Молчи о любви

Кто придумал метры, километры? Кто придумал расстояния? Они такие же жестокие, как люди. Ведь люди породили испытания. Управлять бы временем Я б его остановил. Километры между нами Навсегда удалил. HENSY — Никогда

— А потише можно? — крикнул Дима на запертую дверь ванной комнаты. Пение прекратилось, но не надолго. Сегодня в понедельник у Кирилла было прекрасное настроение: он выспался и чувствовал себя вполне отдохнувшим. Почистив зубы, посмотрел на отражение в зеркале, которое ему совсем не понравилось. Он не мылся около двух недель, отчего грязные волосы местами слиплись и выглядели потускневшими, а в тело и под ногти въелась чернеющая грязь. Бросив вещи в корзину для грязного белья, он встал под капли горячей воды, которая будоражила его холодное тело. Закрывая глаза, он делал глубокие вздохи, наслаждаясь теплом, которое окутывало его, согревая. Привычка петь в душе для кого-то была бы банальной и обыденной, но Кир редко мог позволить себе такую вольность, прекрасно осознавая, что его голос будет хорошо слышен почти всем обитателям дома. Песня была красивой, медленной, тягучей, даже несмотря на плохую акустику из-за льющейся воды. Дима за дверью ждал то ли пока певучий голос исчезнет, то ли пока комната освободится, чтобы самому предаться водным процедурам. Он всегда первым занимал ванную, чтобы успеть, пока другие не потревожат его, унять утренний стояк под душем. Облом пришёл откуда не ждали! Братик проснулся первым и торопиться явно не планирует. Кулак Димы, нацеленный на дверь, опустился, не достигнув цели — мама схватила его руку, заставляя её разжаться. — Не надо, — прошептала она с испугом. — Разве его голос не чудесен? Она прислонилась к двери, желая быть ближе к источнику звука, прикрыла глаза, улыбаясь. Дима был согласен, что голос брата действительно был красивым. Но он не мог понять, почему все на этом самом брате помешались, чуть не обожествляя его? За что ему такая любовь? За что такое восхищение? Дима завидовал, очень завидовал. Когда вся семья узнала главный секрет Кирилла, старший брат в душе злорадствовал. Наконец-то от Кира отвернутся и обратят внимание на него. Но продолжалось это недолго. После произошедшего Кирилл выглядел человеком опустошенным, равнодушным больше, чем раньше. И Дима наконец увидел разницу между роботом, которого он дразнил в детстве, и сейчас, пустой оболочкой. Его стало немного жалко, впрочем, не ему одному: родители сменили гнев на милость, узнав, что его бывший одноклассник уехал и забрал с собой сердце их сына. Лишь иногда отец позволял себе жестко выражаться, на что Кир либо молчал, либо кардинально прекращал любой диалог, выходя из дома. Но самое главное, что бесило старшего брата — любовь матери к Кириллу. Тот всегда был её любимчиком, порой ничего не делая для того, чтобы заслужить такое отношение к нему, тогда как самому Диме постоянно нужно было выделяться, чтобы на него обратили внимание не только в обществе, но и в собственной семье. По лицу матери потекли молчаливые слезы, которые она не спешила вытирать. Почему она плакала, Дима не понял, но вопросы задавать не стал. Недовольно цыкнув, он развернулся и ушел к себе в комнату. В принципе, можно подрочить и в кровати, но в душе было бы удобнее смыть следы этого порочного занятия. Разгоряченный Кир наконец переступил порог ванны, закрывая воду. Вытираясь почти насухо, он обвязал полотенце вокруг бёдер и открыл дверь. Он мог поклясться, что слышал какой-то голос, помимо голоса его старшего брата, но рядом не было никого. Вскоре младшая сестра Ника выглянула из своей комнаты и хотела было уже зайти к нему, но, вовремя заметив его, передумала. — Братец, ты уже