Tired College Students and Black Cats

Ночь была слишком беспокойной, и Чонхо был измотан. Так же как Минги и Юнхо, он мог сказать только по их лицам. Он почувствовал некоторое облегчение, когда они не вошли в квартиру Чонхо. – Мы собираемся отправиться домой, у меня много травм, которые нужно пережить сегодня вечером, и я хочу получить фору… так как уже почти наступило завтра, — сказал Минги, потирая шею. – Хорошо, возвращайся домой в целости и сохранности, — сказал Чонхо, на мгновение прислонившись к двери. – Мы вернемся, мы еще вернемся. Когда Уён закончит с зельем, — пообещал Минки. –Пока, Чонхо, пока, Ёсан! — сказал Юнхо, помахав рукой перед тем, как они повернулись, чтобы уйти, и Чонхо закрыл дверь квартиры. Чонхо повернулся, ожидая, что Ёсан зависнет поблизости. Его нигде не было видно. Скорее из любопытства, чем из-за беспокойства, Чонхо отправился на его поиски. Однако это любопытство быстро переросло в беспокойство. Ёсан сидел на отведенной ему подушке и просто смотрел на телевизор, который не был включен. Но он смотрел, не двигаясь. Чонхо какое-то время наблюдал за ним, гадая, включит ли он его или ляжет. Сделает что угодно, правда. Он этого не сделал. На мгновение его отвлекло от действий Ёсана жужжание в кармане, он вытащил телефон и прочитал сообщение от Уёна. «Сейчас начинаю зелье, дайте мне максимум неделю» Чонхо был рад, что Уён проявляет к этому усердие, но не написал ему об этом. На самом деле, он вообще не ответил. Он отложил телефон и снова посмотрел на Ёсана, его приоритеты были в другом. – Безумная ночь, — слегка прокомментировал Чонхо, Ёсан вздрогнул всем телом. Хотя, должно быть, он был глубоко внутри. Он перевел свой знакомый голубой взгляд на Чонхо, тот был все еще довольно далеко. Чонхо был прав. – Ты в порядке? — мягко спросил Чонхо, Ёсан медленно моргнул, а затем немного опустил голову. Он сделал это, а затем повернулся, чтобы спрыгнуть с дивана, обошёл вокруг и направился в холл. Однако он сделал паузу, прежде чем войти, оглядываясь на Чонхо. — Я иду, — сказал Чонхо, направляясь в холл. Когда Чонхо упал в постель, а Ёсан свернулся калачиком у него в ту ночь, Чонхо не мог не бояться того дня, когда потеряет это. Однако сейчас он закрыл глаза и позволил себе погрузиться в сон без сновидений. Следующий день был... нормальным. Чонхо не хочет идти на работу, не хочет оставлять Ёсана одного. Но у него нет выбора. Кроме того, у него есть домашнее задание, над которым нужно поработать, когда он вернется домой. Жизнь снова встает на пути, и это напрягает Чонхо больше, чем следовало бы. В любом случае, он встает, не слишком беспокоя Ёсана, и собирается на работу. Затем он уходит и надеется, что с Ёсаном все будет в порядке без него. Пока он работает, в его голове крутятся мысли о Ёсане. Он ест? Достаточно ли он пьет воды? Он одинок? К третьему разу, когда Чонхо сталкивается с кем-то, он понимает, что ему нужно собраться. Ёсан будет в порядке без него... он будет в порядке... без него. Как кот... и как человек. Осознание почти расстраивает. Нет, это ложь, это расстраивает. Но Чонхо взрослый, ему нужно вести себя по-взрослому. Ёсан скоро станет человеком, и он уйдет, он будет жить своей человеческой жизнью и делать то, что должен, без Чонхо. У него есть целая жизнь, частью которой Чонхо не является, и он должен смириться с этим фактом. Ему нужно... Потому что, если он этого не сделает, когда это произойдет, будет гораздо больнее. Чонхо сталкивается еще с двумя людьми и роняет как минимум пять столовых приборов до конца своей смены. Чонхо старается не вести себя странно, когда идет домой, но ему даже не нужно пытаться. Он не странный, Ёсан странный. Сначала не заметно, не первый день, даже не второй. Но к третьему Чонхо действительно волнуется. Это происходит снова. На этот раз, однако, Ёсан не набрасывается. Он исчезает. Он спит не на диване или кровати, а в уголках на кухне или на полках тумбы под телевизором. В шкафу, под кроватью или диванчиком. И Ёсан много спал. Больше, чем обычно, даже для кота. Чонхо волновался даже больше, чем когда у Ёсана были приступы. С гневом Чонхо мог справиться, но не знал, как подступиться к этому. Он ничего не мог поделать с возникшей проблемой. Той, которая, скорее всего, вызывала у Ёсана стресс, заставляющая его отстраняться вот так. Но ничто другое не помогало облегчить тревогу. Чонхо действительно был в растерянности. Может, через неделю, а может, и меньше, когда Чонхо наблюдает за Ёсаном из холла. Ёсан делает одну из других странных вещей, которые он начал после инцидента с Уёном и этим парнем Саном. Он смотрит в телевизор или в окно, иногда на стену. Как будто он настолько потерялся в своей голове, что не может ничего сделать. Чонхо иногда боится подойти к нему, когда он такой. Это как бояться разбудить лунатика. Но он задается вопросом, может быть, это именно то, что он должен сделать. Чонхо делает едва уловимый вдох, ничего не происходит. Чонхо осторожно приближается, обходит диван и опускается на противоположную подушку. Ёсан даже не шевелится, хотя его ухо дергается. Чонхо смотрит на него еще мгновение. — Ты хорошо себя чувствуешь? — наконец спросил Чонхо. Ёсан сильно трясется, как в первый раз, когда Чонхо сделал это. Ёсан смотрит на него, несколько раз моргая и шевеля ушами. Кажется, он возвращает его в настоящее. Ёсан качает головой. – Ты был немного… разреженным последние пару дней, ты уверен, что с тобой все в порядке? — спросил Чонхо, Ёсан снова качнул головой. — Это о превращении обратно в человека? — настаивает он, прекрасно понимая, что Ёсан лжет. Ёсан немного морщит нос, Чонхо немного удивляется. Он вспоминает ту ночь, когда они получили слезу, когда он разговаривал с Уёном. И Уён, он не выглядел счастливым. Наоборот, даже расстроился. Может быть, что-то случилось, может, Ёсан сказал что-то, чего ему не следовало говорить. — Это из-за Уёна? – В этот момент Ёсан застывает, и Чонхо понимает, что попал в самую точку. Ёсан смотрит в сторону. Хвост вздулся, уши прижаты. Ёсан упрям, это одна из многих вещей, которые Чонхо узнал о нем за последний год. Он также не сдвинется с места, если вы его не заставите, иногда ему нужно, чтобы его