Колесо Года

      На границе с Озерным краем, на самых верхушках Красных скал, куда не залетали даже самые смелые птицы, существовало всего одно место, где было возможно нести дежурство. Крепкий каменный дом в самой скале обдувался со всех сторон ветрами, с любовью его целовал мороз и укрывал старый снег. Убранство излишне скромно, как и подобает для непрерывной работы в дозоре, не было даже печи, ведь тем, в ком течет кровь самого Морозова, не нужно тепло, чтобы согреться       Им не нужны толстые шубы и шерстяные носки.       Говорят, что даже человеческие чувства им чужды; мороз давно покрыл льдом их сердца.       Ледяное войско или дети ветра, как любили говорить в деревушках, пересказывая забытые сказки о воинах с серебряными мечами, которые покрывали морозные узоры инея. Их выковал сам Кузнец под светом звезд и остужал их в слезах луны.       Каз невольно улыбнулся, вспоминая рассказы седых стариков, верящих в это. Много они приукрасили, а еще больше выдумали. Как бы то ни было, каждый из обучающихся Гнездеца имел вполне горячее сердце и испытывал самые настоящие человеческие чувства. Хотя, в Равии, вероятно, думали иначе.       Мороз, правда, действовал на них иначе, чем на людей, живущих ну другой половине Северного края. Они хорошо переносили жгучий холод и хлыстовые удары ветра. А фамильные кафтаны служили отличиями для знатных семей и делались исключительно из мягкой шерсти, то ли дело тренировочная форма…       Именно поэтому на них сейчас надет жесткий кожаный плащ с глубоким капюшоном, а под ним обычная, вполне себе теплая одежда. Такую смело можно надевать в конце ноября, когда появляются первые заморозки.       — Почему я не остался в кровати? — продолжал жаловаться Владислав, сетуя на себя. Привилегия дежурить почти неделю в опасных Красных скалах его не очень-то радовала. Их наставник, как будто знал, что они хотят чего-нибудь натворить за время его отсутствия, дал им такое трудное задание. Подальше от шума города, крепких напитков и очаровательной улыбки девушки за стойкой. Как бы она улыбалась ему, когда он рассказывал ей о своих подвигах…       — Потому что ты очень хотел произвести впечатлений на моего деда, — подытожил Каз. «Хотя его уже ничего не может удивить» — добавил про себя. — Однажды у меня, точнее у нас, получилось. — Тот случай, когда мы перенесли горного козла в его кабинет, не считается.       Парни одновременно прыснули, вспоминая, как ругался глава Черногорья. Наверное, они должны были чувствовать раскаяние, ведь тот козел решил полакомиться некоторыми книгами из коллекции их наставника, но, по правде, чувствовали лишь веселье. — Разве? Ну, раз так, то все впереди.       В домике все же лежала стопка дров, оставленная предыдущими дежурными. Разложив малочисленные вещи, они взобрались на самую верхушку горы. Воздух был настолько холодным, что, казалось, обрел способность превращать легкие в кусочки льда. Влад потуже завязал шарф и накинул капюшон, когда сильный ветряной поток ударил его по щеке.       — Давай на перегонки, — крикнул он Казу, ловя за прозрачный хвост шустрый ветр. — Кто первый до того выступа!       На самом деле, ловля ветров являлась запрещенным приёмом для всех учеников. Мало кто мог удержать буйные потоки, даже на последних годах обучения. Много несчастных случаев происходило с храбрецами, которые все же осмеливались на такой шаг.       Поймать ветер не так сложно. Сложнее было его удержать и не дать себя сбросить. Все же… никто не любит, когда его ловят за хвост. А здешние воздушные потоки были дикими и непослушными, сами себе хозяева. Ни один из них не позволит какому-то там мальчишке себя укротить.       В этом заключалась главная проблема Каза — ветра его не слушались. Много лет Морозов пытался их покорить. Силой и упорством он ловил и зазывал их к себе, пытаясь удержать. Каждый из них делал все, чтобы показать ему, что он бессилен в схватке с ветрами. Все, кроме одного.       Каз мысленно призвал свой собственный ветер, который был его и подчинялся именно ему. Та древняя магия, что текла по его венам, та, что была в крови самого первого Война Круга. Черные волосы развивались в разные стороны, лезли в глаза и мешали замечать тусклые хвосты. Но, если он хочет выиграть гонку ему нужно быстрее совладать с этим. Влад быстро перебирал руками, ловя и отпуская хвосты, вырываясь вперед.       