Уроки нежности

Если бы Фушигуро попросили описать свое детство несколькими словами, то он бы незамедлительно ответил – запах пыли. Квартира, в которой они жили с Цумики, всегда пахла пылью. И, несмотря на чистоплотность его старшей сестры, вся мебель, деревянные доски в полу и даже обои источали затхлость. Сухая терпкость всегда возвращала его в детство, поэтому, переехав в колледж, он сразу же для себя решил – он сделает все, чтобы больше никогда не почувствовать этот запах.  Насколько сильнее надо «избить» фразу никогда не говори никогда, чтобы, наконец, уже поверить в нее?  Пока эта истина с завидным постоянством наносила увечья только самому Фушигуро. И вот, он снова здесь. Вернулся сюда с человеком, который его оттуда и забрал.  Квартира была совсем маленькая – микроскопическая гостиная с пяточком кухни в углу. Помимо нее там стоял диван и ветхий журнальный столик, который в свое время заменял и обеденный, и рабочий, и столик для игр. Занеся сумки внутрь, Фушигуро на секунду остановился у него, словно встретил старого знакомого в толпе прохожих. Привет, чувак, а помнишь, как мы рисовали тут вместе, когда ты был совсем маленький?  Ни телевизора, ни микроволновки, ни нормальных лампочек. Ни-че-го. В другом углу стоял сундук, служивший ящиком для хранения вещей. В свое время Цумики разрисовала его разными животными, чтобы Фушигуро не боялся его открывать при необходимости. И сейчас, смотря на облупленную и выцветшую гриву льва на крышке, парень хмыкнул. В детстве она казалась ему слишком яркой для этой крошечной комнаты. Как аллегорично.  Была и соседняя комната, которую всегда занимала Цумики. Там были два старых шкафа для вещей, кровать и швейная машинка. Перед тем, как зайти в нее, парень замер. Раньше межкомнатной дверью здесь заслужил старый клок ткани, подвешенный сверху, но теперь вместо него зиял пустой проем, и внутри все осталось точно также, как он и оставил. Спустя столько времени все эти старые дряхлые вещи дождались его. У Фушигуро появилось чувство, что они рады его видеть.  - Родные пенаты, - улыбнулся Годжо, останавливаясь рядом. Фушигуро знал, что тот раз в сто лет приезжал в эту квартиру, когда у него были какие-то дела в этой части Токио, но они никогда об этом не разговаривали. Их домом теперь считался колледж.  - Ты хоть раз тут прибирался? – спросил Мегуми, заранее зная ответ.  - Конечно, нет! Ты посмотри, какое тут все засраное, - абсолютно серьезно сказал Сатору. Таким тоном обычно спрашивали: «ты что, тупой?».  Мегуми скривился и прошел в спальню. Постельного белья на кровати не было, только какой-то незнакомый плед, накинутый прямо на голый матрас. Подушкой служила древняя игрушка Фушигуро – большой розовый слон, несчетное количество раз заштопанный Цумики. А внизу валялись пустые крафтовые пакеты из севэн-элевен (наверняка, какая-нибудь сладкая дрянь) и пустые стеклянные бутылки.  Самый настоящий бомжатник.  - Фу, ты что, даже не мог убрать за собой? – заворчал Фушигуро, сразу наклоняясь и поднимая мусор с пола. – Как можно быть такой свиньей?  Он обернулся на Сатору, вальяжно стоящего в дверном проеме. Тот легкомысленно улыбнулся.  - Смешно тебе? - Ни капельки, - поднял руки перед собой Годжо в защитном жесте. – Просто быт это так… по-человечески? Мегуми удивленно уставился на сенсея. Неожиданно его посетила мысль, что они сейчас напоминают настоящую парочку из дорамы. Это не должно было веселить так сильно, но почему-то веселило. Лежать в грязи и крови, ломать кости несколько раз в неделю, пробивать целые здания своим телом или чужим – норма, как тридцать шесть и шесть. Ругаться из-за оставленного мусора – абсолютный нонсенс и белый бред.  В планах было продолжать изображать оскорбленную невинность, но собственный голос подвел Фушигуро, неожиданно, зазвучав мягко: - Не знал, что ты пьешь, - пальцы аккуратно дотронулись до горлышка дорогой бутылки из-под вина – пыльное. Похоже, Годжо тоже давненько сюда не заглядывал, предпочитая все-таки останавливаться в отелях. - Редко, - пожал плечами Годжо, открывая шкаф. Там еще даже лежали какие-то вещи, но положить туда свои – чистые и свежие после прачечной – он не спешил. – Но я согласен с тобой, этому местечку требуется глоу-ап.  Сатору встал посреди комнаты и вдохнул полной грудью. Фушигуро уже хотел брякнуть, что сейчас в легких Годжо наверняка вся пыль и бедность этого квартала, но не успел. Вещи вокруг начали сами по себе подниматься, собираться в пакеты, переставляться, а окно распахнулось, высасывая из помещения всю грязь, словно пылесосом.  - Эй-эй! Ты же сказал, совет запретил нам пользоваться техникой без необходимости! - Не будь занудой, - как-то странно крякнул Годжо, но экспресс уборку делать перестал.  Все вещи с грохотом упали на пол. – Тут за углом живут минимум три мелких проклятия. Предлагаю чуть позже к ним наведаться взамен вечернего променада.  Фушигуро их тоже чувствовал, но дело было не в следах проклятой энергии и возможных проблемах (которых и так было навалом). Что-то ностальгическое вспыхнуло в нем блеклыми языками прошлого, заполняя неловкую пустоту, которое вызывало у него это место. Сатору был прав – в этом месте действительно было что-то человеческое. Последнее детское и невинное, что осталось у Фушигуро после того, как его продал собственный отец.  Все оно могло бы поместиться в тот старый сундук со львом.  - Я хочу убраться сам,  – тихо сказал Фушигуро, ощутив парадоксальное желание подружиться с этой квартирой. Он так давно не думал о ней и ничего не чувствовал – но теперь она снова приняла его, когда его оторвали от привычного. Правда в этот раз не от родителей, а от настоящей семьи -  Нобары, Юджи и собственной комнаты.  Он же так мечтал сбежать отсюда, так почему же сердце так тревожно сжимается при виде всей этой мебели?  - Сейчас слезу пущу,  - драматично хихикнул Годжо. – Ты такой сладулик, Мегуми!  - Да пошел ты, - ощетинился Фушигуро, поворачиваясь спиной к этой шестиглазой козлине и со звоном скидывая бутылки в валяющийся рядом пакет.  - Тише-тише, - Сатору нежно погладил его по плечу, и Мегуми недовольно скинул с себя руку. – Если ты хочешь тратить силы, то я не против. Это так романтично! - Обосраться как, - буркнул Мегуми. – У нас даже постельного белья нет, чтобы спать.  - Только и думаешь о том, как затащить меня в постель! – продолжал паясничать Годжо у него за спиной.  Фушигуро вздрогнул, распрямляясь, как палка. Хорошо, что Сатору не видел его лица –  еще немного, и у молодого шамана лопнет вена на лбу. Неожиданная волна смущения заставила все тело непроизвольно напрячься – от былой раскованности и бравады не осталось и следа.  