Вильтрумит

Сессил не любил сюрпризы. — Совместная тренировка с Юной Лигой Справедливости, — объявил он утром на собрании. — Без соревнования. Без конфликтов. Просто работа в паре. — С кем именно? — спросил Рекс. — Со всеми. Они приезжают на базу через два часа. Ведите себя прилично. — А если они начнут первыми? — усмехнулся Рекс. — Тогда закончите. Но не вы. Джон слушал молча. Внутри — холодное любопытство. Супербой. Сын Криптонца. Посмотрю, насколько ты похож на отца. Транспорт Юной Лиги приземлился на площадке Академии ровно в десять. Первым вышел Аквагэнд — высокий, светловолосый, с напряжённой улыбкой. Он сразу направился к Сессилу, как будто хотел показать, кто здесь главный. — Сэр, благодарим за приглашение. — Не благодари. Это работа. Следом — Супербой. Коннор Кент. Короткая стрижка, тёмная футболка под курткой, уверенная походка. Он не улыбался. Оглядывал Академию спокойно, без вызова, но и без подобострастия. Джон изучал его из-за колонны. Походка тяжёлая, но пружинистая. Глаза сканируют периметр — привычка бойца. Сила чувствуется даже на расстоянии. Не всё, конечно, но достаточно, чтобы быть опасным. За ними — Мисс Марс (зеленоватая кожа, длинные волосы), Арсенал (кибернетическая рука, хмурый взгляд), Пластик (усаживается на пол, растягиваясь в улыбку). И последним — юный Джон Кент. На четыре года младше брата. Смотрел вокруг с живым интересом. На плече — рюкзак со значками. — Все в сборе? — спросил Аквагэнд. — Похоже на то, — ответила Мейв из тени. Сессил представил команды друг другу сухо, без пафоса. — Хоумлендер — координатор «Семёрки». Поезд-А — скорость. Атомная Ева — структура материи. Руди — аналитика. Рекс — техподдержка. Королева Мейв — силовая. Глубина — водная среда. Чёрный Нуар — скрытность. — А кто главный? — спросил Арсенал, глядя на Джона. — Все, — ответил тот. — Пока. Аквагэнд кашлянул. — У нас чёткая иерархия. Я — лидер. — Это заметно, — вежливо сказал Джон. И это проблема, — подумал он. Сессил разбил на смешанные пары для спарринга. Джон оказался с Супербоем. — Сдерживайся, — тихо сказал Реджи перед выходом. — Всегда, — ответил Джон. Они встали друг напротив друга на полигоне. Коннор — расслабленно, но готово. Джон — прямо, без лишних движений. — Первый ход за тобой, — сказал Коннор. Джон двинулся — быстро, но не на полной скорости. Пара пробных ударов, блоков. Коннор принял их без труда, но и без лишней силы. — Ты сдерживаешься, — заметил Коннор. — И ты, — ответил Джон. Они обменялись ещё серией — быстрее, жёстче, но всё ещё в рамках «тренировки». Джон чувствовал каждый удар Коннора — мощные, чистые, без злобы. Профессиональные. — Твоя форма лучше, чем у большинства, — сказал Коннор после размена. — Твоя — не хуже, чем у отца, — ответил Джон. Коннор чуть прищурился. — Ты его знаешь? — Лично — нет. Но наслышан. Они продолжили. К концу спарринга никто не победил — Сессил остановил по таймеру. — Ты интересный, Хоумлендер, — сказал Коннор. — Взаимно, Супербой. Они пожали руки. Без вражды. Но и без тепла. Джон отошёл к скамейке — попить воды.Рядом присел юный Джон Кент. — Ты крутой, — сказал он просто. — Спасибо. — Коннор говорит, что ты сдерживался. Это правда? Джон посмотрел на парня. Четырнадцать лет, открытый взгляд, ещё не обучен скрывать эмоции. — Правда, — ответил он. — Но и он тоже. — Он всегда сдерживается. Боится навредить. — Умный страх. Джон Кент улыбнулся. — Ты не такой, как другие герои. — А какой? — Не знаю. Спокойнее, что ли. Как будто тебе не нужно никому ничего доказывать. Джон задержал взгляд на мгновение дольше. Наблюдательный. Опасный в будущем. Пока — просто ребёнок. — Иногда самое громкое заявление — это тишина, — сказал он. — Я запомню, — ответил Джон Кент и убежал к брату. Вечером. Комната Джона. Реджи сидел на подоконнике, крутил в руках яблоко. — Ну как тебе они? — Супербой — серьёзен. Мисс Марс — телепат. Это проблема. Арсенал — злой, можно использовать. Пластик — не угроза. — Аквагэнд? Джон помолчал. — Лидер, который не умеет быть лидером. Слишком мягкий. Хочет нравиться. В бою — растеряется. — А ты бы справился? — Я справляюсь. Реджи кивнул. Для него этого было достаточно. На следующий день, после совместных тренировок, Джон нашёл Мейв в коридоре. — У тебя есть минута? — Смотря для чего. — Для разговора. Не