проснулся? — сонная и удивленная, она в своей пижаме смотрелась слишком мило. Кириллу оставалось лишь кивнуть и огладить сестрёнку по волосам, стараясь придать им более естественный вид. — Тогда моя очередь чистить зубы, — сказала, улыбаясь, она и, немного подумав, добавила: — И волосы причешу, не волнуйся! Кирилл, зайдя переодеться, обвел комнату пустым взглядом. Сегодня после университета он пойдёт на репетицию. И он тоже там будет. Всё это время они лишь обсуждали будущий концерт, члены группы привыкали друг к другу, общаясь на отвлеченные темы. Но долго это не могло продолжаться, им нужно сыграть то, что они задумали. И Кирилл с ужасом ждал этого момента. Ведь тогда гитарист будет стоять непозволительно близко, и держать его на расстоянии вытянутой руки станет проблематично. Эгоистичную душу Кирилла всё ещё терзают обиды и на него, и на себя в том числе. Раньше казалось, что если Женя будет рядом, все станет в мгновение ока проще, понятнее. Разве не об этом он мечтал, лёжа на кровати не в силах уснуть? Не об этом. В тех прошлых воспоминаниях было все понятно, а в настоящем — туманно и зыбко. Он просто хочет сохранить те жалкие крохи счастья, что были когда-то. Чего добивается Женя, Кирилл мог только предполагать. Но он боится задавать свои интересующиеся вопросы о том периоде жизни, когда Женя оставил его. Осень в этом году была ещё более унылой, чем в предыдущем. А может, всему виной настроение человека? Женя, шагая по оживленной набережной, тепло кутаясь в шарф, прятал в нем холодные нос и губы в безуспешной попытке согреть хотя бы нижнюю часть лица. Пожалуй, эта часть города навсегда останется его любимой. Именно здесь, гуляя с Кириллом ещё прошлой осенью, он целовал его украдкой, смотрел на смущённое и влюбленное лицо, лелеял надежды, что они никогда не расстанутся. Тогда он не знал, как будет жить без него, его красивого музыкального голоса, его срывающихся страстных стонов, его карих глазах, смотрящих на него тепло и с любовью. Но, видимо, у судьбы свое чувство юмора, ему пришлось узнать, каково это — быть в разлуке. Облокотившись о перила, парень стоял и наслаждался видом природы. Река, все ещё не замёрзшая, но предчувствовавшая дальнейший исход, раскинулась на многие километры. Лишь деревья, одетые в оранжевые платья, стояли на страже неугомонной стихии, которая из-за сильного промозглого ветра страшилась выйти за берега. Вода была чёрной, и никому неведомо, что же на самом дне этой реки можно найти. Женя также гадал, о чем думает Кирилл, что происходит в его душе и почему же он сопротивляется при каждой попытке сблизиться с ним. Всему ли виной обида? Неприятные мысли о Денисе и его планах на любимого человека заставили руки крепче сжать металлический поручень. Когда он уезжал, он попросил Пашу приглядывать за Кириллом, отпугивать от него тех самых бедолаг, которые могут даже осмелиться подумать о том, что вокалист их группы свободен и готов к новым отношениям. Барабанщик умело сплавлял тех, кто заглядывался на его молчаливого друга. Но вдруг Женя ошибся? Может, нужно было дать ему свободу и не лишать его выбора… Гитарист окончательно запутался и, выбросив пустой кофейный стаканчик, окинул прощальным взглядом реку, которая, кажется, забрала часть его переживаний туда, на дно. Женя поплёлся вперёд, туда, где виднелся железобетонный город. Ему предстояло наведаться к нотариусу, который ему наконец расскажет о завещании его родителей. Мысли о своей несчастной любви ненадолго улетучились, обещая вернуться. В университете Кирилл очень старался учиться, писать лекции, внимательно слушать. Может, только лишь благодаря небывалому усердию и терпению он все ещё сидел здесь