Игра на равных

— Может, ты всё-таки останешься? — лениво проговорил Драко, наблюдая, как Гермиона одевается. Он лежал на кровати обнажённый, едва прикрывшись простынёй. — Драко, мы уже это обсуждали, — в который раз ответила она, приглаживая волосы перед зеркалом. — Кто-нибудь может увидеть утром, что я возвращаюсь в школу, возникнут вопросы. — Но вчера ты осталась, — резонно заметил он.       Гермиона подошла к прикроватной тумбочке, чтобы забрать свою палочку. Рука Драко ловко перехватила её запястье и потянула на себя. Она опустилась на край кровати. — Вчера было исключение, — ответила Гермиона. — Мы говорили об этом. Во вторник я не смогу прийти, потому что дежурю. А в субботу я смогу остаться на ночь. — До субботы так далеко, — Драко потянул её к себе. Гермиона опёрлась на его грудь ладонями, и её волосы щекотали его. — Никто тебя не увидит, если накинешь дезиллюминационные чары, — проговорил он, обхватил её лицо ладонями и принялся целовать.       Драко очень хотел, чтобы Гермиона осталась. Это было, как в сладком сне — засыпать, обнимая её, вдыхать её аромат. Но Грейнджер упорствовала в своём желании вернуться в школу, и это ему не нравилось. — Драко, — она оторвалась от его губ. — Ты знаешь, как я отношусь к работе.       Он тяжело вздохнул и ослабил объятия, давая ей подняться. — Я провожу тебя, — Драко встал, и его халат услужливо подскочил, расправляя рукава, чтобы удобнее было его надеть.       Они спустились в холл, и Драко заключил Гермиону в объятия, припал губами к шее. Салазар, он так не хотел её отпускать. — Мне пора, — выдохнула Гермиона, высвобождаясь от объятий.       Драко с сожалением отступил. — Увидимся в школе, — проговорил он, заговорщически подмигнув. — Не вздумай! — она шутливо погрозила ему пальцем, вышла из дома и тут же аппарировала.       Возникнув чуть в стороне от ступеней дороги, ведущей к воротам Хогвартса, Гермиона некоторое время стояла, осторожно оглядываясь. Она уже ненавидела эту часть своего ночного приключения: приходить под покровом темноты, чтобы крадучись, проникнуть в школу и дойти до своей комнаты, замирая от каждого шороха. Удостоверившись, что никого вокруг нет, она достала карту мародёров и развернула её, подсвечивая палочкой. Путь к классу свободен, коридоры школы оказались пусты.       Гермиона стремительно пробежала про ступеням, проскользнула за тяжёлые ворота, и, не забыв накинуть чары бесшумности, без приключений добралась до своей комнаты. Закрыла дверь с чувством облегчения и прислонилась к ней спиной.       Вот она и делает то, чего так боялась. Тайно встречается со студентом. Впрочем, если отбросить неприятные действия для сокрытия этого факта, эмоции от самих встреч перебивали всё остальное.       Какой-то шорох со стороны окна заставил её замереть. Сова с письмом. Мерлин, с этой ночной встречей она совсем забыла про то, что написала Джинни.       Гермиона впустила сову, отметив, что та не улетела. Судя по всему, ждала ответ. Непонятно, хороший это знак, или плохой. Присев за стол, Гермиона сжала письмо.       Можно только представить, что Джинни там написала. Гермиона вздохнула. Глаза остались сухими. Сейчас или никогда. Она разорвала конверт и вытащила бумагу, исписанную мелким почерком.       «А почему, дорогая моя, ты пишешь, что я не буду больше твоей подругой? Почему это я должна искать новую крестную для нашего сына? Нет, это мне в пору обижаться, что ты так плохо обо мне думаешь.       Несмотря на такой грозный тон начала моего письма, я вынуждена тебе сказать, что новую крестную искать я не собираюсь, это твоя обязанность, уж прости. И ты останешься моей лучшей подругой, что бы не случилось.              Вспомни, Гермиона, я писала тебе ещё в сентябре, что всегда буду на стороне тех, кого люблю. Не стоит думать, что из-за возникшей ситуации что-то изменится.              Я уверена, что и родители, и Гарри с пониманием отнесутся к тебе, но должна признать, что не могу сказать того же о Роне. Но я никому и ни о чём говорить не собираюсь, ты рассказала мне свою тайну, а секреты я хранить умею.       Знаешь, я даже разозлилась на него. Ценит ли он, какое сокровище ему досталось? Очень надеюсь, что да. Вероятно, война в самом деле изменила его так, что он научился испытывать искренние чувства. Но, Гермиона, ты сама понимаешь, что мне очень трудно в это поверить, и была бы очень рада, если бы ты мне рассказала о ваших отношениях. Те мелкие детали, что ты мне поведала в нашу последнюю встречу, не успокаивают. Я переживаю и боюсь за тебя.       Давай встретимся завтра в «Трёх мётлах». Нам нужно поговорить. Напиши время и отправь с совой.

