Дом Блэков

Гермиона сидела на кухне на Гриммо, подогнув одну ногу под себя. Была суббота, около десяти утра. Она переместилась примерно час назад и сейчас гипнотизировала свою чашку с чаем. На ней были модные джинсы на низкой посадке, а волосы были пышнее из-за осенней сырости. Гарри выглядел помято: он проснулся совсем недавно и все еще был в зеленых пижамных штанах в клеточку. Вообще-то он почти всегда был в пижамных штанах. Вчера он просидел до полчетвертого ночи, пытаясь разобраться с телевизором, но ничего не вышло. Если бы не Гермиона, он проспал бы до полудня, но тут уж ничего не поделаешь. Он шарился по кухонным шкафчикам в попытках найти что-нибудь к чаю. К своему стыду, у него ничего не было. Когда он в последний раз выбирался в магазин? В четверг? Или все-таки в среду? Через небольшие окна в кухню проникал белый свет, в котором вся кухня казалась какой-то блеклой и особенно обшарпанной. Гарри открыл крайний левый ящик, он обнаружил там семейство паучков. Он не стал им мешать и торопливо закрыл его, надеясь, что Гермиона этого не заметила. Но та лишь поднесла ко рту чашку, все так же задумчиво пялясь в никуда. Поэтому Гарри продолжил свою поисковую операцию. — Ммм, Гарри! — вдруг воскликнула подруга, и Гарри немного испуганно обернулся. — Как ты можешь пить эту гадость?! Он покосился на кружку чая у нее в руке. — Нормальный чай, — заявил он. — Мне нравится. — Сомнительный у тебя вкус, — проворчала Гермиона. — Ты точно англичанин? Или какой-то подвид гоблина? — Ха-ха, очень смешно, Герм, — Гарри обиженно поджал губы и снова отвернулся к шкафчикам. — Я же не говорю тебе что-то насчет того, что ты обожаешь сельдерей. — Он очень полезный! — возразила девушка. — Ага. А еще на вкус как половая тряпка. Гермиона не стала ничего отвечать ему на это заявление, и в кухне повисла тишина. Что-то с гулким звуком ударилось об старинный отопительный котел, который находился в каморке за кухней. Наверное, Кричер опять убивается, что непутевый хозяин таскает в дом кого попало. Эльф был резко отрицательно настроен к Гермионе. — Гарри, — позвала его Гермиона. — Как дела у Рона? Гарри на миг задумался. — Не знаю. Я не видел его уже почти две недели... — но увидев, как поникла девушка, поспешил добавить: — Думаю, все хорошо. Они вроде работают над улучшенной “Болтушкой для молчунов”. Гермиона тяжело вздохнула. Недавно они с Роном расстались. Гарри не знал всех подробностей, но это произошло на почве ссоры. Вроде бы Гермиона обвинила Рона в несерьезности намерений, а потом пошло-поехало. Оба друга тяжело переживали это и каждый раз пытались спросить у Гарри о друг друге. Парню было очень больно видеть друзей несчастными и разбитыми, и поэтому он всячески их успокаивал. Ну... как мог. — Я плохо поступила, да? — после недолгого молчания тихо спросила Гермиона. Ему не нужно было уточнять, о чем именно она спрашивала. Гарри прекрасно понимал. Молчание снова затянулось, и Гарри уже был готов сказать что-нибудь, но она его опередила: — Конечно, я просто идиотка... — ее голос сорвался, и она уронила голову на стол. — Вечно думаю только о себе. Ее плечи мелко подрагивали, и Гарри в оцепенении смотрел на подругу. Он совершенно не знал, что сказать. Он сел на стул рядом с ней и аккуратно сжал ее плечо. Она всхлипнула и вдруг обняла его, уткнувшись носом его плечо. Гарри было неудобно сидеть так, но он даже не думал отталкивать Гермиону, и обнял в ответ. Он так хотел сказать ей, что это не так. Она никогда не думает о себе. Она всегда была с ним, даже в самые сложные времена. Она никогда не отворачивалась от него несмотря на то, что рядом с ним всегда было опасно. Если бы Гарри вдруг решил составить список всех дорогих ему людей, на первом месте была бы Гермиона. Ей было тяжело, он знал это. Она осталась совсем одна после войны — она так и не нашла способ, чтобы вернуть родителям память. И вот теперь Рон. Получается, у нее остался только Гарри, и он так хотел ее поддержать. Он хотел сказать что-нибудь, но Гермиона, словно почувствовав это, сказала: “Не нужно, Гарри,” — и он замолчал. Они просидели так немного. От девушки пахло