Молчи о любви

Так посмотри же в мои глаза, скажи мне, что ты видишь. Прекрасный рай трещит по швам. Мне бы хотелось, чтобы я мог сбежать от этого, я не хочу притворяться. Мне бы хотелось, чтобы я мог уничтожить всё это, заставить твоё сердце поверить… Но я плохой лжец, я не умею врать. Imagine Dragons — Bad Liar

Споры были жаркими, на повышенных тонах. Оказалось, у каждого члена группы было своё видение репертуара будущих песен. Их менеджер Денис настаивал на своём варианте, обосновывая это, что его свежий незамыленный взгляд точно приведёт их к успеху. Женя, недавно вернувшийся гитарист, делал ставку на свой опыт, а также на открывшемся прозрении о модных музыкальных тенденциях за границей. Кирилл в стороне не остался, ведь именно ему придётся исполнять то, что придумают его сокомандники, поэтому он молча слушал, но в чате уже писал гневные сообщения, отказываясь то от одной идеи, то от другой. Паша лишь подливал масло в огонь, сталкивая их лбами, а потом смотрел, как они с новой силой доказывают что-то своё. Удивительно, но Влад, самый неуравновешенный участник группы, не принимал в этом хаосе никакого участия. Ему было абсолютно всё равно, какую тропу к успеху проложат его друзья. Казалось, день пройдёт, а эти двое так и не заметят, что не сдвинулись, по сути, с мёртвой точки. Их соперничество было легко объяснимо, ведь их любовный интерес стоял почти рядом, но мысли его были заняты лишь музыкой. — Я предлагаю перерыв! — громко сказал Влад. — Не могу больше слышать ваши крики, сейчас голова уже лопнет! — взмолился он. Все наконец замолчали, один Паша недовольно скривил губы так, будто у маленького ребёнка отобрали конфетку. Ему нравилось питаться чужими эмоциями, он давно не скрывал этого. Кир устало выдохнул, и сейчас в этой самой тишине его вздох показался очень громким. Двое спорщиков виновато тупили взгляд сначала на него, потом в разную сторону, понимая, что их соперничество зашло слишком далеко. И снова Владу спасать обстановку, которая за пару минут стала неловкой. — Кир, может, споёшь что-нибудь? Только спокойное, чтобы эти снова не поцапались. — Он кивнул в сторону, где стояли Женя и Дэн. Кир пожал плечами, отошёл к окну и был таков. Сейчас он делал вид, что его больше занимало, что творилось на улице с другими людьми, а не с его близкими. — Не понял, это значит «нет», «не знаю», а может, «отвали»? — Это значит, он не знает, что петь, — сказал Женя. — Выбирайте, и он споёт. — А может, он не знает ту песню, что мы захотим? — спросил Влад. — Это вряд ли, у него очень хорошая память. В своё время я считал, сколько песен он знает, на тот момент их было больше двухсот. Сейчас, наверное, в два раза больше. — О, я вспомнил, можно я скажу какую песню? В своё время я слышал её на вашем концерте и, если честно, прослезился на припеве. Просто у меня в то время тоже была непростая ситуация… — Но Дениса грубо перебили. — Сейчас твоя история вряд ли кому-то интересна, — заметил Женя. — Боже! — взмолился Влад. — Только не снова! — Да ладно тебе, — Паша расслабленно заложил руки за голову и весело усмехнулся. — Сейчас только попкорна не хватает. — В общем, я не знаю, кто исполняет, но название вроде в переводе «Плохой лжец». — А, — осенило Влада. — Да, было дело. Паш, а чего это мы должны подыгрывать постоянно? Может, он один под фанеру споёт, а мы наконец-то побудем просто зрителями? — А Кир не обидится? — тихо спросил Дэн. — Не-е-ет, — Паша лениво растянул гласные и уселся на диван, ожидая начала концерта. Все уселись на места, а певец к импровизированной сцене даже не подошёл. О музыке также никто не позаботился. — Друзья называются, — сердито буркнул Женя. Открыв чат и сбросив туда название