Джинни Поттер.»

      Гермиона читала письмо и улыбалась. Как можно было так плохо думать о Джинни? Она всегда поддерживала её, помогала во всём. Гермиона ощутила укол совести, что первая решила всё скрывать от Джинни, обманывала её. Она могла бы получить поддержку и совет, а выбрала борьбу с собой в одиночку.       Гермиона быстро написала время и запечатала письмо. Сова улетела, и сердце радостно трепетало.       Может, не всё так и плохо в её жизни? У неё есть друзья, есть работа, есть Драко Малфой, который ведёт себя так, будто она действительно ему нужна. И это грело душу.

***

— Драко, ты обещал!       Малфой снова оказался в её классе в середине рабочего дня и, предварительно удостоверившись, что Гермиона одна, затолкал её в комнату, повалил на кровать и принялся страстно целовать, расстёгивая пуговицы на блузке. — У меня урок через двадцать минут, — задыхалась она. — А у тебя, кажется, тоже занятие. — Меня освободили на этой неделе от защиты от Тёмных искусств, — проговорил он, стягивая её белье и отбрасывая в сторону. — Но, Драко, а-ах!.. — она не смогла сдержать стона, когда его пальцы оказались в ней, начали двигаться, надавливая, оглаживая и всячески доставляя ей удовольствие. — Не могу… насытиться тобой, — говорил Драко между поцелуями, и его рука ускорилась, приближая её к разрядке. — Мне всё время мало… тебя.       Он резко поднял её и поставил на колени, вынудив опереться на локти, и пристроился сзади. Быстро справился с ремнём, приспустил белье вместе с брюками. Было неудобно, но времени раздеваться не было. Он задрал юбку, оглаживая ягодицы Грейнджер, наклонился и легко прикусил её бедро. Она громко застонала. — Тише, — прошептал он, целуя место укуса, — мы не накинули чары немоты.       И, прежде чем в голове у Гермионы появились мысли о собиравшихся старшекурсниках в её классе за стеной, он вошёл в неё, и задушенный стон сорвался с её губ. Малфой сразу набрал бешеный темп, словно боялся не успеть в погоне за оргазмом. Гермиона прикусила кулак, подавляя стоны и всхлипы. Он всегда знал, как довести её до высшей точки удовольствия. Она почувствовала его пальцы на клиторе, и маленький уголёк, постепенно разгоравшийся где-то глубоко в ней, сделался пожаром. Она кончила, чувствуя, как властно его руки насаживают её на себя, как пальцы впиваются в бёдра.       Драко перевернул её на спину, лёг сверху и прижался лбом к её лбу, тяжело дыша и прикрыв глаза. Его ремень на брюках больно впивался ей в кожу, и Гермиона заёрзала. — Мне охуительно хорошо с тобой, — проговорил он, подумав, что Грейнджер хочет оттолкнуть его. — Мне тоже, — прошептала она, обнимая его и чувствуя, как бешено стучит его сердце.       Малфой нежно прикоснулся к её губам и неторопливо поцеловал её, обхватив лицо ладонями. — Драко, мне пора. — Да, — он скатился в сторону.       Гермиона быстро принялась приводить себя в порядок. — Ты не сможешь выйти из моей комнаты, — сказала она, застёгивая пуговицы на блузке. — Я никуда не спешу, — зевнул он. — Подожду тебя здесь.       Вместо того, чтобы одеться, Драко наоборот, скинул одежду и повалился на кровать. Гермиона невольно улыбнулась, глядя на это непринуждённое действие. Она открыла дверь в класс, запуская в комнату Годрика. Кот с деловым видом оглядел спальню и уверенным шагом направился к кровати. Гермиона накинула запирающие заклятия на комнату и вышла к ученикам.       