Молчи о любви

Здесь слишком холодно для тебя, Поэтому сейчас позволь мне укутать твои руки В рукава моего свитера. Neighbourhood — Sweater Weather

Уже на лестничной площадке Женя услышал пьяные крики и ругательства. Заходить в квартиру желания было всё меньше с каждым шагом. Однако деваться ему было всё равно некуда, пришлось задержать ненадолго дыхание, чтобы не вдыхать неприятный запах стоявшего перегара, настигший парня уже в коридоре. Как бы ему ни хотелось попасть в свою комнату незамеченным, это не удалось и на этот раз. — О, сынок! — раздался пьяный голос отца, который ненадолго оставил своих друзей, спорящих о преимуществах одной футбольной команды над другой. — Чего так поздно? — весёлый тон сменился строгим, будто кто-то невидимый переключил рубильник с «никчёмный родитель» на «заботливый отец». — Тебе не всё равно? Можешь не разыгрывать сцену. Ты несколько дней не замечал даже моего отсутствия. — Так, ты не имеешь права так разговаривать со мной, щенок! Женя не хотел вести дальше этот бессмысленный диалог, поэтому быстрым шагом, не реагируя на отца, он зашёл в свою комнату и закрылся на ключ. Но отчего-то отцу сегодня хотелось поиграть в дочки-матери, и он никак не мог оставить его в покое. Стучал, просил открыть, но видя, что по-хорошему не получается достучаться до сына, решил угрожать, вызвать слесарей и выломать дверь. Прошло не так много времени, пока отца не отвлёк его собутыльник, приглашая присоединиться к застолью. Наконец оставшись один, Женя медленно сполз рядом с дверью на пол. Вот почему он просто мечтал убраться отсюда, считая дни до своего совершеннолетия! Он и сам понимал, насколько мизерным был шанс уехать в штаты, но никак не мог оставить надежду. Его немного потряхивало, поэтому, когда он потянулся за телефоном в кармане джинс, чуть не уронил его. Так много произошло за день, что он физически чувствовал, будто его разорвёт на маленькие частички, если с кем-нибудь не поделится пережитыми событиями, вращающимися в голове как калейдоскоп. — Подожди, что ты сделал? — кричал в трубку Стас так, что на секунду пришлось отодвинуть телефон от уха, чтобы не оглохнуть. — Поцеловал его, да! Тебя только это впечатлило? Моя футбольная команда по приказу этого придурка избила меня! — Охренеть! Ты сам поцеловал парня! — Друг явно не слушал больше ничего, что не относилось к этой щепетильной теме. — Тебе понравилось? Женя тяжело выдохнул, мысленно соглашаясь, что, пожалуй, это самая важная новость за сегодня. После случившегося он ушёл в подвешенном состоянии и теперь не знал, что думать на этот счёт. Но только вспоминая об этом поцелуе, об этих губах и ярких глазах, наполненных желанием и страстью, что-то внутри трепетало и жаждало ещё и ещё. — Да, — тихо признался он. — Мне понравилось, но это же ничего ещё не значит, да? — То есть пока ещё ты не хочешь залезть к нему в трусы? — игривый тон Стаса раздражал всё больше. — Что? Нет, конечно! — Женя не знал, насколько искренне это прозвучало. — Слушай, до недавнего времени я вообще не думал, что меня могут привлекать парни. Не хочу торопиться. Тем более он мой друг. Как мне завтра в школе смотреть ему в глаза? Один поцелуй с ним был лучшим, чем весь мой опыт с девчонками. — Ой, ты явно драматизируешь. Не переживай! По твоему рассказу, ему понравилось не меньше. Теперь только вопрос времени, когда вы перейдёте в горизонтальное положение, — усмехнулся Стас. — Я боюсь переходить с ним куда-то на другой уровень, понимаешь? — О, поверь мне, как снова увидишь его, а главное, почувствуешь, — хмыкнул он, — уйдут все страхи. Голова вообще не будет работать. Только головка! — заржал он. — Стас, — строго сказал Женя. — Напомни, почему я все ещё общаюсь с тобой? — Ну так, а кто ещё будет слушать твои гейские бредни? Кстати, после всего услышанного я просто обязан с ним познакомиться. Не сказать, что после