OUTRUN

- Убийство той мрази не было чем-то не входящим в планы или способом подобраться к Тэхену, скорее, стало неплохой возможностью начать действовать решительно, - Намджун, кажется, тоже сильно устал и боролся с сонным состоянием, а может, это и не сон вовсе? - Он крупно задолжал мафии, и мы предложили ему сделку: оплатить сыном то, что не в состоянии отдать деньгами. Думал он не дольше 5 секунд. - Если он “отплатил” сполна, какого черта вы воткнули ему нож в сердце и занялись абстракционизмом на стене чужого дома? И потом, я видел фотографии в базе - метка на ребре. Вы его предупреждали, не так-ли? - Хосок почувствовал, что силы начали возвращаться. Вероятно, это иллюзия, а может, и вовсе галлюцинация. - Я думал, что уже четко дал понять, что Джин принципиален, я называл его “само милосердие” не без причины, - он почесал кожу под скулой. - Ни один человек, укравший товар или просто задолжавший деньги не был тронут, если раскаялся и осознал свои ошибки. Господин Ким был не из тех, кто принимает свои поражения. О его отношениях с сыном Джин знал больше, чем сам престарелый гандон, а такого поведения босс не одобряет. “Дети - цветы жизни” - так всегда говорил Джин, - Намджун улыбнулся, погружаясь в воспоминания. - На могилах взрослой жестокости, - по-своему закончил фразу следователь. - Хорошо сказано, коп, - он ухмыльнулся в ответ. - Раз я здесь душу наизнанку выворачиваю, сделай одолжение, ответь на один вопрос. - Рискни. - Как ты понял, что это Джин преследователь? - Я встречался с ним еще раз, но уже без Юнги. Тогда и догадался. Это было 29 число. К тому моменту я безвылазно сидел в офисе и пытался сопоставить имеющиеся факты: у меня не было уверенности в том, что мирный авторитетный психиатр способен на такое зверство, но многое, объективно, указывало на то, что за маской, как ты сказал, “милосердия”, прячется профессиональный мозгоправ и манипулятор. Когда Чонгука обвинили в убийстве наркоторговца, я проводил тщательный анализ места преступления. В глаза сразу бросилось то, что среди множество пронумерованных комнат отсутствует №3. Я перерыл все здание в попытке найти ответ. И нашел. В дальнем кабинете была ниша, на обратной стороне двери которой я и нашел пропущенную табличку. Внутри этого квадрата 2 на 2 было, ожидаемо, несколько ящиков с наркотой и книга с записями, в которой я отыскал список имен и адрес клиники Чимина. В ту секунду я еще знать не знал Джина, но внутри что-то дрогнуло, - Хосок шмыгнул носом и кинул взор на нервно стучащие по коленям пальцы Намджуна. - Когда мы встретились снова, он вел себя иначе. Я и в первый раз заметил, что у этого “доктора” с головой не все в порядке - настроение меняется каждую минуту, только потом стало понятно, что дело вовсе не в настроении. У Кима на столе лежал блокнот, который на одну половину был исписан именами пациентов и их симптоматикой, а на другую адресами. Да, когда его вызвала медсестра, я осмотрел весь кабинет. Через сутки стало очевидно, что он намеренно подвел меня к тому, чтобы я заглянул в блокнот, где снова увидел адрес клиники Чимина и море имен, - глаза стали слишком сухими. - Я знал, что брат нелегально подрабатывает на мафию, но не знал почему… Так или иначе, увидев записи, я укрепился в своих предположениях. Жаль, что слишком поздно. *** Пролетев несколько светофоров на зеленый свет, Чонгук вдавил педаль газа на полную и пронесся мимо дома Чимина, не останавливаясь ни на мгновение. В лобовое стекло бил сильный морозный ветер с твердыми, как лед, снежинками. Серую пыль в пол мрачного помещения впечатал черный кожаный ботинок, разгоняя бетонную крошку в стороны. Несколько десятков глаз поднялись на черноволосого, непонимающе моргая в синхрон. Он смотрел из-под опущенной головы, прожигая большими карими глазами дальнюю дверь, которая через мгновение распахнулась с диким ударом о стену, с которой посыпалась штукатурка. - Чонгуки… - не успел договорить Намджун, мирно сидящий в кресле, как татуированные руки схватили его за края коричневой куртки и принялись трясти. - Где он? - выцеживая сквозь сжатые зубы каждое слово, Чонгук, буквально, дышал в лицо спокойному мужчине. - Успокойся, я, между прочим, уже час тебя тут жду, мог бы поторопиться. - Ты что, сука, несешь..?! - костяшки уперлись в широкую шею. - Я предупреждал, что убью тебя, ты забыл? - Почему я должен знать, где твой чокнутый любовник? Ты из ума выжил набрасываться на своего начальника? - Намджуна, кажется, искренне забавляет сложившаяся ситуация. - Я считаю до трех: либо ты говоришь, где Тэхен, либо от твоей башки останется кровавая размозженная дыра, - Чонгук перешел на шепот. За дверью послышались