Призма

Несмотря на то, что он действительно устал за время дороги, и организм требовал сна, Эрик продолжал бездумно скролить ленту твиттера в телефоне, сам не зная, что он пытается там найти. Было такое странное состояние, когда уже упустил возможность уснуть и теперь лежишь без сна и мучаешься. Кроме того Эрик в какой-то мере боялся уснуть, потому что сегодня он делил постель с Гордоном. Парень чувствовал спиной его присутствие; от него исходило мягкое тепло, его вес ощущался на кровати. Повезло, что одеяла у них были разные, хотя в номере было тепло и особой нужды в них не было. Эрик все равно укрылся, просто потому что не мог иначе. Он и без того чувствовал себя некомфортно, словно он был голым — а он не был голым, он все-таки надел припрятанную мамой пижаму, потому что иначе, только в трусах, он бы не смог заставить себя лечь рядом с Гордоном. Ощущение, что его тело закрыто несколькими слоями ткани внушало уверенность, что даже если (чего очень бы не хотелось) произойдет какой-то физиологический конфуз, то будет возможность это скрыть. Эрик старался не думать об этом, поэтому и отвлекался на телефон из всех сил. Совсем рядом скрипнул матрас. Видимо Гордон развернулся, Эрик же не мог его видеть, потому что лежал к нему спиной. — Почему не спишь? — раздался совсем рядом его низкий спокойный голос. Эрик вздрогнул от неожиданности. — Я плохо сплю в незнакомых местах, — не поворачиваясь ответил он. Гордон ему не ответил. Он мог бы высказать какое-то нравоучение, в стиле Вильгельма, что он плохо спит из-за телефона в руках и его синего света; или, как Мэри, прикрыться заботой, начав говорить, что у него завтра важный день и он должен выспаться, чтобы весело провести время. Эрик чуть скривил губы, только вообразив себе эти возможные диалоги. Но вот Гордон молчал, в этой ситуации это было приятно. Эрику захотелось развернуться, и заглянуть парню в лицо, чтобы понять, почему тот молчал. Может он просто уснул или все-таки почувствовал настроение Эрика и понял, что подобные слова будут сейчас лишними. Эрик почему-то не спешил поворачиваться к нему. Он погасил экран телефона и сажал его в руках. Гордон на это никак не отреагировал. Может быть он действительно уснул теперь, когда в комнате стало совсем темно, ведь верхний свет был давно погашен, а подсветка телефона Эрика перестала маячить сбоку. Эрик все же повернулся на другой бок, лицом к Гордону. Тот не спал. Он лежал на боку, лицом к нему, и видимо смотрел на Эрика до того, как тот повернулся. Его глаза немного удивленно расширились, когда они столкнулись взглядами. Эрик неожиданно для себя шумно вздохнул и почти сразу, чтобы сгладить возникшую неловкость, быстро спросил: — Почему не спишь? Это был тот же самый вопрос, который несколько минут назад спросил у него Гордон. Тот произнес эту фразу очень спокойно, в какой-то мере даже ласково, а Эрик наоборот резко, даже грубовато. Эрик моментально укорил себя за такой тон и поджал губы, ожидая реакции Гордона. Тот совсем не изменился в лице и только коротко пожал плечами. Эрик почувствовал секундное облегчение, Гордон хотя бы не берет на свой счет его любые резкие замечания. Эрик посмотрел на парня перед собой внимательнее. Даже в светлое время суток приходилось прикладывать усилия, чтобы суметь распознавать эмоции на этом спокойном и отстраненном лице, а в темноте комнаты даже Эрику, который потратил очень много времени наблюдая за Гордоном, приходилось всматриваться в него пронзительнее обычного. Эрик неосознанно чуть подался вперед. Гордон вполне очевидно вопросительно приподнял одну бровь. Тут только до того дошло, как двусмысленно это могло показаться со стороны. Краска предательски прилила к лицу, но парень понадеялся, что этого не будет заметно в темноте. Стараясь сохранить спокойствие хотя бы в голосе он непринужденно бросил: — Я просто пытался понять, что у тебя на уме. — И что же у меня на уме? — полушепотом спросил Гордон. В его глазах скользнула какая-то хитрая искорка, из-за которой все мысли в голове Эрика резко испарились. — Откуда я знаю, — буркнул Эрик, растерявшись. Гордон тихонько рассмеялся. Эрик почувствовал, как на его щеках расцветает румянец. Такой красивый и нежный смех он никогда не ожидал услышать от Гордона. Эрик отвел взгляд, смутившись. Он включил блокировку на телефоне, словно проверяя, не пришло ли ему случайно новое сообщение, чтобы скрыть свою реакцию. Гордон смеялся над ним, но это совсем не походило на издевку. И смотрел Гордон на него необычайно ласково, словно думал о чем-то очень приятном. — О чем ты думаешь? — не выдержав, спросил Эрик. — О том, как ты в тринадцать лет позвал меня на свидание, — удивительно, но Гордон ответил ему сразу же, без запинки, без какого-то смущения, словно это действительно было приятное воспоминание. Эрик поморщился. Он не мог забыть, насколько вся так ситуация была дурацкой, и самым большим дураком в ней был, конечно же, он сам. — Ты совсем не изменился, — чуть улыбнулся Гордон. — Ну спасибо, — недовольно протянул Эрик. Даже Гордон до сих пор видел в нем несмышленого ребенка! Скрыть свою обиду он не старался. На несколько мгновений возникла пауза. Эрик скосил взгляд на Гордона. Тот выглядел задумчивым, он чуть нахмурил брови. Кажется, он понял, что сказал что-то не то, и решил прояснить ситуацию. — Я имел в виду, что ты все такой же, — он замолк на пару секунд, словно прокручивая на языке слово, которое хотел сказать, и решал, насколько он подходящее, — честный. Но ты повзрослел и я это вижу. Только Эрик подумал, что его лицо вернулось к привычному человеческому цвету, как Гордон опять говорил что-то подобное, и кровь начинала курсировать по телу с удвоенной силой. Каждое слово Гордона ярко отзывалось в душе Эрика. Он, как никто другой, умел вложить в слова гораздо больше, чем они означали на самом деле. Может поэтому он говорил не так много, но и этого уже было достаточно для Эрика. Раз Гордон говорит мало, то Эрик будет вслушиваться в его слова больше. Честный. Эрик сам покрутил это слово на языке. Ему казалось, что оно ему не подходит, но.. Честный это и прямолинейный, и искренний, и даже открытый или простодушный. Все это вместе было про Эрика, он сам порой чувствовал себя какой-то смешанной кашей из всех этих слов. Он никогда особо не пытался разобраться в этом и попытаться описать себя так точно. Гордон сделал это без особых усилий. Он словно видел Эрика не так, как другие. Эрик коротко, но сильно зажмурился. Раз уж Гордон считает его честным, а Эрик понял это, как понял, то будет иметь с этой честностью дело лично. Эрику не привыкать говорить Гордону прямо самые безрассудные вещи, как тогда, в тринадцать. Он серьезно посмотрел ему прямо в глаза. — Может тогда в этот раз мне не откажешь? — В чем? В свидании? Гордон переспросит это так легко, словно факт будущего свидания был очевиден. Эрик довольно усмехнулся. — Я повзрослел, ты сам сказал. В поцелуе. Брови Гордона удивленно взлетели вверх. — По закону ты все еще ребенок. Эрик опустил взгляд. Гордон сначала решил, что его слова прозвучали все-таки слишком грубо и обидели Эрика. Он думал, что тот поймет, что это была в большей мере шутка; тем более уже завтра Эрик станет официально совершеннолетним. Гордон только хотел окликнуть его, как понял, что Эрик отвел взгляд не просто так. Он смотрел на экран своего телефона, на часы, и следил за мигающим двоеточием между четырьмя цифрами. 