разговора с другом стало легче, но уже терпимее. Разминая затёкшие колени после долго сидения на полу, сел за стол. Нужно было ещё сделать домашнюю работу на завтра. Но как он ни старался отвлечь себя математикой или литературой, глаза время от времени натыкались на телефон. Вдруг позвонит? Вдруг напишет? Мотнув головой, отогнал эти мысли. Кир никогда не писал ему первым, никогда не звонил. Наверное, он много денег сэкономил на тарифном плане без звонков и смс. Он никак не мог выбросить его из головы, все время мысленно возвращался к нему, поэтому часто приходилось перечитывать по несколько раз, пока прочитанное наконец не дойдёт до мозга. Даже ложась спать, он не выпускал телефон из рук, всё думал, может, написать ему первым? Но что он скажет, чтобы не выглядеть идиотом? «Привет, так мы теперь встречаемся?» Или может: «Ты спишь? А я всё думаю о тебе!» Устало вздохнув, положил телефон на прикроватную тумбочку. Закрыл глаза в надежде уснуть. Шум и пьяный галдёж из кухни никак не прекращались, но Женя уже давно привык засыпать под эти неприятные звуки. Единственное, что мешало, это быстро колотящееся сердце. Как ему нужно вести себя с Кириллом завтра? Будь он девчонкой, он бы улыбнулся, купил бы цветы, предложил бы встречаться и, возможно, проводя её после школы, он бы украл у неё поцелуй. Но что делать с парнем, который на цветы уж точно обидится и даже может набить морду? Впрочем, Кирилл, казалось, вообще не ломал себе голову об этом. Утром, когда Женя зашёл в кабинет, сдерживая дрожь в коленях, Кир выглядел абсолютно спокойно со своим обычным скучающим выражением лица. И даже когда Женя поравнялся с ним и сел за парту, он не повернул голову в его сторону. Тактика игнорирования обескуражила настолько, что Жене ничего не оставалось, как тихо поздороваться и неосторожно опуститься на стул. Ему ведь не могло показаться? Кир же тоже к нему что-то чувствует! Чужие руки, гладящие его затылок, до сих пор призрачно ощущались на коже. А может, ему так же неловко, и он просто не знает, как себя вести рядом с ним? Немного осмелев, он ещё раз окинул взглядом соседа по парте. Странно, но в этот момент Кир решил сделать то же самое. Глаза в глаза — и ответ на все вопросы найден. Кир еле заметно смущается, а кинутый взгляд на его губы заставляет Женю волноваться. Но звонок на урок возвращает с небес на землю, прежде чем какие-либо слова были произнесены. Каждый из них как может сосредотачивается на уроке, украдкой поглядывая за соседом по парте. На перемене Женя очень хочет сказать хоть что-то, лишь бы не молчать, лишь бы не чувствовать эту неловкость между ними. Кир смотрит в учебник и будто не замечает нервных потуг своего одноклассника. Не отрывая взгляда от книги, он тихо говорит: — Если что-нибудь не скажешь, ты сейчас лопнешь, не так ли? Женя удивлён, но продолжает молча разглядывать друга. Тёмные гладкие волосы, пухлые губы, прямой нос. Девчонки считают его очень симпатичным, и хотя Женя не привык смотреть на парней под таким углом, вполне был с ними согласен. И всё же не только приятная внешность заставляла его сердце биться сильнее. Уверенный голос и загадочный характер также прибавляли несколько баллов к влюблённости. — Мы все ещё друзья? — Это не то, что он хотел спросить, но риск потерять его, даже как друга, пересилил всё остальное. Кирилл вздрогнул. Дружба? Какая, к чёрту, дружба? Он сам перешёл на другой уровень, открыл в нём такую грань собственных чувств, о которых Кир даже не подозревал, целовал его так страстно, обнимал его тело, и теперь спрашивает об этом? Ох, лучше бы они продолжили молчать. — Знаешь, я как-то пас, больше не смогу играть с тобой в дружбу. — Играть? — Женя ужаснулся. — О чём ты? Я видел твои искренние эмоции, мы вчера, блин, целовались! — прошептал он так тихо, чтобы никто не услышал. — Вот именно! — повысил голос Кирилл. Ему всё равно