Мистический Теург Преисподней

Вендуаг двигалась тихо и незаметно. Каждое движение было плавным. Если под ногами появлялся редкий для мировой язвы клочок травы, она наступала на него только под дуновение ветра, что бы внезапный шелест не вызывал вопросов. Наблюдая за ней во время походов, я не переставал удивляться. Она делала это инстинктивно, ее рефлексы были безупречны. Тело само знало, как двигаться, освобождая голову для наблюдения вокруг. Всегда на стороже. Когда на привале я спросил ее об этом, она не сразу поняла мой вопрос. Она даже не замечала этого. Всю свою короткую жизнь, она провела в пещерах, в полумраке. Монгрелы, хоть и живущие там со времен второго крестового похода, были чужаками для местной фауны. Да что там, они были чужаками для всего подземного мира так же, как и для поверхности. Они ютились в норах, забивались в укромные уголки. Жили подбирая мусор и остатки трапез подземных монстров. Вокруг лежал агрессивный мир хищников. И в этот мир уходили охотники, в этот мир каждый день уходила Вендуаг. Как можно скрыть свое присутствие в чужой земле? Стать частью этой земли, следовать ее правилам, не выделятся. И она стала такой. Другие приходили туда как завоеватели, гордые, самоуверенные, они приходили на своих правилах. И они умирали. В пасти чудовищ, в силках растений, в темноте, от голода и ран. Лежа в гнездах, со сломанными конечностями, чувствуя как личинки тварей, отложенные в их телах, прогрызают себе путь наружу, но не способные даже убить себя, что бы избавиться от страданий. Они умирали, потому что были слабы. А Вендуаг нет. Она была сильной, она подстраивалась под ситуацию, мимикрировала, она стала частью этого мира и перестала быть для него чужой. Она делала все, что бы выжить и стать сильнее. И когда она оступилась и еле живая попалась Хосилле, она снова подстроилась, она приняла правила слуг Бафомета, она съела плоть и обуздала ярость внутри, она выжала каждую каплю силы, что могла получить. И когда оступилась Хосилла, она без малейших колебаний нанесла ей смертельный удар. И теперь она в моей группе. Она снова подстроилась, она видит силу, которую может от меня получить. И ее верность будет длиться до тех пор, пока это ей выгодно. Но ее проблема в том, что я не собираюсь оступаться. С ней нельзя вести себя безответственно, нельзя проявлять слабость. Но при всем совершенстве своей формы, до совершенства духа ей далеко. Она по прежнему дикое и необузданное животное, что лишь временно спрятало когти и склонило голову в видимом почтений. Но исподлобья виден её оценивающий взгляд. Желтые кошачьи глаза. Забавно. Она словно искаженная версия параликтора. Но при всем своем потенциале, она не связана строгими рамками, у нее нет долгосрочных целей, она не видит развернутую картину и перспективы. Она все еще там, в пещерах под Кенабресом. В туннеле, у которого есть путь лишь в две стороны, а вокруг камень. А позади лишь смерть и она бежит вперед, не видя спасительных ответвлений, не понимая, что бежит по кругу. Дикое животное не посадить в клетку, оно будет бросаться на прутья в попытке вырваться. Но к клетке можно постепенно приучить. Заставить воспринимать не как ограду. Вендуаг ищет силу, ее цели просты и понятны и когда она решит, что не сможет получить от меня больше, она попытается меня убить. Будет жаль терять такой ценный инструмент. Но если она хочет силу и власть, так почему бы не дать ей это? Но не просто так. Пусть она будет зависима от этой власти, пусть поймет, что она напрямую завязана на мне, она словно поводок, который может оборваться. Поступление четко дозировано, а обрыв принесет лишь боль и пустоту. Посадить ее на силу так, как подсаживают на наркотики в Размиране. Что бы ей была важна не конечная цель, а сам процесс. И тогда она станет полностью моей. До конца. И дрессировку надо начинать уже сейчас. Тихо, следуя ветру в ночи, они приблизилась ко мне и стала по правую руку. Не вровень, нет, она понимает свое положение и в каждой