и старался-старался-старался. Для чего он терпит ненавистные ему пары, для чего в конце концов кладёт на алтарь самопожертвования свое будущее и жизнь? В голове нет чёткого ответа, он запутался, окончательно забыв мотивы своего поведения. Снова звонок. Снова следующая пара. И все заново. И нет никакого проблеска надежды на разрыв этого порочного лживого круга. Задумавшись, он не замечает, как аудитория оказывается пустой. Все его одногруппники уже давно ушли либо поесть, либо в лабораторию, следуя расписанию. — О! — восклицает преподаватель, который, видимо, также не спешит уходить. — Вы-то мне как раз и нужны! Кирилл, собрав вещи, остановился на выходе, не понимая, зачем он вдруг понадобился. Почти всю лекцию преподавателя он слушал невнимательно, задумываясь о чем-то своем или об одном конкретном человеке. Пожилой мужчина поднялся и подошел к нему, в его глазах светилось понимание. Очень кстати, потому что сам Кирилл больше не понимал, что происходит. К слову, преподаватель всегда был добр к нему и всегда относился с снисхождением, разглядывая его меланхоличное, а порой и равнодушное лицо. Являясь деканом факультета, он вёл некоторые важные предметы в этом году у второго курса. — Виктор Петрович? — юноша первый не выдержал молчаливого пронзительного взгляда. — Хорошо, что вы все-таки умеете разговаривать, — усмехнулся он. — Вы, наверное, думаете, зачем я вас таким нецеремонным способом удержал в кабинете? Что ж, я вам объясню. Он отвернулся к ближайшему окну, тяжело вздохнул и продолжил свою речь: — О вас уже давно ходят слухи не только в числе студентов, но и моих коллег. Почти весь преподавательский состав очень переживает за вас. И сегодня я, кажется, понял причину. — Но… — О, прошу, не перебивайте. Так о чем я? Вы, конечно, очень стараетесь отсюда не вылететь, сдаёте прилежно экзамены, причём не списывая, а исключительно собственными силами, — мужчина повернулся, взглянул внимательно в его лицо: — Но счастливы ли здесь находиться? Кирилл нахмурился, этот разговор не предвещал ничего хорошего. — Конечно, это не моё дело, и лезть Вам в голову я не собирался… Если Вам хочется портить свою жизнь, то, конечно, оставайтесь, мы дадим диплом, Вы даже, может, найдёте себе неплохую работу в больнице. Но Вы уверены, что Вам это нужно? — Почему Вы мне все это говорите? — Я отвечаю здесь за очень многих людей, давал клятву Гипократу, и моё призвание помогать всем, лечить и не навредить. Профессия врача престижна, безусловно. Но я из тех людей, кто считает, что врачом может стать не каждый. Я хочу, чтобы Вы задумались, в чем Ваше призвание? Может, я ошибаюсь и буду не прав, но вы всей душой не хотите здесь находиться. И может, если я Вас подтолкну к правильному пути, то в будущем спасу много людей от Ваших же врачебных ошибок. — Вы правы, здесь мне не место, — студент опустил голову, не в силах посмотреть декану в глаза. — Я не знаю, куда мне идти. Этот путь выбрали для меня родители, и я доверял им и их мнению. Но сейчас я задумываюсь, что они были не правы. — Ваша жизнь лишь Ваша. И родители, несмотря на то, что подарили Вам её, не могут вмешиваться. Я очень надеюсь, что Вы примите верное решение. Мужчина подошёл ближе, похлопал по плечу и извинился, сославшись на срочность дел, вышел из кабинета. Кириллу было страшно в принципе что-либо менять в своей жизни, но когда она меняется сама вокруг тебя, хочешь не хочешь — приходиться подчиниться. В наступившей тишине звук пришедшей смски оказался слишком громким, выводя студента из задумчивости. Сообщение Жени показалось ему странным. «Привет, ребята. Простите, сегодня не смогу с вами репетировать. Дела поджидали, откуда их не