23:59. Гордон поймал себя на мысли, что задержал дыхание. Эрик станет совершеннолетним через минуту, и эта минута оказалась самой долгой в их жизни. Так же, как завороженно Эрик следил за часами, Гордон завороженно следил за Эриком. В синеватом свете телефонного экрана его лицо казалось неестественным, нереальным, словно воздушным. Он словно перестал быть материальным, а был как какой-то мистический дух; наваждение. Гордону даже захотелось прикоснуться к нему рукой, чтобы убедиться, что все это не игра его воображения. Только он приподнял руку, как все четыре цифры изменились, став одинаковыми. Эрик, с довольной улыбкой, снова поднял взгляд на Гордона. — А теперь? — он продемонстрировал парню экран с двумя парами нулей. Чуть пониже было не самое счастливое число тринадцать, а через точку рядом с ним семерка, которая уже считалась счастливой, особенно если бывала в тройной копии. Гордон усмехнулся и потянулся вперед. Эрик сначала замер, словно не мог до конца поверить, что его план сработал, а потом прикрыл глаза и тоже потянулся к Гордону. Тот же, наоборот, замер. Неужели все так просто? Эрик не видел, что Гордон остановился, и даже не предположил этого, поэтому оказался ведущим в поцелуе. Он неловко прижался губами к губам Гордона, попробовал их на вкус и тут только понял, что не чувствует встречного движения. Он распахнул глаза и попробовал в спешке отстраниться, но тут Гордон начал действовать. Он проследовал вслед за уходящим Эриком, нежно обхватил его губы своими, не давая разорвать контакт. Эрик понял, что поцелую все-таки быть, и шумно выдохнул носом, согрев их обоих дыханием. Он потянулся обратно к Гордону. Он прикрыл глаза. Смотреть в глаза Гордону, когда тот был так близко, а взгляд его был таким обжигающе пронзительным, не было сил. Закрыв глаза Эрик мог получить больше удовольствия от новых тактильных ощущений. Поцелуй с Гордоном был совершенно непохож на все его прошлые поцелуи. Его щека, в которую он упирался носом, была немного суховатой; а вот губы оказалась очень мягкими и податливыми. На них было несколько ощутимых трещинок, по которым было интересно проводить языком. Эрик чувствовал, что Гордон совсем не против, чтобы тот изучал его рот, приоткрывая губы, позволяя ему действовать. Сам он тоже не только получал ласки, но и доставлял их. Он то легко посасывал его губы, то углублял поцелуй, перехватывая инициативу, заставляя Эрика забывать дышать. Но оба очень быстро подстроились друг по друга, найдя комфортное положение и темп. Эрик порой делал своими губами и языком что-то нелепое, но видимо только потому, что не мог сдержать страстных порывов; Гордона это искренне забавляло, он усмехался ему прямо в губы, подбадривая короткими поцелуями в уголок губ, а потом демонстрировал, как действовать лучше. Потянувшись губами к друг другу, они следом потянулись всем телом. Во время поцелуя они сами собой оказались гораздо ближе, лежа почти вплотную. Гордон сначала осторожно, а потом и более уверенно, когда не почувствовал сопротивления, приобнял Эрика за талию и прижал к себе. Руки того поблуждали по его груди, мягко поглаживая, а потом оказались на плечах, приобнимая. Эрик прижался к Гордону всем телом, грудь к груди, ногами путаясь в его ногах. В таком положении Гордон не мог не заметить, как Эрик все большее горячиться от поцелуев. Ему и самому становилось все жарче. Кровь отливала от головы к более важному в подобной ситуации органу, переставая подпитывать кислородом здравые мысли, которые стремительно терялись среди опьяняющей легкости возбуждения. Гордон перешел поцелуями с губ Эрика ему на подбородок, на шею; целовал так далеко, как позволял ворот пижамы. Руками он скользнул под нее по бокам парня. Тот отвлекся от получения удовольствия, когда Гордон перешел к более активным действиям, и тут и заметил их весьма возбужденное состояние. — Гордон, — хрипло произнес он, попытавшись отстранится, — подожди. Тот с шумным вздохом заставил себя оторваться от такого желанного Эрика и немного отклонился назад. Он вопросительно заглянул ему в глаза. Тот смущенно отвел взгляд в сторону. Он чуть прикусил губу, собираясь с мыслями, и этот простой жест вызывал в теле Гордона новую волну приятной дрожи, которая пробежала по всему телу и закончилась тянущим ощущением пониже живота. Гордон постарался спрятать реакцию своего тела, терпеливо ожидая от Эрика ответа. Тот выдохнул и посмотрел на Гордона, тихо и неуверенно произнеся: — Я не знаю, что делать. Гордон почувствовал, как Эрик нашел его руку и осторожно, одними пальцами, немного сжал его пальцы. Гордон сжал их в ответ и заметил, как Эрик чуть расслабился. — А что ты бы хотел? — спросил Гордон. Он не уточнил, что бы он хотел сделать или получить, но в этом не было особого смысла, Эрик понял его и так. Его ответ оказался еще более простым, чем вопрос. — Тебя, — на выдохе признался он. Губы Гордона дрогнули в улыбке. Он сел и одним ловким движением стянул с себя пижаму. Гордон спал в одежде с длинным рукавом, чтобы сохранить свое тело и секреты на нем в тайне от любопытных глаз, даже когда он спит. Особенно, когда он спит и не может быть уверен, кто его может увидеть. Сейчас он так легко открывал его Эрику не только потому, что тот его попросил; что это была в какой-то мере их небольшая игра; а потому, что он доверял ему. Эрик знает про шрамы, и не осудит его за них, не подведет. Всего несколько дней назад, когда Эрик зашел к нему домой и застал без футболки, Гордон не сразу об этом вспомнил. Эрик тогда с трудом смотрел ему в глаза, но дело было совсем не в шрамах. Как и сейчас, когда Эрик завороженно рассматривал его грудь и живот. Он тоже сел, осторожно потянулся к Гордону, словно не до конца верил, что тот действительно рядом с ним, и готов делать то, что Эрик попросит. Он легко провел ладонью по груди Гордона. Кожа под пальцами была мягкой и теплой; где-то под ней ощущалось биение сердца. Время словно застывает, пока Эрик рассматривает Гордона; тот не торопил его, сам погруженный в рассматривание юноши рядом с собой. У него в душе было почти спокойно, но возник и ширился тихий восторг, что кто-то смотрит на него с таким упоением, с искренним вниманием, без примеси низких чувств или осуждения. Эрик сам не видел, какими влюбленными глазами смотрел на Гордона, а тот не мог оторваться от них. Потеряв счет времени, Эрик наконец-то поднимает глаза на Гордона. Он ничего не говорит, ничего не спрашивает, а просто смотрит. С восторгом, с благодарностью, с нежностью. А потом тянется к Гордону, прикрывает глаза и целует его в губы. Если их первый поцелуй был быстрый и страстный, игривый, то в этом была совсем иная глубина. Он был медленный и плавный, горячий; пробирающий до костей, словно крепкий ликер. В этот раз Гордон тоже прикрывает глаза, полностью отдаваясь ощущениям. Пока они целуются Эрик исследует руками тело Гордона. Он ведет сначала ладонями по его груди вверх. Лишь немного, словно случайно, задевает краем ладони соски, и сразу перемещается выше. Большими пальцами обводит выступы ключиц. Мягко переводит руки на плечи, а к груди прижимается уже своей грудью. Эрик все еще в пижаме и этот создает новые тактильные ощущения, контраст между податливостью