мелочи пытается подчеркивать разницу в силе. Чуть склонив голову, держа в руках лук, с двумя стрелами наложенными на тетиву. Ее паучьи лапки слабо колышутся. Она говорила, что это рудиментарные конечности и полноценно управлять ими она не может. Что сразу поставило крест на идеях по ее перевооружению. Но все же, она может через них ощущать изменения в потоках воздуха. Они также способны улавливать нервные импульсы и в итоге они являются неплохим показателем ее настроения. Я помню, как на одном из привалов, Камелия, в свойственной ей манере фальшивой учтивости, поинтересовалась, не могла бы Вендуаг сплести из паутины пару заплаток, что бы заштопать прорехи в платье Эмбер. И пока последняя, лучась улыбкой, отказывалась и благодарила Камелию за заботу, лапки Вендуаг напряглись и маленькие коготки на их кончиках вылезли наружу. Хотя сама Вендуаг внешне ничего не показала, сохраняя неизменное презрительно-высокомерное выражение лица. А еще ее лапки могут чувствовать боль. "Господин, я так поняла, никто из них не отказался? Жаль. Я так надеялась что смогу хоть на кого то поохотится. Мне нравятся халфинги. Маленькие, но резвые, эта было бы интересно. Они все равно слабее остальных и не сильно помогут в переноске ферментов Королевы Вескаворов. Их потеря не повлияет на наш план. Может я все же могла бы..." дальнейшие ее слова были прерваны тихим хрустом и вскриком, который она моментально подавила. Не отвлекаясь на него, я продолжал правой рукой сдавливать ее лапку, только что сломанную между двумя сочленениями. "Вендуаг. Я дал тебе четкий приказ. Никого не убивать, если они откажутся принять предложение по смене личности. Никого. Я не просил тебя действовать по своему усмотрению. Эту часть ты поняла? Ты ведь не тупая подземная тварь?" - я вопросительно посмотрел на нее. Она, продолжая сжимать губы от боли, закивала. "Хорошо, что это так. Мне не хотелось осознать, что я в тебе ошибся. Что ты меня разочаровала. Ты ведь не такая Вендуаг, ты ведь умная. Но ты не стараешься. Касательно твоего вопроса. Скажи, как ты охотилась в пещерах? Когда добыча была не одна, когда ты не могла с ней справиться?" - Я чуть ослабил хватку на ее лапке, что бы она могла спокойно ответить. Она выдохнула, но не попыталась выдернуть лапку из моих рук. Это хорошо. "В пещерах, я ставила приманку. Я изучала места обитания тварей и оставляла там раненую тварь поменьше. Более крупные чудовища приходили на запах крови. Они начинали конфликтовать из-за добычи, вцепляться друг в друга клыками. И я добивала их, когда они слабели. Или незаметно выпускала стрелы, раня то одну то другу." - ее желтые глаза широко распахнулись, в них появилось понимание. "Господин! кажется я поняла. Вескаворы те же ненасытные голодные твари, они готовы пожирать друг друга от голода. И если они нападут, то скорее всего попытаются напасть на маленькую добычу, на отбившихся халфингов, что отстанут от группы из-за размера. Они будут слишком заняты, дерясь за добычу и остальные смогут уйти. А если же они нападут на цель покрупнее, то малозаметные халфинги смогут донести феромоны до места! Я удовлетворительно кивнул и выпустил сломанную лапку из пальцев. На секунду она дернулась, словно Вендуаг хотела прижать ее к себе, как собака, подтягивающая сломанную лапу, но она поборола это желание и лапка, продолжая подрагивать из-за перелома, осталась на месте. "Именно так Вендуаг. Никогда не спеши. Не стоит поддаваться импульсам и разбрасываться полезными инструментами. Думай наперед, не позволяй своими же действиям себя ослабить, ослабляй врагов. Дай им приманку, обмани их и они сделают за тебя часть работы." Повернувшись к ней я взял сломанную лапку в свои руки. Вендуаг дернулась и задержала дыхание, по лапкам пробежала дрожь "Ты думаешь, я хочу причинять тебе боль? Ты думаешь, мне это нравится? Ты вынудила меня это сделать. Потому что чуть не совершила ошибку, потому что поленилась подумать, поленилась понять. Потому что могла поставить под