ждали. Но, обещаю, я все наверстаю, так что не отходите от своего плана из-за меня». В ответ на эту новость стали приходить сообщения у других участников. Влад злился, что снова не получится всем коллективом сыграть, Денис добродушно писал, что ничего страшного, у Жени есть время уладить свои проблемы, а Паша лишь пожелал удачи. Кирилл снова остался в стороне. Он, конечно, хотел спросить, в чем дело, но понимая, что это будет неуместно, лишь положил телефон обратно и поспешил выйти из аудитории, в которую постепенно стали заходить другие студенты. Его мозг уже взрывался от полученной информации. Тяжёлые лекции лишь усугубляли и так психически нестабильное состояние парня. Лишь наступила долгожданная перемена, он покидал свои вещи в рюкзак и вышел из здания навстречу прохладному осеннему ветру. В расписании оставалась ещё одна пара, и он отчётливо это осознавая, прогуливает сейчас, отмечая, насколько это приятно — делать то, что хочется именно тебе. В вагоне метро он не теряет времени зря и составляет плейлист современных русских песен, которые всей группе предстояло переделать для выступления. Нажимая кнопку отправить, он закрывает глаза и лишь сейчас приходит в себя. Стучащий звук метро действует умиротворяюще. «Сегодня мы тоже не сыграем вместе!» — мысль набатом звучала в его голове. Эта информация должна была расслабить его, но дарит лишь огорчение и нетерпение. Казалось, сюрпризы должны на этом закончатся, но нет. Уже подходя к их месту сбора, он замечает издалека силуэт, непохожий ни на одного из их группы. Сокращая расстояние между собой и незнакомым человеком, повернутым к нему спиной, Кир отмечает, что где-то уже видел его, но осознание постоянно ускользает от него. Человек медленно поворачивается, и вокалиста будто ментально огрели чем-то тяжелым по голове. Он узнал его, а как же, ведь это лучший друг Жени, по крайней мере, когда-то был. Стас за эти два года ничуть не изменился, только лишь яркую толстовку сменил на другую яркую. Рюкзак с нарисованным персонажем из известного аниме покоился за спиной. Покрасил ли он волосы в какой-то оттенок, Кирилл лишь догадывался, — голова Стаса была спрятана под капюшоном. — Привет, — он всегда ему тепло улыбался, и Кириллу лишь оставалось кивать в ответ, немного расслабляясь от показного дружелюбия. Пожалуй, он никогда не забудет его другую, более агрессивную сторону. — Тебя разве Женя еще не расколдовал? — усмехнулся Стас. — Только не говори, что вы еще не помирились! Серьезно? Ребят, я не знаю другой более идеальной пары, чем вы. Кирилл чувствует, что если не прервет эту браваду отношениям, которые давно закончились, у него либо разболится голова, либо закончится терпение. Будто останавливая мчащий прямо на него автомобиль, он поднимает руку, показывая ему знак стоп. Стас затыкается и почему-то грустно смотрит себе под ноги на асфальт. — Отвечая на твой безмолвный вопрос, скажу, что я пришел к нему. Думал, он здесь с вами. Кирилл разводит руками в стороны. Он не знает, где он и что еще можно сказать или о чем помолчать, разворачивается и собирается уходить прочь. На улице очень прохладно, и ему скорее хочется зайти в теплое помещение. — Кир, прошу, не отталкивай его. Хотя бы выслушай, ты не представляешь, что он пережил без тебя. Один, в чужой стране, — Стас не договорил. — Я не хочу об этом слышать! — его крик возможно бы испугал старого друга, но он знал, что зашел на запретную территорию, где прячется вся боль. От такого всплеска эмоций, Кир чувствовал, что сейчас будто пробежал стометровку, но нет, он стоит на месте и смотрит на ошарашенное лицо Стаса. Он предполагал, что его друга Женю никак не могут простить за некое