прикосновений его ладоней и шероховатостью статичной ткани, которая собирается складками и грубовато елозит по коже. Руками Эрик ведет ниже, по предплечьям. Натыкается пальцем на первый, самый длинный шрам. Он не отрывается от губ Гордона в этот момент, только перехватывает его резкий вздох своими губами. Внимательно исследует шрам осторожным прикосновением, а потом следует пальцами дальше. Очерчивает контуры каждого следующего, словно пересчитывая. Замедляется, возвращается немного назад, сбившись. Гордон отрывается от губ Эрика и чуть отстраняется. Перехватывает его руки, зажимая в своих, заставляя прекратить. — Не надо, — тихо, стараясь не прозвучать грубо, произносит он. Дело не в Эрике, не в его прикосновениях; он должен понять это. Эрик прижимается лбом к груди Гордона, пытаясь успокоиться, прийти в себя и перестать делать необдуманные вещи. — Извини, — так же тихо отвечает он. Гордон шумно выдыхает, взъерошив теплым дыханием волосы Эрика. Целует его в макушку, принимая извинения. Тот прижимается чуть сильнее, ведет носом по коже, тоже согревая дыханием. Целует почти в центр груди; туда, где действительно находится сердце. Оставляет еще один поцелуй, а потом и еще один. Эрик движется ласками по груди Гордона, задевает щекой сосок. Останавливается и совсем легко, сухо, одними губами целует его. Гордон не двигается, зачарованно наблюдая за Эриком, наслаждаясь волной приятных мурашек после каждой ласки. Эрик поднимает на него взгляд и из этого положения, не прерывая зрительный контакт, проводит языком по соску. Гордон так хрипло выдыхает, словно это неозвученный стон. Эрик чувствует, что движется в нужном направлении, и уже решительнее продолжает. Он чуть прикусывает его зубами, а второй рукой тоже проводит по второму соску, играясь с ним большим пальцем. Гордон неосознанно подается вперед, руками опускается Эрику на бедра и гладит. Натыкается на пояс штанов и пальцами немного забирается под него. Не далеко, потянув штаны ниже лишь на пару сантиметров, но этого хватает чтобы Эрик вздрогнул и отвлекся. Гордон не мог его винить в этом. Все-таки это был первый, насколько он мог знать, серьезный опыт близости у Эрика, поэтому он старался его не торопить, хотя самому уже очень сильно хотелось повалить его на кровать, раздеть догола и покрыть поцелуями и ласками каждый миллиметр его тела. Эрик как будто чувствует это, словно читает его мысли. Потому что остановившись в ласках он опускает взгляд и упирается взглядом прямо на пах Гордона, понимая, насколько тот возбудился. Эрик делает глубокий вдох, решаясь, и соскальзывает рукой с груди Гордона на живот, а потом и ниже, опуская ее на член Гордона, который скрыт тканью. Он чуть сжимает его и это приводит мысли Гордона в такое возбуждение, что он уже не может сдержаться и валит Эрика обратно на кровать. Он нависает над ним сверху и горячо, глубоко целует. Руками он двигается вверх с бедер на бока. Он тянет за край пижамы, желая снять ее с Эрика, и тот не просто не сопротивляется, а, наоборот, поднимает руки, помогая Гордону себя раздеть. В первую секунду Эрик растерялся, не ожидая насколько бурную реакцию на свои действия, но сейчас уже был доволен развитием событий, горячо целуя Гордона в ответ. Он уже почти без стеснения снова проводит рукой по паху Гордона, вызывая у того уже неприкрытый стон удовольствия. Теперь уже Гордон припадает к груди Эрика, наконец-то получив к ней доступ. Он влажно целует светлую кожу, без стеснения ласкает соски, целуя, посасывая и покусывая. Эрик коротко стонет и громко, тяжело дышит, удивленный совершенно новыми для себя ощущениями. Он буквально плавиться под ласками Гордона, растекается под ним на кровати. Не в состоянии сосредоточиться на ласках в ответ он бездумно блуждает руками по телу Гордона, остановившись все-таки на плечах и сжав их пальцами. Руки Гордона же возвращаются к Эрику на талию, а потом ниже, переместив ладони с бедер на ягодицы. Гордон комкает в руках ткань штанов и начинает тянуть их вниз. Эрик вздрагивает, напрягается, но чуть приподнимает бедра, чтобы Гордону было удобнее снять с него их. Когда Гордон отбрасывает в сторону штаны, то чуть отстраняется, чтобы целиком увидеть теперь уже абсолютно голого Эрика под ним. Тот хоть и смущен, но не пытается прикрыться, только отводит взгляд. Рыжие волосы как ореол растрепались вокруг головы по подушке. Щеки горят румянцем, и уши тоже покраснели. Губы припухли от поцелуев, они чувственно приоткрыты, потому что Эрик дышит ртом. Дыхание тяжелое, грудь резко двигается от глубоких вдохов и выдохов; все его тело чуть дрожит. Кожа совсем светлая, как у всех рыжих людей; поэтому же на руках россыпи веснушек. Эрик не отличается атлетическим телосложением, он худощавый и угловатый, но Гордон не может оторваться от любования им, настолько красивым и притягательным он выглядит. Не хочется отрывать взгляд, но как же хочется припасть к нему и прикасаться, ласкать и целовать. Особенно там, пониже живота. С него к паху ведет небольшая дорожка волос, и они тоже рыжие, их не слишком много. Когда Гордон смотрит на возбужденный член Эрика, то его собственный отзывается в штанах. Он прижимается пахом к бедру Эрика, пытаясь хоть немного снять пульсирующие напряжение. Даже через штаны это приносит удовольствие. Гордон сдавленно стонет, боясь напугать Эрика слишком бурной реакцией. Но тот дает понять, что не против более серьезных действий. Он забирается пальцами под пояс его брюк, под резинку трусов, мягко поглаживая кожу на пояснице и бедрах. Он не движется руками ниже под брюки, а осторожно начинает спускать их, но замирает, когда натыкается взглядом на показавшиеся темные волосы внизу живота. Эрик сглатывает и нерешительно мнет ткань штанов. Гордон берет руки Эрика и отводит в сторону, и тот с облегчением выдыхает, когда его избавили от неловкости. Гордон отстраняется и быстро стягивает с себя остатки одежды. Заметно, что Эрик очень смущен, но он с трудом отводит взгляд от члена Гордона. Того реакция Эрика заводит только сильнее. Соображать уже очень сложно, особенно теперь, когда они оба голые, а Эрик даже не пытается закрыться от пылкого взгляда Гордона и не сопротивляется его действиям. Он позволяет тому снова прижаться и потереться членом о бедро с шумным стоном. Гордон утыкается ему в шею, вдыхает глубоко его томный запах, пряди волос чуть щекочут нос. Эрик обнимает его поперек спины, сам двигается навстречу, что вызывает новое трение члена Гордона о его ногу, и новую волну пульсирующего удовольствия. Согласие Эрика туманит голову Гордону еще больше, до безумия хочется не просто скользить членом по его коже, хочется толкаться в него, быть в нем. Эрик опять словно проникает мыслями в разум Гордона и чуть раздвигает ноги, позволяя тому прижаться животом к животу, и теперь уже их члены труться друг о друга. Гордон стискивает Эрика в объятьях, руки сами собой оказываются у него на ягодицах, мнут, сжимают и чуть разводят половинки в стороны. Эрик вздрагивает, но в такой позиции каждое его движение провоцирует трение членов, поэтому по его телу проходит новая волна дрожи удовольствия. Он стонет Гордону почти на ухо, обжигая шею дыханием. Тому приходится чуть прикусить кожу пониже ключиц, чтобы дать себе возможность замедлиться и попытаться подумать, а кроме того остудить пыл Эрика. Гордон