OUTRUN

Юнги никогда не стеснялся собственных чувств, не стеснялся признавать их или говорить об этом. Бессмысленно отрицать то, что является неотъемлемой частью внутреннего мира человека, и еще бессмысленней противиться тому, что и так очевидно. Он всегда думал, что мир был бы куда лучше, если бы люди задавали правильные вопросы. Мы привыкли считать, что любые взаимоотношения строятся на “ответах”, реакциях или восприятии, но на самом деле, все зависит от того, как партнер ставит вопрос. Быть молчаливым - неплохо, думал Юнги, люди, которые редко открывают рот, обычно способны убить одной короткой фразой. Копить мысли внутри себя, анализировать, прорабатывать все в голове, не распространяться о проблемах, честно отвечать на вопросы - вот принципы жизни, которых он придерживается. Пускай, он выглядит незаинтересованным, отрешенным или холодным - впечатление, оказываемое на остальных, не играет совершенно никакой существенной роли. Зачем тратить жизнь на то, чтобы трястись от косых взглядов прохожих или осуждения низкоразвитых индивидов? Гораздо проще оставаться собой, быть уверенным, сосредоточенным, и тогда проблемы взаимопонимания исчерпают сами себя - собеседнику плевать на то, хорошо ты одет или нелепо, низкий ты или высокий, тощий или носишь XL, когда ты понимающе смотришь в его глаза и вникаешь в суть дела. Рассказывать что-то о себе, когда никто не спрашивает? Ни за что. Отношение одного человека к другому проявляется именно в вопросах, которые он задает. Тот, кому ты взаправду интересен, не поленится справиться о твоем состоянии, даже если сам не в настроении или занят, он всегда поинтересуется, здоров ли ты, хорошо ли ешь, постарается поднять настроение. Юнги не фанат лезть в душу, более того, ему противны псевдо-врачеватели душ, возомнившие себя дедушкой Фрейдом, которые пытаются копаться в другом человеке, ничего не смысля в разуме и психологии. Прежде чем открыться человеку в чем-то, нужно доверять ему, верить, что при первом же конфликте, он не обернет эти знания против тебя. Размеренные рассуждения прервал Хосок, который на протяжении десяти минут предпринимал попытки открыть бокс с салатом, который приготовил в дорогу: - Мрачновато, - произнес пассажир на соседенем кресле. - Дальше - больше. Наше “село” не самое радужное место, - ответил Юнги, не сводящий глаз с дороги. - Я это не хуже тебя знаю. - Но ты не жил у нас всю жизнь, а только старшие классы. Не успел напитаться природной энергией упадничества и декадентства, - отозвался водитель, облокотившись одной рукой на дверцу машины. - Мой брат пробыл там куда больше, но не стал таким депрессивным как ты или Чонгук, - не сдавался Хосок. - Хм, - выдохнул Юнги, - значит, ты плохо знаешь Чимина. Хосок перевел взгляд на заброшенный дом, стоявший вдоль дороги, крыша которого была проломлена высоким деревом, торчащим вверх ногами - напоминало эпизод сюрреалистической картины. - Не спорю, - пепельноволосый поставил пластиковую коробку на поверхность под лобовым стеклом и откинулся на сидение. - Почему ты не хочешь рассказать ему? Юнги продолжал пустыми глазами провожать уходящую под колеса авто серую дорогу и считать полоски разметки. - Потому что он не спрашивал. Следователь не ожидал услышать такого ответа. Юнги, вроде, не глупый человек, а рассуждает как ребенок. Неужели боится осуждения или…? - Боишься разрушить крепкую дружбу? - выдвинул предположение Хосок. - Нашу семью ничто не разрушит. Что бы мы ни творили, что бы ни выдавали, что бы ни рассказывали друг-другу - между нами ничего не поменяется. Разве что, только