Быть как ты

      Первый день. Гермиона потуже затягивает галстук с гербом факультета и внимательно смотрит на себя в зеркало. Она готова поклясться, что сейчас на гладкой поверхности она видит кого угодно, но только не себя.       Пальцы немного дрожат, но от волнения. Она два месяца не видела коридоров школы, не слышала её звуков. Грейнджер переступает порог больничного крыла, и Дамблдор одаряет её лёгкими овациями. На лице старика улыбка — он искренне радуется возвращению лучшей студентки Хогвартса.       — Мисс Грейнджер, — протягивает он, когда из-за его спины выходит Минерва, — рад вас видеть.       Он вытягивает руки вперёд, и Гермиона неловко следует его примеру, позволяя себя слегка обнять.       — Позвольте вас проводить, — подала голос Макгонагалл, и Грейнджер начинает тошнить от притворной любезности.       Но Гермиона кивает и соглашается пройтись на пару со своими профессорами под бесконечные вопросительные взгляды учеников. Мало кто не знает о том, что случилось тогда в туалете. Весь Хогвартс окунулся в пелену слухов и небывалых рассказов, которые учителя прерывали на корню.       — Как вы себя чувствуете? — спрашивает Альбус, пропуская девушку вперёд на движущуюся лестницу.       — Гораздо лучше, спасибо.       Минерва восходит на каменную ступень последней, придерживаясь за массивные поручни. Лестница двинулась, и Гермиона пошатнулась, но тут же улыбнулась директору.       — Я был рад вас повидать, — Альбус вновь улыбается, — но нам нужно будет серьёзно поговорить о том вечере. Я жду вас в любое время, когда вы сами того захотите.       — Конечно, профессор, — всё настроение вмиг улетучилось.       В памяти вспышками всплывают картинки, движения и крики, но Гермиона не помнит, что именно тогда случилось. Она множество раз старалась вспомнить, просила у мадам Помфри зелье, в котором ей было отказано, и, наконец, Грейнджер потеряла всякий интерес к своим собственным воспоминаниям.       Минерва сопроводила студентку до двери и сдержанно кивнула, пожелав хорошего дня. Гермиона считает до десяти, поправляет ворот белой выглаженной рубашки и стучится в дверь. Внутри сразу же пропадают все звуки. Она слышит, как прерывается длительная речь профессора.       — Можно?       — Ах, — только и смог ответить Гораций, — конечно! Проходите скорее.       Мужчина показал на место в первом ряду, что до сих пор пустует. Луна загадочно улыбнулась Гермионе, пока та шла между рядами. Грейнджер чувствует, как воздух набирает вес. Как все глаза устремлены только на неё, даже шепот с задних парт застыл на полуслове. Теперь она центр внимания Хогвартса.       Гермиона без стеснения проходит внутрь, присаживается и достаёт чистый пергамент. Она из вежливости улыбается Горацию, и мужчина продолжает вести урок. Он часто смотрит на студентку, на то, как та отлично держится и выписывает каждое сказанное им слово. Слизнорт восхищается гриффиндорской выдержкой.       — Я очень рад вас вновь видеть на своих занятиях, — сказал профессор, когда студенты засобирались на следующий урок.       — Спасибо, я тоже очень рада, профессор.       — Я даже не знал, что мне делать без вас, — Гораций наклонился вперёд, — в школе мало осталось способных студентов.       Слизеринец, проходящий мимо стола, нахмурился. Профессор быстро одернул себя, сконфуженно улыбнулся и сделал вид, будто занят перебиранием бумаг.       Гермиона выскочила из кабинета. Её сердце бьётся сильнее с каждым шагом. Она замечает, что идёт быстрее, почти бежит, пробирается сквозь студентов, чтобы скорее оказаться рядом с чёрной дверью, пугающей многих учеников Хогвартса.       