понимал, что Эрик не представляет, чего его сейчас ждет. В нем играла еще детская пылкость и страсть, открытость ко всему новому, желание все узнать и все попробовать. Эрик уже не был ребенком, но и не был совершенно взрослым, ведь взрослеют не по щелчку пальцев, когда часы переходят за полночь в день рождения. Гордон это понимал. Но он также видел, что Эрик действительно хочет его, и что он позволит Гордону делать с ним все, что захочет тот. Эрик не думает, что можно как-то по-другому. А Гордон не хотел сразу же идти так далеко. Ему хотелось принести Эрику только удовольствие, только приятные ощущения, что было бы невозможно без дополнительной подготовки для анального секса. Хотя член Гордона распирало от возбуждения, и все мысли сводились к тому, чтобы его снять, парень попытался отстраниться от Эрика. Тот не понял действия Гордона, потянулся за ним следом, не желая разрывать прикосновения их тел к друг другу. Кажется, Эрик был готов на что угодно, чтобы провести эту ночь с ним. Остатки выдержки покидают Гордона и он одним движением переворачивает его на живот. Спина Эрика выглядит не менее сексуально, чем и любая его часть. В глазах Гордона каждая частичка его тела, любая особенность, любой недостаток были красивыми и ценными, завораживали своей уникальностью, потому что это был Эрик. И сейчас, когда Гордона потряхивало от возбуждения, ему казались еще более притягательными угловатые черты парня. Он проводит руками по его бокам с небольшим нажимом, а потом прижимается к нему всем телом. Его член только вскользь проходит между ягодиц Эрика. Тот напрягается и замирает, словно чего-то ждет. Гордон тоже. Эрик оборачивается на Гордона, смотрит на него прямо, насколько это возможно сделать через плечо. В его взгляде столько желания, что Гордон не способен спокойно выдержать его. Он прижимается лбом к шее Эрика, чтобы скрыть свою робость. Он готов сам просить его, чтобы Эрик сказал ему прекратить, потому что он слишком сильно боится, что сделает что-то не так, но Эрик как всегда делает все по-своему. Если он что-то решил, его уже ничего не остановит. Эрик изгибается под Гордоном, немного двигает бедрами навстречу. — Я хочу тебя, — хрипло выдыхает Эрик. Эрик тоже боится, что сделает что-то не так. Он все еще до конца не может поверить, что Гордон сейчас рядом с ним, настолько близко, насколько это возможно. А спустя пару мгновений может стать еще ближе. Эрику даже кажется мгновениями, что это все не по-настоящему, что это очередной сон, глупая фантазия. Но горячие прикосновения Гордона, его руки на талии, его возбуждение совсем близко, заставляют Эрика убеждаться в обратном. Когда Гордон касается его, ему не хочется думать, что это все может быть неправдой. Даже если это сон, это будет лучший сон в его жизни. Эрик разрешает себе отдаться на волю своего желания, переставая думать и позволяя телу действовать самостоятельно. Все в нем моментально отзывается на ласки Гордона без единого колебания. Гордон целует шею Эрика. Опаляет горячим дыханием кожу позади уха. Он чуть нависает над Эриком, одной рукой опираясь на локоть. Другой он обхватывает Эрика поперек туловища, ладонью поглаживает его грудь. Эрик тоже чуть приподнимается на локтях, чтобы сильнее прижаться спиной к груди Гордона. Он немного двигается вперед-назад, явно пытаясь принести себе удовольствие потеревшись членом о простыню. Этими же движениями он заставляет член Гордона скользить между его ягодиц. Тот тоже непроизвольно двигается, прижимается в ответ. Вспышки наслаждения проносятся по всему телу от каждого касания членом к чужой коже, но этого мало, чтобы привести его к разрядке. Хочется большего, и Гордон чуть меняет положение, чтобы скользнуть между сведенных ног Эрика. Ощущение, когда член двигается между ляжками, совершенно не похоже на что-либо другое, что уже пробовал Гордон. Благодаря естественной смазке скользить по мягкой коже легко, а давление плотное и равномерное. Кроме того, толкаясь вот так в Эрика, Гордон задевает и его член, что приносит обоим еще больше удовольствия. Эрик напрягает бедра, еще плотнее сжимая член Гордона. Тот уже не сдерживается, стонет Эрику в шею и ускоряется, активнее толкаясь. Эрик под ним ерзает, пытаясь тоже довести себя до разрядки вместе с Гордоном, но тереться об простыню для этого недостаточно. Он с трудом опирается на один локоть, чтобы второй рукой сжать свой член, но Гордон замечает это и перехватывает его руку. Он сам не понимает, почему не дает Эрику кончить сейчас, в голове нет ни одной мысли, кроме острой необходимости привести себя к оргазму и закончить эту сладкую пытку. Гордон прижимает к себе Эрика, чувствует его напряжение под своим телом, слышит его сдавленный стон и кончает, по инерции еще продолжая двигаться. Он замедляется, растягивая момент оргазма. Тело оставляет тяжелое возбуждение, которое заменяет приятная легкость. Когда в голове перестает шуметь салют финального наслаждения, мысли наконец проясняются. Несколько толчков спустя Гордон окончательно останавливается, переводя дыхание. Эрик под ним нетерпеливо дергается — рука Гордона все еще сжимает его собственную, не давая опуститься на его член. Гордон чувствует, что Эрик возбужден до предела, его член вздрагивает и пульсирует от малейшего прикосновения. Эрик мучительно-сладко постанывает, не имея возможности довести себя до разрядки. Гордон отстраняется и переворачивает его обратно на спину. Их взгляды встречаются. Глаза Эрика полуприкрыты, взгляд расфокусирован из-за переполняющего его возбуждения. Он тяжело дышит, непроизвольно двигает бедрами вверх, не в состоянии контролировать свое желание. Он тянется руками к своему члену, но Гордон перехватывает их, крепко сжимая. Его мысли и действия снова под его контролем, взгляд ясный и решительный, и от этого тело Эрика встряхивает новой волной томительной дрожи. В каждом его движении, в его взгляде, уже на чувственных приоткрытых губах просьба, чтобы Гордон что-то сделал, прекратил его так сладко мучать. Тот и не собирался этого делать, он просто не может не дать Эрику такого наслаждения, которое тот заслужил. Гордон опускает голову к животу Эрика и проводит языком по всей длине его члена. Замирает у головки, проходиться языком по кругу и берет немного в рот, посасывая. — Гордон! — вместо выдоха вырывается хриплый стон Эрика. Теперь уже он изо всей силы сжимает руки Гордона в своих, пытаясь справиться с новыми ощущениями. Он дергается, желая отстраниться от парня, но вместе с тем бедрами пытается толкнуться навстречу, не в силах перебороть реакцию своего тела на такую манящую ласку. Эрик в смятении смотрит на Гордона, и этот взгляд сверху вниз еще больше заводит того, укрепляя в решении довести Эрика до разрядки именно таким образом. Гордон выпускает головку изо рта, но только чтобы, под пронзительным взглядом Эрика, оставить поцелуй на его члене. Эрик не сдерживает стон возмущения-наслаждения, и зажмуривается от нахлынувших чувств. Гордон снова дразняще проводит языком по головке, а потом берет в рот член уже глубже. Он ритмично сосет, стараясь подстроиться под толчки бедрами Эрика. Рука того оказывается в волосах Гордона, он просто сжимает пряди, не пытаясь контролировать его. Он все громче стонет, хоть и старается сдержать себя. По напряжению во всем его теле, в пульсации