Tired College Students and Black Cats

Ёсан чувствовал себя немного безнадежно. На самом деле все ощущалось иначе. Он привык передвигаться как кот, и Чонхо знал его как кота. Но с тех пор, как правда вышла наружу, все стало так... неловко. Конечно, Ёсан ничего не имел против парня за то, что он теперь переодевался в ванной, а не в спальне. Но Чонхо не стал бы просто часами сидеть и гладить Ёсана, смотря вместе с ним дорамы в выходные дни. На самом деле, он вообще не гладил Ёсана. Все манеры владельцев кошек исчезли, и Ёсан был немного раздражен этим. Но он полагал, что должен был ожидать этого. Ёсан не был котом, он был человеком в кошачьем теле. Чонхо знал это, и эта мысль, вероятно, заставила его чувствовать себя очень некомфортно. С его стороны было мило даже позволить Ёсану остаться, пока Уён придумывал, как снова превратить его в человека. Если бы он только мог сделать это быстрее, уже прошли дни, и Ёсан устал ползать по квартире Чонхо, как чужой. Пока Чонхо отсутствовал, Ёсан занимался своими делами, как обычно. Наполняя свой день сном и дорамами, закусками, когда он мог их найти. Однако как только Чонхо возвращался домой, Ёсан скрывался. Как и сейчас, Ёсан перевернулся, когда услышал, как открылась входная дверь. Он услышал шорох сумок и шаги Чонхо, Ёсан даже не стал выключать телевизор, а спрыгнул с дивана и побежал в коридор. – Ах, Ёсан, вот и ты, — Чонхо появился из-за угла с двумя сумками, полными вещей, в руке. Ёсан понюхал воздух, когда к нему донесся запах курицы. – Я принес обед и еще кое-что. Подойди, посмотри, — Чонхо поманил его рукой, прежде чем отправиться в гостиную. Ёсан думал о том, чтобы броситься в комнату или следовать за Чонхо. Но, как он сказал, он больше не мог позволить себе такую ​​роскошь, как кошачье поведение. Поэтому, вздохнув через нос, он поплёлся обратно в гостиную. Чонхо сидел на диване, сумки были разбросаны по журнальному столику. Дорама Ёсана все еще крутилась по телевизору. Ёсан подошел, запрыгнул на спинку дивана и уселся там. Чонхо оглянулся, улыбаясь. – Эй, у меня появилась идея, — он взял красную коробку, издававшую громкий дребезжащий звук, Ёсан прищурился. "Эрудит"? — Я знаю, что на самом деле меня нет рядом, но теперь, когда кошка вылезла из мешка… — Ёсан издал горловой звук, похожий на стон. — Что касается всего твоего человеческого существа, я думаю, было бы неплохо, если бы мы могли общаться. Я оставлю доску здесь, а ты можешь оставлять мне сообщения, когда нужно, с помощью плиток, — он начал разворачивать коробку, вытряхивая дно и вынимая кусочки. Ёсан поджал под себя лапы, это была не такая уж плохая идея. Как только все кусочки были готовы, Ёсан запрыгнул на стол, долго разглядывая плитки. Чонхо вытаскивал коробки с курицей из пакетов и положил кусок для Ёсана на салфетку. Ёсан не пошел на это сразу, решив сначала переместить плитки. Он сформулировал собственный вопрос. «Почему ты позволил мне остаться с тобой?» – Чонхо наклонился, читая это. Он поднял бровь. – Твое правописание ужасно, — сказал он, Ёсан издал на него рычащий звук. Затем он передвинул на доску еще плитки. «Ответь», — усмехнулся Чонхо, прочитав это. – Хорошо, хорошо… ты уже был со мной так долго, и мне было бы плохо, если бы я просто вышвырнул тебя, зная то, что знаю сейчас, — пожал он плечами, ковыряя курицу. Ёсан оттолкнул некоторые плитки в сторону, температура кошки не работала так же, как температура человека, но он был уверен, что краснеет под всем этим мехом. Он произнес слова «спасибо» перед тем, как