Legends never die

— Сделайте же что-нибудь! Леголас так резко сорвался с места, что даже Трандуил, оторопев, не успел удержать его. А Леголас упал на колени, прижимая к себе в голос воющего Элрохира. Движением плеч принц сбросил с обожженных плеч накинутый кем-то походный плащ, жестом показывая, что это не ему сейчас нужна помощь. Аранен не обращался к кому-то конкретно, ожидая, что зельем ли, песней исцеления, но младшему близнецу подарят хотя бы короткое забытье, позволив отдохнуть от боли душевной — вечной теперь. Леголас не мог думать о своих ранах, когда в голове крутилось только одна мысль — не дать другу истаять без своего близнеца. Все они видели боль в глазах Элронда, навсегда потерявшего принявшего Судьбу смертных брата. — Лаэголас… — невесомо поглаживая плечи сына, Ар-Трандуил пытался успокоить его, хотя сам еще не отошел от яростных отголосков боя. — Мы не уйдем, пока не найдем их. Мы обязаны. Хотя бы увидеть и проводить в Чертоги, как должно, — прохрипел Леголас, отчаянно впиваясь черными от грязи и крови пальцами в плечи Элрохира; покачиваясь, так он успокаивал его, баюкал в обьятиях, и вой стал тише. Леголас словно сквозь туман видел, как верные воины один за другим стягиваются к ним. Даже те, кто был ранен, приняв первую помощь, пошатываясь, подходили и садились кто позади на дощатое основание виселицы, кто на бывший подставкой обрубок полена, кто прямо на клочок песка, еще не пропитавшийся кровью несостоявшихся палачей. Было видно, что даже прошедшие через тысячелетия битв воины Лихолесья еще не осознали произошедшее. Боевая стезя научила их терять друзей и самим в случае беды держаться до последнего, не надеясь, но веря в крепкое плечо побратима. Они в который раз успели на помощь к своему аранену, но ничем не смогли помочь горестно замершему в его дружеских объятиях младшему сыну Владыки Ривенделла. Трандуил наконец смог бережно отнять Элрохира у заупрямившегося сына и передать близнеца в другие надежные руки, которые намного чаще, с самого детства, обнимали его. Глорфиндел принял у лекаря седельную сумку с травами и, достав оттуда же ступку и флягу с родниковой водой, принялся смешивать ароматное снадобье. — Ему не поможет даже корень сон-травы, — пробормотал Леголас, едва шевеля губами и наблюдая за действиями сенешаля. Слова его могли бы показаться безучастными, но скорее они были пропитаны чувством запредельной усталости, которая только сейчас накрыла принца, до сих пор не позволявшего себе поддаться ее влиянию. Трандуил внимательно посмотрел на измученное лицо все еще напряженно-сосредоточенного сына и, переглянувшись с Глорфинделом, подозвал Ферена. Присев на одно колено за спиной своего принца, тот осторожно вернул на его плечи сброшенный плащ. Леголас вздрогнул от болезненного прикосновения к ожогам и уперся лбом в плечо отца, с усилием растирая и без того воспаленные глаза. Он скорее почувствовал, чем услышал, как Ферен поднялся и отошел. Отец же продолжал свои попытки разговорить его, заставить хоть немного выплеснуть горе. Но Леголас молчал, как в детстве прижавшись к нему. Так много боли билось внутри, что Леголас не мог проговорить ее. Отчего-то казалось, что попрощайся он с погибшими и сама память о них покинет его, словно Элладан и Халдир были эдайн… — Как всё это произошло? — Трандуил, как никто, чувствовал состояние сына и пытался помочь ему. — Мы только въехали в поселение, — неожиданно горячечно забормотал Элрохир, только что выпивший из чаши протянутое ему Глорфинделом зелье, — как они появились сразу с трех сторон. С дюжину морэдайн и несчетное количество орков. Они постоянно вылезали из-под земли, словно насекомые, что пожирают трупы. Они были вооружены… — Мы пытались прорваться из окружения, — присоединился к рассказу Леголас, — но они взяли нас в кольцо и метали из пращи нам под ноги странно вонявшие сосуды. Я даже не помню, как сознание потонуло во тьме, и я очнулся уже в яме. Рядом лежал Элрохир. — То ли я надышался этой дряни меньше, то ли на меня отрава подействовала