Бездна, которая смотрит в ответ в смешанной технике

Первое, что почувствовал Валентин, когда проснулся — это то, что он сейчас расплавится как мороженое. Жарко было просто невыносимо. То ли от того, что он был завернут в два одеяла, то ли от того, что со спины к нему прижимался не менее жаркий Арно. И, как будто издеваясь, тепло дышал ему в шею. Из-за вчерашнего Форд Боярда с элементами гонок на выживание до сих пор гудели ноги, но организм — отдохнувший и выспавшийся — подавал сигналы о том, что они с непутевым хозяином живы. И относительно целы. Хотелось потянуться всем телом. И попить водички — во рту было сухо так, будто вчера они налакались не впечатлениями, а стратегическими запасами джина. Валентин попытался чуть-чуть отодвинуться. Хотя, скорее отлипнуть — тело было влажным, по спине щекотно катились капли пота. Но его тут же перехватили. Арно, видимо только и дожидавшийся, когда Валентин проснется, положил ему руку поперек живота прижимая к себе крепче. И коснулся губами плеча. По телу прошла приятная дрожь, а хвост, до этого мирно перекинутый через бедро сам собой дернулся, шлепая Арно по ноге. — Спи, я сейчас вернусь, — тихо выдохнул Арно ему в ухо и до обидного быстро выскользнул из-под одеяла, впуская немного благословенной прохлады. Валентин, не имея еще сил на возражения, перекатился на спину и прикрыл глаза. За окном все еще было темно, но даже отсюда были видны крупные хлопья снега, кружащиеся в отблесках желтого фонаря, зависшего практически у их окна. В блоке было тихо — только Арно шлепал босыми пятками по старому линолеуму в сторону ванной. Спину неприятно тянуло, но это было меньшей из их проблем. Несмотря на то, что они вчера сделали практически невозможное, от большинства пережитых событий хотелось зарыться поглубже в одеяло и долго убежать себя, что это был просто плохой сон, их никто вчера не собирался есть и сегодня не будет тоже. — Каков пиздец, — тихо прошептал Валентин прикрывая глаза руками и вспоминая, что сегодня им предстоит серьезный разговор с Алвой. Не самая радостная утренняя мысль, бывали и получше. С другой стороны, это будет только через четыре часа. Не отчислят же их сразу после того, как спасли? Максимум выпишут дисциплинарное взыскание и заставят долго и упорно ходить на дополнительные курсы по праву и технике магической безопасности. Валентин резко захотел на такие курсы. Во всяком случае, он сможет отмазывать этих дебилов по всем правилам и существующим законам, а не надеясь на то, что никто не заметит. А то, что отмазывать придется и еще не раз — он не сомневался. Или отчислят. Валентин зажмурился. Иногда ему казалось, что решение в деканате и ректорате магического факультета при богоспасаемом и им же ВУЗе принимались путем вытаскивания заранее заготовленных ответов из шляпы. И чаще всего там было «поржать и отпустить». Но иногда, очень редко, все же кто-то зверел и вот тогда в пору было цеплять на себя Звезду Хаоса — хуже все равно не будет. А еще Валентин отказывался думать о том, что он впервые за много лет оказался в своей боевой форме и как сильно ему это понравилось. Но зачем-то подумал. Тут же зачесалось в районе лопаток. Он поелозил спиной по простыне, разочарованно вздохнул и прикрыл глаза. Надо было продумать, что они сегодня вообще скажут, выстроить линию защиты и попробовать минимизировать ущерб последующих санкций, которые будут к ним применены… Второй раз Валентин проснулся от того, что к нему прижалось холодное и влажное тело, нагло целующее его в шею. Видимо, с раздумьями не задалось. — Это диверсия, — возмущенно замычал Валентин пытаясь увернуться от, кажущимися ледяными, рук. Те бесцеремонно поползли по его бокам и поджавшемуся животу, — я не потерплю в своей постели жаб. — И тебе доброе утро, — хмыкнул Арно прямо ему в ключицы. Влажные и потемневшие от воды волосы щекотали Валентину подбородок. — А я тут как раз греюсь в твоем адском пламени, — как ни в чем не бывало продолжил он, ведя ладонями выше, касаясь подушечками пальцев сосков и задерживаясь там. Дыхание Валентина сбилось. У него никогда не было достаточно длительных отношений, чтобы они заканчивались совместными ночевками и утренним сексом. Про случайные неловкие ночи с малознакомыми людьми и говорить было нечего. Поэтому сейчас, проморгавшись ото сна, он наконец сообразил, что над ним навис крайне привлекательный и крайне симпатичный юноша. Валентин хмыкнул — даже в голове прозвучало нелепо, этот эпитет был преуменьшением века. В холодном, почти зимнем, свете кожа Арно казалась почти белой, а взгляд темным и голодным. И от этого всего сладко тянуло в груди. Губы зудели от недостатка поцелуев — хотелось зарыться вплести пальцы в слегка вьющиеся и капающие водой на теплую кожу волосы, притягивая Арно к себе. Валентин так и сделал. Арно пах зубной пастой и гелем для душа. Было непривычно и сладко. Валентин все еще не мог поверить, что это все его. Что Арно и правда сейчас сам залез к нему в кровать, жадно гладил руками тело, с нажимом проводя по ребрам, пересчитывая их, сжимал узкие бедра и, будто бы поставив себе цель свести Валентина с ума, насмешливо вел пальцами по самому краю резинки трусов, так и не спускаясь ниже. И целовал так, что хотелось сдаться целиком. Валентин ногами отпихнул куда-то на пол одеяло, которое так уже съехало вбок. И хотел было шлепнуть Арно по бедру, подначивая наконец перестать морозить ноги и забраться на кровать целиком, как обнаружил, что тот даже не потрудился натянуть трусы. Ладонь Валентина касалась твердой, накаченной ягодицы, которую хотелось сжать. В этом он себе уж точно не собирался отказывать. — Ты что, с голой задницей по коридору шел? — Валентин не планировал, чтобы его голос звучал строго, но судя по шальной улыбке Арно и жару на щеках, скрыть свой восторг не удалось. — Нет, — низко отозвался он и наконец залез на кровать всем своим великолепием, удобно устроившись на бедрах Валентина. Тот сдавленно крякнул под тяжестью этой туши, но руку с жопы не убрал, — я был в полотенчике. Валентин покосился на розовое мокрое полотенце с радостным зайчиком, жонглирующим пасхальными яйцами. Оно было вероломно закинуто поверх сложенной рубашки-кимоно, которая пришла ему буквально пару дней назад. И это было вопиющим варварством, но высказать свое недовольство Валентин решил чуть позже. Когда член перестанет так красноречиво оттягивать ткань боксеров, а думать будет получаться не со скорость три слова в минуту. — Я всегда думал, что утренний секс должен быть ленивым и теплым, — проворчал он, второй рукой ведя по бедру Арно. Хвост, до этого нервно подергивающийся рядом обвил широкую щиколотку Савиньяка. Валентин мстительно пощекотал его кончиком розовую пятку. — Ну это кому как, — дернувшись, отозвался Арно и вдруг усмехнулся. — Кто рано встает, тому парень дает. — Восемь утра считается? — деловито поинтересовался Валентин и, скорее дразня, чем реально собираясь лезть дальше, чуть сместил руку с ягодицы Арно, скользя пальцами дальше, к тугому и горячему. И замер. Не веря, он толкнулся глубже и все было действительно так — Арно был смазан и растянут — два пальца вошли относительно легко, потребовалась скорее наглость, чем усилие, чтобы пропихнуть их на две фаланги. Арно приглушенно охнул и уперся ладонями Валентину в грудь. Как будто тому до этого было чем дышать. — Ты, блядь, сумасшедший, — во рту было сухо и Валентин скорее скрипел, чем говорил, но это было вообще не важно. Важно было только то, что у Арно смотрел на него абсолютно шальным взглядом, словно Валентин нажал на кнопку, выдергивающую его из реальности. Впрочем, сам Валентин подозревал, что выглядел не лучше. Если до этого возбуждение только накатывало приятными волнами, то теперь это ощущалось как лава, растекающаяся по венам. Мысль о том, что этот невменяемый, уткнувшись лбом в кафельную стену и кусая губы, растягивал себя всего в нескольких метрах от нежащегося в объятьях одеяла Валентина, пульсировала в висках. Хотелось всего и сразу. И непонятно было, за что хвататься. Поэтому Валентин выбрал самое очевидное — толкнулся пальцами в Арно до конца и, второй рукой, до этого цепляющейся за светлое бедро, схватил того за член. Арно одобрительно застонал и невнятно качнул бедрами, словно гонясь за всем и сразу. Вид был великолепный, Валентин бы мог смотреть на насаживающегося на его пальцы Савиньяка вечность. На то, как румянец растекается по щекам, сползает на шею, а сам Арно начинает судорожно и шумно дышать, давя в себе низкие стоны. Это было искусством. Но очень быстро устала рука и заныло запястье. — Ну все, — выдохнул Валентин, загоняя пальцы как можно глубже, — падай рядом, ебать тебя буду. Раскрасневшийся Арно внезапно возмущенно хмыкнул и, пристав, навис над Валентином, заставляя того с сожалением убрать руки. Ровно для того, чтобы тут же вцепиться Арно в плечи. — Обойдешься, — выдохнул тот ему прямо в губы. — Это я тебя выебу. Собой, — и, скорее укусив, чем поцеловав, выпрямился лишь для того, чтобы стащить с Валентина явно мешающиеся трусы. Схватив с пола явно специально вытащенную из личных запасов смазку, Арно выдавил гель себе на пальцы и медленно, издеваясь, размазал его по члену Придда. Валентин вздрогнул — гель был холодным по сравнению с горячей кожей, а хватка у Арно крепкой. Тот, словно желая, чтобы Валентин свихнулся окончательно, провел пальцем по головке, потер уздечку и наконец соизволил пойти нахуй. В прямом смысле этого слова. У Валентина начали слезиться глаза. Не от избытка чувств, они все еще в него худо-бедно помещались. А от того, что не моргал — каждая секунда этой абсолютно нереальной сцены, когда Арно медленно, кусая губы и глотая воздух ртом, насаживался на его член, должны были быть остаться в его памяти навечно. У него дрожали бедра, так сильно хотелось податься ими вверх, чтобы быстрее в это тугое, узкое, бесконечно жаркое, до конца, чтобы вцепиться пальцами в светлую кожу и натянуть до упора. А потом приподнять и снова, снова, снова. Арно замер, сжимая Валентина внутри так, что тому хотелось скулить. Это было невозможно и так хорошо, что он рассыпался на части. — Арно, — бездумно выдохнул он и, кажется, сгорел снова, когда тот поднял на Валентина глаза. Темные, стеклянные, поддернутые дымкой желания и совершенно безумные. — Можно? — слово вырвалось каким-то свистящим полушепотом, но главное, что Арно понял. Он тяжело вздохнул, сам качнулся на пробу и с долгим выдохом наконец ответил: — Давай, — и сам же приподнялся. Отдаленно Валентин понимал, что изголовье старой деревянной кровати глухо и ритмично стучит об стену, что балки под ними от веса прогибаются, а постельное белье скомкалось у Арно в ногах и, кажется, начало прилипать к коже. Но это было все абсолютно неважно — Арно, запрокидывающий голову назад и жмурящийся от нахлынувших чувств, откидывающийся и цепляющийся пальцами за коленки Валентина, его низкие сдавленные стоны, будто он все еще помнил о приличиях, его поднимающиеся и опускающиеся бедра — все это было центром Вселенной. В какой-то момент Валентин не выдержал и, чуть затормозив, потянул Арно на себя, укладывая грудью на свою грудь. Тот изо всех сил вцепился в острые плечи, уткнулся носом в изгиб шеи и застонал Валентину в ухо так протяжно и сладко, что разряд тока прошел от кончиков пальцев до острия хвоста. И так было двигаться тяжелее, но как же хорошо. Валентин вскидывал бедра, цеплялся пальцами за мокрую спину и сам почти скулил от того, что чувствовал. Хвост метался по кровати, непроизвольно вытягиваясь и подрагивая — он был напряжен не меньше его самого и такой чувствительный, что казалось, коснись его Арно сейчас рукой, Валентин кончит в ту же секунду. Арно, тяжело дыша, немного приподнялся на локтях и, не прекращая двигать бедрами, потянулся к своему члену — твердому и текущему. Хвост отреагировал быстрее, чем Валентин подумал об