зарыться в кусок курицы, который Чонхо отложил для него. Чонхо улыбнулся, откидываясь назад. – Пожалуйста, –сказал он тихо. Некоторое время они ели молча. А затем Чонхо снова подался вперед, поставив свою тарелку. — Итак, как ты оказался в таком положении? — спросил он, Ёсан облизнулся и сел. Он подтолкнул свою пустую салфетку к Чонхо, а затем толкнул несколько плиток, не торопясь. – Мне нужно больше курицы и ноутбук, чтобы рассказать тебе эту историю, — на этот раз Чонхо поднял обе брови. – Я могу это сделать, — сказал он, вставая, чтобы взять то, что просил Ёсан. И хотя Ёсан не хотел бы никому рассказывать эту историю, Чонхо можно было доверять. Итак, Ёсан откинулся на корточки и глубоко вздохнул, через несколько мгновений вернулся Чонхо с открытым ноутбуком. Он поставил его на стол и отложил еще один кусок курицы для Ёсана. Ёсан положил лапы по обе стороны клавиатуры, вглядываясь в пустой документ, который Чонхо открыл для него. Теперь... с чего начать... Взгляд Ёсана был скучающим, когда он рассматривал себя в зеркале. Мастер по костюмам ерзал, дергая то тут, то там. Прошло уже не менее получаса, Ёсана начали мучить судороги во многих местах. Но это было обязательно, поэтому он стоял и позволял им делать все, что в их силах. И это означало, что его мать проболталась о сегодняшней церемонии. – Ты сначала исполнишь права, а затем продемонстрируешь свои способности. Ты практиковался? — спросила его мать, пристально глядя на него. Ёсан мог бы сказать ей правду, но вместо этого он посмотрел на часы. Уже сорок пять минут. — Да, мама, — вздохнул Ёсан. — Хорошо, — сказала его мать с облегчением. Мать Ёсана происходила из длинной линии впечатляющих ведьм. Родословная его отца была не менее впечатляющей. Хотя, в то время как отец Ёсана предпочел бы платить другим людям, чтобы они заботились о будущем Ёсана, его мать была немного более рукоприкладной. Ёсан, однако, не был заинтересован в том, чтобы стать членом Ковена или кем-то столь уважаемым, к чему стремилась его мать. Однако ни один из его родителей не хотел об этом слышать. Так школа за школой, репетитор за репетитором, Ёсан обучался. Или так они думают. Хотя Ёсан не был так талантлив в какой-либо магии, его лучший друг определенно имел склонность к озорной магии, которая пригодилась, когда Ёсан особенно устал от занятий и репетиторства. И Ёсану не терпелось встретиться с этим другом сейчас, пока он ждал, что изготовитель костюмов закончит работу. — Это самое важное испытание, через которое тебе предстоит пройти, Ёсан. Ты должен быть готов, поэтому, пожалуйста, будь дома к восьми, — сказала мать Ёсана, Ёсан протянул руки к мастеру костюмов. – Да, мама, – сказал он, мастер по костюмам выпрямился и погладил лацканы Ёсана. Ёсан повернулся, немного потянув за манжеты. Его мать повернулась к нему, и ее взгляд потеплел, когда она оглядела его. А затем тепло исчезло, когда она выпрямилась. –Это решит, где ты будешь стоять до конца своей жизни, Ёсан. Ты поднимешься выше или тебя задушат, — холодно сказала она, Ёсан немного поджал губы. Его мать, всегда такая драматичная. — Да, мама, — повторил он снова, как заевшая пластинка. Его мать кивнула. – Мне нужно встретиться с Уёном, я буду дома к восьми, — сказал он, отходя от зеркала. Мать Ёсана отошла в сторону, бросив на него лишь взгляд, когда он выходил из магазина. Несмотря на то, что несколько мгновений спустя Ёсан был снаружи, ему все еще было трудно дышать. Может быть, это из-за костюма. Он дернул его за воротник, вытаскивая из кармана