Синица

Огромный динозавр с головой Игоря Васильевича, по совместительству Головастика, отправляя звуковые колебания своими грозными рыками, вылавливал летающих над озером коров, отрывал им крылышки и закидывал всё вместе в лукошко. Одна из коров подлетела ко мне, сидящей на каком-то парящем астероиде, и замычала: —Проснись! —Проснись, Рита, — надо мной нависала Алиса, аккуратно похлопывающая по высвободившемуся из-под одеяла плечу — на зарядке надо быть через десять минут, ну, вставай давай, и так все будильники проспала. Первым делом я проморгалась и, запутавшись в смятом одеяле, потянулась, потирая глаза - приснится же такое. Утренние лучи освещали всю комнату, но не успели ещё прогреть воздух после ночного ливня, из-за чего было свежо и по коже пробежали приятные бодрящие мурашки. Холодный металлический каркас койки, который я задела спросонья раза три босой ногой, приятно охлаждал разгорячённую после сна кожу. От воспоминаний о том, что я уснула держась за руку с Алисой, губы сами расплылись в по-кошачьи довольной улыбке, которую я тут же постаралась спрятать, уткнувшись лицом в подушку. — Вставаааай — напевала моя соседка — вставай, вставай, штанишки надевай! Трусики натягивай! Вставай, вставай, вставай! — Ну мааам!!! — подыгрывая захныкала я. — Хватит придуриваться, вы так точно опоздаете на зарядку! А с нас потом, как с соседок спрашивать будут! — дрибезжащий и язвительный голос Даши из Л-Д-Т заставил меня вернуться в реальность в которой были не только мы с Алисой. Поднявшись на локтях, я окинула её взглядом, полным вспыхнувшего раздражения: — И вам доброе утро, девочки — ещё немного и я была бы готова бросить в неё первое, что попадётся под руку. А кто не заводится утром с пол-оборота? Вот и у меня сейчас всё настроение практически исчезло, но не хотелось портить его Алисе, спокойно надевающей носки полулёжа на заправленной постели, поэтому я сдержалась. Она весь негатив так легко пропускает мимо ушей? Если да, то я ей завидую. — Ладно, копайтесь дальше, а мы пойдём — фыркнула Таня и подхватила под руку Дашу. Вика и Лера видимо уже спустились вниз. Так эти две язвы и вышли из комнаты. — Они всегда такие? — поинтересовалась я, сидя натягивая шорты. — Ага — кивнула Алиса, поправляющая причёску - высокий хвост длинных и до безумия красивых кудрей, отливающих цветом кваса на солнце. — И как ты только с ними дружила? Конченные же… Помните поговорку «семь раз отмерь, один раз отрежь»? Я поняла, что ляпнула что-то не то, но почему-то не могла подобрать слов, чтобы быстро исправиться. Во взгляде, который я поймала на себе, промелькнула небольшая обида. Алиса молча отвернулась и через секунду похолодевшим голосом сказала: — Одевайся давай, пора спускаться. Кеды шлёпали по прозрачным лужам, отражающим чистое голубое небо. Утреннее солнце слепило глаза, заставляя щуриться,и приятно грело кожу, из-за чего я пару раз подвисала, втягивая носом запах мокрой травы, асфальта и сырости земли. В длинных тенях деревьев, растянувшихся по площади, мимо которых мы скакали, выполняя разминку перед пробежкой, гулял лёгкий ветерок, обдающий ноги прохладой и запускающий волну мурашек под одежду. На зарядке мне не хватило смелости заговорить с Алисой. Мои слова задели её, это чувствовалось, хоть ничего особенного она не делала. Что-то явно случилось между ней и этой четвёркой. Мы всё так же держались вместе. Когда на пробежке вокруг корпуса я отстала, чтобы завязать шнурки, она подождала меня. Со стороны точно нельзя было понять что что-то не так, но по факту мы обе ощущали это напряжение. Заговорить нужно было, но я не делала этот шаг, просто не представляя, что мне ей сказать. Попросить прощения почему-то было очень трудно. В целом, извиняться легко только если чувства вины либо нет совсем, либо если оно настолько мало, что практически не ощущается. В моменты, когда трудно, нельзя начинать отрицать свои ошибки, перекладывать ответственность на того, кого обидел. Для меня сложность состояла ещё в том, что я никогда и никому из ровесников не открывалась, речь даже не о каких-то секретиках или элементах личной жизни, речь о эмоциональной привязанности. Быть зависимой от кого-либо эмоционально - один из моих самых больших страхов, и чтобы этого избежать, я выбирала никого близко не подпускать, чтобы случайно не увлечься, в итоге упустив момент, как привяжусь. Когда-то маленькая версия меня привязалась к молодой версии моего сейчас уже покойного папы, вот только ему наркотики и жизнь не по средствам казались более интересным будущем, чем жизнь со случайно залетевшей женой и последствием этого случайного залёта в виде меня. Он ушёл из семьи, когда мне было три, точнее его выгнала мама, как только он окончательно забросил работу и начал воровать деньги из её кошелька, а на моё восьмилетие он ушёл и из жизни. Хоть хороших моментов с ним и было не много, но детские воспоминания с выкрученной яркостью и насыщенностью больно кололи в груди, как только я к ним обращалась. Иногда сразу после преукрашеных детским восприятием воспоминаний, я осознавала, что таким добрым он был со мной и мамой только под дозой. Мама рассказывала мне о том, как обнаруживала его с иглой в вене на кафельном полу в ванной, и как вечером того же дня слушала рассказы от меня как мы с папочкой весело болтали через дверь той самой ванной, пока она была на работе. Я не понимала, что с ним, потому что была слишком мала для этого. Маленькая версия меня привязалась не к злобному и пугающему мужчине с зависимостью и депрессией, а к тихому, меланхоличному папочке, который увлекательно рассказывает о своих приключениях по другим мирам, гладит по голове и подолгу спит рядом на полу, пока она играет в игрушки. Таким образом в моей голове давно сформировалась цепь: разговор по душам -> открытость -> привязанность -> потребность. Простое дружеское извинение, могло перетечь в разговор по душам, а дальше всё по цепочке. Осознавая это, я пыталась оттянуть момент, надеясь, что всё само собой решится. В перерыве между зарядкой и завтраком Алиса, как и все, умылась, переоделась, а после чего пропала с моих радаров. Возможно, она хотела, чтобы я нашла её, чтобы мы прервали это глупое молчание, а возможно ей просто захотелось побыть одной. Учитывая второй вариант я решила не искать её, чтобы случайно не нарушить её личное пространство. Мне ничего не оставалось, кроме как валяться на кровати и надеяться, что оставшиеся пятнадцать минут пройдут быстро. От скуки, незаметно для самой себя, я стала вслушиваться в разговоры «квартета»: — Подожди-подожди, передай мне тушь, ага, спасибо, ну и что он сказал? — Так вот, когда мы