Фушигуро снова почувствовал себя неловким сопляком, стесняющегося разговоров о сексе. Как люди себя ведут после таких ситуаций? Нужно ли об этом разговаривать? Или сделать вид, что ничего не произошло? Обсудить это или промолчать: оба варианта казались совсем абсурдными. Он почти залез на Сатору, обслюнявил его всего и… просто обнулился? В голову пришла мысль, что последний раз, когда Сатору повел себя так, Фушигуро не разговаривал с ним больше недели. Ну что ж, теперь один-один.  Из плюсов (если это можно так назвать): это подкрепляет теорию, что Сукуна что-то с ним сделал. Из минусов: все остальное, еще и стыдно.  Кажется, перемену настроения у Фушигуро не заметить было невозможно, и Годжо тут же затих  у него за спиной. Великий шаман наклонился, складывая свою голову на плечо Фушигуро, легко приобнимая сзади. Прикосновение было совсем невесомое, будто Годжо подсознательно ждал, что парень начнет вырываться. Но он не стал - было тепло и приятно.   - Мегуми, – успокаивающий тон его голоса щекотал слух. – Сукуна что-то сделал с тобой?  Конечно, он уже догадался.  - Я не знаю, - быстро ответил Фушигуро, безмерно радуясь, что Сатору не видит его лица. – Я думаю, Сукуна что-то делал или искал у меня внутри сознания. Если я расскажу, ты обещаешь не вести себя, как придурок?  - Буду самым примерным, - голос, ласковый и тихий, сладко врал. – Тем более, нам важна любая деталь. Во благо Юджи, естественно.   Фушигуро бы даже усмехнулся, если бы не был так напряжен. Чувства были контрастными – руки Сатору успокаивали, а разговор напоминал коврик с иголками.  - Мне показалось, что мне это приснилось, но… я чувствовал его руки на себе, когда проснулся.   Сатору за его спиной на мгновение замер.  - Руки?! – ладони Великого Шамана сжались на плечах, резко разворачивая парня к себе. - А ну говори, где дядя трогал?! - Сатору, - глаза в глаза. Солнцезащитные очки Сатору снял, и, признаться, Фушигуро иногда тяжеловато было выдерживать взгляд этим небесных глаз. Особенно, когда привычное веселье вдруг сменялось поднимающейся злостью, превращая ярко-голубой в кобальтовый. – Давай без этого, мне и так хочется умереть от стыда.  - Ладно-ладно, продолжай, - согласился Годжо, но из рук Фушигуро не выпустил. Оставил их на плечах парня, слегка сжимая.  - Когда я проснулся все было в порядке. Голова болела, взгляд не фокусировался. Периодически мелькали его глаза и пальцы, красные пятна. Его голоса я не помню. А потом… Фушигуро замолчал, снова избегая зрительного контакта. Парень поймал себя на мысли, что убить Сукуну уже стало не просто необходимостью, а делом принципа. Вначале Годжо изгонит его из тела Юджи, а потом подвесит его за член во дворе колледжа под самой цветущей сакурой.  - Что потом? – голос Сатору прозвучал жестче, и Фушигуро вздрогнул. -  Обещаю, что не буду издеваться. Расскажи мне все, Мегуми, это важно.  Мальчик недоверчиво покосился на него, но сразу же ответил:  - Я почувствовал себя странно, будто меня ощупывали, что ли... Вначале это было слабое ощущение… но потом пришел ты. И когда мы… ну ты понял…  Господи, чем быстрее закончится этот разговор, тем лучше. Фушигуро набрался храбрости, встретился со встревоженными глазами напротив, и признался: - Как животное. Я почувствовал себя животным во время брачного периода. Сатору внимательно рассматривал его лицо, анализируя. Его брови нахмурились, будто он считал в уме какое-то сложное уравнение, состоящее только из неизвестных переменных. Фушигуро никогда в жизни не поверил бы, что Сатору неловко, но выглядел он взволнованно.   