телефон. Он набрал Уёна, игнорируя все его сообщения. Он прозвонил один раз, прежде чем Уён взял трубку. – Насчёт времени! Я собирался телепортироваться к тебе, чтобы просто надрать тебе задницу, — ответил Уён, Ёсан фыркнул, бродя по улице. – Я был с мамой, я сказал тебе, что буду занят несколько часов, — сказал он. — Неудачная отговорка. Ты где? — спросил Уён, Ёсан остановился на углу. Он смотрел на перекрёстки. — Дориан и Флоренс, — сказал он. – Понял, одну секунду, — сказал Уён. — Сейчас буду! — воскликнул он, Ёсан моргнул, когда в футе перед ним появилась вспышка света. Он опустил телефон как раз в тот момент, когда на углу взорвался столб дыма и треск огня. Воздух наполнился запахом жженых персиков, Ёсан сморщил нос. Когда дым рассеялся, появилась фигура, Ёсан махнул рукой перед лицом и убрал телефон. – Что это было? — спросил Ёсан, Уён закашлялся, размахивая руками. Его волосы дымились, и Ёсан смотрел, как на его плече запылало пламя. – Я пробую кое-что новое, мне нужен взрыв блеска каждый раз, когда я телепортируюсь. Как это выглядело? — спросил Уён. – Как будто фейерверк пошел не так, и твое плечо горит, — сказал Ёсан, Уён моргнул и посмотрел на свое плечо. Он задыхался, в панике похлопывая себя по плечу, чтобы потушить огонь. Ёсан подавил смех. — Ух, клянусь, — простонал Уён, тыкая в новую дыру на своем свитере. – Что бы ни случилось, давай, нам нужно куда-то идти, — он схватил Ёсана за запястье, поднимая руку. — Подожди, блестки… — он щелкнул пальцами, прежде чем Ёсан успел возразить, это было особенностью Уёна. Он был не из тех, кто предупреждает людей о том, что он сделал, или даже думает о том, что он собирался сделать, прежде чем он это сделает. Ёсан был ненамного лучше, хотя он хотел объяснить, по крайней мере, часть импульсивного контроля Уёна, которому было больше удовольствия следовать, чем управлять им. И это сделало одни из лучших дней в жизни Ёсана, и у него было чувство, что сегодня будет ещё лучше. Когда дым рассеялся, и Ёсан лихорадочно похлопал пламя по своей одежде, он почувствовал, как волнение поползло по его спине. Магические клубы всегда были более захватывающими, чем клубы людей. И то, что лежало перед ними, было достаточным доказательством. Они приземлились на подиум высоко над комнатой, полной пузырей, повсюду вспыхивали радужные огни. Музыка заставила воздух вибрировать, а затем Уён схватил его за руку и потянул. Но Ёсан колебался, Уён оглянулся на него. – Что случилось? — спросил он, Ёсан поморщился. – Если я испорчу этот костюм, моя мама на самом деле убьет меня, — сказал он, а Уён закатил глаза. – Одежда — это моя вещь, Ёсан. Я просто исправлю её до вечера, — сказал он, и, как и во все предыдущие разы, у Ёсана был выбор. Он мог бы отстраниться, посидеть, как хороший мальчик, и дождаться сегодняшней церемонии. Или... он мог бы провести время в своей жизни. Ёсан почувствовал, как улыбка искривила его губы, Уён хихикнул. Взявшись за руки, они разбежались и прыгнули с подиума в пузыри внизу. Ёсан засмеялся, когда они попали в пузыри, отскакивая друг от друга и от пузырей. Уён извивался, пиная пузыри в сторону Ёсана и смеясь, проплывая сквозь них. Вот так они потеряли счет времени, погрузившись в хаос. Ёсану было все равно, который сейчас час, по крайней мере, пока его телефон не начал непрерывно вибрировать в его кармане. Он растянулся на большом пузыре, волосы прилипли ко лбу от пота. Уён был где-то внизу, все еще хихикая достаточно громко, чтобы его можно было услышать. Ёсан вытащил свой телефон, и