заставили. Чонхо протягивает руку и нежно кладет руку ему на спину, он напрягается от прикосновения Чонхо, а затем начинает смягчаться. Чонхо убирает руку и ждет. Ёсану требуется около двух тактов, прежде чем он снова смотрит на Чонхо большими глазами. Чонхо слегка улыбается и хлопает себя по коленям. Ёсан почти не колеблется, забираясь на колени Чонхо, впервые за несколько недель, когда он был так близко к нему. Но ему это нужно, Чонхо знает, что нужно. Чонхо начинает гладить его, осторожно поглаживая мех Ёсана. Он чешет уши, вдоль шеи, вниз по спине и вверх. Медленно и методично, пока все признаки скованности не исчезнут и Ёсан не превратится в лужицу мурлыкающего черного меха на коленях Чонхо. И снова поднимает тему. — Вы с Уёном в порядке? — спрашивает Чонхо, и напряжение возвращается. Однако Чонхо старательно гладит. — Я не хочу, чтобы ты снова ненавидел меня за то, что я лезу в твои дела, я просто беспокоюсь. Тебя не было с той ночи, когда мы получили слезу, — продолжает Чонхо, его ласки становятся немного безумными, поскольку в них просачиваются некоторые из его собственных страхов. Ёсан какое-то время не двигается и не издает ни звука, а затем вырывается из рук Чонхо. Чонхо сдулся, боясь, что снова разрушил их отношения. Но затем Ёсан запрыгивает на журнальный столик и стучит по ноутбуку, который они там оставили. Чонхо наклоняется и открывает его для него, Ёсан быстро открывает документ и начинает печатать. Чонхо читает. Ёсан объясняет, что произошло той ночью в магазине. То, что он сказал Уёну, его тревога и страх. Это хорошая пара абзацев, и в самом конце он добавляет строчку, в которой говорится: «Я никогда не ненавидел тебя… Прости». Чонхо улыбается с облегчением, о котором он даже не мог мечтать. – Я уверен, что Уён не думает, что ты его винишь, — успокаивает его Чонхо, Ёсан быстро печатает. «Нет, он так думает. Я видел это по его лицу». Чонхо не мог не согласиться, он видел кислое выражение лица Уёна той ночью. Он просто понятия не имел, что было сказано. Теперь, когда он это сделал, это имело смысл. – Может быть, ты поговоришь с ним, — предложил Чонхо, Ёсан печатает длинный ответ. «Насколько я знаю Ву, он где-то на другом конце округа, в каком-то подпольном клубе, пропивает свои печали». Чонхо фыркает, но потом до него что-то доходит. – Ёсан, Уён написал мне полчаса назад. Он сейчас работает над зельем, а не пропивает свои проблемы. В тот момент, когда мы вышли из магазина, он начал это делать, — мягко сказал Чонхо, шерсть Ёсана начала медленно расти, и Чонхо не знал, что кошки могут плакать, но по щекам Ёсана покатились тяжелые слезы. В порыве эмоциональной ярости Ёсан начал стучать по клавишам, из горла вырывались звуки расстроенности. Сердце Чонхо болит за него. Он протянул руку и подхватил Ёсана, прижав его к себе. Он позволил Ёсану положить голову на сгиб руки Чонхо, дрожа в его хватке, когда Чонхо уложил его в постель. – Просто поговори с ним, вы двое ближе, чем друзья. Это не будет вашим концом, — тихо обещает Чонхо, прежде чем выключить свет. Минги было уютно, он растянулся на своем диване, а Юнхо растянулся прямо рядом с ним. Буквально, Юнхо еще не совсем понял значение личного пространства, поэтому он прижался к Минги на их диване. Что ж, Юнхо утверждал, что прекрасно знает, что такое личное пространство, ему просто нравится быть рядом с Минги. И Минги любил потакать ему. Потому что Минги тоже любил быть рядом с ним. Вот они и наслаждались выходными. Тишина, тишина и... стук в их парадную дверь. Юнхо сел, моргая. — Я знаю этот запах, — пробормотал он. – Кто это? – спросил Минги. — Уёни, — ответил Юнхо с зеленым лицом, довольным своим ответом. Минги, однако, не было. Уён равнялся проблемам. Минги закрыл лицо. — Юнхо, нам нужно уйти далеко-далеко, — сказал он, но все равно выскользнул из-под Юнхо, чтобы открыть дверь. К тому времени, как он прибыл, Уён все еще стучал, и когда Минги открыл дверь, Уён прошел мимо, направляясь в квартиру Минги, даже не поздоровавшись. – Заходи? — сказал Минги, медленно закрывая дверь, прежде чем повернуться и следовать за Уёном на кухню. Уён рылся в шкафах Минги, немного маниакально. Он выглядел... усталым. Под глазами у него были темные круги, волосы были взлохмачены, а одежда была немного не к месту. – Привет, Уёни! – сказал Юнхо. – Мханха, — проворчал Уён, Минги скривился. — Это был корейский язык? – спросил он. – Нет, у вас есть Coco Puffs? Это важно, — спросил Уён. — Тебе это нужно для зелья? — спросил Минги. – Нет, я голоден,— сказал Уён, Минги немного нахмурился. Он подошел к кладовой, открыл ее и достал коробку кокосовых хлопьев. Он предложил их ему, Уён взял их, пробормотав «спасибо». Он открыл их и собирается засунуть руку, Минги выхватил ее обратно. – Ты что, животное? Возьми миску! – Минги пожаловался, Уён скривился, но сделал, как ему сказали. У Минги сушилось несколько мисок на полке у раковины, поэтому Уён взял одну и ложку из чашки рядом с ними. Минги поставил для него коробку на стол, прежде чем взять молоко из холодильника. Они сели за стол, и Юнхо выглянул из-за угла. — Минги, можно мне тоже? – спросил он. – Конечно, возьми миску с полки, — сказал Минги, а Юнхо загорелся, когда пошел за миской. — Так ты пришел сюда, чтобы совершить набег на мою кладовую? — спросил он, Уён налил молока в свою миску, а затем начал запихивать в рот хлопья. – Нет, — сказал он, поедая во рту еду.