Покорение ветров — задача не из легких. Куда проще был лёд — покорный его магии и податливый в сотворении. Был бы он как Святогор — все было бы проще. Ветра бы сами слушались его, даже такие дикие, как в Красных скалах. Был бы он сильнее, смог бы почувствовать то, что живет в нем с рождения, а не быть последним в гонках. Обида пронзила сердце, и слабая вибрация прошлась по телу, а потом руки покрылись перламутровыми узорами мороза. И тут же ветра стали двигаться медленнее, хвосты, словно сами подставлялись ему под руку.       Самое странное творилось с его ветряным потоком — он стал другим. Порывистые перевороты вышибали из груди дух. Он нес его быстрее хвостов и словно сошел с узды, набирал обороты. Резкий порыв, и хвост выскользнул из плотно сжатого кулака.       — Эй, что происходит? — удивленно воскликнул Влад, оборачиваясь на Морозова и замирая от удивления, тот неся на него почти без помощи ветряных потоков, ступая по воздуху, как по земле.       — Не знаю. Это ветер, он…       «Взбесился» — подумал Каз, чуть не закричав, когда поток его подбросил и швырнул в сторону. Казалось, теперь не он управлял ветром, а ветер управлял им, швыряя его в разные стороны, как тряпичную куклу. Ему захотелось крикнуть другу, позвать на помощь, но обжигающе холодное дыхание ветра не давало вымолвить и слова.       Он уже пронесся мимо того выступа, о котором говорил Влад, даже замел, как друг пытался справиться с ветрами и догнать его, но безуспешно. Хвосты, как одичалые, носились с немыслимой скоростью; их было уже не поймать.       Когда уже силуэт напарника превратился в маленькую черную точку, а потом и вовсе исчез, Каз сделал единственное, что пришло ему в голову и, возможно, будет стоить ему жизни. Он резко крутанулся вправо, выбираясь из собственного потока, который нес его, подобно течению, куда-то вдаль. Как только тело оказалось в свободном полете и неимоверно приближалось к земле, мозг охватила запоздалая паника. А ведь он очень просто может умереть. Вот прям сейчас, так жалко и никчемно.       Глаза уже начали различать верхушки елей, когда совсем рядом показался слабый ветряной сгусток. Маленький, низший из всех ветров, был спасением для молодого Воина. Но разве он сможет вынести его вес?       Думать было некогда — земля все приближалась. И, когда до сгустка оказалось совсем немного, он перевернулся на бок и схватился двумя руками за хвост. Маленький ветер, испугавшись, всеми силами начал ползти обратно в небо, где его силы могли бы возрасти, но груз, упавший на него с этого самого неба, никак не мог отпустить его. Петляя и постепенно падая, они пролетели не больше нескольких миль, прежде, чем приземлиться на твердую окаменелую землю.       Каз проехался по земле, оцарапав ладони острыми камнями. Многострадальный ветер обидчиво обдул лицо «герою», что было сравнимо с пощечиной, и улетел в дремучие дебри соснового леса.       Стон вышел из груди, потирая ушибы, он огляделся, понимая, что в жизни не встречал такого пугающего и жуткого места. Пальцы испачкались в земле — холодной и мокрой. Темный лес казался злым, не было слышно даже пения птиц. И самое пугающее — он чувствовал чудовищное бессилие здесь.       Словно он ничто. Не больше, чем пустота.       Страх подступал медленно, осторожно нашептывая пугающие мысли застывшему сознанию. Морозову удалось понять, что он очень далеко от Черногорья и всего горного народца в целом, но прежде он услышал громкое рычание сзади. Казалось, он уже знал что это, прежде, чем обернуться. Жуткий кошмар, страж этих мест. Белые волки.       До этого момента, он полагал, что это вымысел. Беловолки являлись чем-то вроде духов, охранявшими границы. В книгах о них говорилось мало, большинство полагало, что это красочное описание лесных волков. Но, с белоснежной шерстью и голубыми глазами им не сравниться с обычными волками.       Каз насчитал шесть морд, обращенных к нему, когда понял, что это бесполезно. Рычание не прекратилось, наоборот, оно стало злее и агрессивней. Самый большой волк из всех вышел вперед, скалясь, как и его собратья. Он нагнулся, явно готовясь для прыжка, но Морозов быстро отпрыгнул в сторону, до того, как острые когти резанули воздух, а клацанье зубов задело пустоту. Бежать!       Ноги неслись так быстро, что не успевали отталкиваться от земли. Был бы он на своей земле, то смог бы поймать хвост и оторвался от этих чудовищ. Но здесь не было видно даже самых слабых ветров, лишь длинные сосны, смотрящие в высь, и ужасающая лесная тишина.       