Tired College Students and Black Cats

Несколькими месяцами ранее... Минги переворачивается с ударами, верно? Он плывет по течению, он спокойный парень. Людям он нравится из-за этого. Он может спокойно относиться к большинству вещей... к большинству вещей. Но это. Что он должен был делать с этим? Юнхо, его драгоценный щенок, больше не был щенком. Конечно, у него все еще была щенячья манера поведения. Сплошные улыбки, повороты головы и блестящие глаза, но он был ростом с Минги, круглые щеки, губы с легким изгибом и копна светлых волос на голове. Юнхо был человеком. Минги наблюдал за ним из кухни, сжимая стакан с водой. Юнхо был в гостиной, одетый в одежду Минги и немного уныло поигрывавший своим старым ошейником. Теперь Минги был очень непреклонен в отношении того, чтобы не было ошейников. Другие собачьи наклонности — это одно, если кто-то войдет и увидит Юнхо в ошейнике, возникнет слишком много вопросов, на которые Минги не захочет отвечать. Сам Минги едва нашел на них ответы. Ведьмы и магия не были чем-то, к чему Минги был готов в жизни. Из всех подвохов, которые ему выпали, нельзя было дать ему что-то более управляемое? Как тайный любовник? Даже если бы Минги был геем, это было бы легче переварить, чем это. — Минги, — сказал Юнхо, вырвав Минги из его мыслей и почти вырвав стакан из рук Минги. — Д-да? — позвал Минги, схватил свой стакан и поставил его на стол, прежде чем он сделал что-то действительно глупое. – Я сделал что-то неправильно? – Минги снова посмотрел на Юнхо, его взгляд в глубоких раздумьях переместился на стойку. Юнхо сгорбился над коробкой со старыми игрушками, царапая что-то тут и там. Несмотря на все его смешанные чувства, Минги все еще очень любил Юнхо. Юнхо все еще оставался Юнхо, милым и добрым, и… таким же напуганным и растерянным, как и Минги во всем этом. — Нет, ты не сделал ничего плохого, Юнхо, — вздохнул Минги, бросая нетронутый стакан с водой и возвращаясь в гостиную. Он сел на диван рядом с тем местом, где на полу сгорбился Юнхо. – Просто… знаешь, произошла странная вещь. Но мы в порядке, верно? Ты и я, мы пройдем через это. Мы всегда так делаем, — сказал Минги, лишь немного не решаясь положить руку на спину Юнхо. Этого было достаточно, чтобы Юнхо повернулся и прижался к ноге Минги, потерся лбом о коленную чашечку Минги и всхлипнул. Сердце Минги болело за него. Но он все еще учился, как подходить ко всему этому. Юнхо был Юнхо, только в этом новом теле. Конечно, это было фантастическое тело. Минги иногда приходилось сдерживать себя, потому что это снова был Юнхо. Итак, Минги напомнил себе, что это тот самый Юнхо, который видел его через столько всего. Как и все его срывы в колледже, каждое болезненное расставание, когда его мама впервые заболела. Юнхо всегда был рядом с ним, Минги должен был быть рядом с ним сейчас. Итак, Минги попробовал свой обычный метод, погрузив пальцы в новые волосы Юнхо и нежно почесав его кожу головы. Похоже, это помогло, Юнхо тяжело вздохнул, прислонившись к ноге Минги. Минги тоже вздохнул про себя, Юнхо все еще был Юнхо... он мог сделать это. Они находят новый паз. Юнхо по-прежнему берет на себя ответственность делать то, что у него получается лучше всего. Он сопровождает Минги во все места, куда ему нужно пойти, и когда он видит, что тот начинает беспокоиться, он прижимается ближе. К сожалению, это привлекает внимание многих прохожих. В конце концов, одно дело, когда собака прижимается