этом — в следующую секунду он обернулся вокруг члена кольцами, оставляя на виду только головку, от чего Арно неожиданно громко всхлипнул и, кажется, окончательно потерял голову. Валентин видел его таким впервые — жаждущим, раскрытым, голым до самых косточек. И хотел бы, чтобы это было впервые, но не последний раз. Он желал и эту часть Арно себе целиком, чтобы тот плавился под его руками, захлебывался в чувствах и стонал на одной ноте, без слов умоляя о большем. Валентин был готов это ему дать. Кажется, мир превратился в белый шум. Он видел и чувствовал только Арно, только его жар кожи, звук голоса, его прикосновения, его всего целиком. Еще чуть-чуть, главное не останавливаться, не прекращать движение. Мышцы ныли, ноги сводило, а тело тянуло вверх — ближе, еще ближе. И только когда Арно замер, сжимая так тесно, практически до боли, когда по хвосту — дрожащему и напряженному — потекло теплое, вот тогда Валентина накрыло окончательно. Ему снова было невыносимо жарко. Только теперь вместо одела на нем полулежал тяжело дышащий Арно, дрожащими руками обнимающий за шею и неспособный говорить — только слабо мычать. Валентин выскользнул из него, извиняющееся провел по мокрой внутренней стороне бедра пальцами и прижался губами к соленому виску. — Ну все, — через пару мгновений выдохнул Арно, сползая с Валентина и валясь рядом, — придется мыться целиком, — и, лениво приоткрыв один глаз, добавил, — у меня жопа с ногами завтра отвалятся. — Ты лучшее, что когда-либо было в моей жизни, — невпопад ответил Валентин и, прикладывая невероятные усилия, поднял руку, чтобы коснуться щеки Арно. Тот слабо улыбнулся и чуть повернул голову, касаясь губами запястья Валентина. — И ты, Валь, — на грани слышимости ответил он. — И ты. Валентин откинул голову на подушку. Разгоряченную кожу уже начало холодить, но шевелиться сейчас было непосильной задачей. Поэтому он придвинулся обратно к Арно, слипаясь с ним снова, как пельмень. Внутри сыто урчало, а клокочущий клубок чувств в груди приказывал не то уткнуться носом в высохшие лохматые светлые волосы, не то сожрать Арно целиком. Валентин, знаете ли, тоже в своем роде Маска. — Ты бы знал сколько я об этом думал, — через долгую паузу сказал Арно, когда, казалось, внутри уже все поуспокоилось. — В следующий раз нагну тебя на столе. С первого курса об этом думаю. — Рот свой замолчи, — жалобно попросил Валентин чувствуя, что от этих слов по телу снова начал разливаться жар. Кажется, это теперь его агрегатное состояние, — иначе я тебе хвост туда засуну. — А вот об этом еще не думал, — как-то сильно довольно отозвался Арно. Валентин скосил на него взгляд. Так и было — лежал и лыбился как дурак. — Но ты прав, пора в душ и на поминальный завтрак. Давай, шевелись, Плотва. — Сам объездил, сам еще и обзывается, — кряхтя, проворчал Валентин, но послушно сел и даже спустил ноги с кровати. Похоже, Арно все же удалось ненадолго вытрахать из него спесь. — В душ идем по раздельности, — тут же припечатал он, смотря как Арно пополз за ним. — Почему? — возмутился тот, смотря на поднявшегося на ноги Валентина снизу вверх честными зелеными глазами. У Придда очередной раз ёкнуло сердце — настолько Арно был красивый. — Потому что сосать под душем неудобно, вода в рот заливается, — серьезно ответил Валентин, смотря как у Арно расширяются глаза, а на скулы возвращается румянец. — А то, что этим все закончится, я не сомневаюсь. — Я тебе это припомню, — воодушевленно и наигранно сварливо отозвался Савиньяк, затаскивая одеяло обратно на кровать и заворачиваясь в него. Валентин натянул на себя полосатый махровый халат, закинул полотенце на плечо и, кивнув, вышел из комнаты. *** За Валентином захлопнулась дверь и из-за нее тут же послышался шум воды — Арно не терял ни секунды. Как и до этого, когда ворвался к мирно плескающемуся под душем Валентину, облапал его за задницу и, едва тот вылез, вытолкал за дверь. Кажется, они и правда возились слишком долго и уже ничего не успевали. — Мне в омлет три яйца, — проорал Арно из-за двери. Валентин, снова вышвырнутый в реальную жизнь и утро, а значит опять ссучившийся, просто из вредности подумал, что может сделать вид, что не услышал. — Пожалуйста, — тут же добавил Арно. Валентин сменил гнев на милость. Шаркая белыми тапочками по давно немытом полу, он направился на кухню, нутром чувствуя, что обратная сторона его любимых подкрадуль была грязнее, чем джинсы Эстебана, которые вместе с грязью засохли в арт объект и теперь покоились в углу ванной. Валентин широко зевнул и, щелкнув выключателем, ошарашенно замер, забыв до конца захлопнуть рот. Посреди кухни, на стуле, закинув ногу на ногу восседал подозрительно прозрачный Фабиан. Почему-то лысый. — Ты лысый, — озвучил эту мысль Валентин, пялясь на бывшего соседа во все глаза. — И что ты тут вообще делаешь? — А то, что я мертвый, тебя, значит, вообще не смутило? — отозвался тот и, видимо хотел эффектно постучать пальцами по столу как злодей из малобюджетных фильмов, но звука не было. Фабиан тяжело вздохнул и помрачнел еще больше. — Это был второй вопрос, — соврал Валентин. — И когда ты вообще все это успел? — У меня было много свободного времени, — хмыкнул призрак. — Я не ходил на пары. — О ты уже проснулся? У нас пожрать что-то оста… — Ричард запнулся на полуслове и замер в дверях, недовольно рассматривая Фабиана. Судя по тому, как на его помятом ото сна лице отразилось не недоумение, а возмущение, эти внезапные несмешные приколы судьбы остопиздели не только Валентину. — Ты откуда тут? — Яндекс доставка, — огрызнулся Фабиан. Тот был такой же, каким Валентин его запомнил — невыносимым и вызывающим желание выселить его на лестничную клетку ровно через минуту после начала любого разговора. А теперь еще и лысым. Пиздец. — Второй живой человек за последние три месяца, которого я вижу, а уже все тупыми вопросами заебали, — поделился с ними своими душевными терзаниями Фабиан. Валентин с Ричардом переглянулись и сошлись во мнении, что им похуй. — Почему у всех заводятся тараканы, а у нас вечно какая-то потусторонняя хуйня? — тяжело вздохнув, философски спросил Ричард и направился к холодильнику. Валентин потянулся за ним. После зарядки, которую ему устроил Арно жрать хотелось зверски. — Дихлофос есть? — У нас уборка недавно была, мы все ядовитые отходы уже выкинули, — мрачно отозвался Валентин, смотря на полупустой, но сияющий чистотой холодильник. — Не верю, что это говорю, но зря мы это сделали. Ричард одобрительно хмыкнул и выгреб все, что можно было запихнуть в омлет. Валентин отправился на поиски самой огромной сковородки. Возмущенно сопящего Фабиана они стоически игнорировали. — Валь, ну что там по завтраку в постель? — проорал Арно из коридора и, шлепая босыми ногами по полу, зашел на кухню. И тут же остановился, смотря на Фабиана во все глаза. Тот закинул ногу на ногу и помрачнел еще больше. — Опа, привет, — Арно попытался протянуть Фабаину руку, но вовремя сообразил, что ничего не выйдет. — Что у нас делает призрак бывшего соседа на кухне? — беспечно спросил он, усаживаясь напротив. Валентин тяжело вздохнул. — Сидит и выебывается, — проворчал он и, не отрываясь от нарезания остатков заветренных сосисок посмотрел в сторону закатившего глаза Фабиана. — Ты начал рассказывать, как умер. — Даже не собирался, — упрямо ответил тот. Ричард рядом с каким-то совсем зверским видом распутывал шнур от миксера. — Я тебя сейчас выселю, — пообещал Валентин, сохраняя спокойствие. Арно согласно угукнул и захрустел печеньем. — А ты знаешь как? — скептично поинтересовался Фабиан щуря свои прозрачные глаза. Они и до этого пугали Валентина до усрачки — настолько светлые, что казалось, смотрели прямо в душу. А когда тот сделал эту совершенно наглухо конченную татуировку вокруг глаза, то стал походить из злодея из Марвел. Еще и появлялся всегда внезапно, в ночи и сидел как сыч на этой же самой табуретке за столом в полной темноте, уткнувшись в телефон. Валентин отстраненно подумал, что появление призрака на их кухне не должно было ощущаться как рядовая неприятность. Это был плохой знак. Что потом? Пение Альдо будет казаться сносным? Эстебан приятным собеседником? Это был путь в никуда, к великому Дао и просветлению на грани похуизма. А Валентину нравилось быть молодым и злым, он еще лет пятнадцать планировал заниматься относительно бесполезной хреновней и драматично страдать по этому поводу. Благо, предпосылки и компания у него для этого были. — Найду способ и выселю, — упрямо заявил Валентин, решивший что ему в жизни хватает раздражающих факторов в лице Альдо. Еще один он не потянет. — Как Маску. — Какую маску? — подозрительно спросил Фабиан, внезапно заинтересовавшись. Валентин тут же обернулся. На лице призрака внезапно проступило любопытство. А это было крайне подозрительно. Арно, который явно планировал взять роль рассказчика на себя, в этот момент очень удачно набил рот печеньем. И Валентину удалось перехватить инициативу, потому что для начала его интересовали немного другие вещи. — Не переводи стрелки, — прищурился он. — Как ты помер? — Да не знаю я, честно, — внезапно легко ответил Фабиан и пожал плечами. На смену тона даже повернулся Ричард, только закончивший жужжать миксером и теперь всыпающий в заготовку для омлета все специи по очереди. Валентин надеялся, что он хоть читает, что берет. — Сам не понял. Выписали меня, значит из больнички. Не знаю, что они там все переполошились, но чувствовал я себя все это время отлично. Еще и кормили конскими порциями. Выдали справочку, сказали пить таблеточки. Я, конечно, их пил, когда просыхал, но самое главное, мне права вернули. Вот гоню на своей тачке по автобану, а потом, хоп! И все, — Фабиан, словно забывшись, потянулся к миске с печеньем, но рука прошла сквозь нее, от чего он разочарованно хмыкнул. — Открываю глаза, все плачут, длинный в рясе что-то бормочет, вокруг холод, мрак и никто даже водочкой не угостил. Потому что не видели. История, была, конечно, шедевральная. Валентин скептично посмотрел на Фабиана печенкой чувствуя, что он из всего этого рассказа выкинул основательные такие куски. Но разбираться настроения не было, общую канву он понял. Валентин задумался. Люди без магии действительно были не способны видеть призраков. Особенно когда те не хотят показываться, а они обычно как раз желают одного — чтобы от них отъебались поскорее. Это только в фильмах злобные духи ходят по пятам за своими родственниками и скорбно воют в вентиляции. В реальности же, как только душа понимает, что застряла на земле и при этом у нее ни спина, ни сломанный в детстве нос не болит, а как бонус на работу к девяти не надо, то она радостно забивает вообще на все вокруг и чиллит с такими же покойниками на местном кладбище. Иногда ради развлечения, конечно, пугают школьников и готических барышень. В целом, их философия проста: зачем дергаться, если доделать держащие тут дела можно только с помощью живых, которые их не видят. А если это какие-то вообще дела духовные, требующие предварительной годовой психотерапии, так вообще бесперспективняк. Такие как Фабиан, с шилом в жопе, которое явно забыли в МОРГе выкрутить, скорее исключение. Или те, кто точно знают, как решить проблему и пойти дальше по своей кривой дорожке куда бы то ни было. — А здесь как оказался? — внезапно подал голос Ричард. Валентин скосил на него взгляд. Если так подумать, то именно Окделл был самым заинтересованным лицом в том, чтобы упокоить Фабиана. Койко-место уже безраздельно принадлежало Эстебану и третьего в той комнате явно не ждали. — Так я вам браслеты свои подкинул, — внезапно широко улыбнулся призрак. Валентин нахмурился, а потом вспомнил как они ползали по грязи чтобы собрать все цацки этого кудрявого пожеванного величества. — Мне их бывшая как раз на могилку принесла, вот и пригодились. — Так ты к чему-то можешь прикасаться? — дотошно