на одноклассников, которые стали оглядываться и шептаться за их спинами. Женя заметно поник, не зная, как истолковать этот гневный порыв. — Слушай, я не понимаю! — признался он, не пряча свое отчаяние. — Что ты хочешь, чтобы я сказал? Кир мотнул головой, закрывая руками лицо. Он устал так долго держать маску безразличия. Костяшки пальцев умело были обработаны Женей ещё вчера, поэтому скоро раны заживут, не оставляя следов. Но поцелуй, который случился потом, оставил неизгладимый след и невозможность повернуть время вспять. Он чувствовал, что не сможет делать вид, будто ничего не случилось. Быть ему другом все равно, что врать себе. А он всегда знал, что он плохой лжец. Однако больше всего не хотелось его потерять. Кир и не думал раньше, что без его общества может почувствовать себя настолько одиноким и покинутым. — Ничего не надо говорить, — тихо сказал он, пряча лицо. — Ты же знаешь, я не смогу молчать, когда ничего не ясно. — В этом обсуждении нет смысла. Заткнись и уткнись в учебник, пока вся школа не узнала о… Нас, — раздражение и неприкрытая усталость не помешали сделать паузу на последнем слове и произнести его почти шёпотом и чуть смущённо. Женя улыбнулся своим мыслям. Они обязательно ещё поговорят. Правда, выйдет ли боком его откровенность, он предположить не мог. И всё равно пообещал себе, что будет честным и открытым. Уроки прошли как обычно неторопливо, и Кир постоянно бросал взгляд на часы, которые висели прямо над доской, как гильотина, замахнувшаяся на размеренный темп его скучной жизни. Он знал, что как только они с Женей снова останутся одни, начнутся вопросы, начнётся обсуждение их отношений, которые эволюционировали во что-то большее, чем дружба. Знал ли он месяц назад, что случится нечто подобное? Догадывался. Другого объяснения, почему их изначально так тянуло друг к другу, он всё равно не нашёл. Уроки окончены. Отметки выставлены. Женя не без труда поддерживает свой статус отличника. Но идти домой ещё рано, чему он сейчас был безмерно благодарен своим занятиям по футболу. Правда, после вчерашнего инцидента желание идти в спортзал пропало напрочь. Впрочем, многие ребята из команды учились вместе с ним в классе, но никто так и не подошёл и не извинился. И хотя Женя делал вид, что ему всё равно, на душе было паршиво. Выходя из класса, он потерял Кира в толпе, хотя обычно они шли вместе до спортзала. Женя с трудом подавил лишнее волнение, успокаивая себя простыми отговорками. В спортзале было оживлённее, чем обычно. Впервые капитан их команды отсутствует, а значит есть шанс хотя бы на одно занятие блеснуть перед девчонками-фанатками, которые неизменно сидели на трибуне в качестве группы поддержки. Кто-то говорил, что Паша заболел, но некоторые утверждали, что ему было просто стыдно показываться на люди с большим фингалом под глазом. Именно его вчерашние соучастники пустили этот слух, но так аккуратно, что когда Паша вернётся обратно в школу, не догадался бы, кто именно его сдал. Сам Женя не понимал всей трагедии ситуации. Ну, фингал и фингал! Всю игру думал лишь о том, ждёт ли его в коридоре Кирилл. Не ждал. Впервые подоконник оказался не занят. Сердце, казалось, ушло куда-то в пятки. Оно замерло, и стало так больно дышать, что невозможно было сделать вдох. Собравшись с мыслями, Женя достал телефон и заметил непрочитанное смс. Паника отступила, и даже наоборот, захотелось смеяться над самим собой, каким впечатлительным он становился. Кирилл сообщил, что его попросили задержаться в актовом зале, где сейчас проходит репетиция, посвящённая новогоднему концерту, который готовят ученики из каждого класса. Женя мог бы пойти домой, сделать как обычно домашку, побренчать на гитаре. Но он настолько привык к его тихой компании, что теперь совсем не представлял, что будет делать без него. Двери в актовый зал были немного приоткрыты. Он вспомнил, как