Алый цвет всему проблема

— Снова? Что на этот раз?       Русый промолчал, проходя в уже знакомую квартиру и игнорируя хмурый взгляд брата. Альбедо со вздохом закрыл дверь и провел Дурина на кухню, где Кадзуха уже налил им всем чай. Руки нервно теребили края кофты, а взгляд был направлен на свое отражение в кружке. До тошноты хотелось захлебнуться. Парочка молчала, ждала объяснений, но русый все молчал и тогда Альбедо не выдержал. Рука близнеца схватила чужую и задрала рукав кофты больше по неосторожности, чем действительно в попытке залезть под одежду. Старший дернулся, словно получил пощечину, и отвернулся, прикусив губу. На руке в некоторых местах были синяки. Кадзуха прикрыл рот рукой, отмечая, что добавились новые.       Как же отвратительно. — Почему ты терпишь? — Бедо отпустил чужую руку, беря лицо брата за подбородок и заставляя смотреть на себя. Потухший взгляд, заплаканные глаза, бледность. Татуировка звезды, которую они набили вместе с братом на шее в знак их крепких отношений, отсутствовала был виден лишь небольшой бледный шрам. Этот мудак заставил его свести татуировку. — Я же знаю, что ты не глупый. Так почему ты терпишь? Скажи настоящую причину.       Дурин кусал губы, всматриваясь в чужие глаза. Если бы он мог… Не может. Парень отрицательно покачал головой, тихо извинившись и бормоча какую-то ложь про «крепкую любовь». Альбедо вздохнул, крепко обнимая близнеца, поглаживая по голове. Пусть у них и были не очень хорошие отношения, много разногласий, но они в первую очередь братья и он беспокоиться. Бедо совершенно не может его понять. — За что хоть в это раз? — тихо спрашивает Кадзуха, приобнимая Дурина тоже. Он ежится, стискивая зубы. Ничуть не лучше. — Забыл приготовить ужин. Я совершенно плох для того, кого можно любить, — произносит русый, опуская взгляд. — Я не могу позаботиться о том, кого люблю. — Нет, просто выбрал не того, — ворчит близнец. — Бросил бы ты этого мудака, пока я точно не собрался и не сломал ему лицо. Нашел бы себе кого-нибудь такого, как мой Кадзу, и зажил бы себе хорошо. Что ж тебя на таких плохих тянет?       Русый покачал головой. Не найдет, такого же. Кадзуха один и он занят, а иной ему не нужен. Постоянная душевная и физическая боль не дает думать о себе, мысли не достают, не гложат, не заставляют страдать. Пока все не заходит дальше, Дурин может потерпеть. В этом же нет ничего такого, рукоприкладство частое явление в семье. Вот только он просит у них переночевать и Бедо соглашается.       Пока тот занят, русый глаз не может оторвать от Кадзухи, что беспокойно что-то ему говорит, затем ведет в ванну. Альбинос ангел, не иначе, а посему он запоминает все детали, словно впервые того видит. Будет прокручивать в голове, пока его будет брать грубо нынешний парень, обнимать или просто трогать. Не менее противно, но главное перетерпеть. Мерзко от себя и столь ужасно умалчивать. Дурин же обманщик, что влюбился первый и последний раз. Ничто ему не поможет, пока он не определиться в себе или не разлюбит. — Прости, Кадзуха…       Быть может он когда-нибудь объяснит, а пока ему остается сдирать с себя мочалкой следы чужих прикосновений. Тихие всхлипы приходится заглушать рукой, до боли прикусив кожу и жмурясь. За своими мыслями он не заметит, как дерь в ванную чуть закроется, а Кадзуха пройдет на кухню.