спросил Ричард, сверля Фабиана взглядом. Валентина в этом рассказе тоже что-то напрягало, но он никак не мог понять, что именно. — Не знаю, — протянул призрак и на секунду задумался. — Ну, на кладбище мог к еде, которую мне оставляли. И, видимо, теперь к своим вещам, — Фабиан еще раз попытался подвинуть стеклянную миску, стоящую посреди стола, к себе, но все было безрезультатно. — А так не очень получается, — внезапно расстроенно заявил он и скрестил руки на груди. — Там ебутся, там сосутся. Я бедный несчастный и одинокий сижу тут и даже кофе хлебнуть не могу. Не посмертие, а наебалово какое-то, — проворчал он и почесал нос. Валентин посмотрел на Ричарда. Тот в ответ заинтересованно разглядывал Валентина, потом перевел взгляд на вспыхнувшего Арно и довольно улыбнулся. — С почином вас, — широко улыбаясь заявил он, крутя в руках кухонную лопаточку. Валентин хмыкнул. Методом исключения можно было определить, что сосались как раз в другой комнате. — Вас тоже, — он дернул бровями. У Ричарда удивленно округлились глаза и, видимо, когда до него дошло, что он спалился, то заполыхали скулы. — Руку жать не буду, мало ли где она была, — мстительно добавил Валентин, наблюдая за тем, как Ричард спешно отворачивается к омлету и остервенело начинает его ковырять. Валентин коротко глянул в сторону Арно. Тот деликатно поджимал губы чтобы не рассмеяться, но судя по его довольной физиономии, тоже был рад безмерно. Наконец эти два тормоза признали очевидное. — Это что за полуфабрикат? — словно по заказу в дверях материализовался Эстебан. И теперь критически рассматривал призрака перед ним. Фабиан с подозрением пялился на него в ответ. — Намекаешь, что я аппетитный? — снова закинув ногу на ногу, спросил он. Эстебан удивленно поднял брови. — Нет, что ты полумертвый, — ласково, как дурачку, ответил Колиньяр и перевел взгляд на Ричарда, все также в нетерпении топчущегося у плиты. Тот смотрел в ответ неожиданно ласковым взглядом. Валентин на всякий случай отошел от него на шаг подальше. — Где вы его вообще выкопали? — Это наш бывший сосед, Фабиан, — пояснил Арно, делая широкий жест рукой. И тут же добавил. — Жил с Ричардом. Эстебан хмыкнул, и деликатно обойдя Фабиана, устроился в углу, явно собираясь наслаждаться очередным цирком с первого ряда. — Вот до чего значит жизнь с тобой доводит, — протянул он, подпирая голову кулаком и наблюдая за тем, как Ричард, наконец удовлетворенный готовностью омлета, раскладывает его по тарелкам. Валентин испытал что-то между восторгом и предвкушением — будучи по разные стороны, Ричард с Эстебаном обменивались любезностями скорее злобно и задорно, но теперь это было насквозь пропитано флиртом. Что было в равной степени неловко, кринжово и увлекательно. Валентину нравилось. А что самое главное, больше не нужно было переживать, что они с Арно в какой-то момент вернутся на пепелище вместо блока. — Сказал человек чуть не совершивший вчера ритуальное харакири березовой палкой, — беззлобно проворчал Ричард, гремя вилками. — Может, нам ту кровать освятить? Или комнату. — Или всю общагу. Чтобы наверняка, — добавил Арно, нетерпеливо сверля взглядом Ричарда с тарелками сквозь полупрозрачного Фабиана. Валентин его понимал отлично — еще немного и он сожрет этот омлет вместе с Окделлом. — Думаю, проблема в вас, — влез в разговор Фабиан. Ричард медленно развернулся с двумя тарелками в руках. Судя по его выражению лица, тот планировал позавтракать, найти те самые подкинутые браслеты и сдать их в ломбард вместе с Фабианом и его непрошенными умозаключениями. — Ты умер и потерял право голоса на общих собраниях, — Валентин, наконец вспомнил, зачем вообще все еще крутился возле гарнитура и щелкнул кнопкой чайника. Тот лениво вздохнул и закряхтел. Валентин внезапно почувствовал с ним духовное родство. — Можно подумать я в них и до этого участвовал, — флегматично пожал плечами Фабиан. — И на продукты не скидывался, — мстительно заметил Ричард, устраиваясь за столом возле Эстебана. Тот в момент как-то расслабился и придвинулся ближе, прижимаясь к плечу Ричарда своим. — И посуду за собой не мыл, — напомнил Арно, нанизывая на вилку помидор. — И полы, — мрачно добавил Валентин, смотря вниз на свои белые тапки. Надо в следующий раз покупать их цвета пыли. Или купить робот-пылесос. Или призвать какого-нибудь чехословатского пылееда. Будут на пару с Кукуей воспитывать в блоке тягу к чистоте. — Знаете, я начинаю переставать переживать, что помер. Пока одни плюсы, — вздохнул Фабиан и тут же попытался ткнуть в Окделла пальцем. — Ричард, закрой рот, штука про кресты уже устарела. Ричард возмущенно засопел, но ничего не сказал. Лишь продолжил ковырять вилкой в многострадальный омлет. Валентин устало прикрыл глаза — этот день только начался, но уже вытряс из него последние нервные клетки. Так как их восстановить не представлялось возможным, то следовало заняться хотя бы восстановлением жизненных сил. На несколько минут кухня погрузилась в благословенную тишину, нарушаемую лишь скрежетом вилок по тарелке. Ели все молча и стараясь не думать о том, что ждет их через какие-то сорок минут. — Так какой у нас план? У нас есть линия защиты? — первым не выдержал Арно. Валентин сочувственно на него посмотрел. Ричард тяжело вздохнул, отодвинул от себя тарелку и, чуть отклонившись от стола, открыл рукой холодильник, доставая оттуда бутылку Ягерместера и молча поставил ее на стол. Потом все же понял, что придется подняться и, поморщившись, вылез, доставая из шкафа шоты. — Пока только такая, — заявил он, выстраивая их в линию на столе. Валентин подумал о том, что это лучше, чем ничего. В коридоре хлопнула входная дверь и через несколько секунд в кухню, и так многолюдную, ввалился растрепанный и заспанный Альдо. Для человека, которого вчера пожевали и выплюнули — буквально — он выглядел неплохо. А вот для себя обычного так, что Валентину захотелось его пожалеть. Может даже прилюдно. Что, конечно же, уже не вписывалось ни в какие рамки. Альдо замер у стола, критически осмотрел Фабиана и обернулся к Валентину, удивленно вскидывая брови. Валентин просто пожал плечами. Объяснять третий раз подряд, что опять стряслось не было никакого желания. Попугай он им тут что ли? Альдо же тяжело вздохнул, демонстративно перекрестил призрака и плюхнулся рядом на свободный стул, прилипая взглядом к бутылке Ягера. — И мне плесни, — тут же сориентировался на местности Альдо, поднимая жалобный взгляд на Ричарда. Тот лишь тяжело вздохнул и пошел доставать еще один шот. — А волшебное слово? — гремя бокалами, которые двигал по полке из стороны в сторону в поисках искомого, пробубнил он. Альдо вскинул брови. — Рокэ Алва, — объявил он. Валентин который раз подумал, что эти имя с фамилией буквально звучат как заклинание. И оно предназначено явно не для того, чтобы цветочки поливать и штанишки штопать. — Тогда не чокаясь, — заявил Ричард, звонко ставя кривоватый шот в форме черепа рядом с остальными. Откуда он такой красивый взялся, еще и в единственном экземпляре, Валентин вспомнить не мог. Да и не особо хотел. А то еще получится опять как с Маской. Ричард оперативно разлил всем, ровно, как по линеечке. И они молча, не сговариваясь, выпили. По телу разлилось приятное тепло, но долгожданное успокоение так и не пришло. Алкоголь, скорее, пролетел мимо этого тревожно колышущегося желе в груди и упал сразу куда-то в желудок. Валентин облизнул губы и тяжело вздохнул. Судя по задумчивому выражению лиц стоящих напротив парней, желание продолжать пить дальше возникло не у него одного. Поэтому Валентин вздохнул и потянулся за бутылкой, чтобы сразу разлить вторую партию. Времени у них оставалось все меньше, а значит провести его нужно было с пользой. — Фабиан, — внезапно оживился Ричард и как будто немного подобрел — ты пойдешь с нами? — Если вы браслетик прихватите, — пожал плечами хмурый призрак, которому по техническим причинам приложиться с этому утреннему синячеству не получилось. Валентину и его стало немного жалко. — Как вы могли заметить, мне пришлось использовать вас как транспортное средство чтобы выбраться с кладбища. Куда вы вообще все мои вещи дели? — возмутился Фабиан, оглядываясь по сторонам. — Тут одна моя кружка осталась! Ричард, который как раз был ответственным за то, чтобы собрать все вещи Фабиана и сдать их на склад, откуда их должны были забрать родственники, неопределенно пожал плечами. Валентин не вовремя вспомнил, как застал Ричарда за разгребанием учебных принадлежностей бывшего соседа. Окделл в тот момент любовно гладил череп козла промеж рогов и клятвенно обещал заботиться о нем лучше, чем его бывший непутевый хозяин. Так что да, Валентин был совершенно не уверен, что все вещи Фабиана были переданы на хранение согласно регламенту, а не варварски приватизированы, как квартиры в девяностые. — Какая кружка? — в этот момент подозрительно спросил Ричард, щуря глаза. Фабиан расплылся в совершенно скотской ухмылке. — Ну такая… — он руками нарисовал в воздухе что-то среднее между стереотипной женской фигурой и чурчхелой, — черная… Черная матовая кружка была практически яблоком раздора на их кухне. И выдавалась, обычно, новоприбывшим, которых было не жалко. Потому что стоило кипятку коснуться керамических стенок этого шедевра гончарного дела, как на круглом боку проступала не обремененная одеждой и очень сильно отфотошопленная женская фигура в одном лишь подобии трусов с мехом. И новогодней шапочке. Ричард, раз за разом, пытался запихнуть этот кошмар куда подальше. Но Арно, с присущим ему упорством, каждый раз ее находил и потом целый вечер, крайне довольный, хлестал из нее кофе прямо перед носом у недовольного Ричарда. — И неубиваемая, — проворчал тот. — Айрис пыталась ее четыре раза разбить. Валентин хмыкнул. Видимо, это все же было семейное. А чего он хотел — воспитание фанатичного Эгмонта и до странности религиозной Мирабеллы должно было отразиться на детях. С другой стороны, это не мешало и Ричарду, и Айрис материться как сапожники и вытворять хуйню. Просто иногда у них что-то чесалось в области воспитания, и они доставали накрахмаленную салфеточку из заднего кармана, вытирали губы, которыми только что высказали что-то крамольное, и начинали занудствовать. — Не получится, — широко улыбнулся Фаибан. — Я ее заговорил. — Лучше бы ты свою жопу заговорил, померанец, — с чувством ответил Ричард, смотря так укоризненно, что можно было даже предположить, что ему не все равно. Валентин был с ним согласен как никогда. Фабиан, конечно, бесил невероятно, да и соседом был таким, что периодически его вместе с коробками от пиццы хотелось выкинуть в мусорку, но умирать — это был уже перебор. — А вот с этим обратись лучше к Арно, — хмыкнул Фабиан. Валентин кинул удивленный взгляд в сторону Савиньяка, но тот тоже выглядел озадаченным. По сглазам и заговорам у него были твердые прогулы. Потому что первые пары в понедельник не считаются, это все студенты знают. — Он такие заговоры на жопы делает, закачаешься! Валентин нахмурился и перевел взгляд на Арно — это когда тот успел стать экспертом по целебной магии? Помнится, он до сих пор жрал обычный обезбол, если рядом не было Ричарда или Валентина, которые могли без ошибок нарисовать на нем нужную вязь. А про заговоры и говорить нечего — Савиньяк в прошлом семестре получил четверку только благодаря врожденной способности пиздеть без остановки и строить глаза одновременно. Ну и потому что аспиранточка была явно по уши влюблена в Эмиля, к которому водила свою крылатую крысу и упоминала об этом на каждом семинаре. Короче, когда Арно стал экспертом по заговорам — было решительно не понятно. А потом щеки Арно вспыхнули и спустя долгие тридцать секунд до Валентина дошло. Этот полудохлый мыльный пузырь с глазами мертвой селедки их видел. Уебок. Чувствуя, как лицо заливает краска Валентин нацепил свою лучший парадно-выходной еблет