песни, подошёл к аппаратуре и подключился через свой телефон. Эту песню в минусе было легко отыскать в интернете. Любопытно было и Жене послушать эту песню, ведь он никогда не слышал её вживую от Кирилла. Вокалист, не слышавший, о чём говорили его друзья, очнулся от звука пришедшего сообщения. Женя скинул ему выбор песни. Если это его выбор, то он очень странный. Видимо, он хотел испытать его, потому что по исполнению и эмоциональной составляющей она очень сложная. Послышалась музыка, и он встал на отведённое ему место в центре. Кирилл привык к вниманию, привык стоять в авангарде, заслоняя своей спиной товарищей. Острые взгляды зрителей, словно стрелы, взметнулись в его сторону, но он стойко стоял на ногах, выдерживая их давление. Его голос был уверенным, сильным, звонким, даже без использования микрофона, который сейчас в своеобразной домашней обстановке был бы лишним. Песня действительно была спокойной, но постепенно набирающей обороты к припеву, и этот ритм, наверное, был самой прекрасной составляющей в ней. Кирилл растворялся в ней, оттого его исполнение было настолько живым, что всем казалось, что он поёт про себя. А может, так и было, никто не знал наверняка. Он не смотрел ни на кого конкретно, хоть слова песни просили о другом. Кирилл то и дело отбрасывал свои мысли о Жене, но они возвращались. И тогда он перестал с ними бороться. Очень вовремя, потому что перед припевом нужно было выложиться на максимум. Его душевное состояние и текст песни хорошо сложились вместе. Будто флэшбеки проносились у Кирилла в голове сейчас. В каждом воспоминании он был настоящим с ним. О, как же он был счастлив! Но все закончилось, и теперь он не знает, как вести себя с ним. Делать вид, что ничего не было? Не получится, ведь он очень плохой лжец. На самой высокой ноте он отвёл руки в сторону и выдал нежный фальцет. Сейчас он больше похож на ангела, который жертвует собой. Но Кир — обычный человек, который признается в том, что он плохо умеет врать, и для него данное неумение — самый страшный грех на земле. И ему лишь остаётся выбрать путь молчания, чтоб никто не догадался о его недостатке. А сейчас в песне он открыто признает это, готовясь ко всем последствиям. Как бы он ни старался отбросить прочь свои чувства к этому человеку, ничего не получается. Только он делает его счастливым, живым, в конце концов. Но время, проведённое не вместе, заставляет одуматься, не бежать к нему сломя голову, а остановиться. Всё не может быть так просто. Завершив песню очередным красивым фальцетом, Кирилл опустил глаза в пол от смущения. Он ожидал, что Женя разгадает его посыл, тот самый подтекст, что он вкладывал в эти строчки песни. Подойдёт к нему и скажет: «Не придуривайся! Я же вижу, что ты все ещё любишь меня». Но услышал только аплодисменты, а когда поднял голову, увидел, как Женя не веряще смотрит на него. Он встал со своего места и, не моргая, смотрел на певца, который был в ужасе от своих же пропетых слов. В строчке «ты теперь можешь уйти» он не сделал никакого акцента. И теперь именно она оказалась ключевой, извращающей тот смысл, что он вложил в текст. — Я тебе не верю, — сказал наконец Женя. — Ты очень хороший лжец. Именно поэтому и молчишь, ты просто не можешь сказать правду. А твои перевоплощения на сцене, я бы сказал, шедевральны. Тебе бы в актёры, а не в певцы. Я больше не нужен тебе, и ты решил сказать мне это в песне? Серьёзно?! Хотя, это в твоей манере. Женя вышел за дверь — подышать свежим воздухом, проветрить мозги. Все оставшиеся зрители лишь смотрели друг на друга с явным вопросом: «И что это было?». Паша, как знающий этих двоих очень давно, решил сказать своё слово: — Кирилл, ты сейчас должен