шебуршания и бурные обсуждения. - Тише-тише, здесь люди, между прочим, работают. - Раз. - Не думал начать общаться в более вежливой форме? - Два. - Да тебе бы в громилы пойти, долги выбивать, могу предложить вакансию. - Три, - сильные руки подняли Намджуна над землей. - С твоим Тэ-Тэ все в порядке, он сейчас в безопасности. Пока что. Послышался грохот и мускулистый мужчина рухнул обратно в кресло. - А говорил, что не знаешь. Понимаешь только тогда, когда угрожают? Босс тебя явно воспитывал не “в любви и согласии”, - презрительно бросил Чонгук и отошел в сторону. - Завали, - Намджун поправил воротник. - Раз ты явился, есть разговор. - Мне нужен адрес. - А мне ты. Чонгук вскинул бровь и изобразил на лице крайнюю степень отвращения вперемешку с гневом. - Ты мне импонируешь как человек, понимаешь? - мужчина натянул притворную улыбку. - И я хочу рассказать тебе правду. - Скажи адрес и мы забудем друг о друге навсегда, - Чонгуку плохо: сердце стучит в бешеном ритме, в голове рисуются жуткие сюжеты, в которых Тэхен в большой опасности, к горлу подкатывает тошнота, а руки продолжают трястись. - Ну же, неужели у тебя нет ни одного вопроса? Дверь резко захлопнулась и послышался звук поворачивающегося ключа в скважине. - Это шутка? - недоуменно спросил черноволосый. - Думаешь, я не прыгну в окно, если захочу? - Не сомневаюсь в твоих способностях к паркуру, но тебе правда стоит остаться, - Намджун сложил ногу на ногу и поставил локти на дубовый стол. Чонгук громко вздохнул, снова сжимая зубы так, что по углам заиграли желваки. - У тебя 3 минуты. - Тэ-Тэ давно все знает, - начал мужчина, игриво уставившись в карие глаза. - Я сделал ему одолжение и рассказал все как есть, без записок, надписей на стене или приставленного к голове пистолета, такого же, который выпирает из твоего заднего кармана сейчас. Парень в черном слегка попятился и опустился на темный диван поодаль от стола, продолжая сверлить взглядом сероволосого. - Он и тогда предпочел сделать больно тебе, хоть и пожертвовал своей памятью, - Намджун усмехнулся. - Люди удивительные существа, но невероятно твердолобые и ограниченные. Они позволяют чувствам взять верх над здравым смыслом, ведутся на чужие обещания, данные в порыве страсти, и теряют голову от заботы, совершенно забывая о том, что в человеке прежде всего должен преобладать холодный разум. - И это мне говоришь ты? Человек, который готов жопу лизать боссу за то, чтобы тот погладил его головке? - Чонгук зажмурился и потер пальцами переносицу. - Я не отрицаю, что это касается и меня, - в глазах сероволосого появилась тень глубокого разочарования. - 6 лет назад перед Тэ-Тэ встал выбор - ты или он. Чонгук громко сглотнул, каждая мышцы тела пришла в неимоверное напряжение. - Я ставил на то, что сдашься ты, а не он, но мы не рассчитали время, за которое тот решился благородно принести себя в жертву, - фраза прозвучала саркастически, но в глазах все еще читалась печаль. - Вы так ничего и не смогли понять за столько лет… Ты тонешь в луже чужой крови, ты взял на себя грех и лишил жизни ни в чем не повинных людей, - Намджун цокнул языком. - Да что ты несешь… Что ты знаешь…? - вырвалось у Чонгука. - Эти “невинные” души уничтожили жизни стольких обычных людей за дозу или…несколько долларов. Вы ищите отчаявшихся “грязных” людей и заставляете совершать то, что самим делать противно и не “по статусу”. - Вот как мы заговорили, Чонгуки? - мужчина улыбнулся. - В таком случае, будь добр, объясни мне одну простую вещь: чем ты отличаешься от нас, убив людей за то, что они причинили вред другим, что не смогли совладать с животными инстинктами и взялись за нож ради собственного выживания? Чем ты лучше? Ты 10 лет работал на мафию, ты - и есть мафия. Скажи, почему ты так стремишься избавиться от всего, что нас связывает, когда сам делаешь ровно то же самое, следуешь идеям Джина? Опять. Почему каждая встреча с Намджуном заканчивается тем, что голова взрывается от количества вопросов - от вопросов к самому себе и к жизни, которая после каждого удара с размаху вынуждает подставлять другую щеку, покрытую шрамами и исполосованную свежими кровавыми следами? Больше всего Чонгуку хочется вытащить ствол и снести голову этой твари, которая годами изнуряет чужие души. Два человека, возомнившие себя Всевышним, вершат судьбы и переступают через людей, чем они заслужили спокойствие? - Единственное наше отличие в том, что вы прикрываетесь добродетелью и милосердием, чтобы спать спокойно, а я каждую секунду вырываю по куску из души, полной бесконечной вины и сострадания тем, кому я причинил боль, - Чонгук уже не выглядел злым или раздраженным, он был пугающе серьезным. - Я