смерть может разделить крепко связанные души, - Юнги о чем-то глубоко задумался. Хосок это заметил и не стал пытать мрачного товарища дальше. На небе сгущались тучи, сталкиваясь объемными боками с характерным неприятным звуком. Следователь вздрагивал при каждом громе, морщась и поглядывая вверх. По капоту застучали крупные капли. - Добро пожаловать домой, - произнес Юнги и заглушил мотор. *** Тэхен никогда не допускал мысль, что может с кем-то сойтись. Сколько себя помнит, (а помнит он очень мало), наслаждаться одиночеством - было особым развлечением из-за постоянного присутствия в жизни Чимина и Юнги. Нет, он не жалуется, если бы не эти двое, Тэ давно бы лежал не на теплой кровати, а в сырой земле. Размышления о будущем, постоянно прокрадывающиеся в голову, не несли в себе ничего позитивного. Порой даже казалось, что он безоговорочно лишен будущего - впереди лишь пустота и тьма. Тэхен сам не раз повторял, что тот, кто не имеет прошлого, не имеет и будущего. Такая трагическая мысль появилась в голове в первый же день после пробуждения в больнице. Помнится, тогда у Юнги глаза были на мокром месте, что противоположно его характеру и выглядело как восьмое чудо света, он постоянно кому-то звонил и бегал туда-сюда из палаты в коридор и обратно. Чимин же был крайне сосредоточен на состоянии пациента-лучшего друга, и пусть, к психиатрии он не имеет никакого отношения, общее здоровье Тэ было отчего-то очень слабым. Сам он считал, что после многолетней комы человек просто обязан проснуться “выспавшимся” и “полным сил”, но получилось наоборот. Все тело болело, виднелись даже гематомы, но Тэхену на тот момент было плевать на все эти непонятные детали. Его поглощала беспросветная депрессия и преследовало навязчивое желание свести счеты с жизнью, он почти не разговаривал даже с друзьями. Лежа под теплыми лучами зимнего солнца, греющими через оконное стекло, Тэхен погрузился в неприятно-мучительную ностальгию о временах почти трехлетней давности. Так или иначе, для себя он четко определил, что любые воспоминания - главная ценность, которую он имеет. Пусть, это больно, страшно, пусть, некоторые эпизоды прошлого кажутся кошмарным сном, но это Его память, Его жизнь, Его прошлое, хоть и наполовину стертое. Рука Чонгука вписалась в самый лоб Тэ, отчего тот зашипел и привстал. - Который час? - полусонный голос Чонгука был особенно красив по утрам, думал Тэхен, появлялась какая-то приятная осиплость и хрипотца. - Половина первого, - тихо ответил Тэ. - Безобразие… - Чонгук поднялся и уселся на другую половину матраса, расправляя рукой запутанные волосы после ночи. - Как ты? - Тэхен взял руку парня, рассматривая тонкий след, оставшийся от наручников. - В норме, Тэхени, не переживай, - худая рука аккуратно освободилась от другой и неожиданно притянула Тэ на колени владельца. - Когда дело касается тебя, я не могу не переживать, - Тэхен поднял взгляд и стал рассматривать линию челюсти Чонгука, которая сильно выделялась на уставшем осунувшемся лице. Чонгук улыбнулся и принялся гладить парня по спине. - Тэ, расскажи мне о твоем… - Чонгук остановился и не смог договорить. Он как никто другой знал, что задевать болезненные темы в разговоре с близким человеком - плохая затея. Бередить старые затянувшиеся раны - все равно что влезть в чужой дом посреди тихой ночи и начать копаться в личных вещах. - О моем прошлом? - закончил фразу Тэхен. - Да… - Знаешь, обычно я не люблю распространяться про свою жизнь. Поскольку воспоминаний у меня куда меньше, чем у других, я отношусь к ним, как к самой большой