пойти за ним! Поговори с ним наконец! Накинув куртку, Кир чуть ли не бегом отправился на поиски Жени. Он ещё не знал, что скажет и должен ли вообще, но увидеть его хотелось катастрофически сильно. Обойдя весь дом по периметру, он наконец нашёл его, прислонившегося к стене с сигаретой в руках. Его голова была опрокинута, а глаза закрыты, но он снова приходил в себя, делая очередную затяжку и выпуская серый дым. Кирилл не верил своим глазам. Когда они встречались, у Жени не было этой пагубной привычки. Сейчас Кир наконец понял, что не он один переживает потерю их общего счастья. Женя тоже изменился, по-своему справляясь с этим. — Скажи, — чуть не шепчет Женя, даже не поворачивая голову на подошедшего к нему Кирилла, — чего ты хочешь от меня? Чтобы я уехал? Не смогу, извини. Я обещал тебе, что вернусь за тобой, что между нами ничего не кончено. Но ты не поверил мне, поставил дикие условия, которые я не мог выполнить, и теперь устраиваешь мне бойкот? Думаешь, этот коротышка Денис тебе подойдёт лучше, чем я? — Женя нервно смеётся, хочет сделать очередную затяжку, но Кирилл выхватывает сигарету из его рук, кидает и топчет ногой. — Не позволю! — впервые у Кирилла вырывается крик. Ему стало по-настоящему страшно за Женю. Но ещё больше ужасает, что это именно он стал причиной, хоть и косвенно, его вредной привычки. Женя не понимал, как интерпретировать данную реакцию. Что именно он не позволит? Говорить так о Денисе? О нём самом? Он потянулся за новой сигаретой в пачке, что лежала в кармане чёрных джинсов, но и она была перехвачена ловкими руками Кира. Он открыл упаковку, высыпал все оставшиеся сигареты себе в ладонь и сжал их так сильно, что не уцелело ни одной. Раскрошившийся табак падал под ноги неудачливого курильщика. — Не нравится, что я курю? — осенило наконец гитариста. — Но что мне помешает купить ещё одну пачку и ещё? — он внимательно смотрел в лицо Кира и с удовольствием отмечал, как краски гнева разбавляют его равнодушие. — То, что я буду против, — упрямо высказался он. Но вскоре нахлынувшие отрицательные чувства ушли, уступив удовлетворению. Он смотрел в его зелёные глаза, как и раньше, открыто, почти влюблённо. Будто и не было этих ужасных полтора года. Казалось, что если дальше так продолжится, то его больше ничего не спасёт, он утонет в своих набирающих силу чувствах. Но отвести взгляд он не смеет, как если бы он увидел нечто прекрасное, но хрупкое в своей жизни. И Женя прикрыл глаза. Потому что как же смотреть спокойно на такое расслабленное родное лицо? Он ужасно соскучился, но терять голову здесь и сейчас было не к месту. Магия развеялась, а ответы на озвученные вопросы так и не были даны. Оставалось лишь вернуться обратно к друзьям, замерзающие руки и ноги уже давали о себе знать. Все уже было подумали, что двое парней наконец поняли друг друга и помирились, но все ещё холодная обстановка между ними развеяла эту надежду. Никто так и не догадался, что маленький шаг к примирению был уже сделан. Вечером с незнакомого номера, Киру пришло сообщение с извинениями: «Прости, что наехал на тебя из-за песни, исполнитель не в ответе за чужой текст. Наверно, мне было просто больно слышать такое из твоих уст. Все ещё твой Джек». Даже без подписи, Кир бы узнал автора сообщения. И содержание было вовсе не причём. Когда они расстались, хоть и временно, он удалил его номер из памяти телефона, но из своей стереть не смог. Только вчера разблокировал, не думая, что Женя напишет ему так скоро. Последняя фраза согрела его сердце. Пусть и немного изменённая, учитывая нынешние обстоятельства. Это письмо не нуждалось в ответном. Но Кирилл не хотел оставлять его без внимания. Ведь письмо позволяло ему