отошли, он сказал, что если я от него не отстану, то он... — Таня еле слышно шмыгнула носом — ... он сольёт мои фотки. — Какие ещё..., а так ты тогда всё-таки... — Угу... — Таня, подтверждая догадки Вики, кивнула. — Вот козлина — прошипела сквозь зубы Даша и начала шарить руками, в поисках своего телефона. — Ты что делаешь? — запереживав спросила Таня, резко сев на своей койке. Но та не ответила, а начала быстро листать что-то в телефоне, щёлкая по нему нарощенными ногтями. Я увидела, что её лицо побагровело от злости, а венка на лбу набухла, придавая виду ещё больше пугающей решимости. Таня с расширенными глазами уставилась на экран подруги, и что-то поняв, в миг выдернула у неё телефон. — Верни! — Что ты творишь? Так ты сделаешь ещё хуже! — она вытянула руку, сжимающую телефон, чтобы подруга его не достала. — Не все вопросы в мире решаются твоим Максимом! — крикнула до этого молчавшая Лера, она по видимому только сейчас вышла из шока. — Он может приехать, вы не понимаете? Если я попрошу, то он вправит мозги кому угодно! Не хотите - не надо, верни телефон! — прикрикнула она на подругу. — Обещай, что не напишешь ему — Лера переняла телефон из рук Тани. — Ладно, обещаю,... — фыркнула Даша — просто я уже не могу смотреть, на то, как этот придурок её изводит! — она широким жестом махнула в сторону Тани, которая вся сжалась и уткнулась лицом в ладони. Вика в одну секунду оказалась рядом с ней, приобнимая подрагивающие плечи, а Лера вернула смартфон, развернулась и обратилась ко мне: — Уши греешь, да? Нравится на чужие эмоции смотреть, да? — она буравила меня яростным взглядом. — Нет, девочки, я сидела здесь с самого начала, мне нужно было уши закрыть? — всегда, всегда у меня были проблемы с агрессией. — Ах ты ж...!! — её глаза округлились настолько, что стало жутко, шёки вспыхнули, и она дёрнулась в мою сторону, но тут же была перехвачена Дашей, которая с презрением зыркнула на меня и тихо, еле сдерживаясь, прошипела: — Тебе лучше выйти. Мне стало жалко Таню, всхлипы которой тут же перерубили всё желание ответить её подругам. Сунув телефон в карман я вылетела из комнаты. Психанув, спустилась по узкой лестнице. Ну хоть тут тихо. Усевшись на последней ступеньке, я обняла согнутые ноги и уткнулась лбом в колени. Увидела Алису я только на завтраке, она сидела за нашим столом, заняв мне место кепкой. Когда я подошла она убрала её к себе на колени, так не сказав мне ни слова. Манная каша не лезла, поэтому отставив её я попивала свой чай с лошадиной дозой сахара. Пару раз мне на глаза попадали Рома с Кириллом, с которыми мы поздоровались кивками, а так же переодически я натыкалась взглядом на Л-П-Д и Вику. Кажется, они всё-таки смогли успокоиться, Таню выдавали лишь покраснения под глазами. Каждый раз, когда я думала, что достаточно собралась с мыслями, я делала вдох, чтобы начать говорить, но тут же прерывисто выдыхала и продолжала нервно трясти ногой под столом. Мои потуги видимо не остались незамеченными и в очередной раз, когда после паузы моя нога продолжила тряску, на ней неожиданно почувствовалась тяжесть руки Алисы. Это заставило меня замереть и перестать дышать. — Ты задеваешь стол, у меня так скоро весь чай расплещется, — она говорила это даже не глядя на меня — успокойся, иначе я не уберу руку. Сердце пропустило несколько ударов. — И поешь, до обеда ещё долго. — Прости меня — вырвалось у меня, после чего наши взгляды встретились. Она смягчившись кивнула, но пальцы напротив, сжали мою кожу и часть края шорт сильнее, предотвращая бесконтрольно снова начавшуюся тряску. — Ничего, я понимаю, что ты это не со зла, — Алиса улыбнулась уголками губ — а теперь поешь. Она ослабила хватку и по-дружески похлопала по ноге, после чего убрала руку из-под стола и придвинула мне мою тарелку. Сказать, что всё пошло не по плану - ничего не сказать. Ну что ж, я хотя бы извинилась и это даже не перетекло в задушевный разговор. Уже хорошо. Место, до этого сжимаемое её пальцами, теперь не могло оставить меня в покое. В какой-то момент захотелось, чтобы рука снова оказалась там, но я попыталась отбросить эту мысль. Тщетно. В начавшемся перерыве между завтраком и сбором, все только начали выходить из столовой. Когда мы с Алисой вместе шли на выход, из общей толпы меня за плечо вытянула рука Ромы. Растерявшись я только и успела бросить повернувшейся Алисе: — Я скоро выйду! После того, как за последним человеком закрылась дверь Рома начал: — Привет. — Привет, что-то случилось? — не хочу задерживаться, надо выйти к Алисе. — Хотел сказать, что всё идёт по плану и ты сможешь забрать ключ даже раньше — его губы растянулись в широкой и самодовольной улыбке, из-за чего кончик носа, украшенного горбинкой, немного вздёрнулся. — Правда, и когда? — от радости я подпрыгнула, чем насмешила парня. — Спустись за двадцать минут до обеда к той двери. — Не сомневалась, что ты поможешь! — в порыве эмоций я обняла его, чем по видимому ввела в лёгкий ступор. Но было так всё равно. Теперь я смогу выходить покурить! Наконец-то! — Кстати, я хотел тебя спросить... — начал он, когда я отстранилась — давай сегодня после обеда, через полчаса примерно, прогуляемся? Я встречу тебя у выхода из вашего корпуса. — Просто прогулка? — уточню, в последнее время и свидания стали прогулками называть. — Да, — он кивнул и пожал плечами — просто прогулка. — Хорошо, тогда до встречи — я мимолётно улыбнулась ему, уже оказавшись одной ногой за порогом. — Давай — он проводил меня улыбкой, из-за которой в уголках его глаз появились лучистые складочки, и исчез за дверью. На сборе Головастик разделил нас на четыре группы. Ну как разделил, он просто сказал, что сколько классов, столько и групп, а после чего передал слово Дмитрию Викторовичу. Выяснилось, что всё не так просто, как нам показалось, и пока две группы будут заниматься ориентированием, другие две начнут программу по оказанию первой помощи. Таким образом на теории две группы занимались вместе, а на практике разделялись. Светлана Валерьевна взяла на себя мой и Алисин классы, что не могло не радовать, и нам сегодня предстояло с головой погрузиться в ориентирование на местности, а вот два другие класса пошли вместе слушать лекцию об оказании медицинской помощи. Женщина лет сорока привела нас к актовому залу, где сейчас уже были расставлены длинные скамеечки, на которых нам предложили разместиться. Когда мы с Алисой наконец уселись примерно в среднем ряду, но с самого края, мне представилась возможность осмотреть зал при дневном, не мерцающем в софитах свете: перед нами раскинулась просторная сцена, почему-то не замеченная мною вчера, а в глубоком пространстве под