Рык раздался совсем близко, и сердце участило свой ритм. Казу удалось оглянуться во время прыжка через поваленное дерево, и он ужаснулся, когда увидел, что вся снежная стоя гонится за ним. Не меньше десятки стражей. Но… где их вожак?       Он слишком поздно понял, что произошло. Только, когда огромное мохнатое тело столкнулось с ним в воздухе и придавило к земле. Мох смягчил падение, но от этого легче не стало — громадный волк все еще прижимал его к земле, угрожающе рыча. Если он что-то не придумает, то станет обедом для лесных тварей. И никакой Кузнец его не спасет.       Волк нетерпеливо перебирал лапами, вот-вот готовясь совершить движение пастью и прокусить шею незваному гостю. Это бы случилось, если бы Каз не вспомнил, что у него есть в запасе один маленький прием.       Ладони поднялись в воздух, прямо напротив ушей волка, что стояли торчком, и мелко-мелко задрожали. С губ отрывисто срывался нужные слова, которые усилили вибрацию и мощность ветра. Удивительно, что он еще был способен на магию.       Волк тут же заскулил и отпрыгнул от парня, лапами накрывая голову, будто пытаясь спрятаться от невыносимых звуков. Вот он шанс.       Не теряя ни секунды, Каз быстро поднялся и побежал со всех ног вперед, даже не оборачиваясь, ведь знал, что боль в чувствительных ушах скоро пройдет. Этот трюк дважды не повторить.       Лес высасывал из него силы. Он даже не знал, откуда ему их черпать, ведь воздух насыщен влагой, совсем не его стихией, а до дома много километров.       В спешке он не заметил камень, выступающий из-под земли, и упал, катясь вниз по небольшому склону, собирая все сучки и кочки на своем пути. В нос ударил запах застоялой воды и мха. От него легче не стало, лёгкие отторгали незнакомый запах сырости. Каз попытался подняться, но в глазах все покачнулось: лес, болото и небо, покрытое облачной дымкой. Оседая на землю, он оттянул рукав, замечая полосы от когтей.       Хуже быть не может. Каз настолько слаб, что не мог даже подняться на ноги, а волки вот-вот должны были выйти на его след. В этом он не сомневался. Дождаться их или попытаться спастись?       Скрипя зубами, удалось приподняться и перевернуться. То, что увидели его глаза, казалось чем-то нереальным, далеким и пугающим, засасывающим в себя, мерзким болотом. Грязно-зеленое и с кучей камышей по краю, оно гигантской лужей растеклось по земле. Где-то недалеко послышался шорох, а затем раздался смех, по-своему мерзкий, из-за которого мурашки трусливо побежали по коже.       Темный силуэт с двумя рогами на голове покачивался, стоя по грудь в воде. Существо, даже близко не напоминающее никого, из известных ему тварей, выглядывало из своего укрытия, рядом с зарослями камышей, и хихикало, глядя прямо ему в глаза. Тело, покрытое черной клочковатой шерстью, оказалось опутано водорослями и прошлогодней тиной.       Поблизости даже не было палки для простой обороны, а существо продолжало веселиться, качая головой в стороны, насмехаясь над ним. Над будущим членом Круга, наследником великого рода! Ему хотелось стереть этот момент из своей жизни.       С другой стороны послышался схожий смех, а потом с другой, и совсем рядом, в зарослях травы. Он звучал громче и в тысячу раз пугающе. Существо сделало движение в его сторону, продолжая покачивать в такт головой, уже больше не боясь поверженного воина.       Зрение расфокусировалось с каждой секундой, а руки дрожали, уже не в состоянии выдерживать его. Каз устало опустился на землю и перевернулся на спину, вглядываясь в обворожительное серое небо, засасывающее в себя, прямо как это болото.

***

      Петр Васильевич был лесником, жившим в этих краях достаточно долго, чтобы зваться «своим». Старики говорили, что после гибели семьи, молодой мужчина перебрался в лес, оплакивая горе. Другие твердили, что у него что-то с головой.       Но Зара знала, что с головой у него все хорошо, а про семью она никогда не спрашивала. Да и не собиралась, если честно. Он был простым мужчиной, старше пятидесяти с густой седой бородой, в которой так и норовили запутаться ветки, листья, шишки, да и все, что только могло уцепиться. Однажды она видела, как из-под нее вылезло две белки. Они забрались на плечо мужчины, а потом перепрыгнули на соседнее дерево, продолжая свои догонялки друг с другом.       В этот раз она шла к нему не по велению Вельги, а просто потому, что у неё закончилось молоко, а идти в деревню ей не хотелось. Зато у Петра Васильевич была замечательная коза Марта.       