца, послав в него парочку проклятий. Но увы, один из самых ярких представителей этого семейства был вынужден наблюдать за упадком собственного жилища со своего портрета, который в мрачной и темной прихожей, как и другие портреты. Разумеется, никто из Блэков, висящих там же, не собирался облегчать жизнь этому оборванцу, и от этого, каждый раз, когда Гарри проходил мимо них, они крыли его таким потоком витиеватых оскорблений, что было бы в пору записывать их в специальный блокнотик для дальнейшего использования. И сейчас осквернитель жилища темных магов притащил в дом маггловский телевизор и засел в гостиной с инструкцией. Вообще, Гарри сильно сомневался, что он будет работать в доме, где все просто пропитано магией, но надежда умирает последней. Он молился всем известным богам, чтобы телек работал: иначе Гарри просто свихнется тут, среди тяжелых бархатных штор и высоких потолков. Гарри было скучно. Минут десять он очень старался сосредоточится на тексте. Правда старался. Но предательские мысли улетали в далекие края, глаза слипались, и через несколько минут парень уже сладко посапывал, развалившись на диване и подложив руку под щеку. Ненужная книжица валялась где-то на грязном полу, привлекая к себе внимание обнаглевших докси, которые тотчас присвоили ее себе. На коробке из-под телевизора был изображен улыбающийся мужчина, который был явно доволен последним чудом техники, а также совершенно не вписывался в интерьер дома, что выглядело весьма комично. Да что тут говорить, и сам хозяин выглядел здесь как ходячий когнитивный диссонанс. Гарри очень гармонично сочетался бы с домом Уизли или с Хогвартсом, да даже в любой маггловской квартире он чувствовал бы себя намного лучше. Зачем же он так упорно продолжал проживать в доме на Гриммо 12 оставалось большой загадкой. В доме было прохладно, так что он ходил в растянутых свитерах миссис Уизли, а иногда и в теплых рубашках. Волосы его были все так же растрепаны, но глаза больше не были такими живыми и зелеными, под ними залегли тени. М-да, со сном у него были явно напряженные отношения. Конечно, уснул средь бела дня, а потом ночью будет бродить как упырь и спотыкаться на ровном месте! Разве это дело?! Еще летом он решил не поступать на аврора и дать себе отдохнуть. На дополнительный седьмой курс в Хогвартсе, как Гермиона, он тоже не вернулся. Вся его жизнь в последнее время все его дни были на одно лицо, сливаясь в серую массу. И парень коротал время как мог. Он открыл в себе любовь к маггловской художественной литературе. Нет, трухлявые фолианты с заумным текстом он и сейчас терпеть не мог, а вот книжки про приключения в мягких обложках были весьма интересными. За них, кстати, он тоже получал презрительные взгляды с портретов. Телевизора у него до этого момента не было, так что это было единственным развлечением. Жалко? Да, немного... Иногда он выходил на прогулку. Это, как правило, бывало вечером. Он задумчиво шагал по мокрому асфальту, в котором отражались уличные фонари, обходя шумные компании. Порой заходил в кофейню на углу соседней улицы, чтобы выпить немного кофе и перекинуться парой фраз с брутальным, бородатым бариста, который всегда носил розовый фартук. Скорее всего бариста болтал с ним из обычной вежливости, но Гарри считал его почти приятелем. С Гермионой и Роном он теперь виделся не очень часто. Гермиона, как мы уже сказали, доучивалась в Хогвартсе. Учеников, которые хотели продолжить обучение, набралось тогда немного, но школа приняла всех желающих с распростертыми объятиями. Нынешнем семикурсникам было позволено возвращаться домой на выходные. Наверное, Макгонагалл руководствовалась тем, что ребятам нужно было прийти в себя после войны, а что же помогает лучше, чем общение с близкими? Правда вот, у многих теперь не было ни семьи, ни близких... В любом случае, Гермиона каждые выходные заходила к Гарри в гости, чему он был несказанно рад. Доводить Гарри до белого