потолком, образованном горизонтальной цилиндрической формой крыши, поблёскивали, шатаясь от сквозняка, бумажные гирлянды ручной работы: в виде разноцветных треугольников, цепочек и гармошек, чтобы рассмотреть их все понадобилось бы много времени. Когда все уселись и затихли в ожидании, Светлана Валерьевна поднялась на невысокую сцену и начала свою лекцию. За не длинным введением последовал маленький опрос, в котором я даже приняла участие. На все вопросы ровесники наперебой отвечали, чем в какой-то степени стали напоминать свои младшие версии из четвёртого - пятого классов, когда ещё не было места стеснению и зажатости. После опроса нам на двух человек выдали по карте с планом местности и компасу, объяснили как ориентироваться по нему, какие обозначения о чём говорят и насколько могут отличаться от карты к карте. На уроках ОБЖ нам уже рассказывали об этом, поэтому ничего особо нового я для себя не услышала. Алиса видимо тоже, потому что, когда началась часть лекции о том, как разводить костёр, она, утомившись, присползла на скамейке и положила мне голову на плечо. Столько спокойствия и доверия было в этом простом действии, что могло показаться, будто она часто так на меня ложилась. Не знаю из-за чего точно, может из-за накатившей сонливости, может из-за того, что переживаний по поводу прощения уже не было, а может из-за приятной и уютной атмосферы, царящей в этом большом, наполненном летним солнцем зале, в прочем, не важно из-за чего, я положила свою голову не её. Забывшись, я поддалась мимолётному желанию и вдохнула запах её волос, в котором смешался аромат ореховых духов и мятной свежести шампуня. Голова пошла кругом от захлестнувшего умиротворения, не хотелось думать ни о чём, кроме того, что прямо сейчас за окнами лето и щебечут птички, в актовом зале немного душно, но всё ещё остался запах сырости после ночи, а на моём плече лежит моя новая знакомая, которая кажется уснула, потому что её голова стала тяжелее. После лекции Светлана Валерьевна сказала, что желающие могут подойти к ней, чтобы задать интересующие вопросы на тему или просто о лагере. Все встали со своих мест, начали прогуливаться по залу, рассматривать всё, вокруг преподавательницы образовалось небольшое столпотворение, она что-то увлечённо рассказывала, некоторые ребята вышли на улицу. Я не хотела, чтобы Алиса сейчас просыпалась, не хотела чтобы эти минуты нового для меня чувства, в котором смешалось столько прекрасного, заканчивались, поэтому продолжила сидеть так и переодически по-кошачьи тереться щекой о щекочущие кудрявые волосы. Полосы солнца под окнами становились тоньше, время подходило всё ближе к обеду. Большинство ребят уже были на улице, их голоса приглушённо доносились до нас. В один из разов, когда на выходе кто-то хлопнул дверью, Алиса вздрогнула и поёжилась, после чего потянулась и выпрямившись села на своём месте: — А что такое? Где все? — она растеряно оглянулась. — Лекция закончилась и все разошлись. До обеда ещё минут тридцать. — Уже обед? — она опёрлась о края скамейки, по бокам от своих ног. — Представляешь? — я улыбнулась и качнувшись толкнула её плечом — Ну подумаешь, пол лекции проспала! Она пихнула меня в ответ и снова потянувшись засмеялась. Её приятный смех отразился эхом. Кроме нас в зале больше никого не было. — Ты когда спишь на мышонка похожа — потирая немного уставшее плечо заметила я. Алиса хмыкнув улыбнулась, глядя перед собой, а затем снова повернулась на меня. — Прости, что отлежала тебе... — она кивнула на моё плечо — с меня массаж. Я уставилась на неё с непониманием. — Да-да, но только вечером, и не надейся, что я забуду. А теперь пошли к остальным. — моя соседка встала передо мной с протянутой рукой. Как тогда, у раковин. И как тогда, я вложила в её ладонь свою. Мы вышли вместе. Было приятно наконец пройтись, потому что за всё время проведённое в зале пятая точка устала сидеть на твёрдой поверхности скамейки. Когда мы подходили к компании одноклассников Алисы я шепнула ей, что сбегаю в корпус, и скоро вернусь. Мне нужно было в туалет, куда я собственно и направилась. В полной тишине я поднялась на второй этаж, все ребята были на улице, и лишь в тот момент, когда мои пальцы легли на ручку двери туалета, я услышала по ту сторону какие-то звуки. Замерев и прислушавшись я распознала в них хныкание. Неудобно как-то. Я всё равно решила открыть дверь, но у раковин никого не оказалось, я тут же заняла одну из кабинок и звуки притихли. Этот кто-то не хотел, чтобы его услышали. Снова выйдя к раковинам, после всех дел, я никого там не обнаружила и открыла воду, чтобы помыть руки. Из кабинки донеслось шмыгание носом. Наверное это не моё дело, наверное нужно уйти... Но моя неожиданно возникнувшая эмпатия не дала мне этого сделать: — Эй, что случилось? — шепнула я, немного приблизившись к кабинке. — О Боже... — разочарованный выдох — из всех, из всех сюда пришла именно ты... В уставшем голосе я узнала Таню. — Мне уйти? — серьёзно и чуть громче уточнила я. Кто знает, может ей нужно сейчас побыть наедине со своими мыслями. Ответом мне была тишина. Я приняла её за согласие и направилась к двери, как вдруг дверь кабинки за моей спиной скрипнула. Я обернулась, и моим глазам открылась следующая картина: Таня с заплаканными глазами стояла в проходе кабинки, держа в левой руке поблёскивающее лезвие, из под ткани чёрных шорт показалась тоненькая струйка крови, которая, делая паузы стекала до коленки, а потом всё ниже и ниже. Она опустила глаза на свою ногу и выронила лезвие из трясущейся руки, оно звякнуло об кафель и оставило на нём крошечные брызги крови. Её руки затряслись ещё сильнее и она прижала их к лицу, выпуская бесшумные выдохи сквозь зубы. На меня нашла волна страха, которая не дала мне сказать ни слова, спустя секунд пять получилось только сделать два шага к Тане. Поняв, что она не реагирует на меня, а лишь сильнее начинает плакать, только теперь зажимая себе рот, я подошла к ней и, взяв за плечи, притянула к себе, заключая в объятия. Тут же она перестала сдерживаться, начала рыдать взахлёб, от чего я стала содрогаться вместе с ней, слыша, как она хватает ртом воздух рядом с моим ухом и сбиваясь всхлипывает. Всё, что я могла сделать тогда, это гладить её по дрожащей спине и тихо-тихо приговаривать, что-то вроде: «Ты чего? Дыши, главное - дыши. Всё наладится, слышишь? Ты не одна... главное - дыши...» Не знаю сколько мы так простояли, прежде чем она медленно отстранилась от меня, и я подвела её к раковине. Не знаю о чём она думала, когда делала себе порезы на ноге. Не знаю, что она чувствовала в этот момент. Не знаю. Все мои силы закончились тогда же, когда у неё закончились слёзы. Я следила за её руками, которыми она старалась умыть раскрасневшееся лицо, и просто стояла рядом, не представляя, что делать дальше, что говорить. — Извини — Таня выключила воду. — Тебе не за что извиняться... — я посмотрела на засохшие дорожки крови на её ноге, и она это заметила. — Прошу, не говори никому..