вежливой непричастности и, подвинувшись к Арно ближе, снисходительно посмотрел на довольно лыбящегося Фабиана. — Еще и вуайерист, — протянул он и хвостом ткнул вздрогнувшего Арно, который хоть и пытался сделать вид, что его это совершенно не смущает, но само выражение лица говорило об обратном. Валентин по этому поводу ощущал нечто смешанное и что с трудом раскладывалось на слагаемые. С одной стороны, хотелось дать Фабиану хорошего пинка, педантично выгрести все завалявшиеся вещи этой катастрофы и с мечтательной улыбкой отправить в полет из окна. Потому что вот такой Арно, каким Валентин видел его утром, принадлежал ему и только ему. С другой — не то, чтобы Валентину претила мысль, что их могли увидеть. Это было… весьма волнующе, и он, например, не собирался еще хоть сколько-либо сдерживаться — пусть Ричард с Эстебаном сами корячатся над рунами звукоизоляции. — Я обязуюсь больше никогда не раскидывать свои носки по блоку, — поднял руки Фабиан в капитулирующем жесте, но не прекратил мерзко ухмыляться. Валентин начал вспоминать, может призракам хотя бы просто неприятно, если в них что-то кинуть. — Странно что их Кукуя не сожрал, — флегматично отметил Эстебан, шурша конфетой, вырытой со дна миски. Альдо рядом согласно кивнул и потянулся за печеньем. — Я думаю, он к ним не ходит, — с видом эксперта заявил тот. — Яд Валентина на пол с зубов капает, поскользнуться можно. — Звучит правдоподобно, — серьезно кивнул Эстебан и отсалютовал Валентину надкусанной конфетой. Придд принял единственно верное стратегическое решение — игнорировать этих двух спевшихся гадюк. — Так ты можешь находится только тем, где твои вещи? — внезапно заинтересовался Ричард, двигая к себе шот. Все мгновенно вспомнили, что у них тут спирт стынет и зашевелились. Вторая пошла легче. Пряная горечь растеклась по языку и будто бы завернула тревогу в кокон, повесив на нее табличку «похуй». Валентин еще немного подумал, облизнул край рюмки и подвинулся к Арно поближе. Тот же, все еще недовольно сверкая глазами в сторону Фабиана, незаметно погладил Валентина по спине, касаясь копчика и пуская мелкую дрожь от остроты ощущений. Хвост нервно дернулся и шлепнул Савиньяка по бедру. Окружающие тактично делали вид, что ничего не происходит, но Валентин видел, как Альдо ухмыляется. — Памятные вещи, — мрачно ответил Фабиан, снова не пьющий по техническим причинам. — Имевшие со мной эмоциональную связь. Остальные я просто чувствую. — Как носок, — язвительно отозвался Арно. — Как дырявый носок, — педантично подчеркнул Фабиан, скрестив руки на груди. — Как дырявый грязный вросший в пол носок в моей комнате, — обреченно добавил Валентин и решил, что эту новость надо запить. Ему еще предстояло найти этот артефакт и отковырять от пола. А к этому нужно было готовиться морально. — А если я отдам этот браслетик Арамоне, ты съедешь к нему? — с надеждой спросил Ричард, внимательно наблюдая как Валентин разливает по третьей. — Только попробуй, — пригрозил Фабиан и, судя по голосу, перестав паясничать и реально испугавшись. — Я буду приходить к тебе в кошмарах. Эротических, — добавил через паузу он. Валентин хмыкнул. А вот это была уже реальная угроза. Фабиан хоть и был лысым, но на симпатичного курносого актера, смотрящего сейчас со всех баннеров в метро, тянул только с минус шесть в каждом глазу. — Ладно, Герману, — смилостивился Ричард, кажется вспомнив зверское выражение лица преподавателя. Валентин чуть вздрогнул вспомнив, что Арамона был похож на акулу из «Поисков Немо» когда стоял под фонарем вчера ночью и плотоядно смотрел на потенциальных жертв разноса. Который состоится — Валентин кинул короткий взгляд на часы — через двадцать минут. Надо было пить быстрее. — Вот это уже другой разговор, — кивнул головой Фабиан. — А лучше Селине. Да, точно, — голос у него стал неожиданно мечтательным. Но он быстро взял себя в руки. — И может это… попробуем мне плеснуть в мою кружку? — внезапно предложил он. Валентин долил до края последний шот и заинтересовано повернулся к призраку. Тот сосредоточенно гипнотизировал бутылку и выглядел крайне воодушевленным. Переглянувшись с заинтересованным этой идеей Ричардом, Валентин уточнил: — Думаешь, может сработать? — Да я как-то на кладбище не догадался проверить, — почесал прозрачной рукой лысый затылок Фабиан, — хотя водочку приносили. Да вам жалко, что ли? — Для тебя — да. Дармоед, — проворчал Ричард, но повернулся к кухонному шкафу и загремел посудой, пытаясь найти в этом тетрисе искомое. Кружка нашлась на самой верхней полке рядом со специями и полупустой пачкой какао. Эстебан в этот момент издал радостный звук и, выхватив из рук Ричарда ярко-желтую пачку с медвежонком, перепрятал ее в соседний шкаф, поближе к кофе. — И ты не можешь подкатывать к Селине, — ультимативно заявил Ричард, ставя на стол черную матовую и все еще прилично выглядящую кружку. — Ты — мертвый. — А ты что, ксенофоб? — выгнул бровь Фабиан. На секунду на кухне воцарилась тишина, после чего Арно заржал в голос. Валентин держался от силы секунд тридцать, но видя, как щеки Эстебана начинают раздуваться от сдерживаемого смеха, Альдо медленно сползает под стол, а на лице Ричарда появляется такое искреннее изумление, вся выдержка полетела в трубу. — Передаю эту корону вам, коллега, — подвывая от смеха, еле выговорил Арно, снимая с голову невидимую корону и, как метательный диск, швыряя ее Ричарду. — Носите с удовольствием. Окделл, принимая правила игры, поймал переходящий трофей и сделав губами громкий «чпок» водрузил ее себе на голову. Фабиан все это время смотрел на них как на умалишенных. Валентин трясущимися руками плеснул в подставленную ему кружку Ягера и подвинул ближе к призраку, после чего взял свой шот и, чокнувшись с ним, выпил залпом. Его примеру последовали все остальные. Когда Валентин поставил пустой шот на стол и поднял на Фабиана глаза, тот удивленно облизывал прозрачные губы и выглядел скорее озадаченным, чем довольным. Его кружка оказалась пуста. Валентин удивленно поднял брови — эксперимент оказался удачным, а Фабиан, казалось, начал светиться чуть ярче. Или это было последствие методичных возлияний, Валентин так и не понял. — Кстати, что это была за херня, которая на вас напала? — демонстративно пододвигая свою кружку к стремительно пустеющей бутылке, спросил Фабиан и икнул от неожиданности. Ричард попытался похлопать его по спине, но его рука прошла сквозь призрака и тот ойкнул от неожиданности. — Как будто медузу потрогал, — пожаловался Ричард, тряся рукой, словно пытаясь смахнуть с нее неприятное ощущение. И, не меняя тона, все же ответил: — Злобная ебака, которая все это время жила с нами. В маске. Фабиан нахмурился, поэтому Валентин молча указал пальцем в сторону коридора. Призрак послушно повернулся, посверлил темноту взглядом и как-то очень трагично вздохнул. Валентин напрягся. — Той самой? — Фабиан повернулся обратно и с чувством вздохнул еще раз: — Вот уебан. На кухне воцарилось нехорошее молчание. Кажется, даже часы на стене перестали так громко тикать, а красные перцы, нарисованные на циферблате, чуть пожухли. Валентин осознал, что как-то подозрительно крепко сжимает в руках столовый нож. — Какой уебан? — напряженно спросил Ричард прежде, чем сидящий рядом Арно открыл рот. Валентин предупреждающе вцепился ему пальцами в колено, предпочитая, чтобы переговоры вел человек, способный сейчас на большее чем «э ты чо охуел?». — Мужик, который мне ее продал, — пожал плечами Фабиан и заерзал на стуле, явно чувствуя себя неуютно под прицелом пяти пар глаз. — Какой мужик? — все также ровно спросил Ричард. Валентин отстраненно подумал, что у Фабиана все равно было мало шансов дожить даже до тридцати. Они бы прикончили его раньше, даже если бы тот не пропал до всей этой истории с Маской. — В шароварах такой, — через паузу признался Фабиан который, кажется, впервые был искренне рад, что мертв. — Я тогда только в Москву приехал. Помните мы с вами на Садовод гоняли, закупались, в первую неделю, как съехались? Вот там. Валентин отлично помнил этот адовый денек. Арно тогда чуть не купил скатерть-самобранку, у которой в тот вторник в меню был клюквенный кисель, ириски «кис-кис» и жареная картошка с лисичками. Последнее одурманило его так, что пришлось практически за капюшон толстовки выволакивать из палатки. Они провели всего пять часов в этом жутком муравейнике и чуть не заработали три сглаза, проклятье и несварение желудка от подтекающих жирных чебуреков, которые Ричард попытался купить у подозрительной старушки в кимоно, накинутое на шаль. Зато закупились всем учебным инвентарем на три семестра вперед и обратно ехали груженые, как уазик в переезд. Фабиан напросился с ними — они еще друг друга плохо знали и тот представлялся слегка странным, но контактным. Впрочем, это ложное представление быстро прошло. Особенно когда Фабиан испарился ровно через три минуты после того, как они зашли в ворота Садовода и вернулся только через несколько часов, держа в руках всего один непрозрачный пакет, кажущийся полупустым. Потом, конечно, оказалось, что это был буквально портативный кармашек в пространство расширения и Фабиан с его помощью попытается захламить весь блок своим жутковатыми артефактами и драными шмотками, купленными в тот злополучный день. И Маской. Чтоб ее Арамона с Алвой побрали с двух сторон. — Если есть способ тебя воскресить, то я это сделаю, — задумчиво сказал Ричард, смотря на Фабиана. Тот удивленно моргнул и даже робко улыбнулся. А потом Ричард закончил мысль: — Чтобы придушить самостоятельно. — И суд его оправдает, — мрачно добавил Арно. Валентин просто кивнул. Фабиан удивленно посмотрел на них, гордо вскинул подбородок и скрестил руки на груди в защитном жесте. Кажется, он начал подозревать, что ему тут не особо рады. — Это какой суд такое сможет? — звучал он не так уверенно, как выглядел и Валентин очень надеялся, что ему хоть немного стыдно. Больше всех пострадавший и пожеванный Альдо все еще хранил злостное молчание, не мигая смотря на Фабиана. Тот, кажется, начал беспокоиться. — Полевой, — отрезал Ричард. — У нас тут благодаря тебе вместо блока был форпост, плавно переходящий в зону боевых действий. Просто фантастика, насколько ты хуесос. Кажется, Ричард планировал продолжить высказывать все, что думает — это была его отличительная особенность, временно умирающая, когда в радиусе десяти метров появлялся его научный руководитель. Тогда Ричард засовывал язык в жопу и почему-то издавал только звуки сопения. Потом Алва отходил на безопасное расстояние и Окделл снова обретал дар матерного красноречия. Валентин все ждал, когда Алва догадается хотя бы частично подслушать, что о его светлой и неприкосновенной личности думает его ненаглядный дипломник. И вот сейчас Ричард явно брал разгон от примерного мальчика до бешеной слюнявой свинины, но не успел. Ему на спину опустилась ладонь Эстебана и Окделл замер, словно на него нацепили намордник. — Вы нашли новую жертву буллинга? — Голос Эстебана был слегка насмешливым и чуть развязным. Кажется, того повело всего от трех стопок. — Он же уже мертвый. — Поэтому только психологическое насилие, — уже не так яростно отозвался Ричард, но сверлить взглядом Фабиана не перестал. — Теперь у меня есть цель в жизни, — неожиданно подал голос Альдо. Валентин обернулся на него. Светлые волосы стояли дыбом, а темный взгляд не сулил ничего хорошего. — Я перерою всю зеркальную библиотеку до основания, но найду способ проклясть тебя даже в таком желеобразном обличии. Будешь месяц пользоваться ершиком чтобы почесать жопу изнутри. Я тебе такую анальную чесотку наколдую, ты охуеешь. И громко стукнул пустой рюмкой по столу, красноречиво намекая. Валентин понятливо потянулся за бутылкой. В Альдо, при всем его распиздяйстве, в плане проклятий он не сомневался. И даже немного сочувствовал побледневшему — это вообще возможно для