Увлекшись уроком, Гермиона напрочь забыла о своём госте. После занятий она вернулась в комнату и обнаружила милейшее зрелище — Годрик и Драко спали на её постели. От этой картины веяло уютом и спокойствием. Гермиона на минуту подумала, как было бы приятно присоединиться к ним третьей, но Джинни ждала её в «Трёх мётлах».       Поэтому она накинула тёплую мантию и уже взялась за ручку двери, как вдруг раздался голос: — И куда ты собралась, можно узнать? — Я иду в «Три метлы», на встречу с Джинни. — И что же вы там будете обсуждать? — Драко поудобнее улёгся, поглаживая котёнка. — Меня? — Тебя в том числе. Я ей рассказала. — И она позвала тебя в «Три метлы», чтобы проклясть лично? — Нет, она переживает за меня и хочет убедиться, что со мной все в порядке. — Хочешь, я пойду с тобой? — предложил он вдруг.       Гермиону это так удивило, что она сделала несколько шагов по направлению к кровати. — Но мы же не можем пойти вместе. — Я приду туда чуть позже. Если у жены Поттера появятся ко мне какие-то вопросы, я буду готов на них ответить. — Зачем тебе это? — Боюсь за тебя, — он так легко это произнёс, слегка улыбаясь, что Гермиона растаяла. — Вдруг она начнёт швыряться проклятиями, я должен буду принять их на себя! — пафосно заявил Драко. — Ну, так как? — Нет, не стоит. Джинни не будет проклинать меня.       Гермиона подошла к столу и развернула карту мародёров: — Перед тем, как уйти, посмотри на карту, чтобы не столкнуться ни с кем. Я оставлю её открытой.       Он кивнул. — Ты точно не придёшь ко мне после отбоя? — Я дежурю сегодня, — в который раз повторила она, выходя из комнаты. Гермиона не могла не признаться себе, что ей нравилось, что Малфой так стремился провести с ней время.       Джинни уже ждала её, болтая с Розмертой.       Гермиона порывисто обняла её, как будто они расставались на долгое время. В эти объятия она вкладывала всю свою любовь и благодарность за то, что подруга поняла и осталась на её стороне.       Они сидели друг напротив друга, и Гермиона рассказывала свою историю с самого начала. С того самого дня, когда Малфой в первый раз пришёл к ней на урок. Она не скрывала ничего, открывшись подруге. И всё же, она умолчала о «гостях» Драко, на которых жаловалась эльфийка Фанни. Даже мысли об этом были неприятны, не говоря уж о том, чтобы облечь их в слова. — Итак, — произнесла Джинни задумчиво, когда Гермиона закончила рассказ, — судя по всему, он действительно влюбился в тебя. Гермиона пожала плечами. Может, и влюбился. Слова Джинни приятным теплом запили сердце. — Не знаю, Гермиона, что будет у вас дальше. — Мне хорошо с ним. Будь, что будет. — Очень, очень неосмотрительно с твоей стороны встречаться с ним в стенах школы, — покачала головой Джинни. — Но ещё больше мне не нравится, что тебя могут увидеть, когда ты возвращаешься от него ночью. Кто-нибудь пустит нехорошие слухи.       Они помолчали немного, как вдруг Джинни хлопнула себя по лбу: — Ну конечно! Как я не подумала сразу! — она радостно посмотрела на Гермиону. — Я одолжу тебе мантию-невидимку. Гарри оставил её дома. Я пришлю тебе мантию сегодня вечером. — Спасибо, Джинни, — только и смогла ответить Гермиона. — Не волнуйся, я очень осторожна. — Да, но он — нет! — поджала губы подруга. — Он… тоже волнуется за меня. — Очень рада это слышать. Я скажу тебе прямо, Гермиона: вероятно, Малфой лучше, чем мы все думали. Нарцисса спасла Гарри, значит, что-то человеческое в них все же есть. Но я против этой таинственности вокруг вас. — Но какой у нас выход, Джинни! — воскликнула Гермиона. — Я преподаватель, он мой студент. Это неэтично, если мы будем открыто появляться на людях. Профессор Макгонагалл точно не будет в восторге. — Знаю, знаю, — проворчала Джинни, — вопрос в другом, во что это выльется… Ладно. Мне пора, к нам прибыла погостить тетушка Мюриэль. Пиши мне и если что, всегда помни, что можешь ко мне обратиться с любой просьбой. Выслушать тебя я всегда готова.       