Двое в Рохане, не считая Плотвы

Взобраться наверх по подножию Шишки, где груды камешков постоянно сыпались из-под рук ведьмака, было непросто. Как орки умудрялись загонять туда еще и пленников, Геральт не понимал, но в целом от непрошеных гостей «шкелеты» из Гурз-Шапола – если это был он– защитились хорошо. Все-таки Геральт залез наверх, непосредственно к Шишке, и встретил там протянувшего ему руку Хорна. – Умный в гору не пойдёт, умный гору обойдёт – так говорят у нас, на равнинах Энтавы, – сказал знатный роханец. – Кажется, я нашёл вход в Гурз-Шапол. Входом оказалась почти идеально круглая дыра в горном склоне. Шишка мешала путникам увидеть её с дороги, но зато от самого входа в орочье убежище весь путь между Дунхарроу и долиной Сноуборна отлично просматривался. Из дыры явственно пованивало орочьим потом, орочьей стряпнёй и дерьмом, оставшимся после оной – после Ангмара и Мории ведьмак ни с чем не спутал бы эти дивные ароматы. – Да, нам сюда, – подтвердил Геральт. Ведьмак сделал глоток «Волка» и, обнажив стальной меч, стал осторожно спускаться вместе с Хорном в таинственный Гурз-Шапол. Орки не выставляли часовых снаружи своей пещеры, разумно полагая, что защищены уже самой природой. Но в узком проходе внутри дежурил, возможно, самый широкоплечий и, как сказали бы знатоки животных, гориллоподобный из орков Белых гор, виденный Геральтом раньше. Со здоровенным ножом, явно принадлежавшим когда-то гондорскому или роханскому мяснику, он бросился вперед. Только для того, чтобы попасть под клинки ведьмака и Хорна, притаившихся за сталактитами. – С военной наукой у них все так же плохо. Ломи, а там видно будет, – сказал роханец. – От сотни орков Ундерхарроу уже не спасет и военная наука, – ответил Геральт. – Я пойду первым на случай, если там будет слишком темно. Чем дальше, тем запутанней становились ходы Гурз-Шапола и тем больше они смердели от чадящих факелов и нечистот своих обитателей. По дороге вглубь Геральту и Хорну пришлось сразить ещё пяток довольно крупных орков, точно так же расписанных под черепа и кости, как лазутчики в лесах Ундерхарроу. – Похоже, они готовятся выступить в таком виде уже совсем скоро, – заметил Хорн. – Прокатятся в таком виде по долине и никого не помилуют, а там могут дойти и до Эдораса... – В случае чего – Эдорас им не отдадут полуорки Изенгарда, – мрачно пошутил ведьмак. – Надо нам самим нагнать на орков страху, чтобы до самого конца войны они уже голову не смели высунуть наверх. Наконец коридоры закончились, и перед Геральтом и Хорном открылась двухъярусная подземная зала, на дне которой плескалось озеро. Его бутылочно-зеленые воды казались неподвижными. Но по берегам кипела жизнь: сновали орки по деревянным мосткам меж белокаменных уступов, полыхали факелы, слышались рычанье, фырканье, лязг железа. И откуда-то из глуби подземных переходов – женский визг. – Наши еще живы, – с ненавистью выдохнул наследник долины Энтавы. – Не знаю, что с ними делают орки, но эти орки еще громче завизжат от того, что с ними буду делать я! И Хорн рванул вперед по мосткам, сбив случайного попутного «шкелета» с них прямо в озеро. На шум прибежали еще несколько орков, но Геральт удачно поймал момент, когда они все выстроились один за другим на следующих мостках, и сбил их в воду Аардом. На нижней площадке, у самого озера, они обнаружили связанного роханца – мужика из предгорий, который с трудом дышал в запакощенных туннелях и, связанный, не мог даже попить. – Сколько вас тут? – спросил его Геральт, аккуратно разрезая веревки. – Пятеро... господин. Остальных эти собаки угнали дальше... – Бери эту колотушку и иди пока с нами, – сказал ему Хорн. Поданная им пленнику «колотушка» оказалась каменным топором: похоже, загнанные Фолькой в глубь гор и отрезанные от Мордора и Севера орки Эред Нимрайс за пять веков изрядно одичали, а людского трофейного оружия не хватало на всех. Геральт улыбнулся. Уже втроем они прорвались через очередной орочий заслон, причем ведьмака и мужика, звавшегося Оффой, неслабо поцарапали. В каменном закуте в клетке из прутьев Хорн обнаружил очередного пленника – молодую фермершу, которая лежала в углу с разорванным подолом и