— на меня смотрела глаза полные отчаяния и боли, не сдержавшись я снова обняла её. — Обещай — уткнувшись в моё плечо промычала Таня дрогнувшим голосом. — Я обещаю. В голове было абсолютно пусто, при этом словно что-то со всей дури давило на виски. Я прочувствовала боль этой девушки очень сильно, каждой клеточкой своего тела. Казалось, что из меня выкачали всю энергию безвозвратно. В полном молчании я помогла ей стереть с ноги кровь намоченной салфеткой, вместе мы привели её в порядок, больше не обменявшись ни словом. Перед выходом я подошла к лежащему на кафеле лезвию и подняла его, Таня смотрела на него не отрываясь, я подошла к мусорке и подождала её реакции. Не отводя от него взгляд, она кивнула, и в эту же секунду металическая пластинка упала в мусорку. До обеда оставалось всего пять минут и я предложила Тане спуститься вместе со мной вниз, покурить. Она не стала ни о чём спрашивать ни когда я принялась доставать из сумки из под кровати сигареты, ни когда я оглядывала закрытую дверь, ища оставленный Ромой ключ, ни когда я его нащупала за какой-то деревяшкой и открыла дверь ведущую на крошечный задний двор и забор. Она была где-то внутри себя, она была опустошена. Мы вместе курили, усевшись на единственной деревянной ступеньке, и каждая смотрела в лес за забором совершенно пустым и отстранённым взглядом. Бычки полетели под ступеньку, и мы встали. Таня, пошатнувшись, ухватилась за моё плечо, подняла на меня глаза, и в них я увидела благодарность, настолько настоящую и сильную, что сердце ёкнуло, а в душе стало хотя бы немного спокойнее. Только вот за что она благодарна? За то, что я не задавала лишних вопросов или за то, что пообещала не трепаться? Наверное это не имеет значения. Заходить в столовую мы решили по отдельности, чтобы не привлечь лишнего внимания. Выждав после Тани пару минут, я зашла, все уже гремели приборами и увлечённо болтали между собой. Никто не обратил на моё появление внимания, кроме Алисы, которая смотрела на меня не отрываясь, вплоть до того момента, пока я не села, на занятое мне место. — Ты куда пропала? Вы с Таней вместе что ли были?— округлившиеся глаза с непониманием уставились на меня. Ну конечно, она всё сразу поняла. — Можно, я не отвечу, а ты просто поймёшь? — серьёзно начала я, делая вид, что увлечена содержанием тарелки. — Хорошо, можно — после паузы, сверления меня изучающим взглядом, согласилась она. Именно эта её черта поражала и восхищала меня. Никаких лишних вопросов и безоговорочное доверие. — Спасибо — я повернулась к ней и постаралась вложить в это слово всю свою благодарность. Алиса изучающе обвела моё лицо глазами, чем заставила меня почувствовать себя неловко, а когда снова вернула зрительный контакт, в шутку пихнула меня плечом и широко улыбнулась: — Ладно, приятного аппетита, загадочная — и хмыкнув вернулась к своей тарелке. До встречи с Ромой было ещё полчаса, которые я решила провести в комнате. На сегодня потрясений уже слишком много, нужно было хоть немного отдохнуть. С Таней мы делали вид, что ничего не произошло, хоть я и ловила пару раз на себе её взгляд. Алиса выглядела потерянной, потому что замечала всё это, но, видимо, понимала, что её в этого никто не посветит, и поэтому даже не пыталась подавать мне какие-то знаки по типу: «Может расскажешь всё-таки? Что случилось?». Отвернувшись к стене, я решила вздремнуть. Неприятный звук будильника раздался трелью прямо под ухом. — Так у нас же ещё личное время. Тихий час типо. Или у тебя планы перед ориентированием? — перелистывая страницу тоненькой книги, спросила Алиса. Она сидела на своей койке облокотившись на подмятую за спиной подушку, отделяющую её от металлических прутьев изголовья. Я осмотрелась: «Квартета» в комнате не наблюдалось. — Они ушли разбираться с каким-то парнем из твоего класса. — Алиса вальяжно вложила палец, чтобы не потерять страницу, и прикрыла книгу — Ты имеешь к этому отношение? — она вздёрнула бровь. В каждом её движении читалась серьёзность. — Алис, я же попросила... — лёжа на боку, я приподнялась на локте и выдыхая запрокинула голову назад. Только не это. Не надо спрашивать. — Знаю, знаю — её тон сменился — я просто подумала, что ты мне хотя бы на этот вопрос ответишь... — Не знаю я, к чему я имею отношение, а к чему нет! — вырвалось, чёрт. Я накрыла лицо рукой, потёрла лоб, а потом принялась массировать переносицу. Нужно успокоиться. Перед глазами снова стояла Таня, а из под её шорт текла струйка крови. Не в силах бороться с мыслями я резко завалилась на спину, теперь уже уткнувшись лицом в обе ладони. Что же это такое? Если сейчас так тяжело мне, то что творится на душе у Тани? Даже представить трудно... Никогда раньше я не видела людей, которые бы резали себя... Никогда раньше мне не доводилось успокаивать человека, впавшего в истерику... Никогда... Всё тело непроизвольно вздрогнуло, когда на мой живот через футболку легла рука Алисы. — Подвинься — шепнула она. Я придвинулась ближе к стенке, всё так же не отнимая от лица рук. Было страшно, что если я увижу сочувствие в её глазах (а я его увижу), то не смогу сдержаться и заплачу. — Не знаю, что там у вас случилось до обеда, — она легла рядом со мной на бок, приобняв одной рукой, а другую сунув под подушку — и ты не обязана мне рассказывать, но позволь мне просто побыть рядом. Хорошо? Я кивнула, не в силах ничего сказать. Неловко повернувшись на бок к ней лицом, чтобы было не так тесно лежать на одной узкой кровати, я поймала себя на том, что близость, нарушающая все личные границы, ощущалась мною как интимная. Алиса лёгким движением пальцев заправила мои волосы за ухо, после чего провела по нему, касаясь штанги. Украшение вызвало у неё улыбку, на которую я посмотрела и больше не смогла оторваться. Алиса продолжала водить подушечками пальцев по моему лицу, вырисовывая на нём одной ей известные узоры, а я тем временем изучала глазами каждый миллиметр её губ. Слёз, которых я так опасалась, не было, Алиса успокоила меня так, что я даже не успела этого понять. Медитативные движения изящных пальцев, еле касающихся кожи моего лица, её завораживающая улыбка, практически отсутствующее расстояние между нашими лицами и телами - всё это было чем-то слишком личным. Второй будильник задребезжал, выводя из транса нас обеих, и дал мне понять, что