— В моей квартире слишком тихо, к тому же готовится заклинание, и там воняет, — он вытирает подбородок, прежде чем продолжить есть, Минги еще некоторое время наблюдает за ним. Он действительно выглядел как дерьмо. Измученный. — Это действительно выводит тебя из себя, не так ли? – Минги сказал, Уён взглянул на него, прежде чем проглотить то, что было у него во рту. – Зелье простое, просто заноза в заднице, — сказал Уён. — Тогда почему ты не спал несколько дней? — спросил Минги, Уён на мгновение избегал его взгляда, отказываясь говорить. – Уёни и Ёсани поссорились в магазине парня-дракона, — вмешался Юнхо, усаживаясь со своей тарелкой хлопьев. Так как он не мог есть шоколад как собака, он любил его как человек, поэтому он был взволнован, когда откусил кусочек, с горящими глазами. Уён нахмурился, бросив кокосовую стружку в Юнхо. Он скользнул по его плечу и покатился по столу. Юнхо погнался за ним ложкой, прежде чем поймать его пальцами и засунуть в рот. – Ребята, вы поссорились? Поэтому Ёсан был таким громким, когда мы появились? — обеспокоенно спросил Минги. Уён бросил на него уничтожающий взгляд, немного покопавшись в миске. — Это не твое дело, — пробормотал он. Минги нахмурился, прежде чем протянуть руку и ткнуть пальцем в тарелку Уёна. Он убрал ее, прежде чем Уён успел отреагировать. – Эй! — пожаловался Уён, потянувшись за ним. Минги поднял ее вне досягаемости, указывая на Уёна свободной рукой. – Ты приходишь в мой дом и ешь мою еду, на днях ты пользовался моим душем и заставил меня совершить преступление вместе с тобой. Это делает нас друзьями, а друзья не мешают друзьям заниматься своими делами, — сказал Минги, Уён сжал губы в тонкую линию. Линия задрожала, а затем он фыркнул. – Отлично, — пробормотал он, Минги вернул свою миску. — Он просто… он сказал что-то неладное, я имею в виду, что я даже не виню его за это. Я злюсь на себя больше, чем на него, но я просто… я не знаю, как я буду смотреть ему в глаза, зная то, что я знаю сейчас, — объяснил он. – Что он сказал? — спросил Минги. – Он сказал, что я никогда не думаю, когда играю, поэтому он и оказался таким в первую очередь. И я… он… – Минги может сказать, что Уёну трудно понять, что сказать, тем более, что он может это сказать. Как будто слова отказываются вылетать из его головы. – Он не заслужил ничего из этого, и это моя вина, но он никогда не верил, что это моя вина. По крайней мере, я думал, что нет. Я просто... я чувствую себя виноватым. После того, как я это исправлю, я уеду из города, я никогда больше ни с кем не сделаю такой глупости. Не говоря уже о моем лучшем друге, — сказал он, хмуро глядя на свою полупустую тарелку из-под хлопьев. Минги на мгновение посмотрел на него, обдумывая его слова. Приняв решение, Минги снова выхватил миску. Уён заскулил. — Ты избегаешь своих проблем, — решительно сказал Минги. – Нет, я их решаю! — сказал Уён, его голос все еще скулил. – Нет, Ёсан будет гадать, куда ты исчез после всего этого. Ты тоже будешь ненавидеть себя за это после всего, через что вы прошли вместе, — сказал Минги, избегая цепких рук Уёна. – Ну и что? — рявкнул Уён, его глаза затуманились, выдавая боль, которую причиняли слова Минги. – Ты должен ему больше, чем это, — сказал Минги, Уён хлопнул ладонями по столу. Слезы текли свободно, увлажняя его лицо и делая его голос дрожащим, когда он издал разочарованный звук. — Думаешь, я этого не знаю!? — воскликнул он, задыхаясь от собственных слов. Минги опустил миску, искренне беспокоясь за своего нового друга. Или паразита, он все еще не был уверен. В любом случае, Уён рухнул обратно на свое место, закрыв лицо руками. — Я просто, я не знаю, что мне делать. Каждый раз, когда я пытаюсь улучшить ситуацию, я делаю ее в десять раз хуже, а все, что я сделал, это усложнил жизнь Ёсану. С тех пор, как мы были детьми, — сказал Уён себе в руки приглушенным и влажным голосом. Минги вздохнул, прежде чем встать и похлопать Уёна по спине. – Просто поговори с ним, скажи ему, как тебе жаль. Тебе нужно перестать жить с этой виной, она убьет тебя. И все, что она делает, это разрушает ваши отношения с ним. Вы, ребята, лучшие друзья. Лучшие друзья не скрывают чувства друг от друга, — мягко сказал Минги, Уён судорожно вздохнул, прежде чем поднять лицо. Однако вместо того, чтобы что-то сказать, он обнял Минги. Он уткнулся лицом в бок Минги и тихо всхлипнул. Юнхо придвинул свой стул ближе, до сих пор совершенно не вмешиваясь в разговор. Он тоже ничего не сказал, просто обнял Уёна и Минги. Эффектно их прослаивая. Минги был хлебом в рыдающем бутерброде. Вместо того, чтобы выбраться наружу, как он отчаянно хотел, он позволил Уёну выплакаться. Что заняло некоторое время. К тому времени, когда Уён закончил, его глаза были красными, а щеки покрылись пятнами. Он вытер нос, глубоко вдохнув. – Спасибо за это, — неловко сказал он, Минги поморщился, глядя на свою сопливную, мокрую рубашку. – Да, всегда пожалуйста, но, пожалуйста, в следующий раз, когда тебе захочется поплакать, сделай это в подушку или что-то в этом роде. Мне нужно сменить рубашку, — сказал он, но затем сделал паузу. На его рубашке тоже были блестки. – Это блестки? Они всегда на тебе? — спросил Минги, царапая блестки, прилипшие к его рубашке от слез и соплей Уёна. Уён вытер глаза. – Через какое-то время это перестанет сниматься, — сказал он со вздохом, Минги издал горловой звук, прежде чем сменить рубашку. Он действительно надеялся, что его небольшой сеанс рыданий помог. Кому-то такому нестабильному не нужно иметь дело с расставанием с лучшим другом. В конце концов, рубашки Минги не выдержат еще одного такого. Ёсан не уверен, что он чувствует. Странно может быть одно, на краю определенно другое. Все эти вещи, а также немного противоречивые и беспокойные вещи заставляли его всю неделю слоняться по квартире и крепко дремать в укромных местах. Чонхо пытался уговорить его поесть, поговорить, но Ёсан не знает, как вообще что-то делать. Он собирался стать человеком, а это означало, что у него не будет оправдания, ему придется столкнуться с Чонхо на равных. Ему не за что было бы прятаться. Помимо странных отношений Чонхо и Ёсана, Ёсану придется иметь дело с Уёном и тем, что он сказал. Вина. Вот что чувствовал Ёсан. Очень виноват. Он никогда не должен был обвинять Уёна в своих проблемах, в том, кем он оказался. Он не знал, что он скажет, когда снова сможет говорить, как он это скажет. Он не знал, станет ли Уён слушать его, если он решит что-то сказать. – Эй, Уён написал мне, — Чонхо вывел Ёсана из его мыслей, когда он вышел в гостиную, говоря о дьяволе. Ёсан запрыгнул на кофейный столик, постукивая по плитке, чтобы произнести несколько слов. «Что он сказал?» Чонхо перекинул ноги через край дивана и упал на подушку. – Он сказал: «Сегодня вечером зелье будет готово, я приеду завтра днем, высунутый язык, смайлик», — он взглянул вверх, и тут его телефон зазвонил. – О подожди, «неправильный смайлик», а затем отправил грустный смайлик, — сказал