у него упало сердце, когда он понял, что это звонит его мама. А потом его сердце чуть не остановилось, когда он понял, что уже десять минут девятого. – Уён! – Ёсан взвизгнул, скатившись с пузыря и улетев в пену внизу. Он плавал в ней, прежде чем кто-то схватил его за руки, подняв наверх. — Эй, где огонь? – Уён спросил. – Серьезно, я снова что-то поджег? — сказал он обеспокоенно. –Восьмой час, звонит моя мама. Я опаздываю на церемонию, — в панике сказал Ёсан. Уён издал ряд проклятий. – Нам нужно идти, — сказал он, подняв руку в воздух. – Будем надеяться, что в зале Совета есть огнетушитель, — обхватив рукой запястье Ёсана, он щелкнул пальцами. На этот раз у них едва хватило времени, чтобы потушить пламя на голени Ёсана, прежде чем они, спотыкаясь, пошли по длинному коридору с красным бархатным полом. Уён остановил Ёсана прямо у двойных дверей главного зала, того же зала, который они вместе окончили много лет назад. –Ты выглядишь так, будето пережил апокалипсис, подожди, — сказал Уён, сгибая пальцы в сторону Ёсана. Ёсан колебался. — Ты уверен, что знаешь, как использовать это заклинание? — спросил он, Уён усмехнулся. – Пожалуйста, это похоже на единственное заклинание, в котором я преуспел до сих пор. А теперь заткнись, мне нужно сосредоточиться, — сказал он, Ёсан сухо сглотнул и кивнул. Уён повернул запястье, пробормотал заклинание, а затем прижал два пальца противоположной руки к центру груди Ёсана как раз в тот момент, когда двери позади них распахнулись. Они оба вздрогнули, Ёсан почувствовал, как его окатило прохладой. – О-о, — скривился Уён, немного отшатнувшись. Ёсан посмотрел на свой красивый черный костюм. Его костюм, который уже не был черным и все еще был растепанным. Теперь он был ярко-фиолетовый с оборками вдоль ног. Ёсан почувствовал, как у него скрутило желудок, он облажался. Так сильно облажался. – Кан Ёсан, – и с этим Ёсан почувствовал, как его судьба запечаталась с ужасным грохотом. Как гром на горизонте. Ёсан повернулся, заложив руки за спину, лицом к консулу. Это был худощавый мужчина с проницательным взглядом, Ёсан видел его всего один раз. Когда они выпустились, и ему пришлось пожать ему руку, когда он получил свой диплом. – Ты хорошо поступишь, если поймешь, в каком затруднительном положении ты оказался, — сказал он, пронзительно глядя на Ёсана. Ёсан чувствовал, как на его затылке выступил пот. – Я прошу прощения, я потерял счет времени. Теперь я здесь- – Достаточно. Входите. Чон Уён не связан с вами кровным родством, поэтому он может не присутствовать, — сказал консул. – Что? Но друзьям всегда разрешают присутствовать на судебных процессах, — растерянно сказал Уён. Консул обратил на него ледяной взгляд, Ёсан нервно переминался с ноги на ногу. – Это не такой суд, если хотите, раз уж вы заставили нас ждать так долго, — махнул рукой консул, Ёсан взглянул на Уёна, прежде чем пройти через двери. Достаточно того, что он опоздал. Теперь, когда он был там, Ёсан почувствовал, насколько он действительно был неподготовлен. Он смирился с тем фактом, что потерпит неудачу и должен будет терпеть любое наказание, которое присудил ему Ковен, но он слышал истории. Это было выполнимо, переживаемо. Но сейчас... теперь он нервничал. Не тот суд... что это значит? Ёсан повернулся, чтобы уйти, но Уён ненадолго схватил его за руку, Ёсан почувствовал жжение предзнаменования на своей ладони. Он едва дернулся, Уён скромно улыбнулся ему. – Удачи, я буду снаружи, когда ты закончишь, – сказал он, Ёсан медленно кивнул. Двери между ними