и забыл, что ты уже давно не тот 17-летний Чонгуки, который приполз на коленях проситься в мафию, мечтая слепо отомстить большому плохому дяде, - философствовал Намджун, - ты стал тем, кто несет на своих плечах гораздо больше, чем способен. Поэтому ты мне и нравишься. Ты готов ответить за свои поступки. - Прекращай строить из себя заботливого отца, у меня его нет, как и желания выслушивать твой бред. 3 минуты давно прошли. - Так ты не хочешь узнать, о чем я говорил, вспоминая Тот день? - Боюсь, тебе этого не понять. Если Тэхен поступил так, как посчитал нужным, если сейчас и тогда он предпочел молчать, я не стану идти против него и выпытывать тайны у такого человека, как ты, - Чонгук поднялся с дивана и с вновь с презрением посмотрел на Намджуна. - Адрес. - Не сейчас, Чонгуки, - сероволосый сложил руки на груди. - Мне достать ствол? - Брось, ты один против меня, если ты умеешь думать, то понимаешь, что я сам позволил тебе так обращаться со мной 15 минут назад. За дверью несколько десятков нищих озлобленных людей, день и ночь пашущих за копейки, преданных боссу как вшивые псы, - Намджун облизнул сухие тонкие губы. - Тебе не выйти живым. Кто же тогда прискачет спасать малыша Тэ-Тэ на белом коне? - Это просто смешно… - Чонгук закатил глаза, сделал небольшой шаг назад, широко улыбнулся и резким движением вытащил пистолет, направив его на собеседника. Реакция Намджуна не заставила себя ждать, и черное дуло уже смотрело ему в лоб. - Я же сказал. Опусти пушку, - мужчина все еще искренне открыто глядел на черноволосого. - Почему ты так рьяно пытаешься меня задержать здесь? Думаешь, я ничего не понимаю? - Чонгук с характерным звуком спустил затвор пистолета. - Потому что до следующего дня осталось несколько часов. *** Сырое помещение пахнет гнилью и свежей кровью. Юнги кажется, что он уже привык чувствовать такой смрад. Давным-давно, еще до знакомства с Чонгуком, он любил ночевать на небольшом заброшенном складе, служившим главной сокровищницей для юного барахольщика, любил проводить там вечера с книжкой и фонариком, и дни, наблюдая за кучкой муравьев и тараканов, ютившихся рядом с ним в поиске пристанища. С тех пор жизнь кажется одним бесконечно тянущимся днем, с вечной зимой и мраком. Сердце предательски болит, что не новость, ведь оно барахлит уже как лет 5, но хирургу Чимину об этом знать вовсе не обязательно. Тело слегка потряхивает от ломки - он не притрагивался к дозе больше двух недель, не считая приятного вечера в кафе наедине с Чонгуком и дурманящей сигаретой на двоих. Ноги затекли от многочасового пребывания привязанным к стулу. Интересно, почему по отношению к нему мафия всегда выбирает именно этот способ “пытки”, не являющейся для него таковой. Что еще нужно человеку, лишенному смысла существования и душевного покоя, если не одинокое времяпрепровождение со своими мыслями, да еще и на удобном стуле. Спасибо, что в этот раз хоть не избивают и телефон оставили. Добряки. Чимин. Снова это имя, не выходящее из головы последние 10 лет. Интересно, как он там? Наверное, готовится к ночной смене. Юнги повернул голову и уставился на свое отражение в крупный осколок когда-то-зеркала неизвестного происхождения, висящий посреди стены. Он глубоко вздохнул и подметил, что в свои 23 совершенно точно выглядит на все 35. Особенно эти синяки под глазами, сероватая кожа и осунувшиеся скулы. Чистой воды старик. Может, щетину отпустить? Юнги усмехнулся. Вряд-ли появится такая возможность. 1% зарядки на светящемся экране превратился в черное отражение хозяина. На часах так и застыло время - 23:00. За дверью послышались какие-то шаги, но они не особо заботят уставшего парня - сейчас главное не закрыть глаза. После звонка Намджуна все снова пошло не так. А может, именно так, как должно быть? Хорошие персонажи книг всегда сходят с эстафеты раньше злодеев, не так-ли? Юнги стал вспоминать те беззаботные времена, когда компания Чо-Чи-Тэ-Юн дружно собиралась в библиотеке и обсуждала прочитанные произведения за последнюю неделю. Тэхен, конечно же, сметал книги на своем пути как бульдозер, поглощая одну за другой, вероятно, поэтому и пошел на литературное направление… Захотелось обнять ребят. Юнги не особо тактильный человек, но мозг не покидала одна навязчивая мысль, от которой могли бы избавить только теплые объятия с семьей. Бумажка, покоящаяся в секретном внутреннем кармане кофты с принтом Луны в полузатемненной фазе, подаренной Чимином на прошлый день рождения, остро кольнула кожу, напоминая о своем существовании. Хотелось бы про нее забыть, но сейчас одно только ее присутствие рядом с сердцем греет душу. Дверь со скрипом отворилась. - Так и знал, что это ты…