ценности. Иногда хочется оставить что-то себе, что-то, что только твое, например, прошлое. Психиатр в клинике пытается меня расколоть уже почти три года - безуспешно, я не стану во всех красках описывать свою жизнь - уже проходил через это. Но… - Тэхен перевернулся на бок и тоже сел на кровать так, чтобы смотреть Чонгуку в глаза(между прочим, его самое любимое занятие), а затем продолжил, - Забавно, за эти месяцы ты стал для меня тем самым “Но” в любом правиле, - парень улыбнулся уголками губ, а за ним и Чон. - С тобой я могу поделиться чем угодно, но учти, что взамен попрошу ответить на несколько моих вопросов… - Тэ заговорщицки прищурился. - По рукам? - По рукам, - дружелюбно усмехнулся Чонгук и облокотился на светлую стену, - мне нечего от тебя скрывать. “Лжец” - пронеслось в голове. Чон встряхнул черными волосами в попытке отогнать раздражающие мысли. Ложь во благо - есть проявление искреннего стремления защитить дорогое - так думал Чонгук всю жизнь. Да, любой преступник может оправдывать себя на суде точно так же, злодеяние, совершенное во имя высокого умысла, не перестает от этого быть преступлением. Вранье не перестает быть враньем вне зависимости от побуждения. “Благими намерениями вымощена дорога в ад”. - Я помню свою маму, - начал Тэхен, отведя взгляд куда-то в окно, - очень плохо и смутно, но помню. Она никогда не делала мне больно, в отличие от отца, лишь оберегала и заботилась. Когда я думаю о ней, становится спокойно и тепло… Больше всего я жалею, что забыл, как она выглядела, а фотографии давно сгорели вместе с этим чертовым домом. - Тэ сделал небольшую паузу, вдохнул поглубже и продолжил, - Отец не всегда был плохим человеком. Будет неправильно утверждать, что с самого моего рождения, он стоял надо мной с топором в надежде поскорее избавиться от обузы - нет. В памяти оборваны моменты вплоть до лет 12-ти… Так или иначе, тогда мы с ним жили уже вдвоем, он стал пить и срываться на мне. Без понятия, как я не повесился за те годы, что провел в страхе не проснуться в собственной комнате, может, это заслуга психологической помощи, а может, Чимин с Юнги постарались. Чонгук подполз как можно ближе к Тэхену и вновь взял его за руку, перебирая пальцы своими. - Хочешь верь, хочешь нет, - вмешался Чонгук, - а я очень неусидчивый. Не могу делать однообразную работу в течение долгого времени. Не могу долго находиться с одним человеком наедине или слушать занудные рассказы, - Тэхен слегка поник и посмотрел в ответ. - Но… В моих правилах тоже кое-что изменилось с появлением одного невероятно красивого, умного, правда, ленивого и жутко лохматого парня. - Вот, чему я каждый раз удивляюсь, так это тому, что даже самые грустные моменты ты оборачиваешь в упаковку с комплиментами и поддержкой, и я уже не могу расстраиваться и переживать, - Тэхен подмигнул правым глазом, - могу только обнять тебя со всей силы, но, боюсь, твои ребра не выдержат такого потока чувств. Парни засмеялись. Взявшись за руки, они сидели на мятой простыне и периодически пинались. Как в детстве. - Ну, а потом отец, кажется, продал меня мафии. Сердце Чонгука забилось чересчур быстро. Почему он не говорил, что помнит о мафии? Почему Чимин и Юнги не рассказывали об этом? - Я не помню обстоятельства, но, должно быть, за долги они его и прикончили. Я тогда был в ужасном состоянии, целыми днями лежал и, опять же…больше ничего не могу вспомнить, - Тэ опустил голову и стал рассматривать чужие татуировки, которые уже мог нарисовать по памяти. - Странно, что они за мной не пришли, и я все еще жив. Чонгук понял, что забыл