//1//
27 февраля 2022 г., 22:29
Йонси Боунин печалился, но Детектив не лез в душу, за что маг был очень благодарен. И так ясно, отчего вайн грустит, и без многолетнего опыта в расследованиях инспектора и детектива.
Стоило только не-человеку найти свою любовь, как Провидение тут же сопротивляется воссоединению двух существ, видимо, во избежание аномальных дребезжаний струн реальности от такого запредельного счастья.
Фэнни в другом городе, фактически, в другом пространстве, далеко-далеко… И никакой пока возможности встретиться. Тоскливо очень. Но ведь не в другом измерении! Всё в том же! Мы увидимся, ненаглядная мисс Фокси, обязательно!
Йонси не давал себе совсем уж раскисать и, главное было, ни в коем случае не передать этот поворотный сплин Фэнни.
Боунин, дико стесняясь, набрался храбрости и попросил провести телефонную связь в «Кабинет Йонси». И Джонстон к величайшей радости мага согласился, личный аппарат был выделен консультанту, за что вайн излучал благодарность и посылал за Занавесь энергетические дары для духов Эдриана. Теперь почти каждый вечер он запирался в арендуемой комнате и часами пропадал в общении с любимой девушкой, во многом такой же как он, очень понимающей и принимающей Йонси таким, какой есть. Что сотворяло невообразимую близость между ними. Всем становилось лучше. Фэнни смеялась в трубку с шуточек, настроение Йонси восстанавливалось и нутро стабилизировалось, детективу тоже становилось спокойнее за взбалмошного вечно у-граничного мага-подростка.
Покашливание началось еще утром. Эдриан присматривался к мальчишке, но тот напустил на себя какой-то особенно независимый вид, ещё более отстранённый, чем в последнее время — такой у него бывал в двух случаях: когда он проштрафился и чувствовал себя виноватым, но старался оставаться надменным, и, когда дулся на детектива, считая неправым его: «вечно не слушающим хрыщём».
Джонстон мысленно пробежался по событиям вчерашнего дня, поводов для конфликта с ним не нашёл, успокоился, списав недовольные гримасы компаньона на подростковые взбрыки, и тут же забеспокоился опять — кашлял Йонси все чаще и громче, хотя и сбегал из поля зрения, глуша приступы во что-нибудь.
— Ты не заболел? — Джонстон пытался заглянуть парню в лицо, но тот мрачно и сердито отворачивался.
Маг жил в квартире Джонстона словно качаясь на волнах: вверх-вниз, вверх-вниз. На Йонси иногда накатывало, нутро знобило, хорда дрожала, требовалось тепло. Он тянулся к детективу, сближался, грелся. Джонстон сказал однажды, что Йонси не один теперь, что может поделиться, если захочется. У них образовалось что-то вроде дружбы. Йонси несколько раз вечером доверялся, болтал и болтал без умолку, выдал несколько секретов. А Джонстон не пугался. Совсем. И вообще детектив был очень терпеливым и не обижался на многочисленные колкости, ядость и вредность эксцентричного мага. Потом волна отступала — казалось опрометчивым, неосмотрительным рассказывать теневые вещи. Маг тревожился, беспокоился, обещал себе прекратить вываливать всю вайновскую подноготную.
И тут так неудачно наложилось одно с другим — расшатанная хорда давно заносила в зону риска — Йонси подхватил человеческую простуду или что-то вроде этого. В отражение ментальных переживаний — физиологически, по-обыкновенному захворал великий и ужасный маг.
Горло наждачно драло. Ситуация очень напрягала — казалось, нельзя Джонстону говорить. Однако, очень хотелось поделиться… Но это выглядело так, будто вайн давит на жалость: непонятно, зачем сообщать информацию… Чего добиваться? Выжать максимальное сочувствие и ещё больше теплоты? Джонстон и так многое принимает, понимает, старается поддержать и вытянуть, когда Йонси бултыхается в натёкшей глубокой чёрно-грязной луже горечи и трепещет загнанным зверьком на острых зубцах метафизического капкана.
Но идти некуда. Возвращаться к «семье» нельзя. Будет только хуже. Только не назад!
«Теперь ты не один»… А на поверку?