окунуться в реке времени, когда всё только начиналось, а их история была чистой и невинной, без обид, приправленных разлукой. «Я действительно плохой лжец, и ты об этом знаешь. Пока ещё не твой Рик». Женя усмехнулся от полученного сообщения. «Пока ещё не мой, значит? Уже флиртуешь со мной? Глупенький, ты всегда будешь моим!». Кир держит оборону и не сдаётся, но надолго ли его упрямства хватит? «Да, я знаю тебя. Я вижу тебя. И чувствую лучше, чем кто бы то ни было. Не забывай об этом». На этот раз сообщение без подписи, и Кир чуть не рассмеялся, вовремя вспомнив о спящих за стенкой родителях. Именно об этой привычке он никогда не забывал, но что если они изменились? Вдруг они не знают друг друга так же хорошо, как раньше? Пугающая картинка, где Женя стоит такой хмурый и несчастный с сигаретой в руке, с бешеной скоростью крутилась в его голове. Он быстро набрал сообщение, пока не передумал. «Не кури больше! Я серьёзно!» «Хорошо. Обещаю». И пусть их общение было коротким и лишённым прежнего тепла, их нежность друг к другу не исчезла бесследно. Она томилась в их груди, ждала своего часа, когда все преграды наконец падут, будто занавес. И как только игра на сцене закончится, начнётся что-то настоящее, что зрителю увидеть не дано. Это только их история, их жизнь, где нет месту лжи и притворству. А сейчас они врут сами себе, и правда скрыта от их взора, но не их сердец.

***

— Я не понимаю тебя, Кирилл! Как же так? Ты отказываешься от ведущей роли в хоре? — послышался возмущённый голос Ольги Викторовны, руководителя их кружка. Кирилл кивнул, не робея больше отстаивать свою точку зрения. Лишь сейчас он стал задумываться о своём дальнейшем пути, и перспектива быть мелкой шестерёнкой в одном, пусть и слаженном механизме больше не удовлетворяла его амбициям. — Что ж, если твоё решение окончательно, то я подумаю о твоей дальнейшей судьбе у нас, в кружке. Но не думаю, что в ближайшее время у тебя появится шанс спеть соло. Музыкальную школу тебе не разрешают посещать родители? — получив ответный кивок, она продолжила: — Их тоже можно понять! Ведь они хотят тебе только добра, ведь тебе нужно наконец заняться учёбой, — педагог развела руками, давая понять, что больше не в силах чем-то помочь. Кирилл отвернулся от неё. На душе снова была ничем неприкрытая обида. Снова от него отмахнулись, считая его порывы чем-то недостойным их внимания. Невольно вспомнился его новый одноклассник, который, казалось, всегда с нетерпением и какой-то детской радостью ждал с ним встречи. Многие люди не обращали на него внимания, в его молчании, да и в принципе, в его существовании, не находили ничего примечательного или интересного. Но не Женя. Он будто заглядывал в его суть, не делая никаких поспешных выводов, принимал его таким, какой он есть, не стараясь изменить или подстроить под себя. Кирилл, поначалу немного стесняясь такого открытого внимания к себе, эмоционально стал раскрываться перед ним все больше и больше. А Женя каждую его открытую эмоцию будто складывал в шкатулку, бережно храня. Звук пришедшей смски вывел Кирилла из раздумья. Открыв их чат, состоявший лишь из сообщений его одноклассника, прочитал о времени встречи. Местом они решили выбрать тот самый кабинет, предназначенный для музыкальной секции, но не пользующийся по своему назначению. Женя захотел исправить такое недоразумение. Эта была их первая репетиция, где никто не представлял, что надо делать. Каждый лишь хотел открыть свое сердце музыке, но это уже немало. Кирилл пришёл чуть раньше, окидывая взглядом пустое помещение, оказавшееся обычным классом. Ремонта давно не было, наверное, руководство школы не стало тратить деньги на никому не нужный кабинет. Посередине