ещё пару месяцев назад он был здесь, пытаясь что-то доказать взрослым дядям и тётям. Тогда он даже не сыграл перед комиссией что планировал, но зато именно тогда Кирилл заметил его. Сейчас, глядя на атмосферу, которая кипела в помещении, было совсем не жаль, что его не взяли в этот кружок по интересам. Женя подсматривал за ребятами, которые постоянно сновали туда-сюда, в углу какая-то группа девчонок репетировала танец, а на сцене стоял лишь один парень. Кирилл. Его вид был какой-то обречённый — это заметили все. Руководительница поднялась к нему и что-то стала шептать ему на ухо. Кир кивнул и скрылся за кулисами. Женя знал, что туда можно пробраться не только через сцену, но и через незаметную дверь в коридоре, которая как раз оказалась незапертой. Кирилл стоял к нему спиной, но услышав, как открылась дверь, повернулся. — Что-то случилось? — Женя не мог видеть его в таком состоянии. Хотелось чем-нибудь помочь, ведь по сути это из-за него Киру приходится терпеть этот балаган. Он заступился за него, не боясь последствий, и теперь ему приходится снова делать то, чего он не хочет. Он больше не посещал внеклассных занятий по хору, Женя дал ему то, что не смог этот безалаберный кружок по интересам. И вот он снова стоит здесь белый как мел, борясь с желанием сбежать и никогда не возвращаться в этот зал. Кир сначала мотнул головой, пытаясь показать, что всё в порядке. Он не хотел его вмешивать в свои проблемы, но видя эти зелёные глаза, которые искрились лишь заботой и неприкрытым переживанием, устало кивнул, признавая, что порядок это последнее в списке, что происходит в его жизни. Женя подошёл ближе, пытаясь заглянуть в его карие глаза, которые он прятал, глядя вниз. Он и сам не знал, что хотел в них найти. Кир упрямо не поднимал голову и не смотрел в его сторону. Ему было немного стыдно за свою слабость. Он всегда держал лицо легко и непринуждённо. Но Женя всегда смотрел на него будто сквозь все эти барьеры, разглядывая саму суть. — Такие холодные, — шёпот в этом молчании казался чересчур громким и даже интимным. Женя взял его руки и засунул в широкие рукава своего свитера, свои же спрятал внутри его. Горячие руки согревали, посылая тонну мурашек по телу. Два свитера соединились, и глаза напротив наконец-то посмотрели в ответ. Страх. Женя ожидал увидеть что угодно, но это!.. — Чего ты боишься? Расскажи, прошу, — Кирилл хотел отстраниться, но Женя крепко держал его руки чуть выше запястья. — У меня не получается… — Не верю, — перебил его одноклассник. — Ты же никогда не фальшивишь. Это просто невозможно. — Дело не в этом. Я не могу настроиться на «Беспечный шёпот». — Чего? Ты про хит Джорджа Майкла с саксофоном? Кирилл кивнул. Сколько бы он ни пробовал, манера исполнения была далеко до идеальной или хотя бы приличной. Он знал слова, английское произношение отработано до автоматизма, но вокал был такой, будто робота парализовало. — Ольга Викторовна сказала, что я не работаю с залом. Пою куда-то в стену. Черт, я знаю, что эта песня очень чувственная, к тому же про любовь. Но я не могу заставить свой голос пропустить её через себя. — Ты ошибаешься, — руки, державшие его, подтянули тело на себя так, что он оказался слишком близко. — Эта песня об упущенном шансе. — Не сейчас, — Кирилл хотел вырваться снова, но Женя лишь сильнее притянул к себе. — Мне нужно с тобой поговорить, — его шёпот на ухо был обманчиво беспечным. Отстранившись и отпуская уже согревшиеся руки, он собрался к выходу. Лишь небрежно обернулся на растерянного друга и сказал тоном, не терпящим возражения: — Я подожду тебя в зале. Кирилл прикрыл глаза, стараясь выбросить из головы этот уверенный жаркий образ. Ему просто необходимо настроиться, чтобы не торчать здесь так долго. А что если наоборот? Слова из песни станут той огранкой, которая поможет засиять алмазу собственных чувств. Руководительница