призрака? — Фабиану. — Уйду я от вас, — неуверенно пробормотал тот и, кажется, даже стал выглядеть слегка виновато. — В мир иной? — деловито поинтересовался Ричард. — Отъебись, — Фабиан отмахнулся от него и подвинул свою кошмарную кружку ближе к Валентину. Арно рядом завозился, вытаскивая телефон из кармана. Разблокировал, недовольным взглядом посверлил цифры на экране и продемонстрировал их Валентину. У них оставалось не больше десяти минут. — Давай, разливай шустрее, — поторопил он Валентина и тому отчаянно захотелось посоветовать не пиздеть под руку, но вовремя прикусил язык. Времени чтобы ругаться не было. Между выяснением отношений и алкоголем Валентин сегодня выбирал алкоголь. — Нам нужна храбрость. — И мозги, — добавил Эстебан, утягивая себе второй шот и тут же чокаясь им с все еще мрачным Альдо. Кажется, тот переваривал все сказанное Фабианом и реально придумывал план мести. Все же, ему досталось больше всех. — В наличии только горячее сердце, одна штука. Ну и Тотошке сегодня утром повезло, — Ричард кивнул в сторону Валентина и тот подкатил глаза. А потом вспомнил, что теперь у него есть дополнительный аргумент и от души хлестнул Ричарда по голеням хвостом. Тот взвыл. — За дело, — приторно улыбаясь, ответил на невысказанные претензии Валентин. Ричард повернулся к Эстебану в поисках поддержки, но тот лишь пожал плечами. Видимо, тоже считал, что в стендап Дика бы не взяли. — Ну что, мне уже пошутить нельзя? — обиженно проворчал Ричард. — Ладно, адская гончая, так лучше? — Валентин выгнул бровь и мстительно ткнул острым концом хвоста Ричарда в бедро. — Ауч! Да хватит! — Реально, Валь, хватит, — Арно положил ему руку на бедро и вредничать как-то резко расхотелось. Валентин вздохнул, щедро плеснул Ягера себе в шот и поднял его. — За нас с вами и хуй с ними, — кивнул он и выпил залпом. И стало совсем хорошо. В теле появилась легкость, а предстоящий разнос начал казаться небольшим приключением. Ну уж точно не страшнее вчерашней ночи. Валентин еще раз глянул на Фабиана — стоило догадаться, что тот рано или поздно станет причиной несусветной ебанины. Но сейчас, в легком подпитии даже его не сильно приятная рожа казалась какой-то родной. Поэтому он кивнул Ричарду. — Так, все. Забирай лысого и пошли, — и пальцем показал в сторону комнаты, где должен был находиться злополучный браслет, внезапно апгрейднувшийся до элитного одноместного такси. — А может прикопаем по-тихому? — с надеждой спросил Ричард, косясь в сторону Фабиана. Тот показал ему незамысловатый жест из одного пальца. — Нельзя, — хмыкнул из дверей Эстебан. Валентин обернулся, удивленный внезапными альтруистическими порывами Колиньяра. Но тот лишь усмехнулся и бросил, прежде чем скрыться в темноте. — Ему еще «Горгород» писать. Валентин не удержал смешок и покосился на лысину Фабиана. Стоящий рядом Арно довольно хмыкнул. — Ну началось, — проворчали Фабиан и провел рукой по безволосой голове. — Знал бы, что помру, еще бы усы отрастил, чтобы вас еще больше бесить. — Совесть ты бы отрастил лучше, придурок, — проворчал Ричард и ушел за Эстебаном, шаркая по полу мохнатыми тапками. Они все просто чудовищно опаздывали, но, кажется, это особо никого не волновало. *** В кабинете декана воцарилось молчание. Алва, положив подбородок на сцепленные руки, внимательно смотрел на стоящих перед ним студентов. Он словно пытался убедиться, дошла ли хотя бы десятая часть его проникновенной речи до их сознания. И, судя по тому, что молчание затягивалось, был в этом очень сильно не уверен. Валентин тихо вздохнул воздух и переступил с ноги на ногу — хвост, предусмотрительно заправленный под свитер, нервно дергался, доставляя дополнительный дискомфорт. Было душно. Арамона, сидящий на подоконнике, только что громко захлопнул приоткрытое окно со словами, что, если его продует, то он уйдет на больничный до конца семестра и будет всем слать кружочки со Шри-Ланки, его как раз туда звали на конференцию. Отец Герман устало сидел возле книжного шкафа с каким-то дряхлым томиком в руках и выглядел как крайне задолбавшаяся от жизни рок-звезда. Сменив черный балахон на неожиданно модные джинсы и толстовку с огромным шестикрылым глазастым монстром — Валентин его украдкой разглядывал и прикидывал, как так деликатно спросить, где такие раздают — он вызывал диссонанс. Да и в целом атмосфера была какая-то напряженная. Алкоголь медленно выветривался и на его место в голову начали лезть идиотские мысли. Например, что будет, если он, Валентин, прямо сейчас похлопает явно заготовленному монологу и попросит на бис тот отрывок про меры безопасности и конфиденциальности перед немагической частью населения Москвы. И спросит, находимся ли мы с этими мерами безопасности в одной реальности. Валентин уже было открыл рот, чтобы озвучить этот же вопрос, в более деликатной формулировке конечно же, но Ричард был быстрее. В смысле, видимо, вообще не выбирал, что сказать, потому что только лишь тяжело вздохнул и беспечно поинтересовался: — Мы отчислены? — и голос его звучал с такой надеждой, что полусонный Отец Герман даже разлепил глаза и высунул нос из книги, удивленно посмотрев на Окделла. Алва же остался невозмутимым. У него залегли черные тени под глазами, но рассерженным он не выглядел. Валентин вообще думал, что Алва мог бы на полном серьезе цитировать монолог из того видео, где мир был давно понятен. Во-первых, потому что тот производил впечатление человека, предпочитающего выебываться в любой непонятной ситуации, а во-вторых, это было вполне в его духе. — И не мечтайте Ричард, — с усмешкой ответил Алва, вытаскивая из стопки документов на столе записную книжку и открывая ее, кажется, на пустой странице. До Валентина только через пару секунд дошло, что это блокнот заговорен так, чтобы никто кроме владельца не видел, что там написано. Алва пробежался глазами по пустым строчкам и поднял взгляд: — Где глава курсовой? Вы должны были прислать мне ее еще неделю назад. Ричард издал отчаянный звук и спросил еще жалостливее: — Может, все-таки отчислите? — И с видом побитого щенка уставился на научника. На секунду лицо Алвы дрогнуло. Валентин даже подумал, что того проняло. — Ладно, — внезапно согласился он. — Значит первая глава и тезисы ко второй. — Да блядь, — прошипел Ричард и тут же ойкнул, осознавая, где вообще находится. Валентин успел заметить, как Арамона, смотрящий на этот цирк сжал зубы и отвернулся, увлеченно смотря в окно. — Ой, извините. Да, будет. Валентин смотрел на то, как Ричард, полыхая щеками, пытается наскрести в себе остатки мужества, чтобы не вылететь из кабинета прямо сейчас и даже немного его жалел. С другой стороны, Алва мог проехаться по каждому из них, распределяя яд равномерно и им бы точно не понравилось. А Ричард подставился сам. Валентин решил, что не будет его кошмарить за немытую посуду целую неделю в качестве моральной компенсации за страдания, которые он сейчас испытывает за них всех. Алва еще несколько секунд посверлил Ричарда взглядом, после чего тяжело вздохнул и откинулся на своем понтовом резном кресле. Валентину даже показалось, что на спинке вырезаны лупоглазные вороны в коронах и ножом в клюве, но, когда он моргнул, они исчезли — на их месте были какие-то невнятные хитросплетения. И те совершенно точно не смотрели на него в ответ. — Я одного не понимаю, Окделл, — растягивая гласные начал Алва. — Почему вас не уничтожило внутри демона? Не смотрите на меня, я не кровожадный, это логичный вопрос. — Я предпринял все меры безопасности, — проворчал Ричард, скорее из вредности. Валентин хмыкнул, но тут же нахмурился — лицо Дика удивленно вытянулось, словно он внезапно что-то осознал. Ричард обернулся на Эстебана, скользнул взглядом по его пальцам — Валентин только сейчас рассмотрел, что такие же белые полосы теперь были и у Ричарда и уставился на них все глаза. А их, после всех приключений, о чудо, осталось два. Ричард же, судя по выражению лица, начал лихорадочно что-то вспоминать. Алве видимо тоже был знаком этот взгляд. Он совершенно точно мог лицезреть его на экзаменах, когда Ричарду от нервов отшибало память окончательно и он начинал нести такую восхитительную пургу, что все остальные бросали свои дела, желая послушать этот кринж-подкаст. — Вы показываете отвратительные результаты на всех практических занятиях, дара провидения у вас меньше, чем у гидрометцентра, — начал загибать пальцы Алва. Звучал он без ехидства, скорее, озвучивал факты. — А в Астрал мы вас всем преподавательским составом выпнуть не можем. И вот вы такой отважный влезаете в самое пекло и как… — Отец Герман выразительно кашлянул из своего угла и Алва сделал вынужденную паузу, стрельнув в его сторону взглядом: — не важно. Не тонете в совершенно инородном и враждебном вам пространстве. Ответьте же, почему? У Валентина же назрел другой вопрос. Что, при таком послужном списке, Ричард делает в составе дипломников Алвы, который в целом ненавидит заниматься кураторством. Как ему рассказывал Джастин, он таскался за Алвой хвостом со второго курса и скорее наныл себе научного руководителя. Валентин, конечно же, делил рассказы Джастина на пять и вычитал еще пятнадцать — тот был той еще занозой в академической заднице магического сообщества. Из него со временем мог выйти отличный исследователь, если бы не… Из раздумий Валентина вырвал твердый голос Ричарда. — Это из-за татуировки, — сказал он и вздохнул с облегчением, будто разгадал какую-то сложную загадку, собрал кубик Рубика и догадался, что убийца дворецкий. И все это одновременно. — Какой татуировки? — Неожиданно подозрительно пробасил Арамона с подоконника, заставив всех подпрыгнуть от неожиданности. Валентину показалось, что даже Алва вздрогнул, но планировал списать это на обман зрения. В этой комнате должен быть хотя бы один номинально взрослый. Ричард же вместо того, чтобы объяснять, просто пожал плечами и начал стягивать с себя фиолетовую худи. Валентину она, конечно, никогда не нравилась — во-первых, потому что цвет был вырвиглазный, а во-вторых, он тоже себе хотел такую. Но вытряхивать из нее Ричарда прямо посреди деканата было негуманно и неуместно. Судя по удивленным лицам преподавателей, они тоже не ожидали этого перформанса. Выпутавшись из худи, Ричард пихнул ее в руки ошалевшего от такого развития событий Эстебана и потянул за ворот футболку, стягивая и ее. Именно в этот момент хлопнула входная дверь, запуская в просторный кабинет немного кислорода и запах цветочных духов. Валентин обернулся, заранее уже зная, кого там увидит. — Это что, стриптиз в деканате? — Катари выглядела заинтересованной, но никак не удивленной. Ричард, услышав ее голос, замер с футболкой на голове и, спустя секунду, закопошился активнее. — Рокэ, я же просила, не как в прошлый раз. Ариго, громко цокая каблуками, прошла мимо них и, бросив белый пиджак на спинку кресла, обернулась к Алве. — А что было в прошлый раз? — смиренно спросил он, протягивая Катарине какую-то папку с бумагами. — Дверь не закрыта, — Катари пробежалась глазами по первой странице, пролистнула до конца и демонстративно вернула Рокэ документы обратно. Валентин явственно видел на ее лице безмолвный ответ «ебись с этим сам». Кажется, Алва этого и ожидал, поэтому лишь усмехнулся. — А ты, про тот раз, — отмахнулся он. — Нет, это Окделл по своей инициативе. — Алва перевел взгляд на замершего посреди кабинета полуголого Ричарда. Тот полыхал щеками, но стоически держался. А когда на его наконец соизволили обратить внимание, развернулся спиной. — Демонстрирует руническую вя… Какого черта? Катарина сдавленно охнула, вглядываясь в спину Ричарда. Отец Герман с громким хлопком закрыл книгу, а Армона, сидящий на подоконнике, грязно выругался. Никто даже не обратил на это внимание. Валентин наконец смог рассмотреть татуировку нормально. Не мельком, пока Ричард, пьяно покачиваясь, натягивал на себя футболку в полутемной