служебного. Она подняла бровь. — Это опасно? — Только если ты боишься кофе. Мейв усмехнулась — коротко, почти незаметно. — Ты приглашаешь меня в кафе? — Приглашаю. Она смотрела на него долго. Джон не отводил взгляда. — Подумаю, — сказала наконец. — Я подожду. Она ушла, не оборачиваясь. Но походка была чуть медленнее, чем обычно. Поздний вечер. Тренировочный зал пуст. Джон стоял перед грушей — не бил, просто стоял, закрыв глаза. Вошёл Сессил. — Не спится? — Думаю. — О команде? — О противниках, — честно сказал Джон. — И о союзниках. Иногда это одно и то же. Сессил помолчал. — Супербой произвёл на тебя впечатление. — Он силён. Но не враг. — А кто враг, Хоумлендер? Джон открыл глаза. — Пока никто. Я здесь, чтобы защищать. Сессил посмотрел на него долгим, непроницаемым взглядом. — Иди спать. — Вы тоже. Джон вышел. В коридоре — пусто. Супербой, Аквагэнд, телепаты, криптониты... Он улыбнулся в темноту. Интересно. *** Ночь. Тишина. И холодный ветер на высоте. Джон любил это время. Когда академия засыпала, когда гас свет в окнах общежития, когда даже дежурные офицеры клевали носом у мониторов, он поднимался в небо. Не спеша. Без рывков. Просто отпускал гравитацию и позволял себе плыть над спящим миром. Земля внизу мерцала огнями — города, трассы, одинокие фермы. За два года он привык к этому виду. Привык к запахам, к звукам, к этой странной, хаотичной, живой планете. Она ему нравилась. Не как дом. Дом был там, за звёздами. Но как трофей — да. Он летел над океаном, когда заметил движение. Точку. Слишком быструю для самолёта, слишком низкую для спутника. Сердце — если бы он позволял себе удивляться — пропустило бы удар. Он знал этот силуэт. — Нолан? Голос утонул в ветре, но фигура развернулась. И через секунду они уже висели друг напротив друга — учитель и ученик, наставник и тот, кого он когда-то вёл за собой. — Ты вырос, — сказал Нолан. Без улыбки. Но в голосе — одобрение. — Два года — большой срок, — ответил Джон. — Для них. Они переместились выше — туда, где спутники не слышат, а радиоволны глохнут в разрежённом воздухе. Ночь вокруг стала глубже, звёзды — ближе. — Докладывай. Джон не стал тянуть. — Земля сложнее, чем мы думали. Здесь есть те, кто может дать бой. — Конкретнее. — Криптонец. Супермен. Нолан замер. Впервые за вечер. — Ты уверен? — Он здесь больше двадцати лет. Его называют сильнейшим. Есть ещё сын — Коннор Кент. И младший, Джон. Оба тренируются. Нолан смотрел в пустоту. Думал. — Значит, не всех мы убили на Криптоне. — Похоже на то. — Это меняет планы, — сказал он после паузы. — Но не отменяет их. Криптонцы сильны, но не бессмертны. Ты знаешь их слабости? — Криптонит. Я ищу. — Ищи быстрее. Джон кивнул. Потом спросил то, что мучило его с того самого дня, когда он увидел ту старую фотографию. — Фостер. Я нашёл его. Вернее, то, что от него осталось. Нолан повернулся. Медленно. — Рассказывай. — Он погиб здесь, на Земле. В пятидесятых. Убит героями, которых звали Солдатик и Бернсайд. Я видел фото — он лежал на земле, поверженный. Я не знаю, как его убили. Но факт — он не справился. Тишина стала тяжёлой. — Фостер был не слаб, — сказал Нолан. — Но он был самоуверен. Думал, что раз ему покорились сотни миров, то этот падёт сам. Он ошибался. И заплатил за это. — Я не повторю его ошибку. — Знаю. Поэтому ты здесь. Нолан положил руку ему на плечо — тяжело, по-отечески, если у вильтрумитов вообще есть такое понятие. — Ты сделал больше, чем я ожидал. Ты встроился в их систему. Тебя считают героем. Продолжай в том же духе. — Я играю роль. — Играй лучше всех. Улыбайся, спасай, притворяйся, что тебе не всё равно. А когда придёт время — они сами отдадут тебе эту планету. — Сколько ещё ждать? — Столько, сколько потребуется. Мы ждали тысячелетиями. Ещё пара лет — не срок. Джон хотел спросить про отца. Про Трагга. Про то, изменилось ли что-то на Вильтруме. Но передумал. — Я справлюсь, — сказал он. — Я знаю. Нолан отстранился. Посмотрел на звёзды. — Возвращайся. Не вызывай подозрений. — Когда мы увидимся снова? — Когда понадобится. И он исчез — так же бесшумно, как появился. Джон остался один в холодной пустоте. Посмотрел вниз, на Землю. Маленькую. Уязвимую. Медленно, но верно. Он развернулся и полетел обратно — к академии, к своей комнате, к маске. Утром его уже ждала тренировка.