необходимо быть у выхода из корпуса через пять минут. — У нас есть ещё три минуты — заткнув телефон, ради которого пришлось тянуться через Алису до тумбочки, разочарованно вздохнула я. — Ну ничего, как ты? — Теперь гораздо лучше — я накрыла её руку, снова начавшую поглаживать моё лицо, своей. Её радужка, на солнце святящаяся янтарным, при нынешнем освящении сливалась со зрачком, из-за чего глаза стали необыкновенно большими. Кудрявые волосы были раскиданы по подушке. Тоненькая складка, появившаяся за секунду, между бровей, выдала её задумчивость. — Как-нибудь я расскажу тебе, что случилось с нашей дружбой, — стало ясно, что она говорит про «квартет» — но не сегодня, не сейчас... Ладно? — Ладно..., а что ты читала? — Это Куприн, «Гранатовый браслет», — она потянулась к своей кровати, чтобы достать книжку — вот, ты читала? В её руках оказалась небольшего размера книга с пожелтевшими и пахнущими старостью страницами. Обложка держалась на добром слове и нескольких стежках на корешке. Алиса держала её навесу, заворожённо разглядывая. Каждого человека делает ещё более красивым две вещи - улыбка и увлечённость чем-то. Моя соседка была явно увлечена этим измученным экземпляром. — Мне её дала бабуля, а когда узнала от мамы, что я перечитала её уже больше пяти раз, разрешила оставить. Такой своеобразный подарок. — она повернула в мою сторону голову, отчего наши носы соприкоснулись, но никто отодвигаться не стал — Хочу после приезда купить новое издание, а то откладываю уже около года... — Люблю эту повесть, в самом конце я даже заплакала, для меня это редкость. Куприн надавливает всегда на самые чувствительные точки, удивительный человек был... — Да..., мне бы хотелось поболтать с ним, а тебе? — Тоже, но больше я хотела бы поговорить с Чеховым, для него у меня в сердце отдельное место. Алиса ухмыльнулась моей метафоре и провела своим носом по кончику моего. Влево - вправо. В животе возникло чувство, какое бывает, когда повисаешь вниз головой на турниках. Что-то как будто перевернулось и повисло в невесомости внутри меня. Возможно это были те самые бабочки, не знаю. Знаю лишь то, что раньше такого не испытывала. Под действием этого чувства я закрыла глаза. Моих губ касалось дыхание Алисы, я чувствовала, что она продолжает смотреть на меня, и мне это нравилось. Удовольствие продлилось не долго, потому что я резко вспомнила о Роме, который наверняка уже ждал меня внизу. Тут же пришло и сомнение в том, стоит ли вообще спускаться, потому что по собственной воле отказаться от этого момента с Алисой я не могла, но моя соседка видимо прочитала мои мысли: — Кажется, прошло больше трёх минут... — мои губы пощекотал её выдох. — Да... — Тебе пора? — Угу, — разочарованно ответила я, всё ещё не открыв глаза — Рома позвал прогуляться. — Рома? Хм, а что насчёт ключа кстати? — Он мне его передал, всё отлично. Приглашаю тебя на сигаретку кстати. — Хорошо..., ладно, — я почувствовала, как она начала вставать. Захотелось протянуть руку и удержать её... — давай, а то некрасиво получится перед Ромой. Собираться и соскребать мысли воедино было очень трудно. Ноги ощущались ватными, а руки не хотели напрягаться, чтобы хоть что-то удержать. Моё счастье, что оба раза, что я уронила на кровать сначала расчёску, а потом и телефон, Алиса не увидела, или просто не обратила на это внимания. Но даже переживания о моей неуклюжести небыли способны отвлечь меня от шатающихся в голове мыслей. Я думала обо всём одновременно. Таня и её порезы, лезвие в мусорке туалета, доброта и забота Алисы, новые чувства, которые она словно из глины вылепливала в моей душе. Потерянная и разморённая, как после кипяточного душа, я спустилась по лестнице и мельком в окне увидела силуэт Ромы. Ждёт. Перед тем как выйти, я сжала руки в кулаки и встряхнулась, теперь нужно собраться и настроиться на прогулку, не могу же я совсем выпасть из реальности, пока буду с ним разговаривать. Тихонько приоткрыв дверь и подкравшись к спиной стоявшему знакомому я встала на носочки и закрыла ему руками глаза: — Угадай кто! Ладошками я почувствовала, что он заулыбался: — Куряка, решила всё-таки прийди? — Рома накрыл мои руки своими и убрал их, повернувшись. — Ага, может ещё громче скажешь? Спалить меня решил? А? — я принялась его наиграно пихать плечом, заставляя смеяться. Отложив всю свою рефлексию на потом я решила расслабиться. — Спасибо кстати за ключ, а откуда ты его взял? — Там такая история, что моя крёстная работает здесь чуть ли не с самого основания, она - уважаемая фигура этого лагеря, поэтому все ключи от чего угодно на территории у неё есть. К слову, та дверь не открывалась уже лет пять, поэтому можешь не переживать. — Тётя? Как мне повезло, что вчера мы наткнулись именно на вас с Кириллом. — Ага, — он довольно выпрямился — ну что, пошли? Покажу тебе кое-что. — Пошли. Пока он вёл меня к дому персонала, мы разговорились и я узнала, что они с Кириллом каждое лето работают в этом лагере за бесплатно. Для их тёти это место очень важно, и когда четыре года назад кризис сильно ударил по «Синице», они вызвались помогать в чём угодно. Поначалу им доверяли мелкую работу, а потом устроили на должности поваров. От любой зарплаты они отказывались, утверждая, что пришли сюда, чтобы помочь, и действительно помогли. Не без их помощи лагерю стало хотя бы немного легче существовать в финансовом плане. Рассказ выдался информативным и уложился как раз во время, пока мы шли в назначенное место. Стоя перед заржавевшими воротами какого-то гаража и воюя с древним массивным замком на цепочке, он закончил: — Вот, собственно, так мы сюда и попали... ну открывайся же, ёп твою... — Значит вы - два Робин Гуда? Такие все из себя святые и работающие за спасибо? — усомнившись в правдивости истории спросила я, осматривая обшарпанный фасад здания и катая камень под подошвой. — Ты сомневаешься в моей святости? — отвлёкшись от замка он обернулся на меня, щурясь от солнца. Я пожала плечами и решила промолчать, он продолжил — Ну вот и не надо, крёстная для нас с братом с самого детства вместо всяких бабушек и дедушек. — Отвернувшись он продолжил возиться с замком. Он сказал это серьёзно, неожиданно серьёзно для моего вопроса, чем ввёл меня в небольшой ступор. — Ну жё... о! Вот! — что-то щёлкнуло и замок раскрылся. Откинув его на траву у тропинки, он принялся открывать скрипящие ворота. Когда свет проник в щель прохода я увидела рамы велосипедов и нетерпеливо схватилась за вторую створку ворот, открывая её. Через несколько секунд мы уже вместе с Ромой стояли перед двумя рядами велосипедов, некоторые из них не имели подножки, поэтому облокачивались на своих