Дверь громко стучит о стену, и Блэк мгновенно напрягается. Гермиона возвращает её на место под удивлённые взгляды студентов и заходит внутрь, пока остальные остаются ждать снаружи. Беллатриса медленно встаёт с места и прожигает взглядом в Гермионе дыру.       — Вы не рады, профессор? — самодовольная улыбка срывается с губ студентки.       Белла рваными шагами подходит к Грейнджер и рассматривает её так, будто никогда девушки не существовало. Будто она сама выдумала её себе, сделала из собственных иллюзий, и теперь её фантазия обрела жизнь. Руки Беллатрисы холодеют, она заносит одну наверх и останавливается у самого лица Гермионы.       Грейнджер, довольная результатом, улыбается и делает ещё один шаг навстречу. Блэк срывается — поднимает вторую руку и притягивает девушку к себе. Гермиона обвивает талию профессора руками, прижимается к ней всем телом и закрывает глаза.       Обнимать Беллатрису как чистый наркотик, плата за который велика. Каштановые волосы путаются в непослушных чёрных кудрях, соединяются и танцуют на плечах волшебниц.       — Ты вернулась, — шепчет Белла.       Она надеется, что Гермиона не услышит её слабости, не разберёт слов, но девушка всё слышит. Она слабо кивает, упирается острым подбородком в плечо и молчит. В животе юной волшебницы всё скручивается тугим узлом, когда Блэк что-то продолжает ей шептать. Слова застревают где-то между их лицами, и ни один звук не доходит до Гермионы.       — Я… я скучала, — произносит слова студентка и чувствует, как Беллатриса улыбается.       — Я тоже.       За спинами гул становится тише — пора начинать занятие, и Белла нехотя расцепила руки. Гермиона ещё раз посмотрела в чёрные глаза и отошла на приемлемое расстояние, когда дверь распахнулась, и профессор Блэк позволила студентам войти внутрь.       Слизеринский стол на удивление тихий сегодня: Гермиона не видит за ним Пэнси и Драко. Гойл и Крэбб сидят, подперев головы кулаками, и слушают ведьму вполуха. Они часто оборачиваются и смотрят круглыми глазами на Грейнджер.       Гермиона не обращает внимания на сокурсников — она пишет конспект, диктуемый Беллатрисой, изредка бросая профессору насмешливый взгляд. Беллатриса старается игнорировать горящие жизнью глаза; не видеть улыбку. Она читает монотонно, намеренно неинтересно и уныло, лишь бы не сбиться или сказать что-то лишнее.       Студенты откровенно скучают: кто-то зевает, кто-то выводит на столешнице послания следующему факультету, только Гермиона слушает так, будто она впервые в Хогвартсе. Блэк расхаживает по кабинету, когда объявляет об окончании занятий.       Гермиона задерживается, смотрит на профессора. Их взгляды встречаются, и Гермиона думает, что это всё значит? Узел на галстуке становится легче, дышать труднее. Грейнджер держится за стену, чтобы скорее выйти, — её тошнит.       К счастью Гермионы, на ужине Дамблдор не сделал акцент на её возвращении. Никто вообще не разговаривал с ней больше о случившемся, будто так оно и должно быть. Гермиона старается не замечать любопытных взглядов и шепота за спиной, она отмахивается от этого, как от мух, поднимает подбородок выше и проходит мимо.       Бумажный конверт молочного цвета лежит на кровати Гермионы в общей комнате для девочек. Никто из проживающих не решился взять его в руки и прочесть содержимое. Лаванда Браун внимательно следит, как Грейнджер без страха берёт бумагу в руку и улыбается.       «Если захочешь обо всём поговорить, я буду в своём кабинете».       Без подписей и инициалов, но студентка понимает, кому принадлежит аккуратный размашистый почерк. Гермиона поджигает письмо, и оно вспыхивает синим пламенем, а на своей кровати от неожиданности вздрагивает Браун.       