прямо рядом с тобой. Другое дело, когда еще один шестифутовый мужчина прижимается прямо к твоей спине, пока ты стоишь в очереди в банке. Минги понял, что ему нужно установить основные правила. И человеческие правила. В общем, Юнхо нужен ускоренный курс манер. Но он быстро учится... в основном. Иногда его инстинкты берут верх. Например, когда он видит белку или нюхает что-то, что ему нравится. Или, по-видимому, когда Минги потеет. Когда это происходит, они находятся за пределами Starbucks. Минги никогда не задумывался об этом раньше, когда Юнхо был псом, он совал свою морду под колени или локти Минги, когда они где-то сидели. Однако, как человек, Юнхо решает, что для достижения того, что он ищет, лучшим способом действий было бы поднять руку Минги и сунуть все свое лицо в подмышку Минги. Это привело к самому громкому шуму, который Минги когда-либо производил в своей жизни, и к множеству обеспокоенных взглядов окружающих. Они также пошли домой, не забрав заказ Минги, что немного рассердило Минги. Плечи Юнхо были втянуты, и Минги мог видеть его метафорический хвост, зажатый между его ног, когда они вошли в их квартиру примерно через час. – Извини, Минги, я снова не следовал человеческим правилам? — спросил Юнхо, теребя край рубашки, которую ему одолжил Минги. Они еще не удосужились купить одежду Юнхо, а одежда Минги сидит довольно хорошо, так что они пока не беспокоились. Минги не думал о том, каким милым он был в рубашке Минги, во всяком случае, не особо. Он скрестил руки на груди, пытаясь совладать со своим раздражением. — Нет. Люди не засовывают свое лицо в подмышки других людей, Юнхо, — раздраженно сказал Минги. Юнхо немного наклонил голову. — Прости, — пробормотал он, Минги хотел разозлиться. Хотя он не мог. Юнхо учился, старался изо всех сил. Минги с тяжелым вздохом опустил руки. – Почему? — спросил он, Юнхо моргнул. – Почему ты это делаешь? Дело в подмышках, — продолжил он. — Мм… ну, там ты пахнешь больше всего как ты. Мне нравишься ты и твой запах, от этого мне становится хорошо внутри, — объяснил он, пожав плечами, Минги сделал все, что было в его силах, чтобы ни на мгновение не потеряться. — Ладно, ты не можешь делать это… публично. Хорошо? Может быть, и не в подмышке, — сказал Минги, и взгляд Юнхо загорелся. — Хорошо, — воскликнул он, — могу я?.. – он немного раскрыл руки, застенчиво глядя на Минги. И снова Минги пришлось заставить себя не загореться. Он раскрыл свои объятия, торжественно кивая. Юнхо прыгнул к нему, уткнувшись носом в его шею и глубоко вдохнув его запах. Минги почувствовал, как румянец пополз по его шее, когда Юнхо прижался ближе, практически извиваясь напротив него. — Ладно, ладно, успокойся, — Минги оттолкнул Юнхо за лицо. — Хорошо, — радостно сказал Юнхо, по-видимому, довольный. Минги пытался сдержать возбуждение, когда обернулся, немного потирая лицо. — Я собираюсь приготовить обед, — пробормотал он, пошатываясь. Он услышал, как Юнхо следует за ним, и пробормотал молитву. Минги пошел на кухню и вытащил несколько сэндвичей, слушая, как Юнхо шаркает вокруг него. Только когда он намазывал майонез на свой хлеб, он оглянулся через плечо. Юнхо крутился кругами на том месте, где раньше была его собачья подстилка, глядя в землю и периодически хмурясь, прежде чем бросить взгляд на кухонный стол. Он по-прежнему не любил сидеть на стульях, поэтому иногда делал это. Минги некоторое время смотрел, как он ходит кругами, его