он, Ёсан почувствовал, как тревога немного сжалась в его животе. Завтра днем ​​это казалось слишком рано. Он не закончил вариться или хандрить. Он не был готов. Но завтра должно было наступить, Уён должен был появиться с зельем, Ёсан должен был стать человеком. Время снова стало врагом Ёсана. Чонхо встал с дивана, на ходу глядя в свой телефон. Завтра... последняя ночь с Ёсаном вот так. Где было им привычно и удобно. Он должен был выжать из этого максимум. Он был рад, что Ёсан решил последовать за ним, когда Чонхо начал доставать из холодильника кастрюли и тарелку с мясом в пластиковой упаковке. Ёсан запрыгнул на стойку, Чонхо пошел за ноутбуком, прежде чем готовить. Затем он начал хватать специи, Ёсан нюхал каждую шляпку. Проверял их, как всегда. Он был таким разборчивым. К сожалению, как только он добрался до паприки, он чихнул и все опрокинул. Она пролилась на прилавок, Ёсан издал горловой звук и попытался зачерпнуть ее лапой в сторону контейнера. — Я понял, — сказал Чонхо, схватив бумажное полотенце и промокнув его под водой, прежде чем промокнуть специю. – Знаешь, я буду скучать по уборке твоего беспорядка, — пошутил Чонхо, хотя за этим были некоторые эмоции. Эмоции, которые, как он очень надеялся, Ёсан не уловит. Ёсан издал еще один звук и начал печатать на ноутбуке, Чонхо взглянул на него, прежде чем отбросить грязное бумажное полотенце. «Ты будешь счастливее без них, поверь мне», — сказал он, Чонхо слегка улыбнулся. — Наверное, да, — сказал он и действительно задумался. Без Ёсана. Никто не подставил бы ему подножку по дороге в ванную, не съел бы всю курицу субботним вечером или не оккупировал бы телевизор в выходной день Чонхо. Ему не с кем было поговорить или пойти, когда он был в стрессе и не хотел говорить. Без Ёсана... Сама эта мысль напрягала Чонхо... он взглянул на маленькую черную кошку на прилавке. Маленькая черная кошка, которая скоро станет полноценным человеком. Чонхо мог делать людей, некоторых людей. Таких людей, как Ёсан, он мог бы сделать это, верно? Личность Ёсана в человеческом теле язвительная и немного саркастичная. В целом милая и заботливая, приятная. Может быть, кто-то, кто не будет подкрадываться и наблюдать за ним, когда он переодевается или принимает душ, без которого он мог бы обойтись… Чонхо постукивал пальцами по прилавку, ожидая, пока нагреется сковорода. – Эй, – сказал он, Ёсан посмотрел на него, и он чуть не отказался от наполовину сформированной идеи в своей голове прямо сейчас. Но потом он снова подумал о пустой квартире и продолжил. – А что, если… то есть, что, если ты не уйдешь? После того, как ты снова станешь человеком, я имею в виду, — сказал он, мельком взглянув на Ёсана. Он смотрел, не двигаясь, не издавая ни звука. Тревога начала охватывать его. – Я имею в виду, что ты можешь занять мою комнату, а я могу занять диван… – Ёсан издал несчастный звук. – Или наоборот, — неуверенно пробормотал Чонхо. Ёсан наконец пошевелился. «Я бы не хотел быть где-то еще, но Чонхо, когда я снова стану человеком, мне придется быть очень осторожным. По сути, я беглец, а магический Ковен намного страшнее, чем человеческая полиция, — напечатал он. – Я знаю, я знаю, я просто… никто другой не поймет твоего затруднительного положения, я понимаю. И я… я бы скучал по тебе, наверное, — Чонхо чувствует, что краснеет, избегая взгляда Ёсана, когда наконец кладет мясо на сковороду. Оно громко шипело, достаточно хорошо отвлекая Чонхо от его смущающего поведения. «Я бы тоже по тебе скучал, кто еще купит мне курицу?» — напечатал Ёсан, и Чонхо щелкнул по нему колпачком от паприки. Он промахнулся, кинув слишком далеко. — Я просто подумал, что могу предложить, здесь для тебя будет безопасно. И Уён знал бы, где тебя найти. К тому же я почти уверен, что Юнхо будет скучать по тебе больше, чем по любому из нас, — сказал Чонхо, помешивая сковороду и избегая огня. Ёсан издал мяуканье, сморщив нос. Чонхо усмехнулся, он прекрасно знал, как любит Ёсан их нового высокого друга. Чонхо тоже очень любил его, хотя больше не мог его гладить. Они закончили готовить ужин и ели за стойкой, как животные, кому-то из них это все-таки могло сойти с рук. По крайней мере на данный момент. Было достаточно поздно, чтобы Чонхо смог заставить Ёсана лечь спать раньше, чем обычно. Как только они устроились, он прижал Ёсана к щеке, вздохнув и закрыв глаза. Это был последний раз, когда он мог сделать это. Завтра был день, когда Ёсан снова станет человеком, а затем... тогда он, вероятно, уйдет. Чонхо мог справиться с этим, он мог… Однако он задавался вопросом. Как выглядел Ёсан? Все, что придумывал его полусонный мозг, было наполовину кошачьими, наполовину человеческими существами, у которых было общее – глаза Ёсана. Когда Чонхо заснул, это было единственное, что осталось с ним. Несмотря на сотни изображений лиц и животных, глаза Ёсана оставались на месте. Оглядываясь на него, знакомо. Чонхо только хотел, чтобы остальная часть его тоже осталась. Когда взошло солнце, ничего необычного не чувствовалось. Ёсан потянулся, вылезая из-под одеяла Чонхо и потягиваясь. Он зевнул, его челюсти напряглись, прежде чем он облизал усы и перекатился на живот. Он на мгновение оглянулся на Чонхо. Ёсан знал, что сегодня такое, но он не собирался позволить этому разрушить то время, которое у него осталось с Чонхо. В конце концов, он был почти уверен, что они проспали все будильники Чонхо. Уён, вероятно, должен был появиться в любое время. Итак, Ёсан уставился на него, он запомнил лицо Чонхо. Вялое во время сна, большие глаза, пухлые губы, загорелая кожа, сильная челюсть. Красивый. Ёсан мог назвать Чонхо только красавцем. Где-то в квартире постучали, во входную дверь. Ёсан вздохнул, Уён… Ёсан хотел дать Чонхо поспать еще немного, но он все равно почти не спал. Но было время. Ёсан подкрался вперед, уткнувшись носом в его щеку. Он глубоко вдохнул его запах. Так же запечатлеть это в памяти. Он должен был, ради самого себя. Затем он прикусил кожу Чонхо, мурлыкая и хныча. Пытаясь расшевелить его. И он сделал, расшевелил его. Не много, но достаточно. – М-м-м… скоро, м-м-м, — пробормотал Чонхо, немного повернувшись. Ёсан издал горловой звук, прежде чем