шампунем и еще едва уловимым запахом Хогвартса: новые пергаменты, чернила и кофе, который обычно подавали на завтрак. Гарри грустно улыбнулся, но в груди что-то кольнуло. Может, ему нужно было вернуться туда? Может, так было бы лучше? Но Гермиона отстранилась, не дав ему додумать мысль. Ее глаза влажно блестели, а губы немного подрагивали. Она быстро вытерла глаза, а потом резко вскочила и выбежала из кухни, сказав что-то неразборчивое. Стоп. Она что, только что извинилась за это? Ох, Гермиона... Гарри так и остался сидеть на стуле в пустой кухне, ничего не понимая. Из глубины дома слышались быстрые шаги и какой-то грохот. Кажется, она все-таки уронила тот ужасный голубой стул, который стоит в прихожей. Спустя некоторое время Гермиона появилась в дверях кухни, одетая в красное пальто, которое ей очень шло. Вообще-то, она не любила носить яркие вещи, отдавая предпочтение школьной форме, но сейчас почему-то изменила свое мнение. Гарри аж рот от удивления раскрыл. Гермиона откинула волосы назад и нервно потеребила свою старую сумочку. — Нужно купить тебе нормальный чай, — преувеличенно бодро сказала она. — Пойдем, Гарри, прогуляемся. Гарри странно на нее посмотрел и кивнул головой. Ей это нужно, решил он. ——— Они гуляли достаточно долго. Небо было низким и хмурым, накрапывал мелкий и противный дождик. Климат туманного Альбиона, чтоб его! В субботу все выходили на прогулку: собачники, молодые родители с детьми, пожилые парочки, подростки-неформалы... Ну а еще Гарри с Гермионой, конечно. Они сходили в супермаркет, где долго препирались друг с другом. Гермиона настаивала на том, чтобы он купил нормальный листовой чай, а Гарри упирался и говорил, что купит только чай в пакетиках. Во-первых, быстро и удобно. Во-вторых, этот чай пить ему, а поэтому он решает. Гермиона же, в свою очередь, говорила о том, что у Гарри совершенно отсутствует вкус, а также прочитала ему целую лекцию о низком качестве этого чая, и что туда могут напихать. Они спорили так долго, что на них стали странно поглядывать люди, а еще пристал консультант. В итоге, когда они вышли из магазина, Гарри гордо держал упаковку чайных пакетиков и считал себя победителем. Но Гермиона огорченной не выглядела: ей удалось заставить его купить самый дорогой и качественный чай со вкусом малины. Она была вполне довольна. Настроение немного поднялось, и они решили пойти в сквер, который находился недалеко отсюда. На детской площадке играла кучка детей, которая щебетала, как стайка воробьев. Гарри находил это успокаивающим и сам не знал почему. Они сидели на лавочке под старым тисом и болтали. Он наконец спросил Гермиону, почему она решила купить свое красное пальто. Она как-то странно смутилась, и ответила, что кое-кто сказал ей, что ей идет красный цвет. Гарри насторожился. Кто мог сказать ей такое? Неужели, ей уже кто-то нравился? А как же Рон? Потом Гарри стало стыдно за свои мысли, и он не стал допрашивать подругу. Она и так чувствует вину. Когда они пришли на Гриммо было уже темно. Дом встретил их тишиной и унылым видом. Гарри сразу прошел на кухню и поставил чайник. Гермиона копалась в своей сумочке, засунув туда руку по локоть. — Тебе нужно почаще убираться, — сказала Гермиона, когда они сидели на кухне. — У тебя тут ужасный бардак. Гарри поморщился. — Тут почему-то не работает бытовая магия, — попытался оправдаться он. Гермиона бросила на него скептичный взгляд, демонстративно достала палочку и бросила заклинание в самый пыльный угол (он был настолько запущенный, что Гарри не рисковал туда соваться). И... ничего не произошло. Вообще ничего. — Ну, — потянула Герми, недовольно поджав губы. — Маглы же как-то справляются без магии, и ты сможешь. Гарри уже знал, что она уже ищет причину, по которой так происходит. Возможно, полезет в книги прямо сейчас. Гермиона, такая Гермиона... Отвлекается от своих проблем, решая чужие. А пока она спокойно сидела за столом и укоризненно смотрела на него. И Гарри сдался. Он схватил упаковку печенья, и засунул его в навесной шкаф, чтобы создать иллюзию того, что он пытается навести порядок. Печенье все равно утащат эти