комнате, опаздывая на первую пару. Не сталкиваясь в дверях ванной. А вот так, совершенно ясно и отчетливо. По спине пробежал холодок. Валентин знал этот рисунок. Джастин как-то рассказывал про него, показывал последние образцы и звучал наполовину восхищенно. Вторая половина состояла из священного ужаса, смешанного с уважением. По мнению Валентина, такое мог создать только чудовищный гений, находящийся в шаге от безумия. — Ричард, это… — голос Катарины был неожиданно мягкий, но вместе с тем настороженный. Словно она отчаянно не хотела верить в то, что видела. Ричард же тяжело вздохнул и, видимо, решив, что на сегодня с него хватит, поспешно натянул мятую футболку на себя обратно. Глаз от пола он так и не поднял. Впрочем, Валентин его за это не осуждал. Он бы сгорел заживо, попроси его сейчас кто-нибудь вытащить хвост. Даже звучало неприлично. — Это первый прототип, — пробубнил Ричард. Остановился, вздохнул поглубже и, уже уверенней попытался объяснить: — Отец экспериментировал, но все вышло боком. Я… наверное уже могу об этом говорить. Все разбирательства закончены, лицензия получена, поэтому, никому не навредит. — Он наконец оторвал взгляд от пола и посмотрел на Алву. К удивлению Валентина, тот даже не попытался перебить или как-то ответить. Только молча кивнул, оставаясь серьезным. — Тем более… скорее всего именно влияние этой татуировки не дало мне вовремя разобраться в важной части жизни и… — Ричард явно пытался запихнуть в свой сбивчивый монолог вообще все, что мог. Звучало коряво, но Валентин был уверен, он бы в этой ситуации справлялся бы намного хуже. — Но в то же время она меня спасла. И если ее наличие хоть как-то сможет оправдать наше поведение, я… Рокэ только нахмурился и развернулся к Арамоне, который не сводил тяжелого взгляда с Ричарда, словно пытаясь просверлить в нем дыру. По крепко сцепленным зубам и тому, каким взбешенным он выглядел, можно было с уверенностью заявлять, что если он раскроет рот, то точно не поздоровится вообще всем. Валентин снова перевел взгляд на мертвенно бледного Ричарда. Тот держался явно исключительно на окделловском упрямстве и волевых. — Арнольд, — слегка вопросительно произнес Алва, смотря на преподавателя. Тот помолчал несколько секунд и отмер, шаря рукой в кармане пиджака. — Да я вижу я, — мрачно отозвался Арамона, вытаскивая пачку сигарет и выбивая из нее одну. Алва даже не повел бровью на этот произвол. — Это не он тупой. Это батя его наглухо еб… — он поморщился и, щелкнув пальцами, подкурил сигарету, — альтернативно одаренный. Будем разгребать. Что еще, блядь, делать. — Зато все встало на свои места, — кивнула Катарина, присаживаясь на край письменного стола и скрещивая руки на груди. — Но вы не правы, Ричард. Если вы хотите уберечь отца от правовых разбирательств и очередного скандала, это никаким образом не сможет помочь нам в том, что натворили вы. — Попробовать стоило, — пожал плечами Ричард и забрал у Эстебана свою толстовку. Колиньяр демонстративно погладил Ричарда по пальцам и поджал губы. Катарина с Рокэ переглянулись, но Валентин так и не понял, что значил этот взгляд. — Но это не значит, что мы это проигнорируем, — внезапно добавил Алва, заставив Ричарда удивленно вскинуть голову. — Мы подумаем, что делать с татуировкой. Возможно, удастся помочь. Но я ничего не обещаю. Но сейчас стоит вернуться к делам более насущным. Мы демократично посоветовались, и я авторитарно решил, что… Договорить Алве опять не дали. Многострадальная дверь в деканат с грохотом распахнулась. — Рокэ! — пробасил двухметровый арийский шкаф в образе человека, заходя в кабинет. За ним, подкатывая глаза, зашел второй, точно такой же. И деликатно закрыл за собой дверь. Валентин почувствовал, как Арно рядом вцепился в его локоть и что-то невнятно прошипел. — Согласно второму пункту статьи сто семьдесят два пункт Б приложения об образовании к Магическому Кодексу, любой студент имеет право на применение сил в общественных пространствах при угрозе его жизни или жизни его… — Лионель, — в голосе Алвы отчетливо послышалась усталость. — И тебе доброго денечка. Стоящий рядом Арно тихонечко взвыл и на секунду ткнулся лбом Валентину в плечо. Тот хотел было коснуться его волос, но Арно уже принял исходное положение и теперь одними губами вещал Валентину, что он думает про крепкие семейные узы. Альдо, стоявший позади, неожиданно громко хмыкнул, привлекая внимание и косясь на приближающегося к ним Эмиля. — Я, если что, был против, — шепотом сказал тот, подходя на шаг ближе к Арно, теперь возмущенно смотрящего в его сторону. Это никого не успокоило. — Ли, мы нормально справляемся и без твоих… — громко начал Арно, обращаясь к широкой спине Лионеля, запакованной в какой-то на вид жутко дорогой и выебистый серый костюм. Валентин малодушно подумал, что если бы Арно надел такой же, он бы встал перед ним на колени не раздумывая. — Молчи, блондинка в законе, — Лионель обернулся только для того, чтобы смерить младшего брата тяжелым взглядом. Валентин вздрогнул, а вот Арно, явно привычный, лишь сильнее вскинул подбородок и уставился в ответ. — Я пытаюсь сделать так, чтобы тебя не отчислили. — Мы и не собирались их отчислять, Лионель, — вдруг сказала Катарина и от ее голоса у Валентина поползли мурашки по спине. Мягкий, вкрадчивый, он словно кошачьими лапами прошелся по позвоночнику, вызывая что-то среднее между дискомфортом и желанием, чтобы это повторилось. — И привет, Эмиль. Судя по тому, как на нее обернулся даже Алва, никто не ожидал такой разительной перемены в Катарине. Валентин неосторожно взглянул на нее и завис — она, во всем белом, казалась невозможно ярким пятном в этой разом потемневшей комнате. Светлые глаза смотрели с такой нескрываемой нежностью, что под лопатками даже зачесалось от желания попросить вслух, чтобы она смотрела так на него, а не Лионеля. Он бы и попросил, разлепил враз пересохшие губы, но вдруг почувствовал горячую ладонь Арно в своей руке. И все резко закончилось. Валентин ошарашенно заморгал, пытаясь понять, что это было. Он обернулся к Арно, который с отсутствующим выражением лица смотрел в потолок, кажется, шепотом перечисляя все знакомые ему эпитеты к слову «пиздец», а Эмиль ехидно усмехался. Алва за столом сидел мрачнее тучи, зато Катарина светилась так ярко, будто только что проглотила светодиодную ленту целиком, все три метра. — Ну что за прекрасный повод собраться как в старые добрые времена, — проворковала она и подмигнула Лионелю. Алва сжал зубы и выразительно промолчал. Валентин обернулся на Ричарда с Эстебаном. Он оба, не отрывая взгляда, смотрели на Катарину. На их лицах было одинаково тупое выражение абсолютно всепоглощающего счастья и восхищения. Складывалось ощущение, что, если бы Катарине в этот момент вздумалось приказать им принести туфли, они бы притащили бы ей их в зубах. Вся эта картина вызывала нестерпимое желание достать телефон из заднего кармана и сфотографировать. Валентин обязательно бы это сделал, но Арно крепко сжимал его пальцы, а он был важнее чем пара десятков мемов, которые бы вышли из этих фотографий. Альдо, мученически вздохнув, сделал небольшой шаг в сторону и больно ткнул Эстебана пальцем в бок, а Ричарду дал легкий пинок по голени — оба в момент очнулись и синхронно зашипели в сторону Ракана. Впрочем, не сильно активно. Валентин удивленно качнул головой. Казалось, Альдо был единственным, на кого это все не подействовало. Что было… занятно. Осталось только выяснить, какого хрена вообще происходило. Но это можно было отложить на попозже. Потому что со стороны преподавательского состава возобновилась вялая перебранка о мерах пресечения, правах, обязанностях и том, кто виноват. Валентин рассудил, что на это он повлиять все равно никак не может, поэтому вознамерился провести время с пользой. Например, на совершенно легальных основаниях подразнить Арно. — У тебя есть еще секси братья или на этих двух сюрпризы заканчиваются? — тихо спросил он, наклонившись к уху Арно и с удовольствием отмечая, как бледные скулы начинают стремительно розоветь. Какое же счастье, что теперь не надо сдерживаться, чтобы проворачивать такое прилюдно. — С ними сюрпризы никогда не заканчиваются, — шепотом пожаловался Арно, кидая возмущенный взгляд в сторону ведущего дипломатические переговоры Лионеля. — А ты вообще их различить сможешь? — Внезапно резко спросил он, поворачивая голову к Валентину и сощуривая глаза. — Или у тебя со зрением все плохо, и я тоже подойду? И посмотрел так испытующе, что у Валентина волосы на загривке встали дыбом. Кажется, он случайно наступил на какую-то очень больную мозоль. — Серьезно, — он в изумлении поднял брови, видя, что Арно вообще не шутит. — Ты будешь ревновать меня к своим братьям? — Они красивые, — делано равнодушно пожал плечами Арно, но взгляд не отвел. — Так кого бы ты выбрал? — Того, который гей, — мягко и ласково, насколько был способен, ответил Валентин, пытаясь вложить в эти слова все свое отношение к этому совершенно тупому разговору. Если Арно не видел его щенячью влюбленность, то тому следовало как можно быстрее провериться у специалиста и заодно витаминки для работы мозга пропить. Ну серьезно, он еще спрашивал? — Таких нет, — ровно ответил Арно и отвернулся, слишком заинтересованно начиная разглядывать полки с какими-то подозрительно ветхими книгами. Валентин пробежался взглядом по обложкам, но не нашел ни одного знакомого слова… И даже на знакомом языке. — Это ты, придурок, — вздохнул он Арно в ухо и, не удержавшись, легонько дернул его за рукав свитера, снова привлекая внимание. Арно не поддался. — Я би, — упрямо поговорил он, все еще смотря куда угодно, только не в глаза. — Повторишь это, когда мой хвост будет у тебя в жопе, — беспечно заявил Валентин и выпрямился. Пришлось поджать губы, чтобы не рассмеяться, потому что выражение лица Арно стало таким удивленным, что Валентину снова захотелось достать телефон. Он многое отдал бы за фотографию лица Арно в этот момент. Использовал бы этот кадр как стикер во всех непонятных ситуациях. И, возможно, даже распечатал. — Я вас слышу, блять, — застонал из-за спины Альдо, кажется, слышавший весь разговор от первого, до последнего слова. Румянец на щеках Арно стал еще заметнее. — Нам не жаль, — честно признался Валентин, бросая на друга взгляд через плечо. Вид у Альдо был действительно несчастный. — Мне жаль, — Ракан зажмурился и потряс головой, словно пытаясь избавиться от картинки в голове. Валентин мстительно улыбнулся. Это была карма за все красочные пересказы о том, какой у Альдо новый великолепный и восхитительный краш. — Пиздец. Я не хотел этого знать. Валентин отвернулся и с любопытством посмотрел в сторону деканского стола. Спор Лионеля и Алвы медленно превращался в обычную перебранку. За все годы, проведенные в стенах высшего магического учебного заведения, главное, что выяснил Валентин было то, что вечными бывают три вещи: синее пламя, терпение Отца Германа и дискуссии с Рокэ Алвой. Поэтому ситуацию нужно было срочно спасать. Валентин сделал небольшой шаг вперед и деликатно кашлянул, привлекая внимание. На него недовольно уставились две пары светлых глаз. — Так мы отчислены? — сдержанно поинтересовался Валентин, стараясь придать голосу как можно более деловой тон. — Вы все по очереди это будете спрашивать? — Алва наградил его тяжелым взглядом, намного тяжелее, чем Валентин заслуживал, по его собственному мнению. — Нет. — Мы просто все еще надеемся на лучшее, — неожиданно нахально отозвался из-за спины Валентина Арно. Валентин еле удержал невозмутимое выражение лица, но губы все равно дрогнули в улыбке. Кажется, это заметил и Лионель, взгляд которого на несколько секунд стал хитрым и даже веселым. Они переглянулись и тут же оба взяли себя в руки. — Арно, вот от вас я этого никак не ожидал, — укоризненно вздохнул Алва, вытягивая шею и стараясь заглянуть