Призма

Вода шумела очень громко. Может быть поэтому Гордон и решился зайти в ванную, уж слишком неестественным казался этот звук. Разобрать за ним хоть какой-то другой не получалось, а подумать, что вода льется так громко неспроста, он почему-то не сообразил. Может потому что и собственные мысли пропадали за этим шумом, доносились очень смутно, совсем неразборчиво. Только когда Гордон зашел в ванную и попытался отодвинуть душевую шторку, и раздался возмущенный возглас Эрика, тогда мысли догнали действия. Гордон так и замер, сжимая рукой клеенчатую ткань, пока с другой стороны Эрик точно так же, а может и даже посильнее, вцепился в нее. Гордон стоял и сам не знал, чего ждет. Думать тут было особо не о чем, он явно и грубо нарушил личное пространство Эрика, поэтому должен максимально быстро уйти, как пришел, и постараться сделать вид, что такой ситуации вообще никогда не происходило, но… Мысли были совсем тихими, и растворялись в шуме воды до того, как парень успевал их осознать. Все вокруг свелось к ощущению ткани, зажатой в руке; к влажному горячему воздуху вокруг; собственный силуэт в запотевшем зеркале едва узнавался, словно сейчас это был какой-то другой человек, не он. Странное чувство, и парень не мог определиться, нравится оно ему или нет. Как шум воды лишил его мыслей, так и это чувство избавило его от тяжелого ощущения, что всегда давило на плечи, о котором он уже перестал помнить. Между тем момент все тянулся и тянулся, но Эрик ничего не говорил. По внутренним ощущениям Гордон понял, что вот сейчас Эрик решит, что тишина затянулась и попробует ее чем-то разрушить, лапнет любую глупость, лишь бы не молчать. Гордон выпустил несчастную шторку из сжатой ладони, последний раз скользнув по ткани пальцами. Может он это сам додумал, но он разобрал шумный вздох облегчения с той стороны. Эрик выдохнул, когда рука Гордона выпустила ткань. Сам он еще пару мгновений держал шторку рукой, мало ли. Хотя учитывая как глупо он прокололся с запиранием двери, он бы не сильно удивился, если бы и тут облажался, сжав эту шторку чересчур сильно и случайно ее совсем сорвав, например. Поэтому Эрик тоже оставил несчастный кусок ткани в покое. Он немного отклонился назад, снова подставив голову под горячие струи воды. Возвращаться к прерванному занятию уже как-то не особо хотелось, но завершить процесс в любом случае придется. Он не успел ничего сделать, только один раз провел рукой по лицу, убирая назад мокрые пряди волос, как понял, что Гордон не вышел из ванны. Разобрать за шумом воды его шаги или стук закрывшейся двери было сложно, но Эрик почувствовал его присутствие, смутно различил его силуэт за душевой шторкой. Его всего резко пробрало, окатило помимо горячей воды горячим, пробирающим до костей, чувством. Ощущение прошло волной дрожи по всему телу, а потом сконцентрировалась чуть пониже живота, стянувшись в тугой узел. Те немногие мысли, которые еще оставались в голове парня, окончательно испарились. Почему Гордон не ушел Эрик не понимал абсолютно, ни одна, даже самая бредовая идея в духе его любимых криминальных историй, не возникла в его голове. Только капли воды барабанили по ней, а внутри стучало, что Гордон, которого он минуту назад представлял в голове, вот прямо сейчас стоит на расстоянии вытянутой руки, скрытый лишь куском клеенки. Точнее он был не совсем таким, как в фантазии Эрика, как минимум он был одет. Сквозь шум воды Эрик разобрал звон расстегивающейся пряжки ремня. Сердце провалилось в живот. Чтобы Эрик себе не нафантазировал, он точно знал, что пока не готов к этому на самом деле. — Ты что делаешь?! — выдохнул он, стараясь прозвучать больше возмущенно, чем испуганно. Последовала пауза. Гордон, чтоб его, не спешил с ответом. Но благо шуршания одежды тоже слышно не было. Тот пытался сам понять, а что он, собственно делает, кроме очевидного факта, что раздевается. Он успел только расстегнуть ремень с ширинкой и чуть приспустить штаны, когда его остановил Эрик. Гордон вроде как хотел как-то сгладить возникшую неловкость, но это совершенно не вязалось с его действиями. До этого момента идея раздеться и залезть к Эрику в душ, чтобы.. чтобы что? Чтобы обнять его; чтобы показать ему себя таким же открытым и уязвимым, каким был и тот сейчас. Со всеми своими шрамами; и теми, что скрывались под одеждой, и теми, которые прятались в мыслях; сейчас почти ничего из этого не осталось. Это показалось Гордону неплохой альтернативой долгим разговорам, где пришлось бы говорить и говорить, проясняя для Эрика даже самые очевидные моменты. Но вот сам Эрик, судя по всему, так не считал. Это тоже смутило Гордона. Удивительно, а он успел привыкнуть за такое короткое время их поездки, что Эрик очень хорошо понимает его и без слов. — То же, что и ты, — Гордон не нашел более подходящего ответа. — А что я делаю? — послышался опешивший голос за шторкой. А что, он, собственно делал? В душе, под громкий-громкий шум воды. Гордон обнаружил, что кровь прилила к лицу, заставив его покраснеть. Что важнее, кровь прилила и к другому месту. Ну, он же сказал Эрику, что делает то же, что и он. Гордон приспустил штаны еще чуть ниже, снова звякнул ремень. Эрик сглотнул. Он не видел