члена в своем рту Гордон догадывается, что Эрик вот-вот кончит. Тот, в подтверждение его слов, тянет его за волосы назад и снова отчаянно выстанывает его имя, пытаясь сообщить о приближающейся разрядке. Гордон разрешает себе не реагировать на этот призыв и специально задерживается ртом на члене. Эрик кончает с громким стоном, понимая, что сделал это в рот Гордону. Он непроизвольно толкается еще пару раз вперед, слишком захваченный приятными ощущениями, тянет, теперь уже вперед, Гордона за волосы, желая еще хоть немного дольше понежиться пульсирующим членом во влажной тесноте его рта. Несколько мгновений спустя Эрик наконец-то расслабляет руку, позволяя Гордону отстраниться. Снова Гордон смотри на Эрика сверху вниз. Тот смотрит в ответ прояснившимся, восторженным взглядом, словно не может поверить в произошедшее. Во рту у Гордона все еще сперма Эрика, он чувствует, что немного протекло на подбородок. Он без колебаний сглатывает, не отводя взгляд, а каплю с подбородка вытирает ладонью. Эрик шумно выдыхает, его глаза расширяются от изумления. Он вытягивает руки и обнимает Гордона, притягивая к себе. В его глазах неверяще ликование, что Гордон это действительно сделал. Эрик прижимается к его губам и глубоко, с невыразимой благодарностью, целует. Гордон прижимается к Эрику в ответ, так сильно, как только может, и целует в ответ с не меньшей благодарностью. Они лежат рядом, медленно приходя в себя. Дыхание замедляется, и поцелуи становятся все более и более легкими. Гордон видит, как Эрик с трудом сохраняет глаза открытыми, не желая прервать зрительный контакт с ним. Он смотрит так счастливо и так влюбленно, что и Гордон не хочет отрывать взгляд, но усталость берет свое. После тяжелого дня и бурной ночи оба, почти одновременно, легко проваливаются в сон, крепко обнявшись. ...когда Гордон просыпается, он боится лишний раз пошевелиться. В его объятьях спит Эрик, уткнувшись головой ему в грудь и тихонько посапывая. Он выглядит очень расслабленным и умиротворенным, похожим на маленького котенка. Или может быть даже на лисичку, из-за копны рыжих волос. Гордон невесомо касается их, пропуская мягкие пряди между пальцев. Он не хочет будить Эрика, потому что не знает, что за этим последует. Вдруг тот сожалеет о случившемся? Или для него это ничего не значило? Он просто получил то, что давно хотел, наконец-то добившись близости от парня, в которого он был влюблен в школе? Гордон не смог бы напрямую спросить об этом, даже не смотря, что подобные размышления больно отдавались в сердце. Гордону казалось, что он привык к этому ощущению, но рядом с Эриком все чувствовалось как впервые, и хорошее, и плохое. Эрик фыркает, начиная просыпаться. Он поворачивает голову, натыкается на Гордона и замирает. Он распахивает глаза, явно удивленный, но не спешит поднять взгляд на парня рядом. Он молчит и не двигается, собираясь с мыслями, а Гордон не хочет мешать его размышлениям своими словами. Щеки Эрика немного краснеют, когда он поднимает глаза на Гордона. — Доброе утро, — нерешительно произносит он и неловко улыбается. — Доброе, — отзывается Гордон. Он думает о том, что может ему стоит убрать руки, выпустив из кольца объятий Эрика. Тот выглядит смущенным и Гордон не хочется смущать его и дальше, поэтому он отстраняется. Эрик почти сразу притягивает край одеяла, которым он был заботливо укрыт Гордоном еще вчера, до груди. Гордон только сейчас замечает небольшой синяк под ключицей, который Эрик не прикрывает тканью. — Эм, — Эрик отводит взгляд. Он не знает, как правильнее будет спросить Гордона о произошедшем ночью. В своих воспоминаниях он был словно пьян, позволяя себе делать то, на что бы никогда до этого не решился. И, что беспокоило больше всего, Гордон отвечал ему взаимностью и делал такое, что было сложно расценить как простое использование его тела. Они не просто занялись сексом, они занимались любовью, никак иначе Эрик не мог это описать. Но как же спросить у Гордона, что тот к нему чувствует? И чувствует ли что-нибудь вообще? А вдруг Эрику показалось, вдруг Гордон просто решил воспользоваться моментом и снять физическое напряжение? — Хочешь сходить в душ? — спрашивает Гордон, словно пытаясь немного разбавить возникшую неловкую атмосферу. — Давай ты первый, — Эрик снова чуть улыбается, пытаясь показаться расслабленным. Он с удовольствием сходит в душ, смоет пот и остатки засохшей спермы Гордона, размазанной между его ляжками, но для начала ему надо собраться и немного подумать. А думать, когда рядом, буквально в паре сантиметров, лежит голый, хоть и прикрытый одеялом, Гордон, очень сложно. Тот лишь кивает в ответ и встает с кровати. К счастью Эрика, он сначала поворачивается к нему спиной, а потом уже встает, так что тому не приходится смотреть на член Гордона снова. Когда Гордон скрывается за дверью ванной Эрик облегченно выдыхает. Пока Гордон стоит под струями горячей воды в душе, он думает об Эрике, и все еще не понимает, как он должен теперь себя с ним вести. Он боится разрушить неверным словом или действием то хрупкое равновесие, которое было между ними сейчас, когда Эрик проснулся. Кажется, он не настроен против их дальнейших отношений, но вот каких? Гордон чувствует себя лучше и собраннее, словно смыл с себя вместе с водой все сомнения. Он готов для разговора с Эриком, куда бы тот не завел. Но как только он выходит из ванной, то Эрик тут же сам заходит в нее, поймав на секунду его взгляд. Гордон в недоумении смотрит на закрывшуюся перед его носом дверь. Эрик закрывает дверь и облегченно прижимается к ней спиной. Он что-то так и не придумал, как вести себя с Гордоном. Может, если освежиться душем, мыслительный процесс пойдет лучше. Эрик замечает себя в зеркале напротив и щеки предательски краснеют. Он не стал одевать на себя никакую одежду, потому что только бы ее запачкал, и поэтому подкараулил Гордона у выхода из ванной, чтобы незаметно проскользнуть сразу мимо него. Из зеркала на него смотрел весьма красивый, хоть и немного неловкий, молодой человек. «Неужели после секса ты самому себе начинаешь казаться сексуальным?» — мелькнуло в мыслях Эрика. Именно на него, такого бледного и угловатого, с таким восторгом смотрел Гордон, с таким наслаждением целовал каждый участок его тела. Эрик рассматривает небольшой синяк под ключицей — это единственный укус, который позволил себе Гордон. Благо он совсем небольшой, и достаточно низко, так что его выйдет закрыть воротом футболки. Эрик скользит взглядом ниже, по груди, вспоминая каждый оставленный на ней поцелуй, что заставляет покраснеть его еще больше. На боках несколько совсем маленьких синячков, видимо когда Гордон слишком сильно впился пальцами. А ниже…. Эрик не может спокойно думать о том, как Гордон привел его к разрядке. Это казалось просто невозможным, но он не сомневался, что все, чем они занимались ночью, ему не приснилось. Об этом свидетельствовали и следы спермы на его ногах. То, как Гордон взял его, заставляло сердце стучать сильнее. Это ощущалось как нечто особенное, а не как простой секс ради физического удовольствия. Эрик отводит смущенный взгляд от зеркала и забирается в душ, поскорее включая воду. Пока он моется, тело приятно расслабляет, и мысли тоже расслабляются, начинают двигаться плавнее и спокойнее. Среди шума воды Эрик вдруг различает голос брата. — …и