Мужчина жил в одиночестве на другом конце Барсучьего леса, на поляне возле старых дубов. Чтобы к нему добраться от её избушки, ей всего-навсего нужно было пройти по тропинке через весь лес. Но в этот раз она решила воспользоваться длинным путем: через мелкие поляны и топи по узкой колее.       Это были не самые приятные места, в которых ей доводилось бывать. Немного пугающие своей отчужденностью от людского мира, они принадлежали существам, не соблюдавшим законам. Нежити.       Её первое воспоминание о Вельге началось с похожих болот.       Но она не думало об этом, почти никогда. Только в те редкие разы, когда становилось совсем плохо на душе и одиноко. Просто один единственный вопрос «почему?» не давал покоя.       — Могла бы взять молоко у бабушки, — бурчала Веледара, внучка старейшины деревни Спадающей луны. — Она тебе не откажет никогда. А так придется идти через болота к леснику.       Девушка недовольно цокнула языком. Зарина была её лучшей подругой на протяжении многих лет, но понять её странную привычку бродить по лесам и болотам так и не смогла. После таких прогулок матушка ругала её за порванный фартук или запачканное платье.       — Зато мы выпьем целую кружку самого вкусного травяного чая.       Песчаная дорога еще не высохла после дождей и сейчас пыталась испачкать подол юбок. Скоро потеплеет настолько, что можно будет ходить без теплых кофт и фуфаек. Это радовало. Природа просыпалась вместе с солнцем и возрождалась жизнь. Дикие утки прилетят с Южных краев и будут донимать Зару кряканьем по утрам, или, вконец осмелев, будут ждать её у крыльца с целью выпросить хлеб. Веледара прислушалась.       — Что-то тихо на болоте. Раньше наши здесь ловили уток. Как думаешь, они уже прилетели?       — Не знаю, но если тебя так это волнует, то можем спуститься и посмотреть гнезда.       Отступая от своего пути, подружки направилась в сторону зарослей, где, по их памяти, находился водоем. Обувь тут же намочилась, едва они спустились к камышам. Но кряканья слышно все еще не было, только странный звук, исходил со всех сторон. Подруги переглянулись понимая, что происходит что-то неладное.       Зара пыталась пройти дальше, стараясь наступать на твердые комья земли, но ботинки, как назло, продолжали утопать в размокшей почве. Отодвинув камыши, она, как могла, всматривалась в разные стороны, пока глаза не зацепились за темный силуэт.       Это был человек в странной, изорванной одежде. Он лежал, уткнувшись носом в локтевой сгиб, и совершено не двигался. Холодок заскользил по коже. Нарастающая вибрация и смех усиливались. Такие звуки могли издавать только водные черти.       Она подхватила за руку Веледару и помчалась со всех ног к берегу с той стороны болота. Лишь бы успеть! Иначе черти могли затянуть его прямиком в топь. И тогда уже его ничто не спасет.       Не привыкшие к такому бегу девочки быстро устали, но продолжали бежать, боясь опоздать.       Преодолев спуск вниз, Зара побежала к берегу, остановившись лишь тогда, когда мыски её ботинок коснулись воды. Смех немного притих, но не прекратился. Самый сильный водный черт почти полностью вышел из своего укрытия, находясь всего в нескольких метрах от береговой линии. Было видно, что упускать добычу он не хотел. Водоросли в колючей шести зашевелились.       Веледара подбежала к пострадавшему, не решаясь приблизиться к водоему. У нее не было влияния на нежить, даже с домовыми она договаривалась с большим трудом. Этим всегда занималась Зара. Даже сейчас подруга бесстрашно противостояла болотным тварям, отважно вытянув руку, преграждая путь и читая наговор.       Длинные косы зашевелились, точно змеи, а вода замерла в повиновении. Застыли водные черти, еще минуту назад возомнившие себя хозяевами болот. Если нежить была безжалостной, то юная колдунья непреклонной. Пухлые губы продолжали нашёптывать наговор.       Черти скалились, но отступали, забираясь глубже в камыши и ныряя на дно. Но, даже находясь под водной гладью, они могли слышать их и выжидать момент, чтобы снова попытаться напасть.       Убедившись, что опасность миновала, Зарина подошла к подруге. Девушка сидела на корточках, уже забыв о мокром подоле за который её обязательно отчитает мать. Веледара мягко убрала прилипшую ко лбу темную прядку и посмотрела на подругу.       — Это парень, — заключила девушка, лукаво улыбаясь. — Красивый парень.       — Этот красивый парень лежит без сознания на моем болоте, — Зара похолодела. Если на него напали болотные существа, то это её вина. Её задачей было сдерживать нежить, усмирять её и контролировать. А она не справилась. Вельга будет сильно разочарована в ней.       