Подруги расстались и Гермиона поспешила в Хогвартс. Она направилась сразу в Большой зал на ужин, а после заглянула в учительскую, забрать графики. У камина сидел профессор Миран, безмятежно попивая кофе. — Добрый вечер, Гермиона! Ты спешишь? Я хотел бы поговорить с тобой, — улыбнулся он, показывая рукой на кресло рядом.       Гермиона, немного помедлив, опустилась в предложенное кресло. Перед ней возникла чашка кофе. Молчание затягивалось. Гермиона осторожно посмотрела на невозмутимое лицо профессора, который отрешённо глядел на пламя огня в камине, и, казалось, совсем забыл о её присутствии. — О чём вы хотели поговорить со мной, Алестер? — напомнила она о себе, так и не дождавшись начала разговора.        Миран стряхнул с себя задумчивость. — Об одном из студентов. — Я слушаю, — она сделал глоток уже остывшего кофе. — Речь пойдёт о Драко Малфое, — Гермиона невольно вздрогнула и поймала взгляд профессора. Он внимательно смотрел на неё, ожидая реакции. — И что с ним? — она постаралась придать голосу небрежное звучание. — Он беспокоит меня, Гермиона, — глаза Мирана снова затерялись в языках пламени камина. — Он неуравновешен, импульсивен и совершенно не управляем в гневе.       «Где же он видел Драко в гневе?» — пришло в голову Гермионе. Внезапно она вспомнила, что Малфой сказал ей, что его освободили от занятий по Защите от Тёмных Искусств. Не иначе, как повздорил с преподавателем? — Я слышал, что он посещает твои занятия по магловедению, — тёмный взгляд снова задержался на Гермионе. — Он посещал их в прошлом семестре, — проговорила она, не понимая, к чему он клонит. — Быть может, ты продолжишь заниматься с ним? Мне кажется, твои уроки положительно влияют на него. Если ты отнесёшься к нему повнимательнее, это пойдёт только на пользу.       Гермиона молчала. Она не могла уловить, что Алестеру нужно от неё. Почему его волнует Драко Малфой? Она с подозрением посмотрела на профессора, и встретила его прямой взгляд. Ей показалось, что он в курсе её ночных отлучек, и почувствовала, как краснеет лицо.       Гермиона ждала, что Алестер добавит что-то ещё, объяснит свои слова, но тот снова уставился в камин, безучастно попивая кофе. — Я посмотрю, что можно сделать, — пообещала она, чтобы как-то закончить этот разговор. Они попрощались, и Гермиона направилась патрулировать школу.       Она прошлась по второму этажу, поднялась на третий. Прокручивала разговор снова и снова в своих мыслях, не находя зацепки.       Когда Гермиона зашла на астрономическую башню, то невольно задержалась у перил, глядя в ночное небо. И вдруг её озарило:        «Алестер в курсе про неприятности Драко на каникулах. Может, он знает, что мы учились вместе, или думает, что раз Драко посещает мои занятия, то я имею на него влияние.»       Холодный ветер обдувал башню со всех сторон, безжалостно растрепав волосы Гермионы.       «Что ж, — с какой-то непонятной эмоцией она улыбнулась своим мыслям. — Я буквально «очень внимательна» к своему студенту. Не уверена, что Миран одобрил бы такое «внимание», но Драко хотя бы бросил пить.»       Усмехнувшись, она спустилась на свой этаж и зашла в комнату. Первое, что она увидела, это был Малфой. Он читал книгу, а рядом с ним удобно устроился Годрик. — Драко! — она заперла дверь. — Ты так и не ушёл из школы? Тебе же нельзя здесь находиться!        