иначе, — вновь заговорил окрепший после целебного отвара Элрондион, — но я пришел в себя еще на крупе лошади, через который меня перекинули, связав руки. Каждого из нас вез один из морэдайн. Я не видел Халдира, но заметил, как Элладана волоком утащили в пещеру у подножия горы. А потом меня бросили в ров и сразу же спустился орк с бесчувственным Леголасом. Трандуил, обнимавший сына, молча смотрел на приподнявшегося с помощью Глорфиндела Элрохира. Тот едва стоял на ногах, но никто не посмел остановить его, лишь Глорфиндел поддерживал воспитанника, стоя за его спиной. Элрохир медленно пошел в сторону двух столбов и опустился на колени, не дойдя пары шагов, и замер так, словно что-то пытался услышать в стонущих порывах ветра. Леголаса Трандуил тоже не стал удерживать, и тот подошёл к другу, но не стал трогать его, просто присел рядом. Они понемногу сбрасывали оцепенение и, то и дело оглядываясь по сторонам, замирали взглядами на других знакомых вещах или узнавая лица воинов или морэдайн. Орки, казалось, все были на одно лицо, но Элрохир открыто вздрогнул и напрягся, когда одного из искаженных двое нолдор из отряда Глорфиндела провели мимо. Словно почувствовал более жгучую, чем когда-либо до этого, боль, словно прорвало загноившуюся рану. Трандуил бросил короткий взгляд в спину орка, тут же дёрнувшегося так, будто его ударило с огромной силой. Переглянувшись с Глорфинделом, Таур с новой решимостью встал и направился к сыну и его другу. — Мы не видели их несколько смен Анар и Тилиона, — подняв на них блестящие глаза, продолжал Элрохир, увидев, что его воспитатель и Лесной Владыка присели рядом. — Нас чем-то насильно поили, отчего я не чувствовал Элладана, а Леголас не мог восстановиться после того, как его возвращали с очередного допроса. — Это даже не было допросами, — вмешался синда. Наконец, получалось облечь пережитое в слова, и Леголас был благодарен отцу и Глорфинделу, что те сдерживают в себе слова утешения, давая им с Элрохиром выплеснуть свою боль. — Меня просто избивали, пытали огнем и каленым железом, пускали кровь и смотрели, как она течет. А после прижигали раны раскаленным лезвием. Я тоже понимал, что нас чем-то травят, потому что с каждым разом кровь текла все медленнее, и я при всем желании не смог даже немного убрать поставленное аванирэ. — Они знали, кто мы, и, что разлучив, сильно ослабят нас, — вновь заговорил Элрохир, благодарно сжав руку открывшего было рот, но тут же замолчавшего сенешаля. — Из-за этой отравы я не мог связаться с отцом и совсем не чувствовал Элладана. Я так хотел сказать ему, что люблю его и буду держаться ради него… Но когда мы встретились, я не смог сказать ничего, только выл, подобно дикому зверю. А он смотрел и… словно кричал взглядом и только хрипел! Что они делали с ним, что он не мог говорить?! Что отняло у нас даже возможность попрощаться?! Сказать… Элрохир говорил все громче и все больше задыхаясь, так что Глорфиндел все же решительно прервал его, мягко закрыв рот ладонью и прижав воспитанника к себе. Элрохир попытался вырваться, чтобы удобнее было сидеть, не упираясь своим плечом в могучее плечо сенешаля. Чтобы не видеть странный взгляд Владыки Трандуила, когда тот, одной рукой привлекая к себе сына, вторую протянул к сыну друга. — Они сделали все, чтобы подавить ваше восприятие и чувства, — раздался мудрый уверенный голос. — Вы были слишком ослаблены и отравлены, чтобы усомниться в том, что видели. Это и была их цель. Леголас посмотрел на отца настороженно, но во взгляде появилась тень понимания, а Элрохир, кажется, даже перестал дышать. — Мы тоже видели казнь, — продолжал Трандуил, давая Глорфинделу успокоить вздрогнувшего на последнем слове близнеца, — как и то, что было после, а так же проанализировали все не затуманенным отравой взглядом. Трандуил даже не успел до конца изложить свою мысль, как на поверхность из недр пещеры вышли ее узники. Одного из них несли на руках, второй пытался идти сам. А Леголас уже бежал на пределе истощенных сил, но и его обгоняли.