проклятые пикси, он был в этом уверен. Дверца шкафа жалобно скрипнула и полностью слетела с петель. Оторвалась. Гарри с недоумением смотрел на дверцу шкафчика в своей руке, Гермиона смотрела на Гарри, а из шкафчика выползал огромный паук, чей покой нарушила упаковка печенья. ——— — Я не понимаю, что происходит, Андромеда. Гарри сидел на ярко-желтом ковре в доме Андромеды Тонкс. На его руках сидел пухлый малыш с красными волосами. Видимо, Тедди понравился цвет его свитера. Тедди никак не хотел сидеть спокойно, а постоянно топтался и ерзал на коленях своего крестного. Андромеда стояла где-то за его спиной и наблюдала за внуком с мягкой улыбкой на лице. Гарри иногда удивлялся, как он мог перепутать ее тогда с чокнутой Беллатрисой. Женщина была доброй и деликатной, а еще относилась к Гарри с какой-то особенной теплотой. Но иногда была строгой и настолько придирчивой в вопросах аккуратности и порядка, что Гарри постоянно становилось неловко. Андромеда, как и всякая женщина зрелого возраста, жила размеренной и тихой жизнью. По утрам выходила на прогулку с Тедди, потом готовила обед, иногда приглашала своих подруг на чаепития и любила делать пудинг. В доме ее всегда было опрятно и уютно, и Гарри любил там находится. Андромеда стала для него почти тетушкой. —… там все разваливается на части, а починить ничего не удается. Недавно там проломилась ступенька! Представляешь? — продолжал вещать Гарри. — Гермиона обещала помочь, но пока, правда, молчит. Я подумал, может ты знаешь что-то? Ты же там жила... Гарри обернулся. Женщина стояла, удивленно смотря на него. А потом она повела носом и оживилась: — Гарри, дорогой, кажется, курочка приготовилась! Пойду проверю, а потом ты мне все расскажешь, ладно? — и умчалась на кухню, шурша юбками. Гарри вздохнул, задумчиво посмотрел на крестника. Тот угукал что-то под нос и дергал Гарри за его непослушные вихры. Гарри любил его, чувствовал за него ответственность. Он впервые увидел Тедди спустя месяц после войны. Гарри тогда не знал как к нему подступится, воспринимал его как большую и реалистичную куклу. Он крайне редко видел младенцев, разве что в детстве, когда к Дурслям приходили гости с детьми. Разумеется, его не подпускали к ним и на метр, а всегда запирали в чулане или спихивали к миссис Фигг. Маленькому Гарри было обидно, и он успокаивал себя тем, что кошки пожилой женщины гораздо интереснее, чем какие-то писклявые дети. Но сейчас Гарри знал, что это не так. Тогда, в их первую “встречу”, Тедди неожиданно крепко схватил его за палец, и в груди Гарри поднялось что-то теплое. С тех пор Гарри души не чаял в маленьком крестнике, хоть и до сих пор не знал, как правильно за ним ухаживать и паниковал, когда тот ревел. Тедди рос здоровым и любопытным ребенком. Лепетал что-то подозрительно похожее на “Гарри” (но возможно Гарри это казалось), а еще тащил в рот все, что находил. И вот сейчас, пока Гарри задумался, малыш попытался стащить с него очки и хорошенько их обслюнявить. Гарри вовремя спохватился и спас их от всепоглощающего рта Тедди. Пока он пытался аккуратно отобрать свои вторые глаза у малыша, а он, как назло, вцепился в них, как в спасательный круг, подошла Андромеда и позвала его к столу. Еда пахла божественно, чем-то пряным. Женщина наложила ему полную тарелку, а сама налила себе зеленый чай и села напротив. Гарри задумался и не сразу заметил, что Андромеда выжидающе на него смотрит. — Ну, Гарри, — сказала она. — Когда это началось? Парень немного растерялся. — Я... Я не знаю, — он попытался вспомнить. — Насколько я помню, там всегда было просто ужасно. Ободранные стены, сырость и все такое... Сириус всегда пытался вывести оттуда пикси, но... я не помню, что все в доме рушилось. Кажется, это началось недавно. — Ободранные стены? — голубые глаза женщины немного расширились от удивления. — Гарри, это дом чистокровного семейства, там не может быть ободранных стен. Там было излишне мрачно и помпезно, но не было пикси... Не может такого быть! — Все правда так! — он упрямо выдвинул подбородок вперед. — Там падают картины, гниют полы, недавно слетел кран и оторвалась дверца