стены чёрная доска, на которой виднелись глубокие царапины от мела, рядом старый учительский, но широкий стол, крашенный несколько раз разной краской, и несколько парт в отдалении. Ни шкафов, ни картин —ничего из этого не было, все ценное давно занесли в классы, где было нужнее. Скрипнула дверь, и показалась чёрная макушка одноклассника, который с осторожностью заглянул в помещение. Но увидев в центре класса Кирилла, расслабился, вошёл и закрыл за собой дверь. Кабинет он рассматривал с недовольством, наверняка, его ожидания не оправдались. — Какая мрачная обстановка, — невесело усмехнулся Женя. — Ну, ничего, мы разбавим этот мрак своей музыкой, — искренне улыбался он, стараясь мыслить позитивно. Кирилл только хмыкнул в ответ и чуть сдержался, чтобы не сказать, что он на самом деле думает. «Скорее мы ещё больше добавим!» Женя решил сесть на учительский стол, отчего его ноги почти не касались пола, устроив гитару на своем бедре. Кирилл садиться никуда не стал, тем более петь ему легче всего стоя, чтобы контролировать голос и следить за диафрагмой, кладя руку, как обычно, на живот. — А что исполнять-то будем? — задал Женя интересующий его вопрос. Оба, ведомые каким-то странным порывом, даже не подумали об организации репетиции. Кир пожал плечами, будто говоря, что ему все равно, что петь. Жене было все равно, что играть. Но так они не сдвинутся с мёртвой точки. Настроив гитару и сделав пару аккордов, проверил звучание в этом помещении. Эхо почти не было, звук ложился ровно, как и должен был. Выбор песни пришёл к нему неожиданно, словно озарение. Отыгрывая вступление, Женя вспомнил, что сейчас находится не один, ведь нужно работать в тандеме. Он должен только транслировать музыку, не забывая об исполнителе. То ли певец оказался профессионалом, то ли просто талантливым слушателем, но он с лёгкостью начал свой куплет вовремя, мигом вживаясь в образ. Не переставая играть свою партию, гитарист оглядел стоящего рядом Кирилла. Он смотрел куда-то в стену, наверняка, представляя зрителей, а его лицо было таким дерзким, таким эмоциональным и живым, что Женя пожалел, что они не встретились взглядами. Красивый уверенный голос звучал, не боясь быть услышанным даже всей школой, хоть в такое время почти и не осталось учеников. Кир был так рад услышать живую игру гитары, что чуть не замечтался, но в нужное время вспомнил о своей роли. Песню он эту давно уже разучил, постоянно слушая на повторе несколько месяцев назад и был безмерно счастлив, что его вкусы так сильно совпадают с чужими. Кирилл никогда не признавал себя плохо социализированным человеком. Просто ему, чтобы ощущать себя полноценным и счастливым, взаимодействие с людьми было не нужно. И если ему когда-нибудь и приходилось раскрывать свой рот, чтобы что-то сказать, то это было скорее вынужденным вмешательством. С пением все было иначе. Он делал это исключительно для себя, для своего душевного спокойствия, ведь в процессе он выплескивал всё, что накопил за день. Отрицательное или положительное, неважно. В музыке он был самим собой, честным, глубоко чувствующим и эмоционально открытым. И пусть он не показывал свои эмоции, они у него были, а может, и посильнее, чем у некоторых, кто не стеснялся о них говорить, в отличие от него. Сейчас Кир чувствовал такую большую внутреннюю силу в себе, что Женя часто кидал на него взгляды, чтобы хотя бы просто удостовериться, а тот ли это человек, которого он видел раньше? Гитарист постоянно подходил к нему после уроков и старался как-то растормошить: задавал вопросы и сам же них отвечал, шутил, писал в чате какие-то комментарии, скидывал музыку и спрашивал его мнения. Но все, что он получал — лишь молчание