закрылись, Ёсан посмотрел на свою ладонь и чуть не пробормотал проклятие при виде заклинания, выжженного на его коже. Что за идиот был его лучшим другом? Неужели он действительно думал, что его не поймают, если он воспользуется заклинанием усиления во время испытания? Ёсан сжал руку в кулак, скрывая ее. Для этого было слишком поздно. В главном зале Ёсана встретили его родители и сам Ковен. Ёсан встретился взглядом с матерью, и холодный шок в них леденил. Мать Ёсана не была эмоциональным человеком, и шок не входил в ее набор эмоций. Ёсан сделал все возможное, чтобы его руки не дрожали, когда он вошел в полукруг членов Ковена. Половину из которых Ёсан почти не помнил. Консул, однако, прекрасно его помнил. – Кан Ёсан, – сказал консул, заняв свое место на вершине полукруга, Ёсан открыл рот, но консул заговорил раньше, чем он успел. — Твои родители высоко отзывались о тебе и твоих способностях, в этом городе течет твоя кровь, как и твоя родословная… — О нет. — Докажите нам, что они говорят правду, сделайте шаг вперед и примите одно из самых древних испытаний в жизни наших людей. Испытание кровью и силой, испытание «Нэрроу», — он поднял серебряный кубок, украшенный черным и красным камнем, Ёсан почувствовал, как его сердце бьется в груди. Оно стучало по ребрам и угрожало сломать их каждый второй удар. «Нэрроу» Ёсан смирился с неудачей, ведь у него был запасной план. От него отрекутся родители, возможно, его выгонят, а затем он доживет свои дни разоренным бариста, как и его лучший друг. И он был в порядке с этим. Все было лучше, чем жизнь, которую родители так тщательно выбирали для него. И, как он упомянул ранее, любое наказание, которое Ковен назначит ему за провал испытания, можно будет пережить. Но это изменило ситуацию, он не знал, что его родители настаивали на древнем испытании. Древние испытания не были такими же выживаемыми. Если вы провалили древнее испытание, вы даже не были достаточно здоровы, чтобы Ковен мог наказать вас. Они сломают тебя. Комната приближалась к нему, они наблюдали за ним, ожидая, когда он предстанет перед судом. Не только взять, но и добиться успеха. Может даже отличиться. Но Ёсан слышал истории о «Нэрроу» и ​​тех, кто их подвел, даже тех, кто их пережил. «Нэрроу» проверяли саму волю души человека, ломали ее до самого необходимого и терроризировали. Заставил их вырваться из своих худших кошмаров и победить их. Казалось бы, вечность, и он уже никогда не будет прежним… Ёсан поднял ногу, каждый дюйм его кожи покрылся мурашками, волосы намокли от пота. Внезапно его подтолкнул страх, его шаги грохотали в ушах, когда Ёсан побежал не к кубку, а прочь. Далеко. Его звали по мени, залп криков, весь шум, когда Ёсан бежал из главного зала. Он хлопнул дверью и помчался по коридорам, с пульсирующей от ужаса головой в поисках Уёна. И когда он нашел его, у него были слезы на глазах, грудь вздымалась, когда он пытался дышать сквозь рыдания. – Ёсан? Что... ох! – Уён задохнулся, когда Ёсан врезался в него. — Вытащите нас отсюда, — прохрипел Ёсан, Уён был поражен, но обнял его и щелкнул пальцами. Ёсан мог слышать грохот шагов за ними, когда они исчезали в клубах дыма. Когда они снова появились, Ёсан рухнул, на этот раз не обращая внимания на искры пламени на своих волосах и плече. Он стоял на четвереньках, отчаянно пытаясь дышать. Уён присел, немного лихорадочно похлопывая пламя. — Что, черт возьми, случилось? — спросил Уён, Ёсан подавился слезами. — Я не мог… я не мог этого сделать, они напирали на «Нэрроу». Я был… я был