Волшебник для вампира

Джек сидел в уже привычном синем кресле и как-то устало смотрел на парня, лежащего на кровати. - Ты не представляешь, как я себя корил в случившемся. Не углядел, не заметил.- Он смотрел, как напрягаются его мышцы, когда сжимал свою руку. Перед глазами стояла та страшная картина. Маленькое тело отдельно от белокурой головки. Столько лет эта картина, каждый божий день была перед его глазами. Он не мог выплыть из самоуничтожения, да и не пытался. В первый год желание убить себя было настолько сильным, что для него до сих пор непонятно, как он остался жив. Наверное редкие письма первенца и не дали уйти ему за грань. А теперь, прожив с этим наглецом уже год под одной крышей, он признаёт, что привязался. Он привык завтракать с ним каждое утро, привык обучать его всем премудростям Магии, который знает сам. Алан стал ему родным ребёнком, и невозможно предугадать, что бы случилось с ним, погибни он тогда. Не известно, смог бы Джек преодолеть это. Или же погиб следом за ним, не пережив гибель непослушного мальчишки. Очнулся мужчина от своих мыслей только тогда, когда эта самая причина дотронулась до его руки. Воспалённые глаза и небрежная щетина, мятая рубашка и растрепанные волосы. До этого момента Алан не замечал изменений в своём наставнике, и осознав- ощутил горечь на своём языке. -Прости...Я...Был уверен, что все получиться...- поправив свою сбившуюся ночную рубашку, в которую его переодели расторопные домовики, и потянулся к мужчине. Тот поддался его нежным и слабым рукам и позволил обнять себя, уложив тяжелую голову на хрупкое плечо. Просидели они так не долго, их прервал появившийся домовик, спросивший, будут ли обедать его юный хозяин и наставник хозяина. Заказав лишь куриный бульон и не сладкий чай для парня, Джек отстранился, его ресницы подрагивали, а на солнце блеснула одна единственная слеза. Даже не пытаясь скрыть свою, как он сам считал, слабость, наставник помог устроиться юноше, и задал, чуть хриплым голосом, всего один вопрос : - Ради чего?... Алан покрылся некрасивыми красными пятнами, а его руки начали мелко дрожать. - Я крестраж Волдеморта..- голос надломился, и он стал говорить отрывисто и немного тараторить, будто если он не расскажет все сейчас, то потом уже никогда на это не решиться - Я узнал это в родовом поместье. Мы, а, то есть я наложил специальное заклинание. Не думал, что вообще что-то получиться, но когда нити натянулись и в центре образовался чёрным сгусток, я испугался... Потом мы долго искали, но ничего не находили, пока один из портретов не заметил мою странную связь с Волдемортом. И я придумал ритуал, чтобы избавиться от этого, мне и Антонио помогал, хотя был против. М-мы все просчитали, все должно было закончиться по-другому!... К концу монолога, Алан начал заикаться и совершенно расклеился. Глаза покраснели, и слёзы, одна за другой, скатывались по его щекам, вниз, к подбородку и капали на сжатые в руках простыни. Джек в это время, уже успел подойти к окну и, открыв его, впустил немного морозного воздуха. Обернувшись и несколько секунд не отрывая глаз от сжавшегося парня, он подошёл и аккуратно поднёс небольшую склянку мутного зелья, которое тут же взял с прикроватной тумбочки. Он смотрел на нос, двигающийся кадык, дрожащие губы. Куда угодно, лишь бы не видеть боли в этих лиловых глазах... - Вечером придёт Доктор Хейл, поэтому поешь и отдохни до его прихода. Он отошёл от кровати, давая место появившемуся Ежевике. Убедившись, что новой истерики не будет, он уже подошёл к двери, когда услышал тихое: - Ты же теперь не оставишь меня?... - - Никогда,-последовал незамедлительный ответ. Джек повернулся и посмотрел в эти глаза.- мой ребёнок. Не став ждать реакцию на свои слова, он стремительно вышел из комнаты и прикрыл дверь. Именно поэтому он не увидел лёгкую улыбку Алана, и как от этого преобразилось его лицо.