и равнодушное лицо с примесью непонятной эмоции. Удивление? Негодование? Само существование такого человека сбивает с толку, а ведь Женя никогда не жаловался на свою открытость и расположенность к людям. До недавнего времени ему казалось, что он найдёт точку соприкосновения с каждым человеком. И тут такой облом! Но не сейчас. В данную минуту, несмотря на весь шок и удивление, Женя хорошо понимал его. Может, с Киром просто все это время разговаривали не на том языке? Впрочем, справедливости ради стоит отметить, что не каждый им владеет. Плавно передвигаясь к припеву, к кульминационной части, Женя вспомнил о втором голосе, так называемом бэк-вокале, и решил поддержать вокалиста, когда тот слишком долго вынужденно тянул гласную. Кир незаметно вздрогнул, когда услышал ещё один голос, хотелось посмотреть на его обладателя в ту же секунду, в чем он не посмел себе отказать. И в этот момент он впервые почувствовал себя не одиноким, а понятым. Женя также легко растворялся в музыке, которая пусть и диктовала свои правила и условия, но им было так приятно подчиняться. Неважно, слышишь ты её или исполняешь, именно музыка говорит тебе, какой кусочек души тебе следует достать в каждый определенный момент. Она является универсальным языком, который способен открыть сердца людям по всей планете. И ей ничего не стоило в данную секунду связать таких разных парней своей нотой только разворачивающейся дружбы. Первый припев кончился и настала очередь гитарному соло. В нем темп поменялся, стал более спокойным и мелодичным, и Кирилл, закрыв глаза, плавно качал головой, ведомый лишь красивым звучанием гитары. Женя, видя его в этот момент, наверное, только сейчас осознал, насколько именно вокалист обожает музыку, насколько она его вдохновляет и делает живым. Исполняя второй припев, Кирилл решил выложиться ещё больше. Жестикуляция руками, плавное раскачивание всего тела, будто его несёт по волнам, голос, постоянно срывающийся на фальцет. Женя ловил каждое движение. Неужели его так сильно заинтересовал его одноклассник? Наверное. Во всяком случае, он отчаянно хотел понять его, стать с ним на одном уровне, жаждал его внимания и признания. Он привык получать это, порой незаслуженно, автоматически, и сейчас, когда его игнорируют, пусть и не специально, на его душе оставался незакрытый гештальт. Послышался последний аккорд. Пальцы вовремя остановили струны, и кабинет погрузился в тишину. Ужасно хотелось что-то сказать, спросить, но Женя молчал, не поднимая на Кирилла взгляд. Тот, в свою очередь, смотрел прямо на него, и в голове были лишь вопросы, которые, если не задаст, разорвут его от нетерпения напополам. — А ты сможешь научить меня тоже так делать? — тихо спросил Кирилл в надежде, что ему всё же не придётся повторять вопрос. Женя поднял голову и внимательно посмотрел на него. Волосы на его лбу немножко взмокли, руки сложены на груди, чтобы замаскировать еле заметную дрожь, а глаза смотрят так цепко и внимательно, что делалось не по себе. — Ты хочешь, чтобы я научил тебя скримингу? — собрался с мыслями гитарист. Вокалист лишь кивнул, он смотрел прямо в глаза, завораживая своим угадывающимся интересом. — Тебе тоже понравилось? Мне так очень! Блин, как же хочется выступать именно таким составом, который разделяет твои вкусы и интересы. Я сначала даже распереживался! Даже не сказал тебе, что буду играть! Вот балбес, но ты, конечно, профи, быстро подстроился, а я уж было подумал начинать все заново, — Кирилл смотрел на него не отрываясь, и улыбка, чистая и настоящая, появилась на его лице. Для Жени это видение оказало такое очищающее воздействие, будто радуга показалась после дождя. Все его усилия сейчас, казалось, были