Гордона, но судя по его словам, судя по последующему короткому шороху одежды, сомневаться в его действиях не приходилось. Эрик старался изо всех сил не рисовать взглядом Гордона там, за шторкой, который прижался спиной к стене, чтобы устоять, и как тот скользнул рукой себе под резинку трусов… Эрик поспешно зажал себе рот ладонью, чтобы успеть спрятать подозрительный шумный вздох и сам прижался спиной к холодной кафельной стене. Это отрезвляло, но самую малость. Вторая же рука сама собой прошлась ласкающим движением по груди и ниже. Эрик заставил себя остановиться, замер рукой на подрагивающем животе. Он судорожно, против своей воли прислушивался, стараясь разобрать хоть что-то сквозь шум воды. Ничего ему не мешало выключить ее, и уже тем более сказать вслух, громко, чтобы Гордон ушел, и тот бы его послушался, но Эрик этого не хотел. Он был поражен, но ему до дрожи в ногах хотелось, чтобы Гордон делал то, что делал, а он хоть и не визуально, но наблюдал за ним, разделял с ним этот очень личный момент. Раздумья, а почему тот вдруг решил сделать что-то подобное при нем, Эрик решил оставить на потом. Сейчас самым важным казалось то, насколько Гордон ему доверяет. Эрик различил скользкий и влажный, очень недвусмысленный и откровенный звук, а за ним хрипловатый долгий выдох Гордона. Эрик бросил все попытки удержать себя от безрассудных действий и расслабил руку, которой закрывал рот. Он прикрыл глаза и провел своими пальцами по губам, представляя, что это совсем другие пальцы, которые сейчас были совсем в другом месте. Эрик повел рукой по шее, по груди, и дальше вниз. Когда Гордон различил в шуме воды голос Эрика, он чуть не съехал на пол, но вовремя вцепился свободной рукой за край раковины. Ноги само собой свело дрожью от услышанного. Гордон никогда, даже в самых смелых мечтах, не мог представить, насколько чувственным и красивым может быть такой простой стон удовольствия от Эрика. Хотелось снова его услышать, снова ощутить во всем теле эту сладкую дрожь. А что усиливало наслаждение, так знание, что это он, Гордон, причина этого опьяняющего звука. И стон этот для него. Это разрешение Гордону продолжать, это согласие Эрика. Гордон оперся на стену, стараясь устоять, прижался к прохладному кафелю разгоряченной головой и продолжил себя ласкать. Он в блаженстве прикрывает глаза. Его собственные стоны для Эрика. Воображение Гордона рисует, как Эрик слышит его стон, и как тоже с трудом удерживается на ногах, плавиться от собственных прикосновений; как мокрые рыжие пряди прилипли к разгоряченному покрасневшему лицу; как чувственно приоткрыты губы и с них вот-вот сорвется еще один стон… — Гордон. Это не он, этого не его имя. Невозможно, чтобы в нем было столько всего, столько чувств и смыслов, словно это был целый огромный мир. Гордон не мог понять, как Эрик смог так произнести его имя, а ведь он с трудом различил его через шум воды и стук сердца в ушах, словно Эрик прошептал ему это куда-то на ушко. Обожгло волной жара. Гордон зажмурился сильнее, перед глазами рассыпались разноцветные всполохи, словно фейерверк. Он кончает себе в кулак с совершенно новыми для себя ощущениями. Оргазм долгий и глубокий; пульсирующее наслаждение, словно мягкий бархат, окутывает его и накрывает с головой, вытесняя все другие мысли и чувства из головы. Краем сознания Гордону чудиться, что он снова слышит голос Эрика, этот хрипловатый стон его собственного имени среди плеска воды. Когда спустя несколько невероятно долгих сладких мгновений неги к Гордону возвращается возможность соображать, он поднимает голову и понимает, что не различает силуэт Эрика за шторкой. Мог ли этот чудаковатый всплеск воды не просто померещиться Гордону? Он сам съехал на пол, пока приводил себя к разрядке, что уж говорить про Эрика, который стоял на мокром кафеле под тяжелым градом воды. А Эрик, к тому же, никогда не отличался ловкостью, постоянно во что-то врезаясь, а в худшем случае падая. Гордон вскочил и одним резким движением отдернул шторку в сторону, желая убедиться, что с Эриком все в порядке. От неожиданности тот испуганно вскрикнул, но это больше напомнило писк какого-то зверька. Гордон почувствовал себя еще большим нарушителем личного пространства, чем в первый раз, когда только ворвался к Эрику в ванную, и моментально задернул шторку обратно. Но этих двух секунд было достаточно, чтобы увидеть смущенного Эрика, который сидел на полу и доставлял себе удовольствие. Он поспешно притянул колени к груди и покраснел до кончиков ушей. Гордон попытался выкинуть эту картину из головы, продолжая смотреть на шторку перед собой. Он не мог заставить себя уйти, настолько пораженный, словно до этого не осознавал, что это все происходило на самом деле. — Гордон, — послышался робкий, но все еще хрипловатый от возбуждения, голос Эрика, — ты можешь уйти? — Да, — Гордон с трудом выдохнул этот короткий ответ. Он испортил то немногое, что еще можно было сохранить. — Не уйти! — Эрик задохнулся смущением, осознав свою ошибку. Он горячо продолжил, — выйди из ванной! Не уходи только совсем, пожалуйста! — Хорошо, — уже легче далось Гордону. Он понял, что глупо улыбается, когда вышел из ванной и аккуратно прикрыл за собой дверь.