Она присела возле парня и приложила руку ему на лоб. Он был все еще теплый, а грудная клетка вздымалась. Слабо, но все же вздымалась. Веледара жадно ловила каждое движение подруги, беспокоясь о здоровье юноши. Немного погодя, Зара перевернулась к ней лицом и кивнула. Живой.       Веледара выдохнула с облегчением и, прикрыв глаза, прикоснулась к амулету на шее, благодаря богов за такую удачу. Вновь услышав шорох со стороны болота, она вздрогнула и обеспокоенно перевернулась к Зарине.       — Что мы с ним будем делать? Не здесь же оставлять…       — Нужно перенести его в дом. Там разберемся.       — Но как мы его… — Веледара умолкла. Ответ уже был им известен. Обеим. И им придется постараться, чтобы перенести пострадавшего в дом Вельги.       Видя метание подруги, Зарина миролюбиво спросила:       — Голову или ноги?       В ответ её был брошен такой взгляд, что последние водные черти спрятались в камышах, боясь даже показаться злой ведьме.       Преодолев путь до её домика, они трижды останавливались, чтобы передохнуть и перевести дух. Незнакомец оказался достаточно тяжелым для двух девушек, но они догадались использовать его плащ в качестве переноски, и работа пошла намного легче.       — Клади его на кровать, — с порога сказала Зара, стоило лишь Веледаре открыть дверь. Когда и с этим было покончено, усталые девушки опустились на стулья, глубоко дыша и продолжая разглядывать путника.       — Как думаешь, — спросила Вельда. — Он из какой деревни?       — Не знаю. Судя по его одежде, он может быть из столицы.        Не по погоде легкая ткань, черная, будто знамя смерти. Из раны сочилась кровь, она ярким пятном горела на бледной коже. Этим Зара решила заняться с самого начала. Она встала и непоколебимо разорвала рубашку на бессознательном юноше. Веледара открыла было рот, чтобы что-нибудь сказать, но тут же закрыла, борясь со своим смущением, и поспешила на помощь подруге.       — Мазь с базиликом и ядом жабы, — она поставила на стол несколько емкостей из кладовки. Её глаза метались в поисках нужных трав, но из-за волнения она напрочь позабыла все их полезные свойства. Она уже почти помчалась в кладовую, где непременно должны стоять готовые баночки с настойками и припарками, но разобраться в множестве одинаковых колб она не сможет. Осененная догадкой, девушка подскочила к подруге. — У меня дома были, кажется, настойки против боли! Или маменька их уже использовала?       — Вельда! — воскликнула юная колдунья, хмуря брови. Девушка на секунду замолчала, а потом её глаза расширились, и она тут же выбежала за дверь, предупредив, что вернется «через десять минуточек».       Когда в комнате, наконец, стало тихо, Зара успокоилась и принялась аккуратно промывать раны, смачивая края настойкой живокости. Работать в тишине и одиночестве было легко. Голова сразу освободилась от ненужных мыслей, и теперь можно приступить к лечению. Царапины на парне казались ей незнакомы, но она точно знала, кем они оставлены. И это было поистине странно, ведь беловолки не нападают на людей.       Парень во сне зашипел от боли, когда на рану нанесли обезображивающие и заживляющие мази. Ему было больно, но он не просыпался, лишь сжимал крепко зубы. Заре только и оставалось смотреть, как выступили вены на его предплечье, и как сильно они посинели, пробираясь дальше к груди и шее.       Это могло плохо кончиться.        Могли помочь руны, но она плохо в них разбиралась, а если быть честной, то почти не отличала друг от друга. Но это последний шанс спасти ему жизнь. Поэтому, быстро найдя руническую книгу, Зара, не теряя драгоценного времени, начала отыскивать нужные рисунки. Это заняло некоторое время, но все же, она смогла нанести их ровно в те места, которые указаны в книге.       Веледара прибежала через полчаса, покрасневшая от бега, и с совершенно запутанными пышными волосами:       — Брат заметил, долго выпрашивал для кого настойки. Пришлось соврать, да еще и пообещать кучу всего.       Зарине не пришлось спрашивать имя одного из трех братьев подруги, кто мог так поступить. Понять, кто это — оказалось очень просто. Кивнув, она тут же принялась разводить настойки в правильной пропорции с водой, читая при этом заговор от боли. Следующим испытанием было заставить юношу выпить это. Но, к всеобщему удивлению, юноша не сопротивлялся, а спокойно выпил травяную настойку. Результат не заставил себя ждать — его метания прекратились, а болезненная синева начала сходить.       