Валентину за спину. Арно, словно издеваясь, отступил в противоположную сторону. — Да сессия просто скоро, — пожал он плечами и незаметно потянул Валентина за шлевки брюк обратно, ближе к себе. — Вот именно, — Алва тяжело вздохнул и прикрыл глаза, касаясь пальцами закрытых век. Помолчал несколько секунд, а потом, отняв руку от лица, проговорил уже спокойнее. — Подведем итоги, — в кабинете внезапно стало тихо. Даже лампочка на потолке стала жужжать тише, настолько командирским тоном прозвучала эта короткая фраза. — Несмотря на то, что вы поставили под угрозу обнаружение магического мира, мы не можем не сделать скидку на то, что произошедшее продемонстрировало огромную брешь в системе защиты. — О которой я всем говорил десять лет, — негромко прокомментировал из своего угла Отец Герман, не отрываясь от книги. Алва его проигнорировал. — Именно поэтому Робер уже любезно согласился помочь Отцу Герману с поиском опасных артефактов, хранящихся на территории магической Москвы, — продолжил Алва и Валентин понял только сейчас: вот кого не хватало в их веселой компании. Впрочем, судя по всему, Робера вызвали на разборки раньше и тот уже успел куда-то испариться. Или Алва испепелил его взглядом окончательно и смел под цветастый ковер. Кто ж его знает. — И, так как мы не можем пропустить подобное происшествие без дисциплинарного взыскания. Даже если оно будет на бумаге. — Алва внимательно посмотрел на каждого по очереди и Валентин очередной раз подумал, насколько у того пугающе-синие глаза. У людей таких не бывает. — Мы подумали и решили совместить приятное с полезным. — Приятное для кого? — не удержался он, смотря на хищную ухмылку Алвы, которая расцвела на его губах при упоминании воспитательных мер. Судя по выражению лица декана, он одним решением закрывал невероятно огромную бюрократическую дыру. Из которой, несомненно, попахивало приближающимися пиздюлями от высшего начальства. — Какой точный вопрос, Валентин. Сразу видно, пары редко прогуливаете, — голос Алвы потеплел на сотую долю градуса и Валентину это отчаянно не понравилось. В целом, ему вообще в этом кабинете ничего не нравилось. Кроме Арно. — Так вот. В качестве образовательной меры вы прикрепляетесь к кураторам ваших индивидуальных проектов, нацеленных на выявление ошибок в проделанной магической работе, а также помощи в классификации подобных артефактов и… — И пиздец, ­ — возмущенно закончил за научника Ричард, во все глаза глядя на его довольное лицо. Валентин повернулся на Ричарда так резко, что заболела шея. Тот что, резко храброй водички нахлебался, что наконец решил поспорить с самим Вороном, на которого раньше мог только бессильно шипеть из-за угла, предварительно проверив, что никто точно не слышит? Алва же ничего не сказал, только шире улыбнулся и переглянулся с Катари, старательно сохраняющую строгость. — То есть мы и дальше будем разгребать этот хлам, который вероятно попытается нас убить? — Под чутким наблюдением кураторов, — с нажимом повторил Алва, глядя Ричарду прямо в глаза. Тот от такого напора даже немного подостыл и, кажется, пристыдился своего эмоционального всплеска. — Которые также являются вашими научными руководителями. Валентин во все глаза уставился на декана. Потом перевел взгляд на все еще восседающего на подоконнике Арамону — тот уже игриво подмигивал побледневшему Эстебану. Тот явно вспомнил нагромождения картонных коробок в логове своего научника. Валентин тяжело вздохнул и мысленно попрощался с личной жизнью, свободным временем и сном. Он умрет в архиве, потерявшись среди бесконечных лабиринтов стеллажей — его тело, мумифицированное и очень грустное, найдут через пару десятков лет, отряхнут, пронумерую и запишут в инвентарную книгу. И снова потеряют до следующего пришествия. Так и будет. — Кто еще завидует Фабиану и тоже хочет в мир иной? — с тоской спросил он, оглядываясь по сторонам. Альдо молча поднял руку. Впервые с ним не хотелось спорить. — Надеюсь, вопрос риторический, — неожиданно подал голос Эмиль, подпирающий книжный шкаф. В другой ситуации Валентин бы обязательно съязвил на этот счет, но пока только тоскливо взглянул в его сторону и повел плечами как бы говоря, что он еще не определился. — Вы просто нашли бесплатную рабочую силу, чтобы разгрести этот бардак! — Ричард, вопреки всему, не перестал кипятиться. Валентин снова взглянул на него — Окделл действительно был похож на горячий чайник. Его лицо пошло красными пятнами, неизвестно, от духоты или возмущения, брови были сведены к переносице, а челюсть выдвинута вперед. Вид у него был очень воинственный, но на Алву, кажется, впечатления вообще никакого не производил. — Это образовательный процесс, — упрямо заявил он. — Это наебалово! — уперев руки в бока, заявил Ричард. Валентин подумал, что вот на этом момент их точно должны отчислить. Вместо этого Алва лишь усмехнулся и пожал плечами: — Не вижу противоречий, — чинно ответил он, открывая лежащую перед ним папку с бумагами и переводя взгляд на нее. — Разговор закончен. Можете быть свободны. Валентин почувствовал, как Арно тут же потащил его в сторону двери, словно ждал этой команды. Не то что бы он собирался упираться, просто Ричард, смешно раздувая щеки, замер у стола Алвы и явно не собирался уходить. А Валентин любил смотреть на чужие скандалы. Но Арно тащил его на буксире с упорством горного оленя, поэтому пришлось подчиниться. Последнее, что услышал Валентин, прежде чем захлопнулась дверь в деканат, это был ехидный бас Арамоны. В коридоре было прохладно и тихо. Арно, не сбавляя темпа оттащил его на несколько метров от коричневой, похожей на плитку шоколада, двери и только тогда остановился, глубоко вздыхая воздух. У Валентина в голове шумело. От всего сразу — того, что все настолько легко разрешилось, от нахальства Ричарда, от духоты, в которой они провели столько времени. И от Арно рядом — от него вело всегда, но теперь, когда он прилюдно держал его за руку, касался плечом и совершенно не скрывал взглядов, а смотрел он неожиданно часто, вело в несколько раз сильнее. Тишина давила со всех сторон, а мысли лениво и неохотно расползались по полочкам, от чего снова начало получаться мыслить если не адекватно, то хотя бы трезво. Валентин сделал пару глубоких вдохов и, бросив взгляд на Арно, шагнул к нему ближе, мягко касаясь пальцами плеча. И решил, что им в срочном порядке следует сбежать из этого дурдома хотя бы до вечера — прогуляться по снежным улицам Москвы, пока белые хлопья присыпали всю грязь и еще не успели растаять. Целоваться в тусклом свете фонарей полупустых парков, греть руки в карманах друг друга и заниматься еще какой-нибудь совершенно идиотской чепухой, от которой сводит зубы при просмотре фильмов. Но которой так иногда не хватает в своей жизни. Хотя бы раз, чтобы попробовать. А уж потом, с видом эксперта заявлять, что тебе не понравилось. Арно смотрел на него — ясно и открыто. И, кажется, понимал без слов. Валентин только набрал воздух в легкие, чтобы высказать свое дурацкое и нелепо-влюбленное предложение, как позади них хлопнула дверь и в тишине словно гром прозвучал веселый, чуть хрипловатый, но такой сейчас неуместный голос: — Эй, ребятня, — окликнул их Эмиль и буквально за пару шагов оказался рядом. — Привет, Валентин, — широко улыбаясь сказал он и хлопнул того по спине. — Привет, — Валентин вымученно улыбнулся и вздохнул. Он всегда был рад видеть Эмиля, но в данный конкретный момент эта встреча сулила некоторые продолжительные разговоры, которые он бы предпочел отложить на потом. Но, судя по тому, с каким подозрением Арно переводил взгляд с Валентина на своего брата, следовало все прояснить до момента, когда в этой светлой голове созреют какие-то совершенно сумасшедшие теории, не имеющие ничего общего с реальностью. Особенно страшно об этом было думать в контексте того, что Арно, кажется, действительно сравнивал себя с братьями. И почему-то считал, что проигрывает. Ничего, у Валентина впереди куча времени, чтобы убедить Арно в обратном. — Это что значит? Вы что, знакомы? — Валентин мог поклясться, что в голосе Арно проскользнули собственнические недовольные нотки, которые вместо привычного возмущения личными границами, о ужас, вызвали только желание тупо лыбиться. Но выдержка Валентина была сильнее, поэтому он напрягся еще раз, собираясь в кучу, и как можно беспечнее пожал плечами. — Ну, — протянул он, искоса поглядывая на совершенно не помогающего ему Эмиля, тот рассматривал их с исследовательским интересом и молчал как противотанковая надолба. — Он мой лечащий врач. — Он ветеринар, — Арно скептично выгнул бровь. Валентину подумалось, что сейчас он слишком сильно походил на стоящего рядом Эмиля. У того было абсолютно такое же выражение лица, когда Придд заявил, что не будет пользоваться кремом с улиточной слизью, потому что это негуманно. — А я полудемон, — мягко напомнил Валентин и демонстративно пошевелил кончиком хвоста, игриво свисающего с пояса. Арно скользнул по нему взглядом, нахмурился, смешно сморщил нос, как делал всегда, когда напряженно думал, и, кажется, сообразил. — А. Ой, — глубокомысленно изрек он и удивленно повернулся к Эмилю. — Это несправедливо, — возмущенно заявил он ему. Эмиль лишь пожал плечами и никак не прокомментировал. Валентин вздохнул. Это было действительно несправедливо. Что он, на восемьдесят процентов человек, был вынужден обращаться не к обычным магическим врачам, а идти в обход правил к ветеринару, доставать хвост и шепотом рассказывать, что да, как Люцика он обозначил свою часть тела, никаких инфернальных котиков тут нет, ну Эмиль Арноевич, ну хватит ржать. Впрочем, Эмиль был профессионалом, поэтому смеялся недолго, извинился чаем с шоколадом и вообще, дальнейший разговор пошел намного легче. Особенно, когда выяснилось почему именно Валентин вообще пришел к нему. — О, так ты все рассказал? — Внезапно заулыбался Эмиль, и Валентину стало на секунду совестно. Он так долго выносил Эмилю мозг тем, что Арно ксенофоб и вообще, как с ним дальше жить, но в итоге забыл рассказать, что ситуация разрешилась. Другой вопрос, что пришлось бы сознаваться как именно это произошло, а к этому Валентин был совсем не готов. Особенно, после сегодняшнего утра. — Как вы познакомились? — Кажется, Арно вообще не успокоили объяснения Валентина. Он все еще был напряжен как струна и смотрел на Эмиля почти обиженно. Валентину в какой-то момент стало даже страшно. Это что же там за история такая приключилась, что Арно настолько ревнует его к братьям, с одним из которых Придд виделся лишь однажды и то мельком? Впрочем, у него к Арно всегда имелся список вопросов, которые он по определенным причинам никогда не задавал, но теперь вроде как мог… Им, видимо, придется писать в Небесную Канцелярию какие-то страшно длинные бумаги с просьбой продления срока жизни на неопределенное количество лет. Потому что с каждой минутой, проведенной с Арно, список Валентина только увеличивался, а он не привык оставаться без ответов на интересующие его вопросы. — О, это занимательная история, — хмыкнул Эмиль, закидывая руку на плечо Валентину. Арно напрягся еще больше, но Эмиля это как будто бы только развеселило. — Он обратился ко мне с отравлением. Таким, знаешь, накопительного эффекта. Все же серебро противопоказано всем огненным магическим сущностям. Может, читал такое? — тон Эмиля был не обвиняющим, но Арно все равно выглядел пристыженным. Кажется, он понял, к чему все идет. — Мы долго думали, что же это вообще могло быть. А потом Валентин вспомнил одну забавную вещь. Его очаровательный сосед, как раз за пару недель до нашего первого приема, притащил из родительского дома новый набор столовых приборов. Красивых таких, резных. — Эмиль сделал драматическую паузу, наслаждаясь бурей эмоций на лице брата. — Мама вообще знает, что ты выносишь из дома столовое серебро? — Думаешь, она бы предпочла, чтобы я ел