Рука Сатору поднялся, аккуратно обхватывая лицо Мегуми. Большой палец нежно погладил его щеку, и Фушигуро захотелось начать ластиться к нему, как кот к хозяину. Разница была очевидна: теперь его чувствами управляло не возбуждение, а что-то смутно напоминающее зарождающееся доверие.  - Ты жалеешь, что поцеловал меня так? – спокойно спросил Сатору, и Мегуми удивленно распахнул глаза. Конечно, он наказывал своего парня и не хотел торопиться, и, возможно, ему потребовалось бы время даже на такую, казалось бы, достаточно невинную близость. Но почему-то… сожаления он не испытывал.  - Нет, - честно признался Фушигуро. Он обхватил запястье той руки Сатору, которой тот гладил его лицо, но не для того, чтобы скинуть его с лица. Он неловко погладил его в ответ. – Не ожидал и покане планировал - да. Это было… эм… - Неебически горячо, - улыбнулся Сатору без тени пошлости. Кроме прикосновений, он себе ничего не позволял, просто гладил лицо Мегуми и задумчиво смотрел на него. Признание самому себе в том, что сейчас он ждал поцелуя, далось Фушигуро слишком легко. – Я почти сразу понял, что Сукуна что-то навлек на тебя, но сопротивляться было так сложно… ты же не злишься на меня?  - Всегда злюсь. Но я не настолько драматичный, как ты думаешь. Я еще хуже, чем ты думаешь - пронеслось в голосе у Мегуми, но вид он не подал.   - Вот и славненько! – хихикнул Годжо, делая шаг назад. Видать испытывать судьбу ему больше не хотелось, поэтому он моментально изменился в лице и радостно хлопнул в ладоши. – Так, - энтузиазм в его голос никогда не предвещал ничего хорошего. - Назначаем тебя ответственным за уборку! А я пока съезжу до ближайшего торгового центра и куплю нам чайник, постельное белье, ароматические свечи… Приятное волнение ушло, оставив Фушигуро привычное раздражение. Абсолютно неравное распределение обязанностей, но что остается делать, когда щеки опять предательски полыхали? - Согласен на все, если ты свалишь наконец-то, - проворчал Фушигуро и быстрым шагом прошел мимо Годжо. Он вышел из спальни первым, оглядывая все, что осталось на кухне. Нахмуренное лицо всегда предавала ему экспертности, и он решил воспользоваться этим приемом, чтобы не выглядеть совсем уж жалким.  - Как грубо, Гу-ми, - несмотря ни на что, Фушигуро был благодарен, что Сатору снова нацепил на себя маску клоуна – это заставляло его чувствовать себя менее уязвимым. Беситься целыми днями из-за Годжо Сатору уже давно стало частью его рутины. – Что-то еще тебе нужно, сладкий? - Дай мне денег, - открывая и закрывая шкафы, задумчиво ответил он. Господи, здесь даже остались какие-то крупы и банки. Если их просто открыть, то наверняка можно убить пару проклятий низшего уровня. Надо бы проверить воду и включить тут электричество. – Я схожу в комбини. У нас нет ничего для уборки и мусорных пакетов тоже нет, еще и лампочки…  Фушигуро запнулся об самодовольное выражение лица Годжо, который теперь выглядел, как сытая и довольная лиса. Тот уже попытался открыть рот, как Мегуми с абсолютно каменным выражением процедил: - Если ты сейчас пошутишь что-то о «папиках», я просто задушу тебя нахрен и скажу, что так и было. И знаешь что? Мне все поверят и даже скажут спасибо.   Сатору принял поражения, смачно хрюкнув от смеха, и протягивая Фушигуро одну из своих многочисленных карт:  - Я тебя обожаю, ты знаешь?  - Да-да, иди уже.