повернуться и спрыгнуть с кровати. Он подбежал к двери и оглянулся через плечо, когда услышал скрип кровати. Чонхо полностью перевернулся, одеяло соскользнуло. Его задница была на виду, и Ёсан немного вздохнул, он тоже будет скучать по ней. Наконец Ёсан вышел из комнаты и направился к входной двери. Чонхо обычно не держал входную дверь незапертой, но Ёсан научился открывать замок зубами. Так что он вытолкнул кухонный стул из маленькой обеденной зоны к двери и вскочил, открывая замок. — Входи, — взвыл Ёсан, спрыгивая со стула и кружась вокруг, пока дергалась дверная ручка. Кто бы там ни был, он понял его, это должен был быть Уён. Однако, когда дверь открылась, внутрь заглянуло зеленое лицо. — Доброе утро, Ёсан, — щебетал Юнхо, входя внутрь и отодвигая стул в сторону. Минги был прямо за ним. — Что вы, ребята, здесь делаете? — спросил Ёсан, Юнхо наклонился, и Ёсан позволил ему поднять себя, нежно обвив хвостом запястье Юнхо. – Минги сказал, что мы должны прийти как моральная поддержка, — сказал Юнхо, немного прижавшись носом к Ёсану. Минги закрыл за собой входную дверь. — Чонхо проснулся? – спросил он. – Он должен был, — сказал Ёсан, и Юнхо передал его ответ. Минги отправился на поиски своего друга, Юнхо провел Ёсана в гостиную и сел. Ёсан должен был сказать, что он был тронут тем, что Минги и Юнхо пришли за этим. Уён был единственным другом Ёсана с самого детства. Ёсан просто не очень хорошо ладил с другими людьми, ему нравился определенный тип людей. Даже Уён технически не был тем человеком, который так сильно нравился Ёсану. Но Уён был из тех, кто навязывает себя миру, и он имел в виду только лучшее. Вы просто не могли не полюбить его через некоторое время. В холле что-то шаркало, Ёсан заглянул Юнхо через плечо. Чонхо, спотыкаясь, вышел с Минги, он провел рукой по волосам. – Конфиденциальность больше ничего не значит? – пробормотал Чонхо. – Конфиденциальность не существует, когда Уён появляется и выходит, когда ему заблагорассудится, — сказал Минги, Чонхо торжественно кивнул. — Хочешь вафли? – спросил он. – Я хотел бы поесть, — сказал Минги, и они, шаркая ногами, пошли на кухню. – Знаешь, мне немного неловко из-за того, что я разоблачил их перед Уёном. Он не для слабонервных, — сказал Ёсан, устраиваясь на коленях Юнхо. – И питомец Юнхо сделал это, — промурлыкал Ёсан под его теплыми руками. — Ты боишься снова стать человеком? — внезапно спросил Юнхо, мурлыканье Ёсана начало стихать. Ёсан решил проигнорировать вопрос, решив, что в этом нет смысла. – Немного, да, — сказал Ёсан. – Ну, Чонхо будет здесь для тебя, все будет хорошо, — сказал Юнхо, и это звучало спокойнее, чем чувствовал себя Ёсан. Беспокойство, которое мучило его всю неделю, медленно возвращалось. – Это не имеет значения, я уйду, как только у меня снова появятся две ноги, — сказал Ёсан. – Что? Почему? — спросил Юнхо с искренним недоумением. – Юнхо, если я останусь здесь, Ковен сможет отследить меня у Чонхо. Я не могу подвергать его опасности, — сказал Ёсан, ласки Юнхо замедлились. – О… но Уён останется ради тебя, — сказал он, Ёсан моргнул. Затем он приподнялся на двух лапах, глядя на Юнхо. – Что ты имеешь в виду? – спросил Ёсан. – Он тоже собирался уйти, Минги убедил его остаться, — объяснил Юнхо. Уён собирался уйти? Но почему? Столб дыма прервал ход мыслей Ёсана, мех Ёсана встал дыбом. Вместо одной фигуры, появившейся в дыму, их было две, хотя одна из них обильно ругалась. Это был Уён. На журнальном столике горел огонь, обугливший дрова. Уён пробежал мимо него, схватил декоративную подушку и потушил огонь в рекордно короткие сроки. — Мне действительно нужно это исправить, — фыркнул Уён, запихивая пепельную подушку под обугленный журнальный столик. – Я чувствую запах огня и персиков, Уён здесь? — позвал Чонхо с кухни. – Да! – ответил Юнхо, всегда готовый помочь. Гостем Уёна был тот же парень из магазина, Сан. Он держал деревянную коробку и миску, а также стопку чего-то похожего на одежду. — Зачем ты привел его? — рефлекторно спросил Ёсан, Уён взглянул на Ёсана, а затем на Сана. – Он помог мне внести последние штрихи в зелье, — сказал Уён, Ёсан был рад, что его голос больше не звучит безумно. Но вина, она все еще была там, скрываясь где-то на задворках разума Ёсана. Он пока игнорировал это. Были более насущные дела. Из кухни появились Чонхо и Минги, каждый с тарелкой вафель. Желудок Ёсана был слишком кислым, чтобы даже думать о еде, поэтому он покачал головой, когда Чонхо предложил ему. — Эй, Сан, что ты здесь делаешь? — спросил Минги, запихивая в рот целую вафлю. – Я пришел на шоу, а также чтобы убедиться, что Уён ничего не испортил, — сказал Сан, ухмыляясь. У него были ямочки, из-за чего его острые черты на мгновение казались мягкими. Ёсан все еще не доверял ему. – Извините, в последний раз я все испортил из-за одного золотистого ретривера. Это напомнило мне о Юнхо, — Уён полез в карман и достал маленькую шапочку с какой-то мазью. Он подошел к дивану, зачерпнул немного и намазал лицо Юнхо. – Это должно решить проблему с цветом, — сказал он, Юнхо сморщил нос. — Пахнет грязью, — сказал он. Сан тоже подошел. Он поставил коробку и миску на журнальный столик, одежду тоже. Затем подошел к тому месту, где Чонхо и Минги стояли в стороне. Ёсан также видел, как он взял вафлю с тарелки Минги, на что Минги только нахмурился. – Да, такое случается, — сказал Уён и вернулся к вещам на столе. Он сел на колени, открыл коробку и вынул мешочек. Высыпал содержимое в миску, это был розовый порошок. Зелье. Ёсан почувствовал всплеск страха прежде, чем смог остановить его, его шерсть встала дыбом, и он надулся, как ватный тампон. Это было оно… Чонхо посмотрел на Ёсана и увидел, как его мех нарастает, он был напуган. Чонхо поставил тарелку, собираясь утешить его. Но вместо этого Уён сунул в руки груду одежды, которую принес. – Держи их, они понадобятся ему, когда он снова станет человеком, — сказал Уён, Чонхо немного повозился, но поймал их. Чонхо нахмурился, но отступил назад, держа одежду. Он решил, что, может быть, так будет лучше, если он будет держаться на расстоянии. – Эй, в первый раз ты сделал это намного быстрее. Почему на этот раз у тебя ушла неделя на