шкафа. Там воняет плесенью и ужасно пыльно. А еще там не действуют никакие бытовые чары! Андромеда задумалась, и в кухне повисло молчание. Только Тедди издавал мяукающие звуки из-за своего детского столика. Его волосы были теперь изумрудными — под цвет кухонного гарнитура. Миссис Тонкс постучала пальцами по столу, а потом на ее лице отразилось понимание. — Гарри, я знаю в чем дело, — сказала она так, будто выносила смертный приговор. Гарри напрягся. — Я помню, что матушка упоминала как-то раз, что на дом наложены древние чары. Не помню название... что-то на латинском. Дом впитывает магию хозяев, а потом поддерживает этих магов. То есть, дом — это полноправный член семьи, олицетворение рода. Блэкам проживающим на Гриммо всегда была гарантирована безопасность и поддержка Рода. Но чужакам там не место... Дом умирает без Блэков. И, Гарри, — сказала Андромеда как можно мягче, а потом положила свою руку на его и несильно сжала. — Я боюсь, тебе придется съехать оттуда. Ты не сможешь там жить. Гарри опешил. Возмущение поднялось в груди, и от хотел опровергнуть все, что сейчас сказала Миссис Тонкс. Он был в растерянности, не знал, что ответить. — Ты же знаешь, мы всегда тебе рады, дорогой, — продолжала она, ободряюще улыбаясь, и сеточка морщин появилась в уголках ее глаз. — Ты можешь пожить у нас какое-то время. Тедди будет.... — Нет! Нет, не могу, — перебил ее Гарри. У него закружилась голова. — Я не могу его бросить! Там Сириус и... и я... Гарри совсем сбился. Он не знал, как донести до Андромеды такую простую вещь. Ему нельзя покидать Гриммо! Нельзя, и все тут! А эти чистокровные обычаи пусть катятся к черту. Андромеда обеспокоенно на него смотрела. Он и не заметил, как вскочил на ноги, и сейчас стоял посреди комнаты и истерил, как сумасшедший. Ко всей гамме чувств прибавился стыд за свое поведение, но желание метаться по комнате как зверь в клетке никуда не исчезло. Миссис Тонкс плавно подошла к нему и заглянула в глаза. — Гарри, Гарри! Успокойся, ради Мерлина! — сказала она, явно не понимая, что же вызвало в нем такую бурю эмоций. — Я же не говорю, что... — Андромеда, — снова перебил ее он и попытался проглотить ком во горле. — Ведь можно...? Можно что-нибудь сделать? Как это остановить? В глазах женщины промелькнул испуг. Отлично! Теперь она считает его психом. Молодец, Гарри! Так держать. — Гарри, я... — начала она, и Гарри вдруг осенило. — Ты ведь Блэк! Андромеда, ты можешь это остановить? Переезжай ко мне, и тогда... —Гарри! — вдруг резко сказала женщина, прервав его сбивчивую речь. Гарри снова застыл. — Гарри, успокойся и сядь, — уже мягче сказала она, и он послушался. Она заварила ему чай, добавив туда какое-то зелье. Он рассеянно глядел в стол, когда она села рядом с ним и все объяснила. Она рассказала, что ее выжгли с родового древа семьи Блэк, а значит, она больше не является членом семейства. Дом тоже не примет ее. Она сказала, что дом будет выживать ее, мучать кошмарами, давить стенами. И Гарри понимал это. Он сам чувствовал себя точно так же, когда находился там. Но он не уедет. Андромеда сказала, что единственный человек, который может помочь это Цисси. Нарцисса Малфой. Она поддерживала связь с Андромедой, но находилась где-то за границей. Она не поможет, да и Гарри не стал бы впускать ее в свой дом. — … но возможно есть способ снять чары? — робко предложил Гарри. — Все возможно, дорогой. Твоя подруга — умнейшая ведьма, и она обещала помочь. Да и в библиотеке на Гриммо есть кое-какие книги. Давай я как-нибудь заскочу к тебе в гости, чтобы все понять. Может быть, это и не те древние чары вовсе. Все наладится, Гарри, — успокаивала его Миссис Тонкс, и Гарри был ей благодарен. Повисла тишина. Тедди, казалось вовсе не замечал настроение взрослых, и увлеченно наблюдал за заколдованной птичкой, которая кружила вокруг него. Малыш задорно хихикал, и Гарри почему-то стало тоскливо от этого. Он вздохнул. — Разберемся с этим позже, — вдруг сказала Андромеда. — Ты ешь, Гарри, ешь... Парень посмотрел на давно забытую курицу. Она, наверное, была чертовски вкусной и еще теплой. Но есть совершенно не хотелось