дала немного времени отдохнуть и выбросить лишнее из головы, чтобы исполнить эту легендарную песню так, как она того несомненно заслуживала. И пусть вокалист любил песню совсем в другом звучании, он хотел сделать всё идеально. Вот только ничего выбрасывать он не стал, наоборот, закрепил нужный образ в голове и наконец вышел на сцену. Почти мгновенно взглядом он нашёл одинокую фигуру, сидящую почти в последнем ряду. Непрошенная улыбка постоянно срывалась с губ, становилось тяжелее себя контролировать. Звучание фонограммы заставило собраться. Дрожащей рукой он держал микрофон и легонько оперся о штатив, придавая своему образу лёгкую неряшливость. Он ещё никогда так не волновался. Теперь это казалось плохой идеей, нужно было запереть эти чувства и не выходить с ними на сцену. Он ощущал себя так незащищённо, будто вышел к людям полностью обнажённым. И даже тогда он бы чувствовал себя лучше. Но времени не осталось, вступление близко. Осталось лишь считать секунды в обратном порядке, пока нечто похожее на волнение беспорядочно металось в грудной клетке. Чувства вырывались наружу, но тело зажато, до последнего стараясь сдержать лишние эмоции. Зачем он пришёл к нему? Да и ещё эти рукава! Взгляд снова нашёл Женю среди участников концерта, которые абсолютно не обращали на них внимания. Многие собирались домой, итак задерживаясь больше положенного. Может, если и дальше смотреть в эти зелёные глаза, покажется, что они остались здесь только вдвоём? Женя видел нехарактерное волнение для друга, который привык ко всему относится ровно. Беседа ли повлияла или было нечто другое, он не знал наверняка. «Расслабься!» — сказал он, надеясь, что вокалист поймёт его по движениям губ. И в самом деле, стало видно, что парень стал ощущать себя куда раскованнее. Никто не обратил внимания на судорожный выдох, через микрофон так громко разлетевшийся по залу. Первые слова куплета. Кирилл, щелкая пальцами, отдавая ритм, покачивал бёдрами. Манящий голос завлекал все больше. Женя видел, как некоторые ребята, репетировавшие в углу какую-то сценку, повернули голову в его сторону, да так и остались смотреть. Девчонки завороженно наблюдали за парнем, который излучал такую сексуальность, что становилось жарко. Но никто не заметил, что певец смотрит только на него, иногда отводя жгучий просящий взгляд. Кирилл ещё никогда не чувствовал себя так свободно на сцене. Конечно, дома наедине с Женей или в закрытым классе он ощущал нечто похожее. Но здесь среди школьных ребят такое случилось впервые. Наконец он не боялся пропустить через музыку собственные чувства и ощущал лишь удовольствие от процесса, отдавая публике всего себя без остатка. Женя не мог оторвать взгляд от длинных ног, которые покачивались в такт, от голоса, которые проникал в самое сердце, заставляя волноваться и биться сильнее. А эти изящные пальцы, которые щелкали так громко, что музыка становилась лишь фоном! Он влюблялся все больше, все сильнее, что даже становилось на мгновение страшно от собственных чувств. Куда его заведёт эта неправильная любовь? Какой путь он выберет? Женя не заметил, как Кирилл закончил песню, как все окружающие стали ему хлопать, а он сам скромно поклонившись, спустился со сцены, тихо переговариваясь с организатором концерта. Понемногу все стали расходиться, и Женя, опомнившись, поспешно стал продвигаться к выходу через пустой зал. Кирилл ждал его возле дверей. Щёки немного покраснели от смущения, видя спешащего к нему друга. — Какого хера они вообще выбрали эту песню? — Женя вовсе не хотел наезжать, но раздражение от собственного бессилия было неконтролируемым. — Она же вообще не в новогодней тематике! — Ну, говорят, будет разыгрываться какая-то романтичная сцена, а я лишь помогаю им своим живым выступлением. — Что, типа парень и девушка вместе катаются на коньках, потом наряжают ёлку, открывают подарки и всё в