***

— Я не мог открыть глаза, но все слышал и понимал, — рассказывал только час как очнувшийся Халдир. Вот уже почти три недели одна из целительских палат Ривенделла напоминала осажденный город. Верные воины обоих отрядов сменяли друг друга на постах, развлекая тяготящихся отдыхом побратимов. На это вынужден был пойти Владыка Элронд после третьей попытки побега. Началось с того, что Элладан посреди ночи вскочил в удушливом кошмаре и вышел проветриться на балкон. Некстати проснувшийся Элрохир не обнаружил близнеца и в панике бросился его искать. Нашли по следу размотавшихся повязок. Леголас за одну ночь умудрился поставить три личных рекорда — по длительности его поисков отцом, длительности сна в деннике любимого скакуна и первому нервному срыву у Таура. Трандуил не нашел сына в его палате, зато обнаружил там подсыхающую лужу крови. А принц просто вдруг решил выгулять коня Халдира, и по странному совпадению утром следующего дня один из лекарей Владыки Элронда отметил улучшение состояния лориэнского стража. Чтобы не пришлось и дальше искать по всему Имладрису непоседливых пациентов, в ночное дежурство в Палатах вызвался сам Глорфиндел. Лорд первым и услышал хрипловатый голос, а ясную улыбку и открывшиеся серые глаза увидели уже все. На радостный крик проснувшихся, будто почувствовав важность момента, Леголаса и близнецов прискакали под окна Арод в своей компании, и все радостно кивал точеными головами, а одна трясла гривой, приветствуя своего хозяина. Элронд организовал лечение по высшему разряду. Он лично осмотрел спасенных пленников, не выделяя родных сыновей, оказывал одинаковое пристальное внимание состоянию каждого. В отношении наследника Эрин Ласгален это никого не удивило бы, но и стража Лориэна Элронд вел сам. Его лекари лишь выполняли предписанные процедуры. По прошествии двух недель близнецы уже почти восстановили силы, передвигаясь по Палатам самостоятельно. Элладан пока еще не мог долго говорить — горло было обожжено чем-то едким, Леголас тоже выглядел лучше. Самым же тяжелым пациентом оказался Халдир. Элронд продолжал почти круглосуточно находиться в палатах, изредка вырываясь, чтобы помочь загруженным повседневной работой Эрестору и Глорфинделу. Но и тот оставался частым посетителем вызволенных пленников, и даже регулярно дежурил, давя авторитетом попытки бунта. Делал это не по необходимости, а по доброй воле, до сих пор не в состоянии забыть то, чему стал свидетелем. — Они выдернули меня из камеры одного, в ночь накануне, пока Элладан спал одурманенный, — благодарно приняв чашу с фруктовой водой, рассказывал Халдир. — Уж и не помню, с чего я взбрыкнул. Когда хрустнули рёбра, подумал, что так бьют неспроста. До этого настолько не лютовали, а в ту ночь не успокоились, пока я не лишился сознания. А я держался, сколько мог — ничего не знал о Леголасе и Элрохире и не хотел бросать Элладана в одиночестве. Заодно хотел проверить серьезность намерений морэдайн. — Проверил… — фыркнув, нахмурился Леголас, но было видно, что на самом деле он волнуется. — Помню, как вырвавшись, пнул ближайшего орка под… кхм, живот. Да так, что тот, падая, еще двоих потянул за собой, — усмехнулся Халдир, открыто на реплику принца не отреагировав, но взгляды побратимов на мгновение понимающе пересеклись. — Они знали, что мне некуда деваться, просто избивали и все. — Почему ты ничего не сказал мне утром? — нахмурился теперь уже Элладан. — А что бы это изменило? — Халдир пожал плечами. — Ты сам был измучен, я понимал, что морэдайн все делают не просто так. Каждое их действие было очередным шагом разработанного ими плана, и твое знание или незнание никак не повлияло бы, а вот боль бы причинило. Тебе и так ее хватало: и своей, и мыслей о брате. А меня мысли о целях морэдайн отвлекали от боли и придавали сил. Так мне хотелось обломать им удовольствие… — Вы как четыре ноги моего оленя, — притворно закатил глаза Трандуил, но на сына и его друзей посмотрел тепло, с облегчением отмечая их посвежевшие лица. — Аранен Лаэголас позже сам расскажет, как они с Элрохиром талантливо самоубивались… Когда мы с Лайкве говорили об этих событиях, я понял, что мы оба правильно поняли планы морэдайн. Я догадался, что стрелы и кровь были фальшивыми. — Я… Мы этого не знали, — продолжил Леголас, — но на следующее утро мы с Элрохиром подслушали разговор морэдайн. Из него я понял, что отряд из Леса либо во главе с Ференом, либо даже с отцом нашел нас и наверняка попытается освободить. Морэдайн вряд ли засекли их