напуган, — всхлипнул он, зажмурив глаза. Он покраснел от стыда, почти дрожа. — «Нэрроу»? — прошептал Уён в ужасе. – Как они могли сделать это твоим первым решающим испытанием? — сказал он, Ёсан покачал головой. – Я должен был тренироваться так, как они хотели, а я даже не знаю основ магии. Я должен был просто… я должен был быть тем, кем они хотели, чтобы я был, — выдавил он, Уён обхватил лицо Ёсана и поднял его, бровь и челюсть были твердо сдвинуты, когда он смотрел на него сверху вниз. — Абсолютно нет, ты не обязан быть трофейным ребенком своих родителей, — сказал Уён, Ёсан кашлянул и всхлипнул. – Уён, я сбежал от суда. Это хуже, чем провалить испытание, — сказал он, Уён помог ему подняться. Только сейчас Ёсан понял, что они в его спальне, и ему стало немного не по себе. – Я же говорил тебе- – Сейчас действительно не время для «я же говорил тебе», Уён, — фыркнул Ёсан, снова поправляя куртку. Он был встревожен, ладони вспотели, плечи напряжены. Уён скрестил руки на груди, сидя на кровати Ёсана. – Ну, мне не пришлось бы говорить это, если бы ты вообще меня выслушал, — сказал Уён. — Ты хотел, чтобы я обманул! Ты знаешь, что Ковен сделал бы со мной, если бы я сжульничал во время «Нэрроу»? Они бы вырезали мне сердце, — взорвался Ёсан, стресс взял над ним верх. Уён поджал губы, в его взгляде было видно беспокойство. И слезы на глазах. — Я просто пытался дать тебе ответ… — пробормотал Уён, отводя взгляд. — В любом случае, это моя вина, — прошептал он, Ёсан застыл. — Что… Уён, это не твоя вина, — попытался Ёсан. – Да, это я всегда говорил тебе бросать уроки и все такое. В детстве ты уже был очень слаб и все время болел. Твоя мама всегда ненавидела меня, потому что я оказывал плохое влияние, и она была права, — Уён невесело рассмеялся, и слезы текли сами собой. — Если бы я не… – Это не твоя вина, это был мой выбор, и теперь… теперь я должен иметь дело с последствиями, — сказал Ёсан, его желудок снова сжался. – Что теперь будет? Ковен уже наказывает людей за неудачные испытания, бегство от одного не может быть хорошим, — сказал Уён, Ёсан, честно говоря, не нашел что ответить. Это было не то, чего он ожидал, и он не мог спросить. — Не знаю, — вздохнул он, его немного подташнивало. – Может быть, нам стоит пойти куда-нибудь еще, первое место, где Ковен собирается искать тебя, это здесь, — сказал Уён, Ёсан согласился. –Позволь мне переодеться, этот костюм нелеп, — пробормотал он, Уён съёжился. – Да, извини за это, если я не сосредоточиваюсь, все выходит из-под контроля, — сказал он, пощипывая оборки на голени Ёсана. Ёсан подошел к своему шкафу, роясь в поисках приличной одежды. Он нашел джинсы и свитер, достаточно неприметный. Он сбросил ужасный фиолетовый костюм и оделся, затем сунул ноги в кроссовки и схватил телефон. –Хорошо, давай, – звук хлопнувшей двери внизу напугал их обоих. – Что это было? — нервно сказал Уён. — Пошли, — призвал Ёсан, подходя к нему. Тут дверь с грохотом распахнулась, Ёсан подскочил при виде матери. Она была более растрепанной, чем Ёсан когда-либо видел ее, с розовым лицом и тяжело дышала. Сначала она ничего не говорила, только смотрела между ними. Внизу послышались голоса, Ёсан встретился с ней взглядом. Мать медленно поднесла палец к губам, вошла в комнату и закрыла за собой дверь. — Мама, — выдохнул Ёсан, она подошла к нему. Она протянула руку и схватила Ёсана за руки, втягивая его в сильные объятия. Мать Ёсана не была слишком нежной, но несколько раз обнимала его то здесь, то там. Просто это не часто случалось. Он крепко обнял мать, и у него перехватило дыхание. Мгновение спустя его мать отстранилась, поправляя ему волосы и какое-то время вглядываясь в его лицо. – Ковен хочет лишить тебя твоей магической сущности и твоей памяти…– Ёсан почувствовал, как у него упало сердце. – Они будут охотиться на тебя, пока не сделают этого, – сказала она, – Что?