моргать и глаза высохли так, что больно было ими двигать. Удивительная штука - память - подумал он, каким образом мозг мог выбросить все об одном человеке, просто удалив его из истории, словно его и не было. Как можно выкинуть единственного любимого человека, но оставить страх и боль? - Остальное я тебе уже рассказывал. Чимин с Юнги знают обо мне куда больше, чем я сам, поэтому все наши “алко-вечера” в кафе заканчиваются тем, что я пытаю эту парочку о своем прошлом. - К слову о них… Я уже пообещал себе, что не сдамся, пока они не… - Чонгук снова не договорил, опасаясь непонимания со стороны Тэ. - Признаются? - подхватил тот. - Я уж думал, что один курсе, - Тэхен по-ребячески наклонил голову вбок и продолжил, - что эти двое предназначены друг для друга. - Никогда не встречал людей, которые бы настолько естественно смотрелись вдвоем. У них даже характеры канонные, как в романтических книгах, - Чонгук по привычке почесал затылок и поднял одну бровь. - Точно. Один “гений, миллиардер, плейбой”, - процитировал знаменитый супергеройский фильм Тэ, - а второй мрачный, молчаливый, скрытный, собирает странные предметы и все раскладывает по углам, и всегда надеется, что будет понят без слов… - Только вот проблема в Чимине, - слегка расстроено добавил Чонгук. - Не только. Юнги вбил себе в голову, что все вокруг должны понимать его с одного взгляда, но это не всегда работает. По крайней мере, Чимин не понимает намеков и недосказанностей. Чонгук отлично это знал. Даже лучше Тэхена. Юнги рос в среде, где никто не интересовался им, не спрашивал о состоянии, не уделял внимания. Он привык держать все в себе, рассчитывать только на себя. А когда появился родной человек - младший решил, что хоть в лепешку расшибется, лишь бы тот всегда был рядом. Юнги проецирует на близких то, чего сам был лишен. - Прости, я сбил тебя с собственного же вопроса, - смутился Чонгук. - Я уже рассказал все, что хотел, теперь твоя очередь, Гуки, - Тэхен улыбнулся и заправил выбившиеся пряди за ухо. - Я весь твой, - привычно ответил Чонгук, только сейчас осознавший полноту этого ответа, - во всех смыслах… Тэхен распахнул все еще заспанные глаза и без колебаний стал приближаться к Чонгуку. Руки осторожно обвили его шею, а пальцы принялись “считать” позвонки, поглаживая чувствительную кожу. (Чонгук обожал прикосновения в той зоне, и Тэ это отлично знал). Второй медлить не стал и обхватил тонкую талию парня, прижимая как можно ближе к себе, чтобы чувствовать дыхание и сердцебиение. - Как же мне могло так повезти, - выдохнул Тэхен в губы Чонгуку и нежно накрыл их своими. Чонгук закрыл глаза, наслаждаясь каждым мгновением близости с Тэ, ради которых он продолжать жить день за днем. Руки еще сильней стали сжимать Тэхена в районе ребер, что тот аж слегка хмыкнул. Поцелуй вышел глубоким и долгим, оба получали удовольствие от происходящего и не хотели отстраняться. Это было похоже на игру - кто первый отлепится. Как ни странно, проигрывал обычно Чонгук. Из раза в раз он боялся, что Тэ испытывает какой-либо дискомфорт, но не хочет говорить, что ему где-то неприятного или неловко. Чонгуку же нужно было ежесекундное доказательство нахождения Тэ рядом, поэтому долго пребывать с сомкнутыми веками казалось невыносимо - он должен видеть любимые глаза. Так и сейчас - первым отрывается от мягких губ Чонгук, мгновенно уставившись на Тэхена, словно видит впервые. - Ты проиграл, - самодовольно выдал Тэ. - Я проиграл в тот момент, когда первый раз увидел эту лохматую макушку, - Чонгук положил руку на голову парня, несколько раз проведя пальцами