где он? — недовольно спрашивает Вильгельм. Гордон не спешит с ответом, словно дает догадаться о нем самому Вильгельму, послушав плеск воды. — В душе, — констатирует очевидный факт спокойным голосом Гордон. Эрик не разбирает ответа брата, который, скорее всего, что-то раздраженно буркнул себе под нос. Эрик уже написал всем сообщения, во сколько они встречаются в фойе отеля, но кажется немного не рассчитал время из-за водных процедур. Время до этого момента еще было, но Вильгельм как всегда поражал своей педантичностью. — Ладно. Главное передай ему, что если он опоздает, то останется без завтрака, — Вилл сказал это достаточно громко, явно рассчитывая, что Эрик сам его услышит. Тот понял, что в переводе с занудского эта фраза значит «Если ты опоздаешь, нам всем придется тебя ждать, потому что я не отпущу тебя никуда голодного». Эрик поморщился и постарался как можно быстрее выйти из душа. На самом деле этот подслушанный разговор заставил его призадуматься о его отношениях с Гордоном под новым углом. Сейчас у них было не так много времени, чтобы поговорить, а кроме того, вне зависимости от исхода этого разговора, им придется весь день как-то общаться в парке аттракционов, не важно, перерастут ли их отношения в нечто большее, чем дружба, или наоборот, эта самая дружба навсегда исчезнет. В любом случае будет не избежать споров с Вильгельмом, и бестактных вопросов Мэри, и сальных шуточек Дрейка… Все-таки этот день рождения Эрик впервые хотел провести весело, отметить как следует, тем более он мог провести его вместе с Гордоном, а теперь велик был шанс, что все накроется медным тазом. Эрик оделся и вышел из ванной не в самом лучшем расположении духа, что, видимо, сразу читалось по его лицу. Гордон сидел на кровати и ждал его. Увидев хмурое лицо Эрика он сам чуть нахмурил брови. — Ты слышал, что приходил Вилл, да? — уточнил он. Эрик поморщился. Боже, но почему Мэри влезла в их с Гордоном поездку, притащив к тому же его брата! Если бы они были сегодня с Гордоном только вдвоем… Эрик тяжело выдохнул. Очень захотелось сесть рядом с Гордоном и прижаться к его теплому плечу, обнять его и попросить увезти куда-нибудь. Отказать себе в первых пунктах Эрик не мог, кроме того, они даже не выглядели как-то двусмысленно. Он сел рядом с ним на кровать и действительно прижался, опустив голову на плечо. Гордон замер, не говоря что-либо еще. — Мне бы хотелось, чтобы мы могли просто погулять в парке аттракционов, ни о чем больше не думая, — признался Эрик тихо, — без приставаний Мэри и нравоучений Вильгельма, — решил уточнить он. — Твой подарок все еще в силе, — Гордон не совсем понял, что именно подразумевал под первой фразой Эрик, но решил не пытаться узнать это сейчас, видя подавленное состояние парня. Тот нерешительно коснулся руки Гордона, а тот от неожиданности задержал дыхание. Благо Эрик этого не заметил, потому что не смотрел на него, решив рассматривать пол перед собой. — Ты можешь, ну… — Дать мне время подумать? Сделать вид, что ничего не было? Не избегать меня, потому что я все еще влюблен в тебя, как тринадцатилетний мальчишка? — вести себя, как обычно? — этот вопрос кажется Эрику самым нейтральным из всех, что пришли ему на ум. Эрик не может видеть облегчение на лице Гордона, но чувствует, как расслабляется его рука, и как он осторожно касается ей руки Эрика в ответ. Почему-то в простом вопросе Эрика Гордон чувствует что-то большее. Это не «сделай вид, что ничего не было» — значит Эрик не отказываться от того, что произошло. Этот вопрос это такая мягкая просьба, что он хочет спокойно провести свой день рождения. А значит, что обычно ему спокойно рядом с Гордоном — если он хочет, чтобы все было, как обычно. Гордону не обидно, может быть совсем немного, что Эрик не хочет сейчас никак менять отношения между ними. Все-таки Гордон понимает, какими надоедливыми могут стать из-за этого их сиблинги. — Хорошо, — услышав это Эрик поднимает на него глаза и Гордон кивает для убедительности. Он решает, что пора перевести тему и начать вести себя, как обычно, — ты будешь завтракать? Они даже не опоздали к назначенному Эриком время, спустившись из номера. Позавтракать было решено в ресторане отеля. Эрик обнаружил, что невероятно голоден, чем весьма удивил всех своих друзей. — Ты что делал ночью, марафон бежал? Или что поинтересней? — Дрейк приподнял одну бровь, увидев количество еды, которое заказал себе Эрик. Потом он перевел многозначительный взгляд на Гордона, который сел рядом с Эриком, но пока воздержался от комментария. Сели за один большой стол. Вильгельму с самого начала показалось каким-то подозрительным поведение брата, хотя внешне никаких изменений не было. Просто уж слишком близко он шел к Гордону, почти задевая его плечом. Вилл хотел было сесть за столом рядом с Эриком, но не успел — тот сел рядом с Гордоном. С другой стороны от него сесть не получалось, он занял место с края. Садиться с другой стороны от Гордона и разговаривать с Эриком через него было совсем ужасной идей, кроме того, туда уже сел Нейтан, а рядом с ним Вивьен. Напротив Эрика умудрился успеть сесть Дрейк, а напротив Гордона — Мэри. Так и вышло, что Вильгельм оказался с совершенно противоположной от брата стороны. Это не мешало ему наблюдать за его поведением, хоть и скрывало какие-то детали. Эрик, который за два предыдущих дня съел только пачку чипсов и порцию картошки фри, и то, которую попытался разделить с Гордоном, заказал себе большую порцию оладьев и такую же большую порцию скрэмбла с беконом, не забыв про тосты. Он с таким аппетитом набросился на еду, словно действительно, как и предположил Дрейк, пробежал марафон или занимался какой-то еще физической активностью. Вильгельм чуть прищурился — на брата это было не похоже. — У тебя одно место не слипнется? — не унимался Дрейк, смотря как Эрик щедро, даже для канадца, поливает оладьи кленовым сиропом, — подумай о Гордоне.. ай! Судя по возмущенному лицу Эрика, он отвесил Дрейку пинок под столом за неуместный комментарий. Гордон же даже бровью не повел, не реагируя на провокации. Мэри возмущенно воскликнула «Ну не за столом же!». Дрейк только фыркнул и на какое-то время вернулся к еде, изредка бросая на парочку напротив многозначительные взгляды. В принципе, это ничем не отличалось от обычного его поведения, да и реакция Эрика или Гордона не была какой-то двусмысленной, но Вильгельму все равно не нравились эти шуточки. Когда с завтраком было наконец-то покончено, и вся компания собралась ехать в парк аттракционов, Эрик практически моментально оказался в машине, на переднем сидении. Вильгельм очень сомневался, что тот бы с таким рвением занял это место, если бы за рулем был он сам, а не Гордон. Он не понимал, почему сегодня его больше обычного раздражает поведение брата, но стоически терпел, решив не портить Эрику день рождения. Приехав в парк аттракционов и разобравшись с билетам встал вопрос, кто куда хочет в первую очередь. У Мэри были планы на день вместе с Вивьен, поэтому она настаивала на том, чтобы провести время до этого вместе с Эриком в зале игровых автоматов. Тот почти сразу сдался; Нейтан и Дрейк не горели желанием к ним присоединиться, а Гордон… На вопрос, куда он хочет пойти, он коротко ответил, пожав плечами: — У Эрика день рождения, так что он выбирает, куда идти, — голос его звучал