любопытство взяло над ним верх. – Зачем ты это делаешь? — наконец спросил он, собирая бутерброд. Юнхо остановился, оглядываясь. – Что делаю? — спросил Юнхо, наклонив голову. – Круги, почему ты всегда делаешь это перед тем, как лечь? — спросил Минги. Юнхо на мгновение задумался. – Согреваю место, — просто сказал он, Минги напевал, откусывая от сэндвича. Это имело смысл, в его мозгу возникло больше вопросов. Он прожевал и проглотил. — А после того, как ты покакал, почему ты всегда должен был бегать по двору? — спросил Минги, Юнхо плюхнулся на пол. – Я чувствовал себя прекрасно, облегчение сделало меня счастливым. Тебе не нравится просто бегать, когда ты счастлив? — спросил он, склонив голову в другую сторону. Минги фыркнул. – Нет, не совсем, – сказал он, Минги ковырялся в своем бутерброде минуту и ​​обдумывал свой следующий вопрос. – А как насчет того, когда ты лаешь на других собак? Это как Ёсан? Сможете ли вы, ребята, понять друг друга? — спросил он, Юнхо кивнул. – Я все еще могу их понять, — сказал он с улыбкой, это было приятно знать. – Почему ты заставляешь себя идти в ванную, когда я ею пользуюсь? — спросил Минги, Юнхо поиграл большими пальцами. – Туалет страшный, – пробормотал он. – Я защищал тебя, – его взгляд скользнул по линолеуму, Минги покачал головой и откусил еще один сэндвич. Собаки… Чонхо все еще привыкал ко всей этой фразе «мой кот не кот». Но, честно говоря, было облегчением узнать, что Ёсан на самом деле человек. Все его странные наклонности заставили Чонхо снова почувствовать себя нормальным. Как будто он не был сумасшедшим или приютил какого-то инопланетного кота. Все было хорошо, по крайней мере, до тех пор, пока рано утром его сестра не пришла просить об одолжении. – Мне просто нужно, чтобы ты следил за ней около часа, эта встреча важна, — сказала Минджи, сунув в руки Чонхо блестящий розовый рюкзак, а также пакет с обедом. – Мы должны были провести встречу в офисе ближе к дому, но мой босс в последнюю минуту поменял ее, — сказала она, выглядя измотанной и собранной одновременно. Прошло не менее года с тех пор, как он в последний раз видел свою сестру, не говоря уже о маленькой девочке, прячущейся за ее коленями, Чонхо барахтался. — Я… нуна… — она шлепнула ему в руку стодолларовую купюру с умоляющим взглядом. — Всего час, пожалуйста, — сказал Минджи, Чонхо открыл рот, собираясь сказать «нет». Но он посмотрел вниз на свою племянницу, которая еще не полностью появилась из-за своей мамы, ее темные волосы в кудрях и ее маленькое платье опрятно. Его сердце перевернулось. – Хорошо, час, — смягчился Чонхо, Минджи почти расслабилась. – Спасибо, я скоро вернусь, — сказала она, повернулась и присела на корточки. – Исыль, будь добр к своему дяде. Я вернусь, когда моя встреча закончится, съешь все овощи из своего ланч-бокса, — сказала она, разглаживая куртку Исыль, прежде чем поцеловать ее в лоб и встать. Она повернулась и провела Исыль через дверь, Чонхо попятился, чтобы впустить ее. – Скоро увидимся, – сказала Минджи, прежде чем закрыть входную дверь, Чонхо остался в полумолчании. Телевизор был включен, Ёсан смотрел его в гостиной. — Эээ… эм, ты можешь потусоваться в гостиной, если хочешь, — предложил Чонхо, все еще держа в руках ее вещи. Исыль переместилась на ноги, пристально глядя в землю. Наверное, она его не помнила. Чонхо решил идти впереди, возможно, она последует за ним. Он нашел Ёсана на диване, как обычно, растянувшегося, но