стоянку, скорее, заподозрили по каким-то признакам, например, по птичьему гомону, или же они ожидали чего-то подобного. — Я думаю, что они изначально ждали нашего появления, — вновь заговорил Ар-Трандуил, подтверждая слова сына, — потому и не увезли вас далеко, а вот об обороне позаботились, как и о том, чтобы мы не смогли подобраться незамеченными. — Зденек и Миллер снова отличились? Про них я тебе тоже расскажу, — улыбнулся Леголас удивленному взгляду Халдира, заметившего, что близнецы понимающе засмеялись. — Но тогда я об этом не знал. Понял лишь, что вас казнили, чтобы показать, что мы следующие… — … если бы, — подхватил теперь уже Глорфиндел, — морэдайн не предоставили коридор, чтобы спокойно уйти в Харад. Орки и морэдайн с неделю были не особо разговорчивы на допросах, пока я не попросил воинов Ар-Трандуила постеречь их всего одну ночь, чтобы дать отдохнуть нашим эльдар. — Так мы узнали, — присоединился к разговору зашедший проверить состояние своих подопечных Элронд, — правду. После разгрома войска Врага и уничтожения Кольца остатки темных войск сбиваются в шайки и грабят, пока их не уничтожают. Но эти подонки решили, что нашли идеальный способ остаться в прибытке. — Они какое-то время наблюдали за Ривенделлом, — продолжил Глорфиндел, — ожидая, как говорят эдайн, свой счастливый случай. — А получили целых три… — понятливо кивнул Халдир. — Поэтому меня не жалели, изначально не воспринимая как ценного заложника. А вот наследник Ар-Трандуила и два сына Владыки самого мирного, казалось бы, места в Арде должны были обеспечить им жизнь. — Именно так, — подтвердил Глорфиндел. — Но они ошиблись в нашем терпении, — сухо усмехнулся Трандуил, — ожидая, что мы сгоряча предпримем штурм укреплённого лагеря. И тогда они бы продемонстрировали нам вас, готовых к повешению. А вот то, что наши боевые кроты отвлекут их червеоборотней и заставят тех прорыть ход внутрь лагеря, в план морэдайн, конечно, не входило. — На этом мы и сыграли, — закончил Глорфиндел общий краткий пересказ. Еще предстояло рассказать подробности схватки; и того, как искали старшего Элрондиона и Халдира, изрядно испугавшись, когда не обнаружили в пещере, куда тех утащили после «казни»; и как доставляли темных в Ривенделл, где столяр, до тех пор мастеривший лишь кадки для цветов, со странной на его всегда безмятежном лице ожесточённой улыбкой изготовил засовы для временной тюрьмы морэдайн. Уже после получения ответов на вопросы тех под конвоем отряда Ферена отправили в гондорскую тюрьму. Государь Элессар обещал лично «позаботиться» о них. — Прости, ada. — Леголас серьезно посмотрел на отца. — Я знаю, — Трандуил под вмиг воцарившуюся тишину сжал все еще покрытые ссадинами руки сына в своих ладонях, — что ты никогда бы не позволил Тьме одержать над вами победу. Знаю, что вы оба не допустили бы этого. — Таур перевел взгляд на младшего Элрондиона, руки которого его отец так же взял в свои, приложив одну к щеке и вздрагивая от вида еще не отросшего ногтя на месте вырванного. — Вы не знали, что Элладан и Халдир живы, и были готовы умереть с честью, как и они, чтобы не пропустить шайку темных.

***

Оставив сыновей и их лориэнского побратима отдыхать, а Глорфиндела отпустив встречать возвращающегося из поездки Ферена, о чем сообщила прилетевшая птица-вестник, два Владыки спустились к краю крытой террасы. Первые капли долгожданного дождя падали на истомившиеся по живительной влаге цветы и деревья. — Можем ли мы… — начал Элронд. — Да уж, ты почти дорвался, — фыркнул, прерывая, Трандуил. — И только потому, что ты — мой друг, и оказался в такой же ситуации, да, можем… — Вообще-то я имел в виду, можем ли мы надеяться, что наши сыновья угомонятся? — с лукавым смешком склонил голову полуэльф. — Я надеялся, что в наставшей мирной Эпохе… Бархатный глубокий смех спугнул с веток птиц и прибавил зрителей. — Что за шум, и без нас? — в окне целительской палаты показались три головы. Халдир, как старший, благоразумно остался в своём кресле, где он разглядывал какой-то свиток с печатью. Леголас и близнецы удивленно пожали плечами, не понимая, почему два грозных Владыки по-мальчишески смеются, утирая с лиц смешивающиеся с дождем слезы. «Нервы, должно быть», читалось во взглядах наследников, и они оставили своих отцов, чтобы обсудить участившиеся жалобы на весьма странные нападения в противоположном от их крайней вылазки направлении. Элладан, которому уже разрешили недолгие прогулки, как раз стащил у Эрестора подробный план местности…