приготовление зелья? – спросил Чонхо. — Потому что у меня уже тогда была измельченная слеза русалки, смешанная с озерной водой и вываренная до состояния порошка. Мне нравилось иметь его под рукой на случай, если мне придется бежать из страны в форме птицы, или я захочу превратить кого-то в жабу в шутку, — сказал Уён, ставя миску с порошком на середину кофейного столика. Чонхо был очень рад, что не проводил много времени с Уёном. В нем было что-то безрассудное, что нервировало Чонхо. – Хорошо, давайте устроим это шоу. Ёсан… — он повернулся к Ёсану, маленькая черная кошка представляла собой клубок дрожащей шерсти на диване. Чонхо хотелось протянуть руку, утешить его. Но ему лучше держать дистанцию, наверное, это был для него уязвимый момент. – Ты готов? — мягко спросил Уён, Ёсан медленно покачал головой. Его зрачки были расширены. — Ладно, ничего, — пробормотал он, поерзав на коленях, прежде чем наклониться и сделать глубокий вдох. Затем он дунул, порошок вылетел из миски и достиг Ёсана. Оно вилось вокруг него, кружась, затуманивая его. А потом был небольшой взрыв дыма, Уён сморщил нос, помахав рукой перед носом. От него смутно пахло горелым, и независимо от того, сколько раз он был рядом с ним, Чонхо так и не смог привыкнуть к тому, как работает магия. Уён встал на ноги, уперев руки в бедра, когда из дыма появилась фигура с длинными бледными ногами. Взгляд Чонхо проследил за ними, пара розовых коленей, бледные бедра в тон. Гладкое бедро, Чонхо почувствовал, как его хватка на одежде ослабла, когда он полностью окунулся в тело Ёсана. Вся бледная, гладкая кожа. Какие-то мускулы, розовый румянец на груди, розовые соски. А его лицо... Ёсан все еще моргал, сморщив нос, отмахиваясь от дыма. Но он был... он был... красивым. Его волосы были такими же черными, как и его мех, красиво контрастируя с его кожей. Поднятые брови, поджатые губы, нос, который Чонхо хотелось поцеловать, или ущипнуть, или просто что-то еще! Чонхо даже не был уверен, что полностью что-то понял, его наблюдение подтвердилось только тогда, когда Уён назвал его имя. – Извини, что? – сказал Чонхо. – Я сказал, что ты, возможно, захочешь отдать ему эту одежду сейчас, — сказал Уён, приподняв бровь и взглянув на него. – О, точно, да. Одежда, — сказал Чонхо, пытаясь вытряхнуть свитер и штаны, нижнее белье было заправлено в пару носков. – Вот, эм… здесь, – Чонхо предложил их Ёсану, Ёсан взглянул на него, и Чонхо чуть не подавился воздухом. Его глаза были темнее, голубые, практически серые. Они моргнули, любопытно, знакомо. У Ёсана тоже было родимое пятно на виске. Чонхо хотелось протянуть руку, прикоснуться к нему, убедиться, что он настоящий. Убедитесь, что он на самом деле не галлюцинирует. Ни один реальный человек не может быть таким привлекательным, верно? Это было невозможно. Но затем Ёсан встал, и у Чонхо снова произошло короткое замыкание, Ёсан был не ниже него. Они казались примерно одного роста, но Ёсан был немного... ниже его. Плечи тонкие, шея гладкая, талия тонкая… – Чувак, ты пускаешь слюни, — сказал Сан, Чонхо вскинул голову, прежде чем он посмотрел дальше. – Что? Нет, я… я не пускаю слюни, заткнись, — пробормотал он, резко развернувшись, как только одежда оказалась в руках Ёсана. Минги закрывал глаза Юнхо, но Сан смотрел на Чонхо, полностью забавляясь. — Так что ты собираешься делать теперь? — спросил Сан, наконец отвлекшись от Чонхо. Предполагая, что Ёсан был одет, Чонхо обернулся, одежда подошла ему достаточно хорошо. Чонхо не хватало всей этой кожи, но он не собирался этого признавать. Оплакивать это? Абсолютно. Признать это? Точно нет. – Ну, я думаю, я... – Чонхо был немного застигнут врасплох тем, насколько низким был голос Ёсана, обманчиво смотрящим на его ангельское лицо. Боже, послушай его, ангельский, кто он был? Чонхо потер лицо, прикрывая рукой рот, когда Ёсан переминался с ноги на ногу. –Я действительно не знаю, честно говоря, я планировал уйти, но не могу. Это эгоистично, но я хочу остаться здесь... с тобой, и извини Минги, но с тобой и Юнхо тоже, – Ёсан встретился взглядом с Чонхо, и все мысли Чонхо остановились, Ёсан... хотел остаться. Чонхо почувствовал облегчение, Минги торжественно кивнул. Ёсан нервно сжал руки вместе. – Со мной небезопасно, но я даже не знаю, куда бы я пошел, если бы меня здесь не было, поэтому, пожалуйста, позвольте мне остаться, — сказал он, снова глядя на Чонхо. Неуверенность в его взгляде заставила Чонхо чувствовать себя немного плохо, но Чонхо улыбнулся ему. – Знаешь, тебе придется начать мыть посуду самому, — сказал он, теперь во взгляде Ёсана было облегчение. Облегчение и стеклянность слез. — Да, я знаю, — сказал Ёсан, немного задыхаясь. — А как насчет работы? – Минги вмешался. – Он мог бы работать в магазине, я уже отправил письмо моему боссу в глубинку о том, что случилось со взломом… – Сан вскочил, Уён нервно посмотрел на него. – Не волнуйся, имена не упоминались, — заверил его Сан, Уён, казалось, почувствовал облегчение, услышав это. – Но он, вероятно, позвонит мне через пару дней, я могу спросить о найме кого-нибудь, чтобы помочь мне прикрыть это место, — сказал Сан. — Было бы здорово, но в чем подвох? — спросил Ёсан, скрестив руки. Чонхо не мог не найти легкий взгляд, который он посылал в сторону Сана, довольно милым. Сан, однако, относился к этому серьезно. Он поднял руки вверх. – Никакого улова, пока Уён полностью платит за свою первую услугу, — сказал Сан, посылая Уёну полуулыбку. Уён тоже скрестил руки на груди, гораздо менее впечатленный. — Нет, что бы это ни было, я заплачу. Первая услуга и эта, — непреклонно сказал Ёсан, Сан несколько раз щелкнул языком. – Это долг, который может заплатить только Уён, но не беспокойся о своей пушистой головке. Я не бессердечный, я буду с ним помягче, — сказал Сан, Уён закатил глаза. Ёсан ощетинился, Чонхо немного позабавился. Ему даже не понадобился мех, чтобы Чонхо понял, что Сан его разозлил, но Уён положил руку ему на плечо. Ёсан посмотрел на него, опустив волосы. – Я понял, не волнуйся, — успокоил его Уён, Ёсан вздохнул через нос. Он не казался довольным договоренностью, но он уступил. – У нас дома есть дополнительный матрас, который мы можем принести