потрачены не зря и с лихвой оправданы. У Кирилла была очень красивая улыбка. «Может и хорошо, что он почти никогда не улыбается, всех девчонок бы отбил!» — подумал Женя немного с завистью, на самом деле желая эту улыбку видеть намного чаще. — Вообще, — продолжил гитарист дальше, — скриминг немного опасная штука, не зная техники, можно повредить себе связки. Но я могу показать на своём примере, как это делается. Думаю, ты быстро научишься. Ты очень хорошо контролируешь свой голос, сразу видно: у тебя отличное музыкальное образование, — усмехнулся Женя, не надеясь на ответ. Кирилл загрустил и опустил глаза. Достаточно ли они стали близки, чтобы рассказывать что-то личное? Женя ещё много что-то говорил, рассказывал о дальнейших планах, о репетициях, которые договорились устраивать здесь каждый день после уроков. Сыграли и исполнили ещё несколько песен, и когда Женя нечаянно сфальшивил ноту, заглядевшись на вокалиста в очередной раз, тот просто засмеялся, чем еще больше вывел из равновесия гитариста. — Кажется, нам уже пора! Тебя, наверное, уже родители разыскивают. — Женя действительно стал переживать и нервничать, что так долго продержал Кирилла рядом. Ведь у того были еще семья, дом и родные люди, которые могли беспокоиться о нем. — Вряд ли, — сказал тот, но все равно стал собирать свои вещи. Они действительно не хотели отпускать друг друга, будто если они выйдут из этого кабинета, всё волшебство, что они создали с помощью музыки, исчезнет, растворится без следа, забудется под гнетом быта и обыденности. Но магия действует не так, она заставляет тебя быть голодным, жаждущим снова испытать те же чувства, а значит, вернуться в ту самую среду, где был так счастлив. Неловко попрощавшись, каждый пошёл в свою сторону, на ходу обдумывая последние часы в том старом кабинете. К слову, ни один из родителей не переживал насчёт своего ребёнка. Отец Жени даже не заметил, что тот пришёл домой, запивая свое горе с очередными собутыльниками. А родители Кирилла привыкли, что он приходит поздно после школы, никогда не думая, что с ним может случиться что-то страшное по пути. Он казался им слишком правильным ребёнком, почти идеальным, если бы не его равнодушие и закрытость от мира. Кирилл лежал на кровати и переслушивал ту самую песню, что они с Женей исполнили сегодня. С ним он в первый раз спел что-то такое, что нравилось ему. В хоре такой привилегии у него не было. Благо, там и не нужно было корчить лицо, изображая из себя кого-то другого. Там нужно лишь петь, выдать голос, что он и делал абсолютно без всякого интереса. Но сегодня, как бы он ни старался сохранить одно выражение лица по привычке, эмоции внутри распаляли всё больше и больше. И он открылся им навстречу. Звук пришедшей смски вывел его из размышлений. Кто ему мог написать так поздно? Очевидно, кто сейчас так же как и он, перематывал будто на плёнке всё, что они пережили за эти несколько часов. «Ты не спишь?» Кирилл после долгой паузы хотел было уже впервые ответить, но следом пришло новое сообщение. «Я просто все никак не могу понять тебя, будто бьюсь головой об закрытую дверь. И даже ключа нет, чтобы открыть и поговорить с тобой. Но я не сдамся, ты не подумай. Сегодня мне показалось, что я понял тебя, но некоторые детали всё еще скрыты». Кирилл задумался. Он действительно дверь своей души закрыл, и теперь даже сам не помнит, куда положил ключ. Но он чувствовал, что каждое его общение с этим парнем приводит к тому, что дверь под его натиском ломается, а замок почти висит на соплях. Одно неверное движение — и дверь просто с грохотом падёт. Может, оно того стоит? Хотя бы попытаться? Впервые в жизни? Женя, нехотя слушая пьяные крики на кухне, мечтал