— сказал Уён высоким от страха голосом. Мать Ёсана посмотрела на него, Уён сжался. – Ты втянул моего сына в эту передрягу, так что теперь ты должен убедиться, что он останется в безопасности, — его мать подтолкнула Ёсана к Уёну. — Держи его подальше отсюда, подальше от глаз Ковена. Что бы ты ни делал, спрячь его, — сказала она, взяв Уёна за руку и положив ее на плечо Ёсана. – Береги себя и никогда больше сюда не приходи, — сказала она, встретившись взглядом с Ёсаном. В холле послышались тяжелые шаги, выкрикивали имя матери. Ёсан почувствовал, как его грудь вздымается от непрошенного рыдания. — Я люблю тебя, мам, — задохнулся Ёсан, его мать мягко улыбнулась, коснувшись его лица. — Я тоже тебя люблю, — тихо сказала она. — Иди, — призвала она, Уёну не нужно было повторять дважды. Он схватил Ёсана за плечо, как раз перед тем, как щелкнул пальцами, и дым настиг их, Ёсан увидел, как его дверь распахнулась. Он увидел своего отца и члена Ковена, а потом они исчезли. Они снова появились на травянистом холме где-то далеко. Где бы они ни были, шел дождь. Уён шатался на коленях, измученный телепортацией. Но именно Ёсан упал на колени, огонь на его плечах с шипением потух, когда вокруг них барабанил дождь. Было хмурое, серое небо, трава катилась от дождя. Ёсан свернулся калачиком, спрятав лицо в руках, и завыл. Его жизнь в качестве Кан Ёсана не закончилась на этом полностью, но определенно резко остановилась. Чонхо с трепетом смотрел на экран компьютера, давно забыв о своей курице. Ёсан наклонился, чтобы украсть ее с тарелки, и удовлетворенно жевал, позволив воспоминанию нанести ущерб. – Вау, это сильно, — пробормотал Чонхо, Ёсан издал согласный звук, приканчивая цыпленка Чонхо. – Итак, когда все это случилось с кошкой? — спросил он, Ёсан облизнулся и вернулся к ноутбуку. Он немного повозился по клавиатуре, чтобы напечатать ответ. «Несколько месяцев спустя. Ковен приближался довольно быстро, и Ву пришла в голову идея.» — Так что ты собираешься делать, если Ковен снова сочтет тебя человеком? — спросил Чонхо, Ёсан обдумал это. На самом деле, он много думал об этом. Он уже знал, что должен сделать, теперь нужно было просто проглотить свой страх и сделать это. Ёсан напечатал свой ответ. «Я позволяю им делать все, что они собираются делать» Чонхо на мгновение посмотрел на Ёсана, выражение его лица было немного натянутым. Ёсану не понравилось выражение его лица, поэтому он повернулся и запрыгнул к нему на колени. Он свернулся клубочком и уткнулся головой в сгиб колена Чонхо. Чонхо рефлекторно начал гладить, Ёсан начал мурлыкать. И, возможно, через некоторое время Чонхо подумал, что Ёсан заснул, но чуть позже он сказал что-то, что сделало решимость Ёсана намного сильнее. — Я бы спрятал тебя здесь навсегда, если бы ты позволил мне… Ковен уже разыскивал Ёсана за побег от суда, они сделали бы ему хуже, если бы он рассказал человеку о своем народе. И они поступили бы еще хуже с этим человеком. Ёсан не мог допустить, чтобы что-то случилось с Чонхо сейчас. Если бы только Ёсан не был таким эгоистичным, ничего бы из этого не случилось. Ёсан позволил себе погрузиться в сон без сновидений, запах Чонхо позволял ему такую ​​роскошь.