предательство, но сейчас он увидел, насколько все действительно запущено и безвозвратно утеряно. — Так и будешь от него прятаться и бегать? — Я сегодня здесь, а где же он? — Кирилл смотрит в одну сторону, в другую. Конечно, на горизонте Жени нет, и он снова, будто ехидничая, разводит руками в стороны. — Я всего лишь хочу, чтобы вы все обсудили как взрослые люди. — Стас, — устало начинает вокалист, — что обсуждать? Как ему там прекрасно жилось без меня? Может, с кем он делил постель? Я не хочу про это слышать, про его новую жизнь, будь она не ладна! — Ого! Я еще никогда не видел у тебя столько эмоций! Но, Кир, ты ошибаешься. Он никогда тебе не изменял… Кир мотает головой, для него это неважно. Он догадывался об этом, хотя слышать подтверждение все равно приятно. Наконец до Стаса доходит, и он уже хотел озвучить свою очередную теорию, но в последний момент передумал. «Тебе больно, потому тебя не было рядом с ним». Как же это эгоистично! — Вы все равно должны поговорить, вы ведь любите друг друга. — Может, но в жизни не бывает хэппиэндов, лишь в сказках и твоих любимых аниме. — Ага, — саркастично согласился Стас, — не в каждом аниме хороший конец. Чем бы закончился этот спор, никто не представлял, поэтому они были рады, когда их прервали. Дверь открылась и показалась макушка Паши, который звал их зайти внутрь. Стас был очень рад со всеми увидеться снова, напряжение, что держало двух парней, спало, и он позволил себе взлохматить волосы Кирилла. Как бы то ни было, он очень рад его видеть!

***

— Ну вообще, все признаки влюбленности на лицо! — на той стороне трубки явно веселились и Женя уже проклинал себя за халатность довериться лучшему другу. Со Стасом они подружились достаточно давно. Постоянно списывались друг с другом, делали домашку вместе, но недавний эпизод их жизни разлучил, казалось бы, навсегда. Жене пришлось перейти в другую школу, а Стасу остаться в старой. Но настоящей дружбе расстояние не помеха. Двое искренне считали, что даже спустя много лет, их связь не исчезнет. — Блин, мне сейчас вообще не до смеха. Может, я от тебя заразился? Это ты вообще во всем виноват! — Ага, ну да, конечно! До этого же тебя парни не интересовали! — Видимо, просто не было подходящих, — хмыкнул Женя. — Значит, этот Кирилл все-таки подходящий, чтобы… — Стас! — угрожающий голос Жени даже через телефон передавал его желание убивать. — Ладно-ладно! Давай по порядку! Тебе хочется с ним проводить больше времени? — Да. — А если взять его за руку? — Ну, может быть… — А если его поцеловать? — Что? Да ни в жизнь! Фу! — Короче, еще не готов! — Ты ничуть не помогаешь! Зря я позвонил! — Женя, думаю ты скоро все сам поймешь. Главное, не загоняйся! — добрый понимающий голос друга успокоил его. В школе после одинаково скучных уроков они с Киром прятались в пыльном классе и исполняли некоторые известные хиты рок-групп. Мечтали когда-нибудь организовать свой коллектив, где играешь и поешь, что хочется, а не что диктует тебе твое окружение. Они были счастливы, каждый раз не желая расставаться. Лишь знание, что они вернуться сюда на следующий день, заставляло их складывать свои вещи в рюкзак, когда за окном очень темнело. Везло, что родители не замечали их подозрительного долгого отсутствия. Но когда-то удача могла от них отвернуться, и они не ожидали, что так скоро. На уроке физики всегда было тихо, даже на перемене. Все либо повторяли материал, либо читали параграф, либо вообще уходили в столовую, потому что нельзя повторить то, чего не знаешь в принципе. Женя не сразу заметил появление чужого ученика в их классе. Паша, вальяжно зайдя в помещение, сразу заметил цель своего визита. Правда, теперь она сидит не одна, но