убраться отсюда, но оставалось лишь увеличить громкость песни в наушниках. Родной отец давно ощущался чужим, но у подростка совсем не было выбора. Всё лето он провёл у родственников матери в другом городе, а осенью снова пришлось приехать сюда к отцу, чтобы хотя бы попытаться закончить общее среднее образование. Потом в школе произошла драка, и всё еще больше пошло кувырком. Жене показалось, что сегодня за долгое время он по-настоящему расслабился, забылся. И даже был немного счастлив? Время, проведённое с Кириллом, пролетело так быстро, но так ярко, что хотелось ещё и ещё. Взяв в руки телефон, он незамедлительно написал ему. А вдруг Кирилл сейчас лежит и также думает про него? Прошла минута, а он так и не отвечал ни на одно из сообщений. Жене уже показалось, что ему их связь почудилась, что он выдал желаемое за действительность, но вскоре пришёл ответ. «Что ты хочешь знать?» «Если честно, все! Ха-ха, ты не подумай ничего такого!» Что именно Женя запрещал ему думать, он и сам не знал. Его ответ сбил его с толку, но он был так рад, что все подходящие вопросы, как назло, уступили место растерянности. «Всё? А ты уверен, что тебе это нужно?» Женя и сам задавался этим вопросом. Зачем он лезет к нему, пытает его вопросами, заставляет его улыбаться… Он никогда не казался себе таким одиноким человеком, чтобы кидаться к первому встречному человеку, заслуживая его внимание. Подросток махнул головой, Кир был вовсе не первым встречным. Он наконец задал вопрос, что его так мучил. «Почему ты предпочитаешь молчать?» «Потому что не уверен, что меня могут понять правильно». «И тебе не одиноко?» «Даже если человек сможет общаться с каждым существом на планете Земля, он все равно может остаться одиноким и непонятым». «Думаешь, на всей планете никто не найдётся, чтобы понять тебя?» «Но тебя же я каким-то чудом встретил». Маленькие разряды тока прошли через сердце Жени. Он не ошибся, он знал, что способен разгадать этого человека. И кажется, Кирилл сам хочет этого. Он решил и дальше задавать ему правильные вопросы, опуская всякие шутки и пустые слова, боясь, что вокалист может в любую минуту передумать, снова закрываясь и игнорируя его. «Сегодня, когда я сказал про музыкальное образование, ты загрустил. Почему?» Кириллу действительно было приятно его внимание. Впервые он мог не только перекинуться парой слов, а всерьёз поговорить, да еще и о нём самом. Он чувствовал, почти физически ощущал интерес Жени к нему. Иначе почему сердце стало стучать так быстро? Оказывается, даже такой пустой человек как он, может быть кому-то интересен. «Родители стали запрещать мне ходить в музыкальную школу, поэтому я не окончил её. Там я мог петь, что хотел сам, а сейчас меня лишают этого выбора». Женя был в шоке, но больше всего им овладело чувство гнева. Тема родителей по-своему была его триггером. Он не понимал, какое право они имеют диктовать, что нужно делать своему чаду. Ребенок не игрушка, у него есть своё сердце и душа. И даже тот факт, что они дали ему жизнь, не даёт им права распоряжаться ею на свое усмотрение. Он так сильно хотел его поддержать, но нужные слова всё не находились, и он просто смотрел на экран телефона вот уже несколько минут. «Не отчаивайся! Со мной ты всегда сможешь спеть всё, что захочешь!» «Спасибо!» И от этой фразы стало так тепло на душе, что просто хотелось помолчать. Отложив телефоны, они улыбались. Неслучайно они появились в жизни друг у друга. Мысли о судьбе напомнили Жене о его старом друге, который остался в его уже бывшей школе. Давно нужно было ему написать, спросить, как его дела, не обижают ли его одноклассники. Но, самое главное, попросить совета. Спросить, а не влюбляется ли он часом?