с любопытством приподнявшего ухо из-за всего этого шума. Чонхо положил вещи Исыль на край дивана, Ёсан поднял голову, шевеля ушами, и сузил глаза на блестящую сумку. Затем был небольшой вздох. — У тебя есть котенок! — мягко воскликнула Исыль, проносясь мимо Чонхо к дивану. Мех Ёсана встал дыбом при виде ее, он карабкался, но Исыль была слишком быстрой. Она схватила его посередине и притянула к себе, Ёсан взвыл. – Исыль, э-э… он не совсем, ты не должна… – Чонхо поморщился, когда она начала почти энергично обнимать Ёсана, Ёсан шипел и толкался, пытаясь изо всех сил вырваться из ее хватки. Однако это было бесполезно, ее хватка была железной. Она плюхнулась на ковер и усадила Ёсана к себе на колени, лаская его тяжелой рукой. Ёсан зарычал горлом, поднял лапу и выпустил когти. Глаза Чонхо расширились, он замотал головой и отчаянно перерезал горло руками. Умоляя Ёсана глазами, в то время как Ёсан кричал об убийстве своими. «Пожалуйста», беззвучно произнес рот Чонхо, Ёсан снова зарычал, но позволил своим когтям исчезнуть. Исыль казалась счастливой, довольной тем, что гладила Ёсана и хлюпала его лицо. Ёсан не был так доволен, но мольбы Чонхо, казалось, было достаточно. Он уже боялся цены, которую ему придется заплатить за это. Исыль больше ничего не интересовало за час, который она провела у Чонхо, она даже толком с ним не разговаривала. Что было хорошо для Чонхо, а не для Ёсана. Когда Минджи пришла забрать ее, она не хотела отпускать Ёсана. — Исыль, он не твой. Давай, опусти его, чтобы мы могли пойти домой, — настаивала Минджи, пытаясь высвободить руки. Ёсан снова начал бороться за свою свободу, Исыль издала жалобный звук, изо всех сил пытаясь удержаться. — Я куплю тебе мороженого по дороге, хорошо? Просто отпусти, — пообещала Минджи, Исыль надулась, но отпустила. Ёсан упал на землю и умчался в сторону гостиной. Минджи взяла Исыль за руку. – Она не ела то, что ты упаковала, она была как бы… гиперконцентрирована, — сказал Чонхо, протягивая Минджи рюкзак и сумку для ланча. – Да, я поняла. У нее странное отношение к кошкам и собакам. Но я боюсь давать ей их, она больше никогда не будет есть и спать, — сказала Минджи, немного качая головой, когда брала пакеты. Чонхо немного рассмеялся. — Что ж, в любом случае было приятно ее увидеть. Тебя тоже, — сказал он, Минджи улыбнулась ему. – Мне тоже было приятно тебя увидеть, спасибо, что посмотрел за ней в последнюю минуту, — сказала она. – Конечно, но если бы ты могла позвонить заранее, я был бы признателен, — сказал Чонхо. – Принято к сведению, — сказала Минджи. – Попрощайся с дядей, — сказала она. – До свидания, дядя, до свидания, котенок! — позвала Исыль, махнув рукой Чонхо, хотя Ёсана не было видно. Минджи тоже помахала, когда они ушли. Чонхо со вздохом закрыл дверь. Каким бы приятным ни был импровизированный визит, он немного волновался. Крадущимися шагами он пошел на поиски Ёсана и нашел его на диване, с взъерошенной шерстью и поднятым вверх хвостом, с прижатыми ушами и прищуренным взглядом. – Она ушла, не волнуйся, – сказал Чонхо, успокаивающе протягивая руки. Ёсан начал шипеть и прыгать, а также выть. Чонхо кивнул. – Да, я знаю. Мне очень жаль, — сказал он, Ёсан прошипел еще немного, топая лапами. – Я куплю тебе курицу, да, — сказал Чонхо, Ёсан зарычал и плюхнулся ему на руки, как мохнатая буханка хлеба. – Хорошего бренда, — пообещал Чонхо, чем успокоил Ёсана. Однако Чонхо все еще боялся за свои носки.