Подруги облегченно вздохнули и сели на скамейку перевести дух. Кажется, они прошли собственное посвящение в лекари. Зара собой гордилась, хоть и понимала, что едва успела спасти паренька. Тот лежал, двигая глазами под веками, явно видя что-то жуткое во сне. Глядя на него, в груди просыпалось странное чувство тревоги.       — Правда красивый? — кивнула Вельда в его сторону, рассматривая острые черты лица. Кожа парня была светлой, будто годами не видела солнца. Веледара посмотрела на свои руки, покрытые коричневыми веснушками. Даже после долгой зимы с них не сошел загар — кожа была румяной и мягкой.       — Думаешь, он с соседней деревни? — в голове девушки возникали образы двух колдовских селений, но она не видела этого юношу ни в деревне Растущей Луны, ни в Полной. На охотника парень тоже не был похож, при нем не было даже ножа, не говоря уже о другом оружии.       — Нужно узнать у бабушки, она всех знает. Или дождаться Вельги, уж твоя наставница помнит всех в Озерном крае.       За долгие годы проживания на этих землях наставнице удалось засветиться во всех городах и деревнях. Хоть были вопросы к нестареющей женщине, она уклончиво отнекивалась, что просто похожа на мать или сестру. История всегда была разной. Но люди охотно верили.       — Давай расспросим у Домны — не было ли вестей с других селений? Вдруг, он потерялся или сбежал. А если это чужак, то мы…       А что они, собственно, сделают? По-хорошему, следует дождаться его выздоровления и спровадить куда-подальше. Он не увидел колдовское селение, а вспоминать о маленьком домике в лесу долго не будет, мало ли лесничих в крае!       — Значит, пойдем к бабушке. Заодно на брата пожалуюсь, пусть поругает его.       Девочки едва дошли до калитки, как Зару начали одолевать сомнения. Наверное, еще рано было говорить озерным ведьмам о странной находке. Если это один из своих, то ничего страшного не будет, если она расскажет о нем днем позже. А если это все-таки чужак, то никто не выдал ему тайну местонахождения колдовского селения, а значит, он не сможет никому рассказать о ней.       — Вельда, погоди, — колдунья остановилась посреди поляны, тоскливо оборачиваясь на виднеющийся дом наставницы вдали. — Давай пока не будем говорить никому о нем. Подождем хотя бы до вечера, пока тот не очнется.       Веледара пожала плечами. Она была совсем не против, если загадочный гость задержится у них подольше.       — Как знаешь, но я все равно дойду до бабушки и порасспрашиваю её. Чтобы она ни о чем не догадалась. Пусть думает, что я хочу за голову взяться, вот и интересуюсь её делами.       Зара лишь открыла рот от хитроумного плана подруги. Если Домна действительно решит, что внучка интересуется другими селениями, чтобы в будущем стать достойной старейшиной, то глубоко ошибётся. Веледару интересует что-угодно, только не собрание старух раз в месяц.       Договорившись увидеться вечером, они разошлись по домам, каждая думая о своем. Зара беспокоилась о здоровье больном и о странном поведении стражей озерного края. Волки никогда не нападали на людей, даже если те пришли с нехорошими намерениями. Могли разве что припугнуть наглых охотников, пробравшихся слишком близко к территории ведьм, да и то не слишком сильно. Люди вообще, редко ходили на гиблые болота, разве что с конкретной целью, которая должна была оправдать риск.       Парень не был похож на целителя или охотника. Для царского следопыта, пытающегося выследить ненавистных ведьм, он был слишком молод и не представлял опасности.       В это время странный сон захватил Каза с головой. Ему вообще редко снились сны, разве что под утро, но он их быстро забывал. Однако, Морозов был уверен, что этот сон забудет не скоро.       Ему снились птицы, а потом бескрайний заснеженный лес, усыпанный искрящимися снежинками. Стая собак с громким лаем проносится мимо него, едва касаясь пушистыми хвостами, вслед за кем-то в длинной серой шубе и меховой шапке. Собаки заваливают фигуру прямо на снег, и белая шапка слетает с головы незнакомца. Черно-белая лайка подхватывает её и, дразня, убегает прочь. Вслед за ней бегут и остальные лайки, весело лая и виляя хвостами.       Потом был смех, живой и лучистый. Каз даже не сразу понял, что смеётся именно он, когда разглядывал крупные каштановые локоны на снегу и пухлые губы, которые обидчиво скривились из-за такой потери.       