окровавленными ногами. На вопрос «Где остальные» она ответить уже не могла и только тихо, но беспрерывно выла. – Крепко ее орки попортили, – тихо сказал Хорн. Тут в закут просунулся очередной орк – то ли стражник, то ли просто желающий позабавиться, но Оффа врезал ему под дых трофейным каменным топором. Геральт забрал копье у орка и заметил, что оно тоже с каменным наконечником. – Где остальные пленники? – спросил он «шкелета» на ломаной Чёрной речи. – У Г-гуджаха... Он держит их у себя... Хочет принести в жертву... – с трудом говорил орк, которому ведьмак приставил к горлу его же копье. – Гуджах здесь главный, да? Где он сидит? – В Большой пещере... На самом верху... – Веди нас к своему владыке и смотри, не обманывай! Тогда выживешь, – скомандовал ведьмак. Оффу, напуганного своей смелостью до трясучки, Хорн оставил охранять поруганную фермершу. Орк-заложник повел компаньонов очень сложным маршрутом – по длинному туннелю с залитым водой полом, потом наверх с поворотами по каким-то очередным мосткам. Большая пещера оказалась не двух-, а уже трехъярусной. И на третьем «этаже» располагался, с позволения сказать, тронный зал милсдаря Гуджаха. Здоровенный бледный орк восседал на осклизлом камне, за которым стояли самодельные черные знамена с черепом. Перед ним три орка-мечника с роханскими трофейными клинками держали еще троих связанных людей. За «троном» Гуджаха стояло еще несколько крупных особей с угрожающего вида и преклонного возраста алебардами, а также лучников же – Зачем вам приносить в жертву людей?! Мы привели вам барана! – крикнул Геральт и втолкнул внутрь своего проводника, облегчившегося от страха прямо под себя. И не зря – орку достался сразу пучок стрел от своих же. Между тем ведьмак, видя, что Гуджах готов броситься на них, применил к нему знак Аксий. – Слушай меня, Гуджах, – распорядился Геральт. – Прогони своих громил в дальний туннель. Развяжи пленников. И вели оркам оставаться на местах, пока мы не уйдём наружу! Ведьмак, Хорн и освобождённые ими роханцы уже брели по большой зале, готовясь сделать последний бросок к выходу, как вдруг заслышали на той стороне озера рев и топот ног – знак Аксий перестал действовать и орки пустились в погоню. – Веди пленных вперед, ведьмак. Твоя очередь. Я кое-что придумал, – сказал Хорн, хватая со стены факел. Он быстро, пока не набежали орочьи лучники, подпалил мостки сперва на одном, а потом на другом конце выступа. Путь к выходу был отрезан для орков. Геральт тем временем вел к выходу из недр Шишки Оффу, несчастную фермершу и остальных роханцев, многие из которых, надышавшись местной вонью, с трудом волочили ноги. Так что не только Хорну не составило труда его догнать. Из бокового прохода снова посыпались орки. Пришлось компаньонам зарубить троих самых настырных и оттеснить остальных назад. После этого ведьмак запечатал проход знаком Ирден. – Хватит на несколько часов, не больше. Но мы уже достаточно их поубивали. Эге! Ведьмак узнал в одном из свежеубитых орков бледного вождя – Гуджаха. Теперь на ближайшие несколько дней этот клан перестал представлять угрозу вообще. Чтобы испуг наверняка сработал, Геральт обмакнул клинок в кровь Гуджаха и усталой рукой начертал на стене на Черном наречии: ВАМ КОНЕЦ! На этом вылазку можно было кончать. Ведьмак задержался только, чтобы нарвать ацеласа, проросшего в месте, где в Гурз-Шапол через трещины в скале просачивался солнечный свет. Геральт потерял счет времени под горами, и ему казалось, что снаружи уже стоит глубокая ночь. Но когда он выбрался из дыры под Шишкой и начал вместе с Оффой и Хорном вытаскивать очередных пленников, на дворе еще стоял полдень. – Ну что же, Оффа, веди людей вниз в Ундерхарроу. А теперь, когда дело сделано, я бы слегка передохнул – и к Черной двери. Так и подмывает взглянуть на нее хоть одним глазком! – Пожалуй, присоединюсь. Но для начала оглянемся назад – чего же мы достигли... – сказал Хорну ведьмак. – Многого, Геральт, многого, – ответил роханец. – Три десятка орков отправлены ко Врагу, а учитывая, что среди них вождь, они передерутся между собой и взаимоистребятся в таком же числе. Останется лишь мелкая шайка, с которой люди Эовин легко