соседей. Разноцветные, с яркой, но местами стёртой годами, краской, пыльные и со спущенными колёсами они вызывали очень приятные чувства. В гараже помимо них ещё было много всего: наполовину разобранная шведская стенка, гора скакалок, сваленных в углу у входа, спустившиеся до состояния блинчиков мячи, стеллажи, уставленные закрытыми коробками, три пары детских роликов, несколько самокатов. Рома пробрался к одному из стеллажей и поднял с пола рядом с ним насос: — Покатаемся на великах? Не пойму почему, но всё это вызвало у меня какой-то детский нескрываемый восторг: — Конечно! Чур мой - красный! — Хорошо-хорошо, — подняв руки засмеялся мой знакомый — не претендую! Рома подкачивал сдутые колёса и поправлял цепочки, а я протирала выбранные нами велосипеды, найденной тряпочкой. В какой-то момент мне даже стало казаться, что нам сейчас по восемь и мы на даче в дедушкином гараже, потому что пахло в этом месте именно детством. Пыль, летающая в лучах солнца, прохлада забытого богом гаража, бетонный пол и песок под ногами, блики металла на потолке, наши с Ромой похожие друг на друга панамки. Все переживания ушли на второй план и я почувствовала себя маленькой и беззаботной девочкой. Рома по видимому почувствовал то же самое, потому что с его лица не сходила лёгкая уютная улыбка. Он, сидя на корточках, возился со своей цепочкой - последним, что осталось из подготовки велосипедов, а я, отойдя немного в сторону, начала следить за его движениями. Тёмные волосы уложенные на косой пробор явились мне, когда он снял шляпку, руки, кожа на которых немного подсохла из-за работы на кухне, ловко со всем справлялись, загорелые плечи, оголённые белой майкой, усыпанные тёмными крупными родинками, голубые свободные джинсы, в которые была заправлена майка, были подхвачены широким коричневым ремнём. Я вдруг поняла, что нахожу его очень привлекательным по общепринятым стандартам красоты и, долго не думая, спросила: — У тебя есть девушка? От неожиданности его руки замерли, и он озадаченно поднял на меня голову: — Нет, а к чему вопрос? — Да так, просто решила, что ты должно быть пользуешь популярностью среди женского пола. — Вот как? Полагаю, это был комплимент, в таком случае - спасибо. Помолчав, он добавил: — А у тебя кто-нибудь есть? — Нет. — А был? — Нет. Это и к лучшему. — Почему? — закончив, он встал и подкатил свой велосипед к выходу. — Не знаю, просто у меня ощущение, что я - человек совершенно не для отношений. — Это почему же? — он подкатил ко мне мой велосипед и я взяла его за раму, придерживая. — Потому что даже мне с самой собой иногда трудно приходится. — Не знаю человека, которому было бы легко с собой, и он бы не лежал в психушке. Ладно, поехали? Там в одном месте есть дыра в заборе, оттуда до одного местечка недалеко. Я мысленно поблагодарила его за то, что он не стал развивать эту тему, и кивнула. В самой дальней от входа в лагерь части забора действительно оказалась дырка, пробравшись через неё мы оказались на хорошо протоптанной тропинке, по которой было вполне реально ехать на велосипедах. Через минут десять поездки следом за своим знакомым я стала замечать впереди среди стволов деревьев и пышных кустов отблески от воды, мелькающие сквозь листву. Мы приближались к озеру. Выехав на небольшую полянку, остановились и слезли с двухколёсных друзей, поставив их на подножки. К чистому и гладкому озеру вели покатые края берега, неравномерно покрытые яркой травой, розовым клевером и песком, а прямо у воды в метрах двадцати от нас виднелся деревянный помост. — Красиво, правда? — он прошёл вперёд и развернулся ко мне, демонстрируя широченную улыбку. — Очень... — моя цель была определена, и я как зачарованная направилась к помосту, Рома шёл рядом, и наблюдал за тем, как я разглядываю окрестности. По наклонному берегу прямо к помосту вела узкая деревянная лестница с откровенно символическими низенькими перилами и шестью хилыми ступеньками. — Почему нам не рассказали про это место? — не оборачиваясь поинтересовалась я, усаживаясь на влажные деревяшки. Вода была высоко, чтобы не намочить обувь, я стянула кроссовки и устроила их за спиной. — Раньше всем сменам говорили, было что-то особенное в том, с каким трепетом дети относились к этому озеру, устраивали здесь пикники, а иногда даже ночёвки. Десятки последних костров повидала эта вода... — он устроился рядом со мной и так же опустил ноги в плещущуюся прохладу — Но после того, как дети стали без спроса прибегать сюда по ночам, было принято решение сделать это место сначала менее доступным, а потом и вовсе перестали пускать. Решили сделать это до того, как кто-нибудь потеряется в лесу или утонет в озере. Такие дела... — Жаль, что я не знала про этот лагерь раньше... — появилась необъяснимая тоска по тому времени, о котором рассказывал знакомый, по тем людям, которых я не знала, по ночёвкам в палатках у воды, которых у меня никогда не было. Возможно никогда и не будет. — Хорошее время было, столько секретов и ночных признаний хранит в себе всё здесь... Он хотел добавь что-то ещё, но замолчал. Мы сидели рядышком, медленно водя ногами под водой, любые слова казались неуместными, когда перед глазами такая красота. Это как если бы ты пришёл на свой самый любимый фильм в кинотеатр и просидел весь сеанс за пролистыванием ленты в социальных сетях. Распыляться на слова не хотелось, хотелось только с замиранием сердца следить за бликами на воде и наслаждаться контрастом перегретой на обеденном солнце кожи и прохладной, после ночной грозы, воды. Пахло сырыми деревяшками и сладостью цветов. Запрокинув голову я подставила лицо солнцу, и ощущаемое физически тепло отозвалось в воспоминаниях тёплым дыханием Алисы. Я улыбнулась. А чем она сейчас занимается? Думает ли обо мне? Хочет, чтобы я оказалась рядом? — О чём думаешь? — тихий шёпот вытащил меня из фантазий, я ответила первое, что пришло в голову: — О том, что рада, что приехала. — Хм... честно, я тоже рад, что ты приехала — это прозвучало серьёзно, таким тоном, которым обычно посвящают в сокровенные секреты. Я, щурясь от солнца, повернула на него голову и выжидающе посмотрела. Ну, договаривай. — За последние два года у меня впервые появилось желание с кем-то разделить это место. И вот, мы здесь. — Значит это всё-таки не обычная прогулка? — хмыкнула я и снова повернулась к лучам, — Так и знала. Я почувствовала, как он улыбнулся, не знаю как, но в такой атмосфере это казалось вполне естественной суперспособностью. Всё так же, изредка нарушая тишину, мы просидели ещё долго. Когда мы вспомнили про время, оказалось, что ориентирование начнётся через четыре минуты. На подходе к гаражу я