коленья нудными беседами стало новым хобби девушки. Она каждый раз твердила ему о том, что ему пора перестать бездельничать и попробовать заняться чем-то. Она возомнила себя великим психологом, и почему-то решила, что у Гарри что-то наподобие депрессии. А Гарри уверял ее, что это чушь собачья, и с ним все в порядке. А Рон... Рон не вешал нос, и стал помогать Джорджу в его магазинчике. На самом деле у него здорово получалось. Гарри виделся с ним немного чаще, чем с Гермионой. Рон иногда звал его работать с ним, но Гарри каждый раз отказывался. Каждому приглашению в гости он радовался как Рождеству. Гарри часто бывал у Андромеды, помогал ей с Тедди. Ну, как мог (на самом деле он был предельно бесполезным в этом вопросе). И Уизли тоже всегда были ему рады. Гарри причмокнул губами во сне, а потом повернулся на другой бок и уткнулся носом в пыльную спинку дивана. Его красное худи задралось, оголяя часть спины. Он терпеть не мог эту комнату. Гостиная комната Дома Блэков, святая святых бла-бла-бла. Ему было тошно от мрачности и запущенности этого места (хоть он и сам частично в этом виноват), от идиотского вульгарного камина, от ужасных картин на стенах и этого запаха затхлости и старых вещей. Весь этот список вещей гордо возглавляло фамильное древо Блэков. Выцветший гобелен покрывал собой всю стену, в некоторых местах его прогрызли докси, чему Гарри был немного рад. Чопорные лица членов семьи, их поджатые губы, строгие мантии и горящие самодовольством глаза, а на самом верху было написано: “Чистота крови навек”. Забавно... Смотреть, как переплетаются ветви дерева, как близкие родственники создают семью, рожают детей, было невыносимо тошнотворно. Иногда, Гарри подходил к гобелену и рассматривал членов семейства, которые были выжжены с него. Изгнанники. Он не знал, по какой причине их вычеркнули из семьи, но невольно проникался к ним уважением. Он проводил кончиками пальцев от тем местам, где должны были быть портреты Сириуса и Андромеды. Но на этих местах были выжженные дыры, сквозь которые можно было увидеть стену. Гарри редко бывал в этой комнате. Его исследовательский интерес делся непонятно куда, и желания бродить по дому у него не было. Чаще всего он проводил время в своей спальне, в бывшей комнате Сириуса Блэка. Комната находилась на Самой верхней площадке, на четвертом этаже, и была немного лучше всех других. Конечно, она была такой же облезлой, а постеры в ней смущали бедного Гарри. Постеры с музыкантами того времени были конечно ничего, а вот полуголые женщины на мотоциклах были совсем неприличными. Их никак нельзя было снять: Сириус намертво прикрепил их к стене заклинанием вечного приклеивания. Да и Гарри не стал бы их убирать: он был рад тем немногим вещам, которые остались после крестного, а еще они делали комнату чуть... уютнее? В комнате было два больших окна, которые хоть и были заляпаны, но пропускали много света. Однажды Гарри даже попробовал их помыть, что, разумеется, было плохой идеей. Мало того, что Кричер панически визжал что-то про то, что сумасшедший полукровка решил окончательно разрушить дом достопочтенной госпожи, так еще и Гарри, поскольку опыта в мытье окон у него было немного, просто размазал грязь по стеклу, сделав только хуже. Гарри снова пробормотал что-то во сне и съежился от прохлады, царившей здесь. Вдруг картина, висящая на стене, покачнулась. Она всегда забавляла Гарри: на ней был изображен пузатый немолодой волшебник рядом с огромной тушей взрывопотама. Видимо на ней было что-то наподобие маггловской охоты. Она была ужасна: цвета не сочетались, а у мужичка была слишком уж постная мина. Так вот... картина качнулась и вдруг рухнула вниз. Бабах! Гарри, мирно сопящий в спинку дивана, испуганно вскочил, а глаза забегали в поисках источника звука. Очки его сидели криво и совершенно не помогали в этой ситуации, а сам он был взъерошен как воробей. Раньше на Гриммо никогда не падали картины.