по-обычному спокойно, но Вильгельму показалось, что тот что-то не договаривает. — Тогда ты тоже идешь с нами, ура! — Мэри радостно схватила брата за руку и практически потащила за собой в нужную сторону, уже не обращая внимание на остальных. Так и вышло, что они разделились. Мэри была невероятно довольна, что Гордон пошел вместе с ними. Хотя, в отличии от Эрика, когда он все-таки согласился с ней на один раунд в танцевальном автомате, это действительно был всего один раунд. Эрик же не отличился такой стойкостью, и ему приходилось отплясывать песню за песней. Все были так поглощены игрой, что не заметили, как Гордон внимательно за ними наблюдает. Особенно за Эриком. Тот заразился азартом от Мэри и вошел во вкус, честно пытаясь победить ее в соревновании. Он покраснел от напряжения, волосы разметались в разные стороны, а глаза сосредоточено горели. Гордон не сразу заметил, что улыбается, наблюдая за Эриком, но почувствовав на себе взгляд Вивьен пришлось спрятать улыбку. После игровых автоматов, когда девушки ушли из парка, а парни проводили их, Эрик с Гордоном остались вдвоем. — Куда хочешь пойти дальше? — спросил Гордон. Эрик на секунду замялся с ответом. Ему совершенно не хотелось идти искать остальных, но оставаться наедине с Гордоном после происшествия ночью было немного странно. Но желание провести время вдвоем, без лишних свидетелей, все же победило. У Эрика были мысли, что он выкинет из-за этого какую-нибудь глупость, но он упорно их игнорировал. — Я хочу на американские горки, — Эрик действительно на них хотел, и был рад, что ему не придется иметь дело с экстремальными аттракционами в одиночку. Как всегда на горки была очередь. Не слишком большая, но предстояло провести в томительном ожидании некоторое время. Эрик успел и воодушевиться, и понервничать, и снова успокоиться. От скуки он один раз засек время, за которое происходит полный круг аттракциона — немногим больше минуты. — Ну, это будет самая короткая минута в моей жизни, — он усмехнулся, — или самая длинная. Больше времени, чем сам спуск, занимало рассаживание людей, проверка ремней безопасности и подъем на высоту. Гордону и Эрику повезло в том плане, что на ряду из четырех мест они были вдвоем, ведь прямо за ними была большая компания, которая хотела прокатиться вся вместе. Но не совсем повезло, потому что они были на самом последнем ряду. Именно на подъеме, когда вагонетка медленно поползла вверх, Эрик начал больше всего нервничать. — Будет забавно умереть в свой день рождения, — нервно усмехнулся Эрик. — На этом аттракционе никто не умирал, — заметил Гордон. Ему хотелось как-то подбодрить Эрика, поэтому он решился взять его за руку. Это ведь простой дружеский жест, ничего двусмысленного? Почувствовав руку Гордона на своей руке Эрик моментально сжал ее в ответ, переплетая пальцы. Это было уже не совсем по-дружески, а когда Эрик посмотрел на Гордона, у того вообще пропали все сомнения по поводу отношения Эрика к нему. Тот посмотрел таким благодарным и влюбленным взглядом, словно Гордон спас его, как принцессу от какого-то ужасного дракона, а не просто взял за руку. Они были почти у самой верхней точки. Пока их не потащило вниз, прижав к спинкам кресел скоростью, Гордон быстро потянулся к Эрику и коротко поцеловал, сухо прижавшись к его губам. Глаза Эрика удивленно распахнулись, он ахнул, но тут вагонетка понеслась вниз с горки, и его выдох превратился в восторженно-испуганный вопль. До конца заезда Эрик продолжал сжимать руку Гордона в своей руке, и только когда спуск закончился и они вышли с аттракциона, он ее отпустил. Обоих немного потряхивало адреналином после горки; у Эрика дрожали ноги и он оперся на заграждение у выхода. — Меня сейчас стошнит, — выдавил он. Сделав глубокий вдох и выдох, он немного пришел в себя и перевел на Гордона блестящие восторгом глаза, — еще! Гордон не нашелся сходу, что ответить, а Эрик уже схватил его за руку и снова потащил в очередь на вход. Только Гордон успел подумать, что ему нравиться, как Эрик тянет его за собой за руку, и это вызывает приятные ощущения, совсем не такие, как когда это делала Мэри, как тот выпустил его ладонь из своей. Лицо Эрика было немного красным, но это могло быть связано и со спуском с горки. Гордон чувствовал, что его лицо тоже покраснело из-за этого. Адреналин после спуска ушел и он снова начал сомневаться, а правильно ли истолковал взгляд Эрика, учитывая, что тот выпустил его руку из своей, как только они встали в очередь. В этот раз время в ожидании пролетело и как будто бы быстрее, и в тоже время медленнее. Они не перебросились ни одним словом, пока не сели в вагонетку. Когда та тронулась и начался подъем, Эрик на одном дыхании произнес: — Сделай это еще раз. — Сделать что? — не понял Гордон, переведя внимательный взгляд на Эрика. Тот немного покраснел и уже менее решительно проговорил: — Поцелуй меня, — и посмотрел на Гордона в упор, снова этим блестящим взглядом. У Гордона перехватило дыхание, и этой секунды замешательства хватило, чтобы он не успел выполнить просьбу. В тот момент, когда он потянулся к Эрику, а тот потянулся в ответ, начался спуск и давление воздуха не дало им коснуться друг друга даже вскользь. Их припечатало к спинкам сидений, не давая даже вздохнуть. Когда они на дрожащих ногах вышли с горки во второй раз, Эрик почти сразу потребовал еще одну поездку. — Если ты хочешь, чтобы я тебя поцеловал, можешь попросить сейчас, не дожидаясь нового спуска, — улыбнулся ему Гордон. И так красное лицо Эрика покраснело сильнее, до кончиков ушей. — Да? — неуверенно переспросил он. Гордон кивнул. Эрик замер на пару мгновений, словно все еще не верил услышанному. — Поцелуй меня, — повторил он свою просьбу. Гордон не колебался, сразу же наклонившись, чтобы ее исполнить. В этот раз физика им не помешала, поэтому Гордон беспрепятственно добрался до губ Эрика, смяв их в мягком влажном поцелуе. Эрик охотно ему ответил, потянувшись навстречу Гордону всем телом, даже немного привстав на мыски, чтобы компенсировать разницу в росте. Поцелуй вышел не слишком страстным и долгим, но он был очень нежным, ласковым и теплым. Когда Гордон отстранился, то встретился взглядом с тем самым влюбленным, благодарным взглядом Эрика. Улыбка сама собой возникла на губах, а Эрик не замедлил широко улыбнуться в ответ. Они, наверное, бы еще долго молча смотрели друг на друга, наслаждаясь возникшей близостью, утопая в глазах друг друга, как их окликнули со стороны. — Вот вы где! — это был Нейтан. Вместе с Дрейком они направлялись к парочке. Судя по всему, они не заметили их целующимися, потому что вели себя, как обычно. Такой реакции можно было бы ожидать от Нейтана, но если бы Дрейк увидел поцелуй, он бы поспешил сразу же это прокомментировать очередной сальной шуточкой. Эрик поспешно отстранился от Гордона, чтобы увеличить слишком маленькое расстояние между ними; повезло, что они не держались за руки. — Ну и красные у вас рожи! Вы что, сосались? — в своем обычном стиле спросил Дрейк, картино поморщившись. Эрик сдержался, чтобы не начать горячо оспаривать это, потому что тем самым бы подтвердил предположение друга. Он постарался бросить на него максимально холодный осуждающий взгляд. Гордон в этом преуспел лучше. — Мы катались на американских горках, — стараясь прозвучать нейтрально попытался