угрозу и себя и меня. Ты же знаешь, как ты важна для меня Венди. Это ведь все для тебя" Испуг в ее глазах исчез, она виновато опустила голову. "Простите меня господин. Это не повторится, я приложу больше усилий, что бы не подвести вас." Продолжая держать ее лапку, я направил в руки силу и сотворил легкое излечение ран. Перелом не был серьезным. Если знать, где и как надавить, то страшных последствий не будет. В мои планы не входило ее калечить. Это было бы невероятно глупо. В своем роде, это был щелчок по носу. Как в мире животных, когда мать кусает расшалившегося детеныша. Проявление заботы и исключительно в воспитательных целях. Темноту ночи озарил свет целебной магии и перелом исчез. Вендуаг подняла взгляд и посмотрела на ранее сломанную конечность, а после на мои руки. В ее глазах недоверие перемешалось с восхищением. Не без гордости, я ободряюще улыбнулся. Она еще не привыкла, что мои руки, что порождали арканную магию, поражающую наших врагов и усиливающих группу, теперь были способны на божественную магию. Это было не просто, но я наконец то смог совместить арканную и сакральную магию. Это потребовало гораздо больше усилий чем могло показаться со стороны. Ведь одно дело, изучать и развивать эти два направления параллельно. Совсем другое, совместить эти две разные вещи в одно, сплетать их, лепить из них то, что нужно. Это совершенно другой уровень. Но чем больше твоя сила, тем меньше ты зависишь от окружающих. Да, хороший инструмент должен быть узкоспециализированным. Каждый должен быть на своем месте, совершенствовать себя, не отвлекаясь на другое. Но это удел рядовых инструментов. Я был выше этого. Нельзя знать, какой инструмент применять, если ты не умеешь им пользоваться, нельзя направить его туда, где он будет максимально полезен, нельзя во всем полагаться на других. Они дополняют тебя, а не заменяют. Как бы хорош не был протез, он не заменит тебе родную конечность. И зачем ограничивать себя искусственными рамками. Всегда надо искать возможности в рамках этих правил, менять их под себя. На меня смотрели косо, когда я перенимал арканные техники и вплетал их в классическое магическое искусство. Смотрели косо маги консерваторы, некоторые даже кричали, что это жульничество и насмешка над самой магией. За этими словами они скрывали свой страх. Они боялись чего то нового, они боялись, что это направление арканы станет слишком популярно и они, неспособные перестроится, уйдут в прошлое. Надо мной посмеивались Арканисты. Они считали, что я недалеко ушел от классических магов, недостаточно прогрессивен, что бы целиком принять их учение и лишь пытаюсь придумать костыли, в попытках угнаться за прогрессом. И те и те ошибались. И те и те боялись. Потому что я брал лучшее из этих учений. Арканные техники дополняли мою магию. Очень вариативную магию, которая заставляя отступить арканистов с их ограничениями. Но все это было лишь началом. Сила магии безгранична, но возможности живых существ загнаны в рамки. Наша магия конечна. Кто ты без магии? Испуганный, слабый, ничтожный. Она для тебя все, но когда она заканчивается, ты превращаешься в бледную тень самого себя. Достаточно просто отнять или уничтожить твою магическую книгу. И тогда я приступил к тренировкам с особым, воинским оружием. Записывая заклинания в книгу, стремясь уместить в ней максимум возможного, я после откладывал перо в сторону и брался за оружие. За меч, топор, посох, глефу, все, что мог достать. Никакого зацикливания на одном образце, я изучал все воинское оружие, что было придумано. У всего есть свои недостатки, у всего есть свое предназначение и пусть фокусировка на чем то одном принесет значительное большие результаты, этим ты ограничиваешь себя в других путях. Умения должны синергировать, ты должен знать свои слабые места и перекрывать их. Я не сравнюсь с профессиональным воином, посвятившим всего себя сражению в ближнем или дальнем бою, но свои слабости я смогу дополнить магией. Это все дало свои плоды.