для тебя. Юнхо сейчас просто спит в моей постели, так что я могу принести его завтра, — сказал Минги, Чонхо взглянул на Ёсана. Он предложил свою кровать, диван тоже. Но когда Чонхо поднял голову, Ёсан уже смотрел на него, и между ними пронеслось безмолвное любопытство. — Ага, спасибо, — наконец сказал Ёсан, Чонхо сделал паузу, а затем взглянул на Минги. — Юнхо спит в твоей постели? — спросил он, Минги пожал плечами. – Он говорит, что ему грустно, когда он спит один, — просто сказал он, Чонхо немного позабавился. Особенно с учетом того, что Минги прислал ему шквал панических сообщений в ту ночь, когда на него напал Юнхо. — Достаточно честно, — наконец сказал Чонхо. – Что, если Ёсан станет одиноким? — спросил Юнхо с искренним любопытством. Чонхо повернул голову, встретившись глазами с Ёсаном. Уши Ёсана начали розоветь. — Ну… — пробормотал Чонхо, готовый выставить себя дураком перед, возможно, самым красивым мальчиком, которого он когда-либо видел. – Он всегда может завести кошку, — предположил Сан, и Ёсан метнул в его сторону свирепый взгляд. – Но у него есть Чонхо! – Юнхо зачирикал, Ёсан бросился к Юнхо и зажал ему рот рукой. Конечно, ему пришлось приложить усилия, чтобы сделать это, но он справился с задачей. – Думаю, этого достаточно, — сказал Ёсан, немного запаниковав. Чонхо немного покачивался на ногах. – Ну, я думаю, мы должны отпраздновать, пойдем и выпьем, — сказал Уён, хлопая в ладоши. Ёсан закатил глаза, снова встал на ноги и убрал руку с лица Юнхо. — Ты действительно собираешься вытащить меня из дома в мой первый день в качестве человека? – сказал Ёсан. — Прошло больше года с тех пор, как я видел тебя во всей твоей красе, и тебе все равно придется все время оставаться внутри. Только сегодня вечером, давай, — умолял Уён, Ёсан скрестил руки на груди. – Хорошо, — согласился он, а Уён обрадовался. – Кто пойдет? — спросил Уён, Юнхо поднял руку с взволнованной улыбкой. Минги вздохнул. – Я думаю, что мы, – сказал он, — Я тоже пойду, — сказал Сан. — Есть повод выпить, а? — сказал Уён с хитрым взглядом, и Сан посмотрел на него таким же хитрым взглядом. – Ты так хорошо меня знаешь, Чон Уён, — сказал он. — Мы действительно собираемся выпить в час дня, а? – сказал Чонхо. – Не будь скучным! – Уён заскулил, показывая ему язык. Чонхо закатил глаза. – Хорошо, тогда дай мне переодеться, — сказал он, что-то в нем не хотело, чтобы Ёсан больше смотрел на него в пижаме. Не то чтобы Ёсан не видел его в менее привлекательной одежде, чем эта. Или... вообще без одежды. Чонхо споткнулся о собственные ноги, осознав, что Ёсан, этот Ёсан прямо здесь, видел его полностью обнаженным. Он влетел в Минги, который едва успел его поймать, – Будь осторожен, — попросил Минги, прежде чем поправить его. Чонхо избегал смотреть на кого-либо, чувствуя легкий ужас от этого намека, прежде чем метнуться в свою комнату. Приспособиться к человеческому Ёсану после всего, через что они прошли вместе, будет… сложно. Две ноги. Руки. Нет меха. Возможность говорить. Ёсан скучал по тому, чтобы быть человеком. Он скучал по возможности открывать двери и быть частью вещей. Однако он не упускал из виду тревогу быть узнанным. Особенно, когда они были в торговом центре. Уён просто должен был выбрать одно из самых оживленных мест в этом районе. Ёсан пожаловался на этот факт, на что Уён ответил только: «Никто не будет смотреть на тебя! Хотя они, вероятно, будут смотреть на меня». Ёсан также упустил возможность ударить Уёна по голове. Так или иначе, они добрались до выбранной пиццерии без происшествий. Это было то же место, что и раньше, последнее место, куда они ходили поесть с Ёсаном, все еще в кошачьей форме. Вкусы Ёсана остались примерно такими же, как у кота, так что он был рад, что они пришли сюда. Ему нравилась их еда. Он был рад, по крайней мере, пока их официантка не подошла принять их заказ. Ёсан вдруг вспомнил, как прошел их последний визит, и ощетинился, ухмыльнувшись Чонхо. – Эй, ребята, — она огляделась, — и еще друзья. Но никакого сердитого кота, спасибо за это, — сказала она, подталкивая Чонхо локтем. Губа Ёсана рефлекторно скривилась, готовая зашипеть. Чонхо нервно рассмеялся, хлопнув Ёсана по бедру так сильно, что тот остановился. Ёсан нахмурился, но подавил все инстинкты, которые грызли его. В любом случае прикосновения Чонхо было достаточно, чтобы успокоить его. – Да, эм, можно нам три большие пиццы? И все, что они хотят, — сказал Чонхо, указывая на остальных. Уён сразу же подскочил, чтобы сказать то, что хотел, и Минги тоже. Ёсан был слишком сосредоточен на руке Чонхо, все еще лежащей на его бедре. Он даже ничего не делал, и Ёсан не мог не извиваться под ним. Однако Чонхо воспринял это как знак того, что ему некомфортно, и почти сразу же убрал её обратно. Ёсан немного надулся. Заказ был принят, официантка ушла. Чонхо повернулся к Ёсану. – Ёсан, ты больше не кот. Ты не можешь шипеть на людей, которые тебе не нравятся, — сказал Чонхо, слегка нахмурившись, Ёсан тут же покраснел от стыда и смущения. Он отвел взгляд, слегка постукивая ногой. — Да, шипение это не по-человечески, — сказал Сан, играя с пакетиками соли через стол. – Я стал человеком всего несколько часов назад, дайте мне немного послабления, — сказал Ёсан, почесывая место на колене. – Мы должны сделать это нашей темой за столом. Почему ты шипишь на каждую девушку, с которой можно встречаться, в районе Чонхо? — спросил Уён, Ёсан бросил на него взгляд. У Уёна в глазах мелькнуло веселье, а у Ёсана в глазах появился убийственный огонек. – От нее просто пахло плохим человеком, вот и все, — сказал Ёсан, защищаясь. — Я понял, — промычал Уён, опираясь на кулак. Ёсан сморщил нос, официантка, о которой шла речь, внезапно появилась еще раз. Она держала их напитки в руке. – Спрайт, кока-кола, вода, вода, — сказала она, ставя чашки. — И еще, не будь такой девчонкой, но ты так и не написал мне. Должна ли я понять намек? — спросила она немного застенчиво, давая Чонхо его напиток, Чонхо моргнул. Ёсан почувствовал, как у него зашевелились волосы. – Ой, извините, нет, у меня просто было много дел и… – прежде чем он успел закончить свою болтовню, Ёсан схватил Чонхо за рубашку и наклонился, уткнувшись