Он лениво перевёл на неё взгляд и усмехнулся: — А кто узнает, что я здесь? Я не собираюсь выходить отсюда до утра.       Гермиона неодобрительно смотрела на него. Потом вздохнула. Пусть остаётся, если хочет. — Как поболтала с миссис Поттер? — иронично поинтересовался Драко, делая вид, что не заинтересован в ответе. — Очень хорошо, — Гермиона сняла мантию и повесила на крючок. — М-м, она, конечно же очень рада? — с сарказмом спросил Малфой, откладывая книгу. — Во всяком случае, Джинни не считает тебя вселенском злом.       Гермиона подошла ближе и прочитала название книги, которую держал Драко. Это была «Ярмарка тщеславия» Теккерея. Она кивнула на книгу: — Как тебе? — О, занятно, — ответил он. — Некоторые герои, как бы это сказать… напоминают мне старых приятелей. — Драко, нам нельзя видеться вот так. Это очень опасно, — Гермиона села за стол и серьёзно посмотрела на него. — Не усложняй, — со скукой протянул Драко. — Утром мы заглянем в твою карту, и я преспокойно отправлюсь на историю магии. Никто меня не увидит. Кстати, отличная карта, откуда она у тебя? — Это Гарри мне отдал. — Неплохие у него «игрушки», — протянул Драко, раздумывая над этими словами. Затем он вытянулся и поманил её к себе: — Иди ко мне. Я соскучился. А ты не спешила! — Я чуть позже снова пойду патрулировать. — Это будет позже. Давно хотел спросить, — проговорил Малфой. — Почему ты не устроишься работать в Министерство? Зачем тебе эта школа?       Гермиона не сразу ответила. — Меня попросила Макгонагалл. И мне нравится здесь — люблю своих учеников, а они любят меня, хочется в это верить. — Но ты постоянно занята, эти вечные патрули, проверки контрольных! Семь курсов, четыре факультета! А зарплата, наверняка, чуть больше кната! А в Министерстве ты могла бы сделать карьеру. — Мне тоже когда-то казалось это заманчивым, — задумчиво произнесла Гермиона. — Но за эти полгода я поняла, что тут мне спокойнее, чем было бы в Министерстве. Я не хочу в ближайшее время работать там. Здесь, среди учеников, мне хорошо. И ещё, — она смущённо улыбнулась, — мне нравится преподавать.       Драко закатил глаза и поцокал языком. Гермиона вдруг вспомнила про разговор с Мираном. Должна ли она рассказывать Малфою про профессора? — Знаешь, — осторожно начала она, — сегодня я разговаривала с профессором Мираном.       Рука, которая настойчиво тянула её запястье на себя, резко замерла. — И что? — Он говорил со мной о тебе. Сказал, чтобы я была с тобой повнимательнее. — О-о! — пришёл Драко в себя, осознав, что фараончик не сказал ничего существенного. — Ну так слушайся профессора, Грейнджер, будь ко мне внимательнее. Египтянин плохого не посоветует.       Гермиона показалось, что в его голосе послышалось раздражение. Но Малфой игриво повалил её на кровать и принялся целовать.       Возможно, она слишком большое значение придала болтовне профессора. Кто знает, может, у них в Египте ко всем ученикам относятся так? Это неплохо, если учесть, что случилось с Асторией Гринграсс.       А Малфой со злостью подумал, что этот фараон египетский слишком много на себя берёт. Мало того, что он каким-то образом окрутил его мать, так ещё и через Грейнджер пытается повлиять! А что дальше? Он будет манипулировать им через Гермиону? Не дождётся. Драко принялся целовать её губы, которые что-то там шептали о том, что он не должен был оставаться у неё сегодня. Он не слушал. Сегодня Драко проведёт с ней ночь и никому об этом знать не обязательно.