это даже к лучшему. Он и сам не понимал, почему эти двое чудиков так бесят его. Однако, он не привык сдерживать в себе хоть какие-либо эмоции, поэтому все знали о его либо ненависти, либо просто о его недоброжелательности. С Кириллом и Женей отрицательное чувство будто выходило на новый этап, где не было еще названий. — Женя, я бы на твоем месте не сидел с ним, а то еще заразишься слабоумием, — Паша ждал смех на свою разрывную шутку, но все сделали вид, что ничего не слышали. — Хотя, кажется, уже поздно, — продолжал он. — Чего тебе? — Женя совсем не хотел лезть в эту словесную перепалку, но оставить ее без внимания тоже не мог. Паша приблизился и поставил руки на парту по обе стороны сидящего Жени, смотря на него сверху вниз. Такое давление не возымело на него никакого эффекта, ему даже стало интересно, что он выкинет на этот раз, тем более без поддержки, которая смеялась с каждого его сказанного слова. — Тебе не кажется, что ты перебарщиваешь? — тихо продолжил он. — Пришел с какой-то задрипанной школы, берешь под опеку какого-то калеку, строишь свои порядки. Не по-людски как-то! — Во-первых, он не калека, он — мой друг! — Но Паша даже слушать ничего не хотел. — А что если я прямо сейчас схожу к директору и посвящу ее в ваш тайный секретик, чем именно вы занимаетесь после уроков? — Ты больной! — Женя не выдержал и встал со своего места. Теперь они были наравне, смотрели глаза в глаза и не замечали ничего вокруг. Кирилл, сидящий рядом, сжимал кулаки. Никто не посмеет отнять его откуда-то взявшееся счастье. Он полностью поддерживал Женю, лишь ждал команды, хоть какого-то намека, чтобы повалить этого подонка и выбить из него всю дурь кулаками. К счастью, сегодня до рукоприкладства дело не дошло. — Упс, — проговорился Паша, хитро поглядывая то на Кира, то на Женю, — я уже ей рассказал. Кулаки превратились в разжатые безвольные ладони. «Все кончено» — двое музыкантов поняли это мгновенно. Вредная директриса ни за что не согласится на их маленький музыкальный союз. Паша стоял и смаковал отчаяние, отраженное на их лицах. Прозвенел звонок. Зашёл учитель. — Женя, прямо сейчас зайди к директору. У нее для тебя важная новость. Паша, а ты что тут делаешь? Бегом в свой класс! Вдвоем они вышли из класса. Один расстроенный с опущенной головой, второй — победитель с яркой несвойственной ему улыбкой. Но отчего-то все равно на душе скребли кошки. Личная неприязнь оказалась выше, чем их общее увлечение музыкой, о котором он умалчивал. — Очень хотел сам рассказать вам эту новость! — усмехнулся Паша. — Как ты узнал? — тихо спросил Женя. Он хотел знать, почему и за что его так возненавидели, но не надеясь на честный ответ, спросил лишь самое безобидное. — Гулял как-то после уроков и услышал вашу игру, — он ответил так просто, будто это было само собой разумеющееся. Себе он никогда не признается, что просто позавидовал, когда услышал их исполнение. На этом их дороги разошлись, и каждый пошел в свою сторону. Женя, добравшись до кабинета директора, не думал, что будет здесь хотя бы еще один раз. Прошел всего месяц после его зачисления в эту элитную частную школу, и за это маленькое время так много всего приключилось, что казалось сном. Впервые он так сильно волновался, но сумел настроить себя, что будет бороться за возможность играть с Кириллом в любое время хоть дня, хоть ночи. Такое рвение испугало бы его самого, но постучавшись в дверь и услышав спокойное «Войдите», не дал себе на это времени. Тучная женщина все также, как и в первый раз, что видел ее Женя, сидела за широким столом и перебирала бумаги. Подняв на него свой строгий взгляд, она улыбнулась, и ученику от этой улыбки стало не по