носом в его шею. Отчаянно пытаясь втереть свой запах в кожу Чонхо, то ли для утешения, то ли чтобы скрыть от него запах этой девушки, он не знал. Ёсан открыл глаза и провел носом по шее Чонхо, глядя официантке прямо в глаза. Она рассмеялась, выглядя ошеломленной. – Поняла, — пробормотала она, выжимая ткань, прежде чем покинуть их столик. Ёсан откинулся на спинку кресла, довольный. Чонхо застыл рядом с ним, глядя вперед, но ни на что не глядя. Ёсан оглядел их стол, медленно вглядываясь в лица всех. У Уёна отвисла челюсть, и Минги начал кашлять, подавившись напитком. – Что только что произошло? — спросил Сан, Юнхо только что склонил голову набок, улыбка коснулась его губ. — Ёсани, ты только что понюхал Чонхо, чтобы пометить свою территорию? – спросил он. — Это то, что сейчас произошло!? — взорвался Уён, хлопнув ладонями по столу. Ёсан моргнул, открыл рот, а затем позволил словам действительно осмыслиться. А потом его лицо начало гореть. Он понюхал Чонхо, потому что... потому что не хотел, чтобы... официантка заставляла... о нет. О, нет! Ёсан перелез через застывшее тело Чонхо, выбиваясь из кабинки. Уён позвал Ёсана по имени, но Ёсан уже ушел, выбегая из пиццерии. Он прошел примерно половину пути к фонтану, где стояли скамейки, когда кто-то проревел слова: «КАН ЁСАН, ОСТАНОВИСЬ ТАМ!» Ноги Ёсана внезапно отказались работать, и он чуть не споткнулся. Он развернулся, почти дрожа от страха, когда Чонхо несся к нему. – Нет! – Ёсан взвизгнул, отступая назад. –Не заставляй меня доставать пульверизатор! — сказал Чонхо, отчаянно пытаясь его остановить. — У тебя нет пульверизатора! – Ёсан отскочил назад, наткнувшись на что-то. Он обернулся, глядя на фонтан. Когда он оказался так близок? – Испытай меня! — взревел Чонхо, теперь это звучало слишком близко, чтобы чувствовать себя комфортно. Ёсан мог рискнуть пульверизатором или прыгнуть в фонтан и удрать. Он больше не был котом, он не мог сделать что-то настолько нелепое. Ёсан обернулся и взвизгнул от того, как близко сейчас был Чонхо, всего в футе от него и переводя дыхание. Ёсан уставился на него, скрестив руки на груди. – Что с тобой происходит? – спросил он. – Мне жаль! Извини, я не хотел, — сказал Ёсан, расстроенный тем, что они устроили сцену. Расстроен, что... расстроен тем, что теперь это был единственный способ совладать со своими эмоциями. Чонхо вытер лоб, нахмурившись. – Ёсан, тебе не нужно извиняться, я просто… это дело в кошке? Или дело в Ёсане? Я получаю много смешанных сигналов, и я не хочу доставлять тебе дискомфорт, — сказал он. – Я не понимаю, о чем ты говоришь, — сказал Ёсан, на мгновение избегая его взгляда. – Ёсан, ты больше не кот. Ты не можешь просто делать такие вещи! И я… если ты продолжишь делать странные территориальные вещи, у меня возникнет неверное представление, я не думаю, что смогу это вынести, — сказал Чонхо, голос которого звучал внезапно устало. Ёсан сильно прикусил губу. Достаточно сильно, чтобы, возможно, он мог убедить себя, что это была острая боль, которая вызвала слезы на его глазах, а не то, как разочарованно звучал на него Чонхо или как Ёсан был разочарован собой. Остальные, спотыкаясь, вышли на общую площадь, но держались на расстоянии. Ёсан протер глаза, отказываясь проливать слезы в этот момент. – Мне жаль, что я понюхал тебя на глазах у той девушки, это было дело в кошке. Если... если она тебе нравится, поговори с ней. Мы будем ждать тебя, — сказал Ёсан ровным тоном. Чонхо не двигался, он тоже ничего не сказал. Ёсан взглянул на него, Чонхо смотрел на него в ответ. – Ты не хочешь, чтобы я сделал это, — сказал Чонхо, Ёсан нахмурился. Его сердце немного сжалось, он действительно хотел, чтобы Чонхо просто ушел в этот момент. — Почему бы мне не хотеть этого? – Ёсан сказал, Чонхо теперь приближался. — Скажи мне, — сказал он, Ёсан почувствовал, как его решимость оттолкнуть Чонхо рушится. – Я не знаю, о чем ты говоришь, ничего страшного, если ты поговоришь с той девушкой. Я в порядке, — сказал Ёсан дрожащим голосом. — Тогда почему ты выглядишь так, будто собираешься плакать? — сказал Чонхо, приближаясь к Ёсану лицом к лицу. Ёсан чувствует его запах. Тот самый запах. Тот, который он мог поймать даже под дождем, тот, который окутал его, когда он впервые почувствовал себя в безопасности много месяцев назад. Уже больше полутора лет. Ёсан внезапно вздрогнул от этого осознания. Почти два года Ёсан провел с этим парнем, беззастенчиво влюбленным, и теперь, когда он, наконец, может сказать это, а он не может это сделать. – Потому что… это несправедливо, — сейчас слезы текут свободно и полно. — Что не так? — мягко спросил Чонхо, потянувшись, чтобы стереть некоторые из них. — Я не хочу, чтобы ты разговаривал с этой девушкой, — выдавил Ёсан. – Ага? — тихо сказал Чонхо, Ёсан ткнулся носом в его ладонь. Это место, куда он уперся щекой. Это было знакомо, удобно, почти болезненно. Ёсан может только кивнуть, не доверяя своему голосу. Чонхо протянул руку, привлекая Ёсана в свои объятия. Это был первый раз, когда он действительно прикоснулся к Ёсану с тех пор, как стал человеком, и это всё ещё кажется правильным. Невыносимо. — Не буду, если ты этого хочешь, — пробормотал Чонхо в волосы Ёсана. Ёсан рыдал в плечо Чонхо, сжимая его куртку. В какой-то момент все, что слышит Ёсан, — это его собственные сдавленные рыдания, приглушенные одеждой Чонхо. И тут момент испорчен, когда кто-то кричит. — Так вы, ребята, встречаетесь!? – это звучит подозрительно похоже на Уёна, хочет ответить Ёсан, но Чонхо опережает его. – Да, – сказал Чонхо, Ёсан немного удивлен ответом, но он вызывает новую волну слез, которые он впитывает в куртку Чонхо. — А теперь мы можем сесть и поесть, как цивилизованные люди? – спросил Сан. – Конечно, сказал Чонхо, стягивая Ёсана с куртки и вытирая лицо рукавом. – Давай, пошли есть, — сказал он, беря Ёсана за руку и уводя его от фонтана. Ёсан фыркнул, но последовал за ним, крепко схватив свободной рукой рукав Чонхо. Ёсан был напуган. Он боялся, что его найдет Ковен, он боялся снова стать человеком... он боялся потерять то, что нашел. Но держать Чонхо за руку, сидеть со старыми и новыми друзьями — все это уже не казалось таким страшным.