| | 

Никаких чувств у Годжо Сатору эта квартира не вызывала. Он был слишком избалован хорошей жизнью – деньги, лучшие отели, вещи… И, придя первый раз в этот район, он обалдел: люди что, на полном серьезе живут в этих пятиэтажных мусорных баках? Но спустя несколько недель Сатору убедился: дом там, где тебя ждут. Поэтому просто взял и увез Мегуми в колледж.  Здесь просто ненадолго можно было почувствовать себя нормальным. Событий за последние несколько дней было многовато. Проблемы сменяли одна другую, а ту время остановилось даже без использования техники. Более того – его специально попросили ничего не делать, пока Нанами с Юджи не нащупают дыры в его сознании. Стоило сосредоточиться на проклятии особо уровня, которое обосновалось в токийском метро и на странных помутнениях Фушигуро.  Это было самым важным. Он не хотел напугать парня, поэтому, сев в машину, первым делом он набрал Нанами. Ему нужен был кто-то с холодной головой и желательно старше семнадцати лет.  - Слушаю вас, Годжо-сан, – одна из самых крутых способностей Нанами заключалась в том, что он всегда был на связи.  - Сраный многорукий дерьмодемон ночью залез в сознание Фушигуро, - без прелюдий начал Годжо. – Мегуми сказал, что когда он очнулся, то чувствовал его руки на себе.  В трубке послышалось молчание, но потом Нанами сказал: - Вы думаете, что он пытался сменить сосуд?  - Я думаю, что он совсем страх потерял.  Годжо не думал о том, что Сукуне нужен был другой сосуд. Ему нужен был Мегуми для каких-то собственных (наверняка грязных) целей, но тот постоянно находился под защитой самого Сатору. И, чтобы добраться до Фушигуро, вначале нужно было вывести Великого шамана из игры. Сомнений в том, что это не было случайностью, не оставалось. Это был план – хорошо выверенный и стратегически проверенный. Скорее всего, ему нужно было, чтобы Фушигуро с Годжо покинули колледж, иначе никак не объяснить то, что Сукуна попался специально. Если ему хватило сил залезть в чужое сознание, значит, это была не просто пакость.  - Нанами, - продолжил Годжо. – Сукуна что-то замышляет. Я в шаге от того, чтобы прямо сейчас вернуться в колледж и привязать Итадори цепями к полу в подвале.  Эмоции в голосе Нанами никак не изменилось:  - Если отбросить вашу ревность и посмотреть на все трезвым взглядом, то мне кажется, что он искал слабые точки на его теле, через которые он залез в сознание. Фушигуро вел себя как-то странно после?  - Да, - Годжо выдохнул и закрыл глаза. Его окутала легкая усталость. – Больше не ведет.  - Уверены? - Нет. Нанами, нам нужно встретиться завтра в городе.  - Мне придется приехать с Юджи. Меня приставили к нему.  - Договорись с Маки, чтобы сегодня она потренировала его в ближнем бою. Она вымотает его так, что тот Сукуна не сможет прорваться через его храп ночью и тот просит до часу дня. - Сделаю, - голос Нанами стал тише. – Не наделайте глупостей. До связи.    Годжо задумчиво посмотрел на телефон. Какие глупости, когда работы привалило будь здоров? Завтра в ночь, как минимум, надо будет уже спуститься в метро.  И это, не считая базовых миссий, на которые отправляли первокурсников. Конечно, их теперь постоянно будет пасти Нанами, но какое-то плохое предчувствие поселилось в его душе. Оставлять Мегуми в одном помещении с Юджи не хотелось. Это вызывало какую-то чудовищную ревность – его мальчика ночью потрогал древний демон, а у Сатору нет возможности переломать каждый из его сраных пальцев по очереди.  Печально.  Однако Нанами подкинул идею. До завтрашнего дня ему предстояло проверить возникшую теорию, которая родилась у него сразу же после разговора. Вроде Мегуми не ведет себя странно, но вдруг… им предстояло это проверить.  Прибыв в торговый центр, Великий Шаман выдохнул. Так, Нанами всегда говорил, что уметь ждать – это важный навык для каждого бойца. Надо было просто подождать, занимаясь чем-то более приятным. Например, покупками для их временного гнездышка. Сатору отчасти находил эти «каникулы» подарком. У него, наконец, появился шанс стать ближе с человеком, которого он так сильно любил.  И раз он выбрал старую халупу на окраине Токио взамен крутому люксу в отеле (Мегуми бы за это его точно отругал), стоило для начала решить первостепенные проблемы.  - Какие вам нравятся? Однотонные, в полоску или с цветочками?  Сатору внимательно оглядел стеллаж с разными вариантами постельного белья. Рядом с ним стояла набитая доверху тележка – ну откуда он знает, что им может пригодиться? Тем более тратить деньги он любил – это отличный способ снять стресс и создать дополнительный для Фушигуро, притащив в дом всякой херни.  Идея приходит сама собой. - А есть с животными? И такие нашлись, поэтому Сатору долго не раздумывал – взял одни розовые с фламинго и вторые с разными африканскими сафари-представителями. Фушигуро будет очень недоволен. Идеально.