по пушистым волосам. - А я, кажется, выиграл самую крупную лотерею своей жизни, - ответил второй, снова отведя взгляд в окно. - Слушай мои вопросы, хитренький лисенок, - Тэхен прищурился и скрестил руки на груди на манер Хосока. - Ты был знаком с Юнги до встречи со мной? Чонгук ожидал вопросов по типу: “насколько сильно ты меня любишь?” или ответное “расскажи о своем прошлом?”, но точно не это… Он снова допустил роковую ошибку - недооценил Тэхена. Он ведь отлично знал, что умней и внимательней, чем Тэ, людей просто не существует. Скрыть от него что-то - читай как он все равно знает, но не будет акцентировать внимание на своей осведомленности. - Ты слишком догадливый, это пугает, - озадаченно ответил Чонгук, прекрасно понимая, что врать сейчас бессмысленно. - Вы выглядите как старые друзья… Это правда странно, но я понял, что что-то не так, как только увидел вас сидящих вместе на диване с пивом. Ощущение, словно я всю жизнь смотрел на вас вот так, - Тэхена вовсе не смущало то, что он нечаянно открыл то, что ему, вероятно, не следовало знать. - Я не стану расспрашивать подробности, не в моих правилах лезть туда, куда не следует. - Чем я тебя заслужил… - вздохнул Чонгук. - Я не стал устраивать истерику в полицейском участке, но… Я не смогу спать, пока не узнаю, какого черта ты делал в таком заведении посреди ночи с мужиком, у которого судимостей больше, чем волос на моей лохматой голове? - Тэхен не давил, не выпытывал, его интонация была максимально обыденной, словно диалог идет о работе или учебе, но точно не об убийстве. - Если ты думаешь, что я не понимаю, что ты вовсе не официант, то тебе стоит пересмотреть отношение ко мне. - Я ни разу не сомневался в том, что ты понимаешь больше моего, - так было всегда. - Но…еще в больнице я сказал тебе, что есть кое-что, о чем тебе не стоит узнавать для твоей же безопасности, понимаешь? - Чонгук с надеждой заглянул под челку Тэ. - Чтобы ты не нервничал попусту, могу сказать одно - я не жалею о том, что делаю это. Да, тебе тяжело принять факт, что я бесконечно недоговариваю, я и сам подобное не выношу, но, прошу тебя, просто доверься. Я не хочу подкидывать лишних поводов для беспокойства или подливать масло в огонь, но я правда очень стараюсь…очень…и чертовски устал, - закончил Чон и стыдливо потупил взгляд. - Я понял, - совершенно честно сказал Тэ, - тебе не нужно оправдываться за свои действия. Если ты считаешь, что это по-настоящему важно, то я не стану тебя останавливать или мешать. Пообещай одно - ты не будешь рисковать собой. - Кажется, Юнги то же самое обещал Чимину… - Чонгук сказал это и вдруг понял, что самостоятельно выдал Тэ, что Юнги попал в больницу вовсе не из-за собственной неосторожности. Тэхен заметно нахмурился - он отлично понимал намеки. Оговорки по Фрейду - главный ключ к пониманию скрытых мотивов. Только что он в очередной раз убедился в этом. Он не дурак и выспрашивать не станет, проще сделать свои выводы и закрыть тему. - Вы оба слишком много на себя берете, - выждав некоторое время, ответил Тэ, - не понимаете, что есть вещи, которые не решаются в одиночку. - Ты как всегда прав… - мрачно опустив взгляд на простынь, сказал Чонгук. Тэхен резко поднял голову и строгим взгядом уставился в темные блестящие глаза. - Чонгук, почему ты хотел себя убить? Сердце, кажется, перестало биться вообще. Голова, словно, покрылась невидимым барьером, всасывающим разум в бездонное нутро без остатка. Брови в удивлении поползли вверх, а рот открылся в безмолвном мычании. - Ч-что? - переспросил он спустя несколько бесконечных секунд.