Филч сторожит мужское общежитие. Для собственного удобства он притащил табуретку, чтобы через пару минут успешно на ней заснуть. Гермиона пробирается мимо, не боясь быть замеченной, а храп старого охранника остаётся далеко за спиной.       — Можно? — спрашивает студентка, постучав в дверь.       Беллатриса сидит в кресле посреди пустого кабинета, забросив ноги на стол. Рядом стоит бутылка огневиски, и Гермиона сразу замечает, что половины в ней недостаёт. В лунном свете лицо Блэк кажется ещё светлее, будто кожа не настоящая, а скулы — сплошные острые скалы.       Белла делает жест рукой, и Грейнджер проходит вглубь. Она присаживается на первую парту, и облокачивается сзади на руки. На лице вновь появляется улыбка. Беллатриса делает большой глоток и поворачивается к девушке.       — Могу заметить, что Альбус оттягивает этот разговор? — спрашивает Белла.       — Он сказал мне, что я могу обратиться к нему в любой момент.       Блэк закатывает глаза. Она видит старика насквозь.       — Чушь, — ещё один глоток. — Что ты помнишь?       Гермиона пожимает плечами и просто болтает ногами.       — Я помню, как всё началось, — Грейнджер зажмурилась, перебирая остатки памяти, — потом вспышки и молнии, их было слишком много. Они… они нападали и нападали, а потом…       Студентка замолчала, потупив взгляд в пол. Гермиона набирает кислород в лёгкие, проводит рукой по холодному лбу и прикрывает глаза. Она будто оказывается там, и страх вновь подкрадывается к ней из темноты. Уверенность Гермионы быстро испаряется.       — Ничего, я не настаиваю, — Беллатриса встала с места, подцепив рукой полный стакан.       — Я так много раз пыталась вспомнить, что… — Гермиона пересчитывает пальцы, чтобы успокоиться, — что я уже не знаю, где правда.       Блэк спустилась с кафедры и подошла к парте. Рывок, и она сидит рядом со студенткой, а между ними стоит бокал виски.       — Я отбивалась, — призналась Гермиона, — я старалась, но их было больше.       Нижняя губа Грейнджер дёрнулась, а слёзы скопились в глазах. Беллатриса мгновенно почувствовала себя виноватой.       — Не надо, не вспоминай больше, — мягко произносит она.       — Но я хочу, — Грейнджер оторвалась от ладоней и посмотрела на ведьму. — Всё произошло быстро — я не успела понять. Помню, как ударилась головой об пол, а дальше только холод. — Гермиона замолчала, подбирая слова, а Белла не решается её перебить. — И спокойствие.       Блэк пьёт виски и морщится. Тепло от напитка разливается по желудку и на секунду дарит успокоение. Мнимое и ненастоящее, но оно есть, и Беллатриса хватается за это мгновение.       — Если об этом узнает Макгонагалл, то кисточка на её шляпе точно отвалится, — произносит Беллатриса и протягивает Гермионе свой стакан.       — Профессор? — наигранно возмущается студентка.       Беллатриса лишь качает головой и смотрит, как Гермиона пробует виски. Она нюхает жидкость внутри и тут же морщится. Проходит секунда, и девушка делает первый глоток.       — Мерлин, — произносит она. — Как это можно пить?       — Не доросла, значит, ещё, — фыркает Белла, забирая из рук студентки свой напиток.       — Расскажите мне о нём, — просит Гермиона.       Беллатриса замирает. Каждый её мускул напрягается, а виски застревает в горле, больно обжигая. Блэк громко ставит стакан на парту и отворачивается.       — Что ты хочешь узнать?       — Кто он? И что вы с Дамблдором ищете?       Белла усмехается. Она нервно покусывает губы, впиваясь руками в край стола. Беллатриса вспоминает войну и смерть, что снятся ей почти каждую ночь. Она чувствует его присутствие везде, куда бы ни пошла: в темноте или при свете дня, в многолюдном коридоре или наедине с собой, — Блэк кожей ощущает чёрную магию.       — Он учился здесь, в Хогвартсе, — начала ведьма и глубоко вздохнула. — Альбус лично связался с его опекунами, когда те заметили в мальчике неладное. Он вырастил его, воспитал, можно сказать, и, конечно, привязался.       Кривая усмешка появляется на лице Блэк, она сама не верит, что такое чудовище когда-то было человеком. Гермиона слушает внимательно, не отводя глаз от идеального лица своего профессора.       — А потом Том начал интересоваться чёрной магией. Он увлёкся ей настолько, что начал сам создавать и испытывать её на других людях. — Блэк делает последний глоток, и стакан становится пустым. — Мальчик рос, а с ним его сила. Спустя года Том решил собрать армию, чтобы захватить власть в магическом мире. А всех, кто был с ним не согласен, он просто убивал.       Беллатриса взмахивает пальцем, и бутылка по воздуху скользит к ней и Гермионе. Блэк наливает себе новую порцию и пробует её на вкус. Виски приятно обжигает язык.       — Пытки, разбои, мародёрство, — перечисляет ведьма, — а самое главное — беспорядочные убийства. Он действовал именно так. Но настал момент, когда Дамблдор смог найти тонкую материю в его броне, и Лорд пал.       — Но что же вы делаете сейчас? Почему появились слухи о его восстании? — Гермиона садится удобнее, закидывая колено на парту.       — Потому что Альбус — сердобольный старик, Гермиона, — говорит Блэк. Получается слишком резко. — Он не убил его — не смог, а хитрый ублюдок создал проекции своей души, чтобы жить вечно.       — Так крестражи — это части души? Но как это возможно?       Беллатриса вздохнула и тяжело посмотрела на девушку.       — Это очень чёрная магия, — медленно отвечает Блэк, — для этого нужно убить человека.       Они сидят некоторое время молча. Белла пьёт, а Гермиона смотрит, насколько изящно у неё это получается. Луна ярко светит в кабинет, освещая две фигуры, удобно усевшихся на столе.       — То место, — первая произнесла Гермиона, — что я нашла в книге, оно…       — Да, это оно, — перебила её ведьма, — но тебе не следует в это лезть — это запрещено.       — Предлагать своей студентке выпить — тоже, — парировала гриффиндорка.       — Значит так? Тогда я назначаю вам наказание, мисс Грейнджер.       — За что? — возмутилась Гермиона.       — За то, что согласились.       Смех Беллатрисы раздался в кабинете, и она немедленно наложила заклинание на класс. Иначе Филч заинтересуется их ночными посиделками.       — Это нечестно, профессор Блэк, — ответила студентка.       Гермиона вынула стеклянный стакан из рук Беллатрисы и сделала новый глоток. В этот раз ей показалось, что вкус очень даже сносный, и к нему можно привыкнуть. Бровь профессора вздёрнулась, а руки скрестились на груди.       — Теперь хотя бы будет не так обидно отбывать наказание, — загадочно улыбнулась Гермиона.       — Ты можешь узнать, что тогда случилось, — тон Блэк резко сменился на серьёзный.       — Легилименция?       — Только если ты позволишь и если действительно этого хочешь.       Гермиона задумалась. Она перевела взгляд на стакан, стоящий между ними, и ей кажется, что она спит. Грейнджер прикасается к тёплому стеклу, приподнимая его, мимолётно касается пальцев Беллатрисы, и в голове всё гудит. Она не верит в происходящее.       Беллатриса разрешает. Она уверена, что Гермиона никому об этом не расскажет, а если и скажет, то она сможет выпутаться. Они сидят и говорят так, будто так должно быть и так было всегда. Как друзья, знающие друг друга сотню лет, но не видевшиеся и того больше.       — Я согласна. Сейчас.       Белла хмурится, вздыхает, но соглашается на такую спешку. Она жестом поднимает Гермиону с места и указывает на пол.       — Садись, — тон холодный.       Стальные ноты появляются в голосе Блэк, и Гермионе это нравится. Она слушается, скатывается по стене и располагается на деревянном полу. Белла присаживается напротив, закрывает глаза и долго концентрируется.       — Руки, — командует Беллатриса.       Гермиона вкладывает свои ладони в чужие и следит за каждым движением профессора. Белла глубоко вздыхает и открывает глаза.       — Я буду чувствовать всё то же, что и ты, слышать и видеть, — предупреждает ведьма, и Гермиона кивает головой. — Готова? Смотри мне в глаза.       Блэк затягивает в глаза напротив, когда она шепчет заклинание. Беллатрису затягивает внутрь разума девушка, как при аппарации. Её стягивает в тугую спираль, пробирающуюся сквозь время и пространство. Белла открывает свои глаза только тогда, когда чувствует равновесие и слабый, проносящийся мимо, шум.       Гермиона входит в туалет.       Беллатриса смотрит на лица нападающих: они полны отвращения и презрения. Малфой морщится, поджимая тонкие губы, Гойл смеётся. Блэк чувствует волнение. Её волнение.       Гермиона отбивается, парирует заклинания, выставляет защитные чары. Она запинается об осколок, спотыкается и почти падает.       Гнев и злость сжигают изнутри Беллатрису. Грейнджер отлично справляется, даже лучше, чем на их дуэлях в классе. Блэк чувствует, когда Гермиона загнана в угол. Сердце девушки стучит часто и громко. В голове лихорадочно быстро проносятся тысяча мыслей.       Вспышка смешивается с голосами и врезается в Гермиону. Она падает, ударяется затылком о кафель, и глаза медленно закрываются. Грейнджер пытается моргать, но в висках пульсирует, а из-под спины вытекает кровь.       Беллатриса резко обрывает сеанс, и их выплёвывает обратно в кабинет. Гермиона трясётся, а из глаз льются слёзы. Блэк тянется рукой к студентке, но она не принимает помощь. Грейнджер отползает назад и быстро натыкается на стену лопатками.       Неожиданный смех заставил Беллу вздрогнуть. Он раздался неуверенным, но с каждой секундой становится громче.       — Они… они просто убили меня, — говорит Гермиона, закрывая руками лицо. — Просто взяли… и убили, да?       Блэк лишь кивнула головой.       — Где они сейчас? — спустя время спрашивает гриффиндорка.       — Отчислены.       И снова звонкий смех. От него у Беллатрисы мурашки. Женщина ёжится и смотрит на девушку. Кажется, Гермиона в полном порядке, кроме неестественной улыбки. Блэк делает попытку подойти к студентке, но Грейнджер не позволяет, выставляя вперёд руки.       — Вот, — Белла протягивает стакан, полный виски.       Гермиона медленно встаёт и принимает напиток. Он растекается по желудку теплом, и девушка прикрывает глаза. Холодные слёзы больше не текут из глаз, раны не болят, рёбра не саднят. Но что-то внутри Грейнджер переворачивается, и мир ей кажется сейчас совсем другим. Бесконечно унылым и несправедливым. Все краски потеряли цвета, переродились в бескрайние серый и чёрный.       Гермиона выпивает виски, её тошнит, голова идёт кругом, но она держится за стену и моргает. Перед глазами стоят её же воспоминания: короткие вспышки и резкий удар о пол. Смех Малфоя стоит в ушах, он бьёт её изнутри, как и взгляд Пэнси, полный ненависти и отвращения.       Грейнджер благодарит своего профессора, оставляя Беллатрису в одиночестве, ставит стакан на парту и идёт на выход. Блэк кричит что-то ей в спину, но Гермиона не слушает. Ноги медленно ведут к общежитию. Ей теперь есть, о чём подумать.