руками? — в тон ему недовольно ответил Арно, скрещивая руки на груди в защитном жесте. А потом перевел взгляд на Валентина и разом утратил всю воинственность. — Еще на первом курсе? Так тебе было плохо из-за… вилок? И кстати, где они сейчас? — Там, где ты их не найдешь, придурок, — беззлобно вздохнул Валентин. Когда это только произошло, но едва сдержался, чтобы не придушить Арно во сне подушкой. Сейчас же казалось, что та нелепая ситуация произошла чуть ли не в прошлой жизни. — Я чуть не сдох. — Я не знал, — Арно выглядел так растерянно и виновато, что Валентин почувствовал практически физическую необходимость шагнуть ближе и обнять, шепнув на ухо, что это все ерунда. И ворчит он так, по привычке и в силу мерзкого характера. И уже почти это сделал, как в разговор снова влез Эмиль. — Не переживай, он тоже, — широко улыбаясь, заявил он, похлопывая Валентина по плечу. — Мы выяснили совершенно случайно, изначально я пытался вылечить ему язву. — Это часть его личности, не надо ее лечить, — усмехнулся Арно и внезапно решительно взял Валентина за руку, переплетая их пальцы. Кажется, буря миновала. — Я рад, что вы знакомы, — он широко, но как-то не очень искренне улыбнулся брату, — но нам пора. И, помахав брату рукой, не переставая улыбаться, потянул Валентина в сторону лестницы. Тот, словно послушная кукла, оглушенный такой совершенно беспечной и естественной демонстрацией их отношений — у них отношения, очуметь, точно — сдался вообще без боя. — Позвони маме, — крикнул вслед вообще не расстроенный Эмиль. — Скинь денег, — отозвался Арно, оборачиваясь. — За что? — звучало так, будто Эмиль просто решил уточнить по какому поводу его разводят на этот раз. — За то, что притащил сюда Лионеля, — Арно даже остановился, возле края лестницы, чтобы Эмиль точно все расслышал. — Мне нужен психотерапевт после их гляделок с Ариго. Я не хотел никогда и ничего знать про личную жизнь своих преподавателей. И Ли. В особенности Ли. — Справедливо, — совершенно серьезно кивнул Эмиль и вытащил из кармана джинсов телефон. Арно удовлетворенно хмыкнул, подмигнул Валентину и потащил его к выходу с удвоенной силой. Валентин почувствовал фантомную боль в районе сердца, уж сильно эта шутливая перебранка походила на их с Джастином взаимные подколы. Но Валентин тут же заставил себя выкинуть эти мысли подальше. Не сегодня. Он сильнее сжал руку Арно в своей, цепляясь за это ощущение как за якорь. — Ты что-то знаешь про Катарину и Лионеля? ­— перепрыгивая три последние ступени и чувствуя себя школьником, сбежавшим с последнего урока, спросил Валентин. Он старательно врал самому себе, что вся та ситуация, развернувшаяся в кабинете Алвы его совершенно не трогала, как и частная жизнь преподавателей. Но на самом деле его изнутри раздирало от любопытства. Причем сразу целой стаей почуявших сплетню хитрых крыс. И с кем было это еще обсуждать, кроме как со своим парнем? Который явно что-то знал. Знал и не делился, падла. — Естественно, — недовольно отозвался Арно, морщась, будто от зубной боли. — Но предпочел бы не знать. — Валентин помолчал несколько секунд, ожидая продолжения, но Арно, кажется, не собирался развивать тему. И, кажется, совершенно не понимал намеков и выразительных взглядов. — Ой, не смотри на меня так, — или понимал. Какой молодец. — Это давняя история. Они должны были пожениться. А теперь Ариго замужем за другим, но мутит с Рокэ. И это бесит абсолютно всех, кроме мужа Катарины. Валентин аж сбился с шага. А следом чуть не споткнулся о собственные ноги. Когда он поднял ошарашенный взгляд на Арно, тот довольно усмехался, явно наслаждаясь произведенным эффектом. — Что? — тупо спросил Валентин, глядя на Савиньяка по все глаза. — Я тебе обязательно расскажу все семейные сплетни, — нежно смотря на него, пообещал Арно. — Только, молю тебя, не сегодня. Сегодня я хочу забыть о них всех. Валентин тяжело вздохнул и согласно кивнул. Ну и ладно. Все равно он узнает. Сегодня, завтра, через неделю — без разницы. Конечно, было бы славно, если завтра. Или… Валентин одернул себя. Арно все равно не стал бы ничего скрывать. Тот даже влюбленность свою прятал хуже, чем первокурсники шпоры на экзаменах. Так что всему было свое время. Они уже подходили к выходу, как их кто-то окликнул. Валентин тихо взвыл — они хоть когда-нибудь смогут покинуть это проклятое место? Он очень хотел курить, кофе и поцеловать Арно не там, где у стен есть глаза, уши и еще какой-нибудь случайно вмурованный орган. Судя по протяжному вздоху Арно и тихому «да блядь» сквозь зубы, Савиньяк разделял его негодование. Обернувшись, они увидели, что к ним быстрым шагом, с другого конца коридора шел Отец Герман. Без своего черного балахона он выглядел уже не так пугающе и величественно, но Валентин все равно по привычке выпрямил спину. И, как можно незаметнее, поправил хвост, жалея, что не додумался надеть свитер. Впрочем, Отцу Герману, кажется, было абсолютно все равно. Он оглянулся и в этот момент из-за угла показались Ричард с Эстебаном. Судя по их лицам, они весь путь от кабинета Алвы тихо ругались, но как-то устало и совсем без задора. За ними следом, как конвоир, шел Арамона. И старательно делала вид, что их не замечает. Валентину на секунду даже стало смешно от этой картины. — Ричард сказал, что вы мне что-то должны отдать, — голос Отца Германа заставил его снова сосредоточиться. Он замер перед Валентином, смотря на него устало и выжидающе. Валентин почувствовал себя неловко. Он не хотел задерживать человека, но совершенно не понимал, что от него хотят. — Что-то связанное с вашим бывшим соседом. — А, — высокоинтеллектуально отозвался Валентин и полез в карман за браслетом, который ему, перед тем как они зашли в кабинет декана, отдал Ричард. И, кажется, еще что-то пробубнил про крестажи и что Фабиан на него плохо влияет. Валентин тогда от него лишь отмахнулся, но браслет забрал. Он нащупал цепочку в кармане и с трудом вытащил — брюки были шикарные, но вот карманы были маловаты. И явно не предназначены для того, чтобы напихать туда все — от пропуска до сигарет. — А у нас вам подарочек есть, — стараясь изобразить на лице доброжелательность, протянул браслет Валентин. Герман оценивающе посмотрел на тускло поблескивающие в неярком свете звенья цепи и тяжело вздохнул. — С этого обычно начинаются все мои проблемы, — с каким-то вселенским смирением поделился он. И, чуть подумав, добавил: — Может, не надо? — Это подарок, как вы можете его не принять. Держите-держите, — появившийся рядом Ричард забрал у Валентина цепочку и вложил ее в руку Германа. Фабиан тут же материализовался рядом с ними. Отец Герман вздохнул еще тяжелее, но, кажется, совершенно не удивился. — Здрасти, — пробубнил Фабиан, сияя своей хмурой рожей. Он возмущенно покосился сначала на Валентина, потом на Ричарда, но бастовать по поводу того, что его сдали вместе с призрачными потрохами, не стал. Видимо, сам понимал, что без помощи в его деле не обойтись. — Забор покрасьте, — в тон ему отозвался Герман. — Я так и знал, что это станет моей проблемой. Что? — он пожал плечами в ответ на удивленные взгляды пяти пар глаз. — Вы думали прокатиться в моей машине зайцем? — Фабиан, — громыхнул Арамона откуда-то сбоку. Так громко и неожиданно, что подпрыгнули вообще все. Даже Фабиан, который, между прочим, уже ничего не должен был бояться. — Где реферат? — У меня уважительная причина, я помер, — тут же отозвался он. — Тогда будет дополнительный устный вопрос на экзамене, — было не очень понятно, шутит Арамона или нет. Валентин на полном серьезе подозревал, что с того станется реально восстановить Фабиана в университете и заставить сдавать все прогулянные семинары устно. — Это все сюрпризы? — флегматично уточнил Отец Герман, переводя взгляд с одного студента на другого. — Отлично. А теперь кто-то один мне в подробностях расскажет, как вы нашли и притащили сюда теперь вечно молодого человека. — Если бы еще вечно пьяного, — мечтательно отозвался Фабиан, но тут же заткнулся под тяжелым взглядом преподавателей. — Ричард, — уверенно сказал Арно и для верности показал в сторону Окделла. Отец Герман развернулся к нему и Ричард, гневно смотря на друзей поверх плеча преподавателя жестом изобразил, что всё запомнил и обязательно отомстит. Но послушно принялся пересказывать хронологию событий. Уже не так бодро, как спорил с Алвой, но все равно с запалом. Кажется, у него действительно накипело. — Что будешь делать дальше? — Валентин посмотрел на хмурого Фабиана, светящегося призрачно-голубым и смотрящемуся крайне нелепо среди побеленных желтых стен и пластиковых кадок с цветами, которые, кажется, пытались выселить охранника из его будки. И у них практически получалось. — Баттлы судить, — раздраженно ответил Фабиан и провел рукой по своей лысой голове. Вздохнул и продолжил более миролюбиво. — Не знаю, поживу пока в церкви у Германа. А там разберемся. — А насколько ты привязан к той кошмарной кружке? — внезапно спросил Арно, прижимаясь к плечу Валентина и с любопытством рассматривая то, как сквозь Фабиана искажалась громоздкая фигура Арамоны. — К кружке не очень, а вот к девке на ней…— ехидно протянул Фабиан, но шутка предназначалась для Ричарда, который их не слышал. Поэтому она улетела в пустоту. — А что, тоже разбить хочешь? — призрак покосился на Арно, но тот лишь усмехнулся. — Приглашаю иногда заходить в гости, — просто ответил он и протянул Фабиану руку. Валентин удивленно уставился на Арно, но не нашел, что возразить. Справедливости ради, если бы не Фабиан, его идиотские приколы и помешательство на темных артефактах, кто бы знал, сколько бы они еще с Арно разбирались со своими чувствами. Да и Ричард с Эстебаном — Валентин бросил короткий взгляд в сторону Окделла, явно заканчивающего свой спич — у них бы точно все осталось в статусе «очень сложно». Так что, несмотря на все, Фабиан по итогу сыграл огромную роль в их истории. — По рукам, — неожиданно светло улыбнулся Фабиан и, кажется, попытался даже пожать протянутую руку. Призрачная ладонь прошла сквозь живую и горячу, из-за чего Арно вздрогнул, но продолжил довольно улыбаться. — Когда-то четыре народа жили в мире пока народ огня не развязал войну… — раздался тихий шепот и, повернувшись, Валентин увидел ехидное лицо Эстебана, который явно слышал, как минимум, несколько последних реплик. — Я передумал, — резко перестав улыбаться заявил Фабиан. Эстебан на это лишь растянул губы в ехидной ухмылке и снова отступил ближе к Ричарду. Фабиан покачал головой и поплыл в сторону Отца Германа, который теперь с интересом разглядывал призрака, словно пытаясь понять, с какой стороны начинать отгрызать от него материал для своей новой исследовательской работы. Валентин повернулся к Арно, взглядом показывая, что им пора. Тот согласно кивнул и, привычным уже жестом взял его за руку. Это снова ощущалось как крохотный взрыв в голове, размером всего лишь с какую-нибудь жалкую сверхновую. Обжигающий и отключающей от остальной реальности. Они наконец вышли на улицу. Холодный ноябрьский воздух тут же вероломно забрался в рукава теплого пальто, попытался лизнуть лодыжки, но только стер язык о теплые носки, и разочарованно отступил. Валентин повернул голову к Арно — волосы того уже успели превратиться в светлое и пушистое гнездо, а кончик носа порозоветь. Его нестерпимо хотелось поцеловать и Валентин больше не собирался отказывать себе в этом удовольствии. Теплые губы коснулись холодной кожи, Арно тихо и довольно хмыкнул и даже не стал сопротивляться таким кошмарным нежностям — Валентин в душе всегда знал, что тот немного принцесса. — Я могу позвать тебя на свидание? — почему-то шепотом спросил он, разглядывая невозможные зеленые глаза так близко, как раньше не смел. — Ты теперь можешь все, — так же тихо отозвался Арно. И у Валентина сбилось дыхание. И правда. Они живы. Они вместе. Они действительно теперь могут вообще все.