себе. — Проходите, садитесь. — Дождавшись, пока он присядет на ближайший стул, она продолжила таким же спокойным тоном: — До меня дошла информация, что после уроков вы остаетесь в одном из классов и репетируете какие-то зарубежные песни. Кирилл всегда был прилежным тихим учеником, страшно подумать, какое негативное влияние Вы на него оказываете. Не перебивайте! Школа не может контролировать действия учеников, совершаемых после учебных занятий. Вы не нарушаете устав школы, но Вы же понимаете, что я не могу это так оставить. Насколько мне известно, Вы отклонили все приглашения в клубы, участие в которых является обязательным для всех учеников этой школы. Возьму на себя ответственность и предложу Вам участие в футбольной секции. Без разрешения на перевод. — Почему не музыкальная? Почему Вы все усложняете? Какой еще футбол? — Это Ваше наказание, Евгений. Думаю, Вам не помешает выбить из себя некую дурь в голове. — Моя голова не мячик в спортзале! — В Вас так много нездорового героизма и непринятия мира, — тихо сказала она, задумавшись. — Вы ничего обо мне не знаете! Я не как ваши ученики-мажоры! Они живут на всем готовом, ни о чем не беспокоясь, а я… Хотя, чего я вам объясняю? — Решение принято, Женя. С завтрашнего дня Вы обязаны посещать футбольную секцию после занятий. Думаю, после спорта у Вас не будет времени и желания на пустые развлечения, — и пусть сейчас ее голос прозвучал чуть дружелюбнее, приговор это ничуть не смягчило. Выйдя из кабинета, парень прислонился к стене, медленно сползая вниз. Хотелось кричать о несправедливости, кого-нибудь покалечить, хотя на ум приходило лишь одно хитрое лицо, которое как раз являлось капитаном футбольной команды. Но вспомнил, что если он позволит себе такую вольность, его не то что из команды выгонят, а вообще из школы. Такое чувство, будто директор специально провоцирует его и ищет повод для этого. Собравшись с мыслями, он поднялся, отряхнул брюки и пошел в сторону кабинета. Он обязательно найдет выход, время, возможность — все, что понадобится, лишь бы как и раньше играть Кириллу мелодию и слышать его голос. Кирилл весь извелся в ожидании своего соседа по парте, хотя внешне никак не показывал свое волнение. Как вообще получилось, что он разрешил сидеть кому-то рядом? Но с Женей всегда получалось слишком просто, слишком естественно. Живое общение или в смсках, даже молчание было уютным. Он просто подходил, начинал о чем-то разговаривать, и Кирилл сам того порой не замечая тянулся к нему, отвечая ему так, как было в его мыслях, не лукавя и не придумывая того, чего нет на сердце. Одноклассники лишь сначала удивлялись такой резкой перемене в его поведении. Тихо смеясь над очередной шуткой Жени, повернул голову и нечаянно увидел, как на него таращатся некоторые девчонки. За одиннадцать лет обучения никто из них не видел его не то что смеха, даже улыбки. Правда, тогда давно, в начале знакомства, они и цель ставили другую — увидеть его слезы. Женя вернулся в кабинет достаточно быстро. Кирилл не повернул к нему даже головы, сосредоточенно запоминая, что написано на доске и перенося это в тетрадь. Но гитарист и так знал, насколько сильно он переживал. Поэтому не дожидаясь окончания урока, он на листочке написал ему самое важное: «Буду ходить на футбол. Но мы можем собираться вечером, и все равно играть вместе. Ни за что не сдамся». Кирилл, прочитав записку, незаметно выдохнул. Они обязательно найдут решение где и когда собираться вместе. Лишь одно нехорошее предчувствие оставляло на душе темную отметину неизбежности происходящего. Каких целей бы ни добивался Паша касаемо Жени, Кирилл предотвратит очередную пакость, которую он для них приготовит.