отдала Роме велосипед, быстро поблагодарив его и попрощавшись, убежала на место сбора. Благо нас никто не заметил и моему появлению со стороны леса никто не уделил особого внимания, так как все были увлечены разговорами. Я прибежала как раз за несколько секунд до переклички, после чего наши классы разделились. В толпе я кое-как нашла глазами Алису и радостно помахала ей, поняв, что она тоже искала меня. Два класса - медработники наши - утопали практиковаться в спортивный зал, а нам раздали карты с компасами и кнопки с разноцветными шляпками, которые, как выяснилось, были нужны для того, чтобы отмечали найденные нами по карте объекты. Все планы различались тем, в какой последовательности мы должны были обнаруживать то или иное дерево/куст/пенёк. Поэтому ходить толпой или маленькими группками было бессмысленно, тем более, что помимо последовательности отличались ещё и некоторые объекты. В общем самостоятельная работа в чистом виде. После недолгих наставлений Светланы Валерьевны мы разбрелись каждый в своём направлении. На это задание был отведён час. Признаться, у меня получалось находить нужные точки по карте, но делала я это значительно дольше своих одноклассников, чьи голоса доносились переодически с разных сторон чащи. Когда я в очередной раз услышала радостный возглас: «Осталось всего десять!», то пробежалась взглядом по оставшимся кнопкам с жёлтыми шляпками. Двадцать. Их было двадцать. За сорок минут я смогла отметиться только на шести точках, и то, половиной из них я была обязана слишком громким ребятам, по крикам которых я ориентировалась. Расстроившись и порядком утомившись прогулкам по веткам и спутанным корням деревьев, я селя рядом с одним из них, чтобы передохнуть и прислушаться, в какой стороне больше возгласов об очередной находке. Но вместо них я услышала хруст веток совсем рядом с собой и непроизвольно вздрогнула, когда на моё плечо легла рука. — Ты испугалась что ли? Да ладно тебе, боишься меня? — рядом оказалась Алиса, которая села справа от меня, так же облокотившись на широкий ствол спиной. Я театрально схватилась за сердце и на выдохе ответила: — Безумно... Мы обе посмеялись с этого, и она продолжила: — Я уже закончила со своими, а ты? Я опустила глаза на прикрытую ладонью коробочку с кнопкам и приподняла её, демонстрируя свою неудачу. — Оу, у тебя ещё много... Дай их мне. — Зачем? — Я отмечу всё за тебя, у нас конечно карты разные, но я быстро справлюсь — она протянула руку ладонью вверх, помявшись я всё же вложила в неё свою коробочку. — Спасибо... пошли тогда? — Что значит «пошли»? Кто-нибудь увидит, что мы в месте бродим и тут же об этом узнаёт Светлана Валерьевна. Тем более, что мы из разных классов. — И что мне? Просто сидеть тут? — Ну не знаю, можешь мне пока венок сплести в знак благодарности. По рукам? — По рукам! Она исчезла из моего поля зрения и я тут же принялась искать подходящие для венка цветы. — Итак, дети, ваше время подошло к концу и сейчас мы вместе отправимся на проверку и подсчёты кнопок. Просьба всех, у кого они остались на руках, отдать их мне. Надеюсь на вашу честность. Пока мы шли с места сборов снова к лесу, наши два класса немного смешались и я подкралась к Алисе сзади, положив на её кудрявые волосы венок. — Теперь ты меня боишься? — хихикнула я, когда она вздрогнула и резко обернулась на меня. — Напугала... — выдохнула она и подняла руки, нащупывая подарок — ты всё-таки сплела? Какая прелесть... — она покрутила его в руках, рассматривая, как будто это был один из самых долгожданных подарков. Алиса робко подняла на меня глаза, стало ясно, что она ляпнула про венок в шутку и не ожидала, что я его сделаю. — Ты что, сомневалась во мне? — Нисколечко... — она быстро обняла меня, я даже не успела понять, что произошло, и утянула за руку вслед за удаляющейся толпой. Подсчёты показали, что мой класс отметил больше своих точек, причём разрыв был не большой, и стало ясно, что если бы Алиса мне не помогла, то победа досталась бы им. Она, видимо, тоже это поняла и пихнула меня плечом: — Одним венком не отделаешься. Что она имела ввиду я уточнять не стала, потому что нам уже дали следующее задание: попрактиковаться в оформлении костра. Перед нами стояла задача по памяти с теоретического занятия воспроизвести все виды костров, которые нам описывали. Тут уже я взяла всё в свои руки, теперь наступила очередь проспавшей всю теорию Алисе прибывать в ступоре, и принялась реализовывать всплывающие в памяти схемы. Основных шести оказалось более чем достаточно, жаль только, что это было задание без разделения на классы, оно было просто проверкой на внимательность, но отняло много времени и сил, пока все возились с брёвнышками. Все разделились на условные компашки и нас пообещали отпускать по мере того, как мы сдадим свои костры Светлане Валерьевне и разберём их обратно. Таким образом наша скромная группка из меня и Алисы управилась одной из первых, при этом я умудрилась подсказать многим её одноклассникам, ощущая небольшую вину за их проигрыш. Окончательно освободившись мы поблагодарили учительницу и потопали в корпус. Ноги немного устали от прогулок, а руки от постоянных перекладываний брёвен с места на место, поэтому когда мы зашли в пустую комнату после того как помыли руки, я упала на свою койку шумно выдохнув, и закрыла глаза. Алиса последовала моему примеру и легла к себе: — Устала? — Угу — Спасибо, что помогла с кострами... — Угу После небольшой паузы, во время которой слышалась возня в сумке с её стороны, она вдруг спросила: — Хочешь, я почитаю стихи вслух? Неожиданное предложение заставило мою голову повернуться, а глаза разлепиться. Она сидела в своей любимой позе с подушкой под спиной, только теперь в её руках была не книжка, а тоненький чёрно-белый сборник стихов, в обложке которого всё же было больше чёрного, чем белого. — Давай — во мне проснулся неподдельный интерес и я повернулась к ней, устроившись на боку. Её тихий и спокойный голос вступил первыми строками: — Вы посмотрите на неё на кухне: Зачем все эти лишние движенья? Зачем так наклоняться над конфоркой, и пламени заглядывать в глаза... Зачем держать в руке пустую чашку, носиться с нею, как с любимой мыслью, или, верней, как с мыслью о любимом, и жить как будто без одной руки... К чему ей знать про детские болезни, про ваш плохой, но всё-таки английский, зачем ещё и вестью об отъезде её пугать, когда она и так по кухне мечется с пустою чашкой, и ляжет спать отчаянно голодной, поскольку занята рука, и ясно, что невозможен даже бутерброд... Она затихла. — Бутерброд? — хмыкнула я. Но ответа не последовало — Это потому что она не может думать ни о чём кроме