Сон закончился, а вместе с ним исчез его заливистый смех и восклицание незнакомки. Наверное, если бы он не проснулся, то девушка из сна, непременно, бросила в него снежок. Но он проснулся и теперь лежал на жестковатом матрасе, прожигая дыру в потолке. К слову, дыр там было много и без него.       В нос ударил запах трав, и этот запах преследовал его вот уже… а сколько он вообще здесь был?       Каз встал, потянул усталые мышцы и оглядел светлую комнату. От печи, рядом с которой он лежал, несло теплом, даже жаром, а на столе возле окна стояла потухшая лампада со сломанной рукояткой и еще множество вещей. По его мнению, дом был в упадке.       Он не спеша поднялся, сделал один шаг, потом второй чуть уверенней. Третий был уже полностью окрепший, без слабости и боли. Комната, в которой он оказался, не была просторной, как ему казалось лежа. Все свободное пространство занимала большая печь, кровать возле неё и стол у окошка.       Глаза натыкались на множество странных вещей, расставленных по всей комнате. Несколько деревянных колб стояло на столе, а еще больше на настенной полке, десятки пучков на окне, столе, стенах. Он оперся об край стола, когда ноги все-таки подвели его, возвращая слабость в тело. Небольшая деревянная коробочка пошатнулась и завалилась набок, высыпая содержимое. Морозов, позабыв про слабость, отпрыгнул от стола, испытав самый настоящий шок от того, что увидел. Кости. Настоящие.       Слишком маленькие для кошки или собаки, вероятно птицы или грызуна. Но зачем они здесь?       Брезгливо отряхивая руки, он вспоминал все, что когда-либо слышал об этом крае. К его огорчению, наставники мало что рассказывали о западных землях. Болотный край, как они его называли, скривившись, был нелюбимой темой для обсуждения. Большинство знаний, что он получал — из сказок и легенд, не обошлось и без рассказов жителей Подгорья. Каждый из них свято верил, что в западных землях живут самые настоящие злые ведьмы, леса кишат змеями и чудовищами, а к воде лучше не подходить ближе, чем на десять метров. Святогор говорил, что они являлись заклятыми врагами.       Если хоть половина из этого правда — ему придется несладко. Он докоснулся до перебинтованной раны, она продолжала задеть и жутко чесалась, а потом взглядом нашел разорванную рубаху, лежащую у спинки кровати. Спасти её могло только чудо. Что за зверь мог её так изорвать?       Каз собрал волю в кулак, призывая все своё мужество. Его сердце билось ровно, а голова прояснилась. Оставалось лишь выйти из этого дома и дойти до Черногорья, желательно никого не встретив.       Конечно, глупо было полагать, что его спасли, чтобы потом убить, однако, рисковать зря ему не хотелось. Он быстро нашел свои остальные вещи, хранившие частичку Черногорья.       Отыскать дверь труда не составило. Каз вышел на деревянное крыльцо и вдохнул свежий, чуть прохладный воздух. Холод подбодрил его, и мороз в крови откликнулся, мурашками, распространяя магию по телу. Он прикрыл глаза, позволяя себе расслабиться и получить дополнительные силы.       Кожа покалывала, и незнакомая энергия бурлила в нем, просясь на волю. Было ощущение, что если он не воспользуется ею, то просто взорвется, превратит этот дом, это крыльцо в сплошной кусок льда.       — Ты очнулся, — голос звучал не удивленно, но нотки облегчения были легко различимы. Каз вздрогнул и открыл глаза, в глубине души радуясь, что сможет все-таки поблагодарить своего спасителя, но все же напрягся, вспомнив о злых ведьмах. Только Морозов никак не ожидал увидеть молодую девушку. Она не была похожа на ведьму. Ведьмы были с зеленоватой кожей, через которую прорастал мох и руками-палками. Девушка же казалась нормальной, разве что пугал пронизывающий как у хищника, взгляд. Скорее всего, дело в прямом носе и изогнутых бровях.       — Сколько я… — он почему-то не смог закончить предложение, чувствуя, что что-то пропускает. Что-то намного значимей, чем его бессознательное состояние. Вот только что?       — Полдня. Ты был без сознания несколько часов, что удивительно. Я думала, придется откачивать тебя куда дольше.       Голос у неё ровный, в нем явно не должны звучать звенящие ноты вызова, которые Каз не мог не услышать. Казалось, что девушка ждала, когда же он, наконец, исчезнет. Признаться, он и сам желал покинуть это место. И дело было вовсе не в страхе.       — Мне нужно вернуться в … вернуться домой.       — Я провожу тебя. Не хотелось бы снова доставать тебя из болота, — на этот раз его ослепила язвительная усмешка, которая показалась ему самым унизительным, что только есть в этом мире.       — Я смогу дойти сам, — гордость семейства Морозовых первая показала себя, даже забывая про то, что он понятия не имеет, где сейчас находиться. И в какой стороне Северный край. Даже страшные ведьмы казались лучше насмехающегося взгляда девушки. Та ничего не отвечала, лишь наблюдала, не отрывая глаз и не моргая, прямо, как и те существа из болота. Ему хотелось поёжиться. Каз уверенно спустился с крыльца и сделал несколько шагов к забору, твердо продолжая игнорировать наблюдение со стороны. Потом, менее уверенно, вышел за его пределы; дальше была маленькая полянка и лес, но даже за несколько метров он мог почувствовать запах застоялой воды. В груди зачесалось, а воспоминания накрыли беспощадной волной.       Каз остановился вне решении и начал проклинать себя за трусость.       Рядом с ним показалась тонкая фигура, она демонстративно прошла вперед, показывая ему тонкую спину и две длинные косы. На пол секунды она остановилась, а потом бросила через плечо:       — Так ты идешь? Или решил остаться здесь навсегда?       Ему пришлось признать, что кроме этой длинноволосой девушки, его еще никто так не унижал за один день. И все же он догнал её и пристроился рядом. — Так, куда мы идем?       — Я надеялась, что это ты мне скажешь, — просто ответила она, не сбавляя шага и даже не смотря в его сторону. Это действие давало слабину его выдержки.       — Я из… далеких мест. Из очень далеких, — напряженно ответил он, делая глубокие вдохи. До этого момента ему казалось, что мощь членов Круга должна склонять людей к уважению, пусть даже он еще являлся учеником. Возможно, упоминание его дома заставит девушку быть чуть более учтивой. — На самом деле, я живу в Северных землях. — Ясно.       Если она и удивилась, то виду не подала. Продолжала смотреть вперед, изредка моргая и перебирая пальцами бусины и ленты в одной из кос. По всей видимости, она нервничала или была сильно раздражена.       Девушка не сказала ни слова даже тогда, когда они свернули с дороги и пошли вдоль двух холмов, а после начали взбираться по горной тропе. Повсюду росли высокие ели и огромные валуны, покрытые мхом и белыми письменами, где-то лежал нерастаявший снег. Только лес уже не казался таким дремучим, хоть и по-прежнему пугал ощутимой глубиной.       Каз постоянно оглядывался, всматривался в каждый куст, наблюдая за любым шевелением. Ему постоянно мерещилась белая шерсть за деревьями и волчий вой. Но все было спокойно, не было даже намека на присутствие стражей.       — Мы почти пришли, — шепотом сказала девушка, оборачиваясь к нему. Это был в первый раз, когда она смотрела на него без издевки, аккуратно всматриваясь в незнакомые черты. И он, все же решил, что, не смотря на её неприветливый характер, девушка была достаточно красивой. — Это старый торговый путь. Сейчас им уже не пользуются.       — До Красных скал еще далеко, — возразил он, но тут почувствовал обжигающий поток ледяного поискового ветра. Он искал его, и нашел, приветливо лаская и зовя домой. Это было все равно, что крепкое пожатие друга после долгой разлуки. От этого по-особенному заныло сердце и зачесалось в груди.       Он сделал шаг вперед, всматриваясь в невидимую черту, которую смог на секунду увидеть, даже почувствовать взглядом. И, сделав еще два шага, зачем-то решил обернуться. Его спасительница стояла на том же самом месте, так же задумчиво смотря вдаль леса. Но разве могла она увидеть ту же волшебную грань? Конечно же, нет.       — Я хотел сказать, — Каз, вдруг, почувствовал, что что-то в нем невозвратимо рушиться, какой-то замок, что висел очень-очень давно внутри, в самой сути его души, теперь сорвался с петель. В то самое мгновение, когда она посмотрела на него и приоткрыла пухлые губы.       Их обдул еще один мощный ледяной ветер, неся в себе снег с далеких горных вершин и молчание ледниковых долин. Её косы поднялись в воздух, а зеленые глаза расширились почти что в страхе, когда увидели перед собой летающие снежинки.       — Не заблудись, путник, — выдавила из себя девушка и попыталась улыбнуться, но все еще выглядела испуганной, как потерянный олененок. Каз ничего не мог сделать, кроме как кивнуть, чувствуя, что стальной замок в душе снова на месте, и, развернувшись, двинуться в путь.       Он твердо намеревался не оборачиваться до самого Черногорья, пока не увидит знакомый мост и возвышающиеся снежные вершины. И никакой лесной нечисти. И никаких глаз цвета гиблых болот.