справятся. Не говоря уже о пленниках. – Кстати... – Геральт приостановил Оффу. – А кому орки предназначили вас в жертву? – Господин... – Голова Оффы после заточения в вонючих пещерах кружилась от свежего воздуха, и он чуть не свалился с Шишки вниз, на дорогу. – Я по-орочьи не понимаю, мы ж пастухи, а не книжники какие гондорские. Но так думаю, что они тутошним мертвецам кланяются. Всё у них там в черепах – и знамёна их поганые в черепах, и сами они вымазались... Я уж думал-гадал – ну как поведут нас к Черной двери поверху, по Фириенфельду, а там уж и убегем... – Плохо дело, – сказал ведьмак и обратился к Хорну. – Есть шанс, что орки Шишки действительно как-то снюхались с клятвопреступниками. – Тогда тем более надо проверить Димхольт, пока еще день на дворе, – ответил Хорн. Фириенское поле в Дунхарроу было тем самым ковром луговых трав, о котором так мечтал Лютик. Свежайший воздух на контрасте с орочьими миазмами, цветущий вереск, еловые и пихтовые леса на склонах Двиморберга, снежные шапки Ирензаги и Старкгорна, нависающие над этим великолепием – все красоты Белых гор в одном наборе открылись ведьмаку и его спутнику. Портили их только чёрные обелиски вдоль дороги на Димхольт, похожие на обгорелые кости. Самим Димхольтом оказался тот самый пихтовый лес по склонам Горы призраков – радовавший глаз вдали, вблизи он уже смотрелся угрожающе и мрачно. У входа в Димхольт стоял самый высокий черный монолит, испещренный письменами, которые уже тысячи лет никто не умел прочесть. Геральт мысленно этому порадовался – его медальон начал ощутимо вибрировать. – Я слыхал о печальной судьбе Бальдора, сына Брего, сгинувшего в костлявых лапах обитателей Черной двери, – сказал ведьмак. – Только запамятовал, почему его туда потянуло. – Это началось тогда, когда эорлинги только пришли в будущие Королевские земли с севера. Король Брего и сын его Бальдор двинулись к истокам Сноуборна, размечая места будущих крепостей, проехали сквозь Димхольт и достигли Черной двери. Возле нее сидел древний старец, высокий, безмолвный и недвижный... – начал было Хорн свой рассказ – Тсссс. В кустах кто-то есть, – оборвал его Геральт. Приглядевшись, напарники заметили, что в лесу крадется сутулая фигура, похожая на орков из Гурз-Шапола. Под мышкой она держала что-то большое и темное. – Орки все-таки успели послать гонца к клятвопреступникам, – сказал Хорн. – Ну, если у него там пастушонок – пусть пеняет на себя! Компаньоны обнажили клинки и верхом бросились за орком, но тот, во-первых, сам бегал резво, а во-вторых, свернул с дороги в лес, где скакать за ним во весь опор было сложно. Тьма сгущалась, хотя до заката было еще очень далеко, колючие ветки больно хлестали по лицам роханца и ривянина, а Геральтов медальон дергался все настырнее. Они нагнали орка только у самой Чёрной двери. Вырубленный в склоне Двиморберга невесть кем проход «украшали» черепа с венцом из костей, точно такие же были выложены на курильницах у входа, источавших запах разложения. Орк бухнулся перед ними на колени и закланялся так часто и мелко, что стало ясно – настоящих мертвецов «шкелеты» боятся еще больше, чем суеверные рохиррим. Орк возложил перед курильницей жертву, и Геральт с Хорном поняли, что это коровья голова. – Ну что, голубчик, помогли тебе твои мертвецы? – сказал ведьмак, спрыгивая с Плотвы со стальным мечом наголо. – Ннннет, нннет, ссссссюда нннельзя, нннне тревожь мёртвых, путь зззззззакрыт, осссставь меня в покое, в покое!!!! – стуча зубами и пятясь ко Вратам, орк лихорадочно вычислял своим невеликим мозгом, что опаснее – людские клинки или гнев хозяев Двиморберга. Наконец он выбрал неизвестность и с диким визгом умчался в непроглядный мрак за Вратами. – Попробую пройти за ним и все-таки выяснить, что там за шашни у него с призраками. Ты со мной? – спросил Геральт. – Ты более опытен в битвах с немертвым врагом. Я лучше останусь здесь в ожидании врага живого. Мне уже не по себе, – признался Хорн, а для мужчины в Рохане признание в страхе дорогого стоит. – На этот случай и нужны ведьмаки, – Геральт не стал упрекать Хорна, а без лишних слов вынул из свертка на седле Плотвы серебряный меч и двинулся во мглу.