любимого человека? Поэтому даже бутерброд невозможен? — Думаю, да... — она пожала плечами и всё так же глядя на страницы кивнула. — Прочитай ещё что-нибудь, пожалуйста. Страницы зашелестели, она искала какой-то определённый стих. — Я бы жизнь провела, Скользя рукой по руке — словно вниз по реке, пока не проглотит мгла комнату и меня, шум за окнами, мат, падающий, звеня, подтаивающий март, пошловатый мотив с настоящей тоской. Мгновение цепко схватив, удерживаю рукой. Это было нечестно с её стороны. Своим чтение она словно протягивала мне всю себя на блюдечке с голубой каёмочкой: вот она я, бери. Никогда не любила придавать искусственное значение разным вещам в моей жизни, но сейчас я была на сотню процентов уверена, что она подобрала именно эти стихотворения не просто так. Повисшую до безумия интимную паузу прервал звук открывшейся двери. В комнату ввалилась наша четвёрка, отношение к которой стало у меня более лояльным. Все поздоровались, и они свалились на свои кровати. — Боже, интересно, сколько в сумме метров бинтов я сегодня смотала, пока вы не могли нормально всё сделать? — возмущённо вздохнула Лера. — Это ещё что, вы мне руку так перетянули, что я удивлена, как она вообще не отвалилась! — среагировала Даша. — Рит, Алис, а у вас как прошло? — неожиданно подала голос Таня. В воздухе повисло всеобщее удивление. Ей реально интересно что-то о наших успехах? — Всё прошло хорошо, только устали, много по лесу ходить пришлось, а потом ещё и брёвна таскать... — отозвалась Алиса. — Брёвна? Чегооо? — Вика приподнялась на локтях, выпячивая свой забавный второй подбородок. — Да, для костров, мы не разжигали ничего, нет. Просто складывали разные виды. Завтра до обеда вам всё на теории расскажут. — Ууууф — демонстративно выдохнула через сжатые зубы Лера — чур таскать я завтра ничего не буду! — Эй! Я тогда тоже! — подхватила Вика. — Ладно вам, давайте отдохнём? — Таня внесла немного спокойствия своим предложением и все тут же, снова вспомнив про свою усталость, замолкли. Все копались в своих телефонах в тишине, только из-за двери переодически доносились голоса и шаги. Я вспомнила про то, что Алиса после обеда мельком упомянула, что девочка пошли разбираться с каким-то мальчиком из моего класса. Недолго думая, я нашла Таню в инстаграме через общих знакомых и написала:

«Как ты?»

Я посмотрела на неё и заметила, как она выгнула брови от удивления и тут же подняла на меня глаза. Потом опустила голову, немного наклонив её набок, начала быстро что-то набирать. «Всё нормально, спасибо. Ты никому не говорила?»

«Нет, я же обещала»

«Хотела спросить, зачем вы ходили разбираться с моим одноклассником?»

«Алиса сказала? Короче, это же Лёша меня шантажировал, ну вот и сходили к нему. Даша бы не успокоилась, если бы не пригрозила ему своим Максимом»

«А он что?»

«А что он... он хоть и конченый идиот, но не настолько, чтобы не верить Даше. Фотки из его телефона я лично стёрла. И из удалённых тоже»

«Значит с этим всё? Могу тебя поздравить?»

«Можешь)»

«Поздравляю!»

Таня заулыбалась и поднесла телефон поближе к себе, видимо опасаясь, что кто-то может заглянуть и прочитать. Она посмотрела на меня и беззвучно проговорила: «спа-си-бо». На душе стало немного легче и спокойнее. Кажется эти девочки всё-таки не такие стервозные, какими кажутся на первый взгляд. Теперь стало даже ещё интереснее, что объединяет их с Алисой. Но что-то подсказывало, что узнаю я об этом не скоро. Ужин прошёл без происшествий, а после него, когда все начали сбредаться вокруг учительского столика, делясь впечатлениями, мы с Алисой переглянулись и прошмыгнули на выход. Предметы отбрасывали длинные тени, звуки сверчков и стрекотание стрекоз-шумахеров не раздражали, а только погружали в атмосферу летнего душного вечера ещё больше. Неторопливо мы с моей соседкой поднялись наверх и проделали уже полюбившийся нами трюк со свободным душем. Снова пошла сначала я, а потом она. Вернувшись, Алиса не стала ходить вокруг да около (мы обе помнили об этом и понимали, что времени до прихода соседок не так много) и сказала мне лечь на живот, чтобы она сделала мне обещанный массаж. Мы обе понимали, что в нём уже не было никакой необходимости, но было ясно, что обе этого ждали. Замешкавшись я легла так, как она и сказала, но не поняла: нужно ли задрать топик или вообще снять? Или прям так остаться? Что делать? Признаться, меня даже охватила небольшая паника. Страх всё испортить. Уловив это Алиса села на узкий краешек моей кровати и взяла с моей тумбочки свой крем: — Я думаю, будет лучше, если... — она аккуратно взялась за края топика и потянула наверх. Я, уже насквозь пробиваемая внутренним мандражем, неуклюжими движениями начала сама стягивать его так, чтобы не засветить грудь. Более чем уверена - у меня не получилось. На кожу спины начали падать холодные капли крема, отчего я пару раз вздрогнула. Всё тело было напряжено настолько, что меня можно было положить между двух берегов реки вместо моста и запустить маршировать роту солдат, я бы не дрогнула. Ну это мне так показалось. Из дурацких мыслей, которыми я пыталась себя отвлечь, меня вытащило первое её прикосновение. Оно было нежным, ненавязчивым. Сначала она несмело водила по моей спине, распределяя крем, обгоревшие плечи немного ныли от касаний, но она была аккуратна. Мой живот словно бы скрутили, намотали на кулак от переполнявших эмоций. Чёрт знает, возможно это снова были эти знаменитые бабочки. Одно было ясно точно — я расплылась как разогретая глина под её руками. Алиса старалась уделить внимание каждому сантиметру моей кожи, переодически переключаясь на руки, локти, а когда она дошла до ладоней, в животе разорвалось несколько залпов фейерверков, пытаясь скрыть заалевшие щёки, я уткнулась лицом в подушку. На долго меня, разумеется, не хватило, поэтому оставшееся время я лежала с головой, повёрнутой на бок, оставив все попытки скрыть смущение от наслаждения. Мягкие руки блуждали по коже, хаотично мяли её, поглаживали, иногда она выводила на ней какие-то узоры, распознать которые я была не с состоянии, меня хватило только на то, чтобы понять, что они там были. Мы молчали, берегли эти моменты, которые могли разрушиться от любого лишнего звука или движения. Мы боялись спугнуть их, боялись спугнуть хрупкие чувства друг друга. Она вручила мне частичку себя, когда читала стихотворения, а я сделала то же самое сейчас, доверившись ей. Мне не понятно как, но она видимо поняла, что такой близости я раньше никому не позволяла, только вот мне даже самой себе было трудно объяснить, почему я сейчас так легко позволила её ей. « …Я бы жизнь провела, Скользя рукой по руке …»