сменить тему Эрик. — Судя по вашим лицам, вам все понравилось, — заметил Нейтан, пытаясь поддержать дружелюбную атмосферу, — какие планы дальше? — Не знаю, — Эрик немного растерялся. Он уже подумывал, как может провести время с Гордоном наедине, но теперь, когда к ним присоединились друзья, надо было придумать что-то другое. Он вопросительно посмотрел на Гордона, — может быть у тебя есть идеи, куда пойдем дальше? Куда бы ты хотел? Гордон задумался на пару секунд. — На колесо обозрения, — признался наконец он. Эрик постарался спрятать тяжелый вздох, но это успел заметить Дрейк. Он, шакал, знал о его боязни высоты, поэтому решил воспользоваться моментом. У него на лице возникло хитрое выражение, а судя по взгляду он уже придумал, как в очередной раз поиздеваться над другом. — Тебе, что, с высоты своего роста уже весь парк не было видно? — он решил не оставлять без колкого комментария и Гордона, но тот ответил лишь холодным взглядом, — Шучу. Я бы тоже на нем прокатился. И Эрик был бы рад присоединиться к нам, правда? Если бы Эрик мог, он бы на месте придушил Дрейка, чтобы тот заткнулся, но было уже поздно. Теперь оставалось только соглашаться на его предложение, чтобы не показаться трусом. Хотя, с другой стороны, Эрик понимал, что велик шанс опозориться еще больше, поскольку высота колеса была нешуточной. Когда компания села в кабинку и начался подъем, Эрик сразу притих. Он старался не думать о удаляющейся земле под ним, и вообще туда не смотреть. Он пытался придумать, чтобы могло его отвлечь в этой ситуации и заставить забыть обо всем, но никакие здравые мысли не посещали голову. Комментарии Дрейка совсем не помогали, и даже подбадривание Нейтана Эрик пропустил мимо ушей, слишком поглощенный борьбой со своим страхом. Единственное, что его удерживало от паники, так это теплое плечо Гордона. Он сидел совсем рядом, почти вплотную, и в небольшой кабинке это было оправдано. Эрику очень хотелось, чтобы тот взял его за руку, даже если бы пришлось после этого выслушать сотни мерзких замечаний Дрейка. Гордон без слов, без малейшего взгляда на себя, понял, что Эрик сейчас в нем нуждается, и осторожно коснулся его руки своей, предлагая поддержку. Тот без раздумий вцепился в его руку, но не переплетая пальцы, как на американских горках, а изо всей силы сжав запястье. Дрейк не оставил это незамеченным, не замедлив высказаться, на что его довольно резко осадил Гордон, предложив помочь ему покинуть кабинку прямо сейчас, когда они были почти в самой высокой точке. После этого Дрейк больше ничего не сказал, то ли исчерпав источник ехидства, то ли решив больше не провоцировать Гордона. Как только кабинка завершила круг и можно было открыть двери, чтобы выйти, Эрик первым выскочил из нее и моментально скрылся из вида. Гордон еще ощущал остатки давления на своем запястье и почувствовал противоречивый укол вины, что это опять он что-то сделал не так, хотя сейчас он был последним, кого можно было винить в произошедшем. Через некоторое время Эрик вернулся к ним, уже в сопровождении Вильгельма. Оба брата выглядели мрачнее тучи, но, похоже, по совершенно разным причинам. Если старший сразу начал с претензий, не скрывая своего настроения, то Эрик старался хотя бы создать иллюзию спокойствия. Он бросил только один искренний взгляд на Гордона, словно проверяя, изменился ли тот в своем к нему отношении. Гордон хотел было улыбнуться ему, чтобы немного успокоить, но не успел, поскольку Эрик перевел рассерженный взгляд на брата, который сдавал его с потрохами. Между братьями началась перепалка. Гордон не понимал, стоит ли ему вмешаться, или будет лучше позволить Эрику высказать все недовольство. В какой-то момент ему очень сильно захотелось просто встать между Вильгельмом и Эриком, закрыть того от обидных слов брата, но Гордон чувствовал, что это не исправит ситуацию, а только больше заденет Эрика; словно подтвердит, что он еще совсем несамостоятельный ребенок. Но как только Эрик сказал свое последнее слово и, выхватив из рук брата свой рюкзак, решительным шагом направился в сторону выхода из парка, то Гордон сразу последовал за ним, предварительно осадив Вильгельма презрительным взглядом, чтобы тот не думал идти за ними. Вилл, конечно же, все равно скоро придет в себя и пойдет следом, но небольшая фора им не повредит. Гордон в несколько широких шагов догнал Эрика. Он положил ему руку на плечо и тот сначала грубо ее сбросил, подумав, что это его брат, но когда увидел Гордона, его взгляд немного потеплел. Он как-то грустно усмехнулся, но ничего не сказал. Гордон хотел его как-то подбодрить, но не знал, как. — Я отвезу тебя в отель, — решил озвучить очевидный факт он. Почему-то сейчас ему не хотелось молчать, ему хотелось разрушить тяжелую тишину вокруг Эрика. — Если хочешь, можешь еще погулять по парку и развеятся, — забыв о том, что не он не сможет вернуться из парка пешком, отмахнулся Эрик. — Без тебя я не хочу. После этих слов, сказанных Гордоном так спокойно и уверенно, Эрик посмотрел на него снова, с гораздо большей симпатией. Он даже немного сбавил шаг, явно начав успокаиваться. Они почти подошли к их машине. — Так, — Эрик в нерешительности замер у двери минивена, словно решая, он хочет сесть сзади или спереди, а потом вдруг спросил, — а чего ты хочешь? Гордон удивленно на него смотрел, не совсем понимая к чему это было сказано. — Ты сказал, что не хочешь гулять по парку без меня, — пришлось уточнить Эрику, хотя он явно начинал чувствовать себя из-за этого неловко, — так чего ты хочешь тогда? Эрик смотрел на него так пронзительно-ясно, что у Гордона все мысли вылетели из головы. — Тебя, — вырвалось само собой. Не успел Гордон опомниться, как Эрик схватил его за руку и затащил на заднее сиденье минивэна. Как только за ними захлопнулась дверь, Эрик прижался к Гордону, страстно сминая его губы. Гордон не мог не ответить на такой горячий поцелуй, поэтому позволил себе забыть обо всем остальном, охотно отзываясь встречными ласками. Он приобнял Эрика и крепче прижал к себе. Он и не планировал зайти куда-то дальше, чем поцелуи, но раньше этого их успели прервать громким ударом в окно. — РАЙНЕТ! — это был Вильгельм, который не очень вовремя подошел к машине и застал парочку в самый разгар поцелуя, — Я УБЬЮ ТЕБЯ! Он не мог попасть в машину и разнять их силой, поскольку дверь была заперта, и ему оставалось только беситься снаружи. Эрик, который в первый момент резко вздрогнул от испуга, вместо того, чтобы отстраниться от Гордона, наоборот, сел к нему на колени и потянулся за новым поцелуем. — Что ты делаешь?! — зачем-то шепотом, почти в самые губы Эрику, удивился Гордон. — Мщу брату за испорченный день рождения, — ухмыльнулся тот. В глазах у него плясали задорные огонечки; почти такие же, какие Гордон видел, когда Эрик развел его на поцелуй прямо после полуночи, — ты что-то имеешь против? — Нет, — выдохнул Гордон с улыбкой и прикрыл глаза, позволяя Эрику снова его поцеловать. Возмущенные возгласы Вильгельма снаружи только больше раззадоривали. Внезапно раздался еще один голос. — НЕТ! Не смейте ебаться в машине, нам же еще на ней ехать обратно! — это был отчаянный вопль Дрейка, которого явно не на шутку пугала такая перспектива. Эрик не сдержался, рассмеявшись Гордону прямо в губы. Этот день рождения закончится так же хорошо, как и начался.