От обеда Йонси отказался с кислым лицом и поджатыми губами, что было предсказуемо: в забегаловке на Харли стрит, куда они обычно ходили на ланч, в меню были овощи. К «траве» консультант по магии относился с пренебрежением, предпочитал скорее голодать, чем обедать без мяса. Это был уже второй «звоночек», но дел в конторе хватало, корреспонденция и отчёты возвышались на столе, как небоскребы, и Джонстон лишь нахмурился.
Боунин тоже помогал с бумагами: подшивал дела в папки для архива, шарахая по дыроколу с такой яростью и маниакальным наслаждением пробивая несчастные листы будто пласты реальности (в воображении мага), что звенели стекла в окнах, а на бумаге то и дело «возникали» на линии восприятия иллюзорные подпалины — не-человеческая магия прорывалась, протекала из мира духов, являлась сама собой из-за призрачной межмирной Завеси, когда юный вайн бывал в нестабильном расположении.
— Полегче, парень, не спали́ тут всё! — Джонстон сам устал от бумажной работы, но порядок требовал отчётности.
Йонси злился на себя, боролся с вроде бы мнимо подступающей к телесной крепости болезнью, отказывался принимать данный факт. Это невозможно, он сильный маг, его так просто не одолеть. Это кажется, кажется! Это внутри штормит. Ничего по эту сторону нет, он здоров! Здоров!
Диафрагму истязал и захватывал судорожный кашель… И оставалось всё меньше надежды, что маг по нутровым, теневым и тайным причинам выдумал себе хворь. Похоже, настоящая.
К вечеру консультант стал хлюпать носом. И окончательно замкнулся. Отказался идти ужинать, отказался идти после работы гулять. Сел на пол и бил, бил, бил по дыроколу, конопатил бумажки из мусорника. Эдриан забеспокоился не на шутку.
— Черт возьми, Йонс, ты в своем уме? Что ты творишь? — детектив грохнул кулаком по столу, так что подпрыгнуло тяжеленное пресс-папье.
Маг рикошетом вздрогнул, пальнул раскалённо-иглистой искрой из серых глаз. Невовремя и крайне неуместно вдруг чихнул и, умирая со стыда, утёр со лба предательски выступившую испарину.
Джонстон смутился: кричать на мальчишку точно не стоило. Он отодвинул стопки неразобранных бумаг:
— Пойдем-ка домой, парень. Хватит с нас этой мышиной возни.
К проявлениям сочувствия и заботы мальчишка по-прежнему относился с недоверием и только раздражался. Джонстон уважал личные границы, старался без повода не лезть, предлагал поддержку и помощь, но не давил. Найти подход к парню было непросто: характер у Йонси был как пучок запаленных петард — ни за что не угадаешь, когда рванет.
Йонси уловил волну тёплого радения в свою сторону, когда его примирительно, успокоительно позвали домой. Хотя ведь у Джонстона иномирец не дома — в гостях…
Маг пока не полностью мог доверять беззаветно. Йонси себя знает. Как с ним тяжко. Он сделает что-нибудь, фокус может какой магический или шутка… Человек, наверное, опять не выдержит, кто ж это выдержит, никто: детектив применит снова «штрафные санкции». Это беспокоило. Не то, что страшно. Джонстон не будет слишком суров, он хороший человек. Просто… Надо быть начеку.
Всю дорогу обычно тарахтящий без умолку маг молчал. Не выпендривался как заведенный, не паясничал в эксценрике и не шутил. Дома Боунин сразу ушел в «Кабинет» и оттуда только оглушительно чихал и сдавленно кашлял. Фэнни не звонил.
Джонстон все же сходил в закусочную и взял на вынос огромный бифштекс — думал соблазнить компаньона мясцом, но тот на стук в дверь даже не отозвался.
Йонси умирал со стыда. Позорище какое.
Детектив постоял недолго под дверью, прислушиваясь: ни звука из спальни не доносилось. «Лис» затаился.
— Черт знает, что! — Джонстон постучал погромче, — Йонси! Ты как там?
— Меня нет. Приходите завтра… — раздалось из-за запертой двери. Маг хотел выдать язвительную шуточку, но сарказм, — зараза! — потонул в приступе кашля.