***

      Находясь в самом прекрасном расположении духа, Драко направлялся в класс трансфигурации. Хорошее настроение не отпускало его с понедельника. За эту неделю они с Грейнджер виделись почти каждую ночь, за исключением вчерашней. Макгонагалл снова попросила её патрулировать школу, а Драко уже был в Хогсмиде, и вернуться в школу не смог. Старуха испортила им вчерашний вечер, но ничего. Сегодня пятница, а это значит, что Гермиона точно придёт.       Малфой завернул в класс перед самым началом урока, не спеша шагая на своё место между рядами и лениво оглядывая одноклассников. И тут ему понадобилось всё его самообладание, чтобы удержать маску равнодушия: в окружении подружек за партой сидела Астория Гринграсс.       Драко сглотнул и продолжил свой путь, как можно небрежнее скользнув взглядом мимо девушки. Он сел на за парту и достал Аймаг. Нашёл страничку, озаглавленную как «Блейз Забини».       «Что говорят?»       Он видел, как на другом конце класса Забини открыл блокнот и приподнял бровь.       Драко жадно читал появляющиеся строчки на желтоватом листе Аймага:       «Говорят, что она лечилась от драконьей оспы.»       Драко облегчённо выдохнул, украдкой покосившись на Гринграсс. Она сидела прямая, как жердь.       Он совсем забыл про неё. С другой стороны, её появление ничего не изменит и ни на что не повлияет.       Не повлияет же?..       В класс зашла Макгонагалл, величественно оглядела учеников и, увидев Гринграсс, сразу же перевела настороженный взгляд на Драко. Её поджатые губы красноречиво указывали ему держаться от девчонки подальше, но это было лишним. Драко на пушечный выстрел не подойдёт теперь к ней.       Словно в тумане, он высидел остальные занятия. Блейз на переменах отлучался выполнять обязанности старосты, поэтому им не удалось перекинуться толком даже парой фраз.              Последним занятием было магловедение. Грейнджер просияла, увидев Асторию. Она подозвала её к себе и очень ласково разговаривала с девушкой, советовала какую-то литературу, чтобы наверстать упущенное.       На это просто невозможно было смотреть. Драко умирал от страха, что Гринграсс вдруг ударится в слёзы, будет биться в конвульсиях, обвиняя во всем его.       Последним в класс зашёл Забини, и Гермиона с подозрением поглядела сначала на него, а потом на Асторию. Та безразлично смотрела куда-то в пространство.       Драко охватило смутное чувство стыда. Блейз был его другом и почти что ангелом-хранителем, а Драко позволяет думать Гермионе, что он виновен в том, что случилось с Асторией.       Весь урок он размышлял о том, что должен рассказать Грейнджер всё, иначе Гринграсс его опередит и наговорит лишнего.       Драко же решил признаться во всех своих поступках? Пора начать делать это. История Гринграсс-младшей будет первой в его исповеди.       Вечером Гермиона пришла к Драко, как они и договаривались. Они провели прекрасные часы, прежде чем Гермиона засобиралась домой. — Давай пройдёмся, — предложил Драко, натягивая свитер. — Я провожу тебя.       Гермиона почувствовала, что что-то не так. Она пытливо посмотрела ему в лицо и с сомнением заметила: — Вдруг нас увидят вместе? — Не увидят. Уже далеко за полночь. Никто не шляется по Хогсмиду в это время. Просто накинь капюшон мантии на голову, — успокоил её Драко, и отчего-то его решимость поубавилась.        Ночь была холодной. Драко поёжился от пронизывающего ветра и взял руку Гермионы, увлекая её к тёмной дороге от Хогсмида до школы.       Они шли молча, и с каждым шагом в душу Гермионы заползало плохое предчувствие. Она подумала, что Драко решил расстаться с ней и собирается это сказать.       Драко сжал её ладонь и негромко проговорил: — Я подумал, что лучше расскажу тебе сам, чем если ты узнаешь это… от кого-нибудь другого.       «Отличное начало!» — похвалил он себя, но когда увидел выражение лица Гермионы, его пронзила неожиданная нежность и желание заверить её, что всё хорошо. Поэтому он просто остановился в тени деревьев, повернулся к ней и заговорил: — В прошлом году я несколько раз был с Асторией. Да, мы спали, — он отвёл глаза, не в силах вынести её пронзительного взгляда. — Я ничего не обещал ей и считал, что она знает об этом.       Каждое последующее слово давалось сложнее. Салазар, если так трудно рассказать вот это, где же набраться смелости и выложить всё про спор?.. Драко выдохнул и посмотрел ей в лицо. — В день, когда случился тот инцидент, я сказал, что не хочу продолжать видеться с ней. На тот момент я… — он запнулся, — уже давно не был с ней близок. — Значит, она сделала это из-за тебя, — прошептала Гермиона с какой-то непонятной эмоцией. — Но почему ты не сказал мне? Я подозревала Забини. И ты это знал. Теперь понятно, почему…       Она отвернулась. Драко не знал, что ему делать. Он не считал себя виноватым в том, что случилось с Гринграсс, но отчего его сердце рвалось на части, когда Грейнджер отвернулась? — Гермиона, — он потянул её за плечо.       Она резко повернулась. — Тебе не жаль её? — хлестко спросила Гермиона. — Жаль? — удивлённо переспросил Драко. И тут же завёлся: — Я не принуждал её ни к чему! Я не несу ответственность за те решения, которые принимает она. Мы не раз с тобой об этом разговаривали. Кажется, однажды я был твоей жилеткой, когда ты считала себя виноватой в том, что Уизли бросил учёбу. И кто, как не я, утешал тебя и говорил, что ты ни при чём! — Я не об этом, — Грейнджер покачала головой. — Даже если ты не виноват, это не отменяет того, что ты можешь жалеть человека из-за того, что он испытывает боль, и ты косвенно являешься причиной этого.       Драко раздражённо выдохнул. Ну нет, она не заставит его почувствовать себя виноватым! — Тебе нужно знать, жалею ли я Гринграсс? Да, жалею! Жалею, что она такая дура, которая считала, что если её пару раз трахнули в чулане, то это уже любовь!       Драко выплюнул последнюю фразу, и сам поразился, как грубо она прозвучала. Он осекся, жалея, что так неудачно выразился. — Вот, значит, как.       В тоне Грейнджер было столько обидного разочарования, что Драко поддался внезапному порыву и заключил её в объятия. — Ты — не она. Не для меня, — проговорил он ей на ухо.       Гермиона ощущала смешанные чувства. Она помнила, как Астория плакала и повторяла: «Это больнее, если бы он меня ударил», и сердце обливалось кровью от жалости к ней. И вот перед ней стоит тот самый человек, заявивший, что не имеет ни капли жалости к девушке, которая была в него безответно влюблена.       И самое страшное, что в этой девушке Гермиона вдруг увидела себя. Вот, что её ждёт, когда Малфой наиграется с ней. Без малейшей жалости он оставит её, не пытаясь даже подсластить горькую пилюлю расставания. Гермиона почувствовала, как жгут глаза слёзы. Но нельзя плакать. Она же добровольно пошла на всё это? Как Астория, впрочем. Так же, как и ей, Драко ничего не обещал. И можно ли его винить в этом? — Я рассказал тебе всё, чтобы ты не верила, если кто-то будет тебе лгать. Даже Макгонагалл посчитала меня не виноватым и, как видишь, не исключила, — проговорил Драко, крепко сжимая её в объятиях. — Но тебя по этой причине удалили из общежития и сняли с должности старосты? — Гермиона с трудом проглотила комок в горле. — Да.       Можно обманывать и утешать, разрушая постепенно одну за другой надежды, но так ли это гуманно?       «Яд нужно глотать сразу, человек либо умирает, либо остаётся жить» — снова всплыла эта фраза в голове. — Драко, — Гермиона отстранилась от него, — пообещай мне, что когда между нами будет всё… ты просто сразу скажешь мне об этом. Не будешь избегать меня и не будешь давать пустую надежду. — Грейнджер, — Драко натужно рассмеялся, — ну к чему эти драмы? Зачем ты думаешь об этом, скажи? — Нет, пообещай, — упрямо стояла на своём Гермиона.       Драко наигранно тяжело вздохнул. — Хорошо. Обещаю, — Драко обхватил ладонями пылавшее лицо. Глядя в её тёмные глаза, Драко вдруг захотелось пообещать Гермионе что это никогда не закончится. Он чуть было не поддался порыву сказать это, но вместо этого склонился над ней и поцеловал.       Драко понимал, что влюблён. Но навсегда ли это? На каникулах третьего курса, когда они с родителями гостили у дальних родственников в Европе, он был увлечён дочкой подруги матери. Ещё у него была тайная интрижка на пятом курсе с когтевранкой. А потом он был влюблён в Пэнси. И где это всё? Ничего не осталось, прошло, как будто бы и не было ничего в его душе к тем девушкам. А ведь в том моменте казалось, что это навсегда.        Они молча дошли до Хогвартса. Драко было неприятно это ощущение какой-то недосказанности между ними. Но в то же время он надеялся, что Гермиона обдумает это, и завтра всё будет по-старому. Они остановились в тени деревьев. Дальше было открытое пространство перед длинной лестницей к воротами школы. Грейнджер вытащила мантию-невидимку. — Джинни одолжила, — в ответ на его удивлённый взгляд, сказала Гермиона. — Я вижу, она действительно беспокоится о тебе. Почти как я, — шутливо сказал он, привлекая её к себе и снова целуя. — Ты ведь придёшь завтра? Ты обещала остаться на ночь. — Раз обещала, то приду. — Приходи пораньше, я хочу поужинать вместе, — Драко пытался сделать вид, что всё как обычно, но неприятный осадок не желал растворяться. — Я напишу тебе завтра, — Гермиона потянулась к нему за поцелуем, и Драко почувствовал, что его обдало жаром: все хорошо, она не обижается на него.       Через несколько минут Гермиона в мантии-невидимке проскользнула в ворота Хогвартса. Драко стоял в тени, наблюдая за тем, как двери сами собой неслышно затворились. Он окинул взглядом величественный замок. Хогвартс был погружен в сонную дрёму, только в некоторых окошках виднелись слабые отблески света. Он сделал шаг назад и аппарировал домой.       Чёрная кошка, оставшаяся незамеченной, фыркнула и, развернувшись, проследовала по ступеням к воротам школы. Там она изящно приняла облик профессора Макгонагалл. Директор продолжила патруль школы.

***

      «Я буду в восемь вечера» — вот что написала Грейнджер, и Драко тут же приказал эльфийке приготовить ужин.       На следующий день после тяжелого признания всё виделось в ином свете. Не всё ведь так ужасно? Да, Гермиона была обескуражена, но поняла, что его вины тут нет.       Успокоив себя таким образом, Драко всерьёз подумывал над тем, чтобы рассказать ей о пари. Вероятно, это будет неприятнее для неё, чем история с Гринграсс, но он должен. Салазар, но не сегодня же? Пусть Грейнджер отойдёт от информации об Астории, переварит её, а потом он обязательно расскажет ей. Он сможет уговорить её не обижаться за это. Можно даже признаться, что влюблён. Да, пожалуй, он прибережёт эти слова для того момента. Ведь они иногда почти что срываются с его губ, когда Грейнджер на него смотрит по-особенному, как только она может.       В дверь раздался громкий стук. Драко кинул взгляд на часы — Гермиона обещала прийти в восемь, а сейчас только начало седьмого. Тем лучше. Драко распахнул дверь, и улыбка сползла с его лица. — Привет, Драко! — улыбалась ему неожиданная гостья, — Не возражаешь, если я войду?       И Драко оторопело посторонился, пропуская Паркинсон в дом.