таком духе? — А ты знаешь толк в романтике! — тихий смех Кира в пустом огромном зале казался чем-то нереальным, необычным. Чудесным. — Мне нужно с тобой поговорить. Кирилл ещё никогда не видел друга настолько серьёзным, что зубы были стиснуты до предела, а руки сжаты. Конечно, он догадывался, что он ему хочет сказать. Вчерашний поцелуй был однозначно ошибкой, но настолько приятной и желанной, что Кир был готов постоянно ошибаться. Только бы с ним. Только бы именно так. Откуда между ними взялась эта страсть, это влечение? Может быть, именно здесь, в актовом зале, когда он впервые услышал, как Женя играет на гитаре и поёт так открыто, что пальцы на ногах сжимались от удовольствия. И теперь они поменялись местами, но чувство лишь усилилось. — Я хочу сказать первым, если ты не против, — Женя кивнул. Кирилл знал, независимо, что он скажет, он уже все решил и не передумает. — Я ни о чем не жалею. Дружба с тобой была лучшей, что случалось со мной за всю мою скучную жизнь. Я тебе, правда, благодарен, за то, что ты не сдавался и добивался моей компании, несмотря на угрюмый и неразговорчивый характер. Но я не могу делать вид, что вчерашний поцелуй просто забудется, и мы можем дружить как раньше. Я буду постоянно о нём думать. И желать ещё. Я раньше никогда такого не чувствовал ни с девушками, ни с парнями. Мне никто не был интересен. И тут появился ты. И просто разрушил всю мою жизнь! Но я тебе за это благодарен. Поэтому не надо передо мной извиняться за то, что я сам хотел. — Я и не собирался, — прервал его речь Женя. — Извини, ты закончил? Просто не могу больше слушать как ты прощаешься со мной! Какого хера? Ты думал, что я скажу? — Это ты у меня спрашивал, можем ли мы дальше дружить! — Да я просто струсил, понятно? Думаешь, ты мою жизнь не перевернул с ног на голову? Как перевелся в эту гребанную школу, только и думаю, что о тебе! Я никогда раньше не думал, что мне может понравиться парень! У меня конечно есть друг-гей, и гомофобом я никогда не был. И пока это не касалось меня, было легко об этом рассуждать как о нечто далёком. Но теперь, особенно из-за вчерашнего поцелуя, я только и думаю об этом. Какая тут, блять, дружба, если хочу вылизать твою шею, укусить кожу на затылке. Да я из-за этой песни пять минут сидел и думал о Паше в кокошнике и в русском нарядном платье, потому что просто мёртвые голуби уже ни хрена не помогали, чтобы стояк хоть немного упал! — Паша в кокошнике? Хотел бы я на это посмотреть, — засмеялся вдруг Кир. Шутка нашла выход скопившемуся напряжению, двое смеялись так громко, будто сейчас только это имело значение. Образ их общего врага в таком смешном наряде никак не выходил из головы. Женя держался за живот и вытирал непрошенные слезы, а Кирилл, почти сложившись пополам в приступе смеха, всё равно не отрывает взгляд от парня. Однако признания, сказанные в порыве эмоций, не забылись. Немного успокоившись, теперь каждый молчал, не зная, что сказать. — Я могу к тебе сегодня прийти? — спросил Женя, надеясь, что Кирилл тоже не станет отпираться от собственных чувств. — Ты действительно решился на это? Даже быть со мной рядом то ещё испытание, не говоря уже… — Да. — Хватит перебивать меня! Если ты не заметил, я вообще-то редко говорю, цени каждое моё слово… Женя поцеловал его, снова не давая окончить фразу. Руки так жадно цеплялись за его тело, что Кирилл моментально обмяк, отдаваясь ощущениям. Как же он мечтал об этом! Снова почувствовать его жаркие мягкие губы, юркий язык внутри рта, сильные руки, норовящие почувствовать его кожу под свитером. И когда Женя отстранился настолько мало, что он мог ощутить его дыхание на собственном носу, зашептал: — Я и без слов тебя понимаю. — И тебя не смущает, что я парень, а не привычная для тебя девушка? — Смущает, но я не откажусь от тебя из-за этого. — А что если я захочу зайти дальше поцелуев? Сбежишь? — Мы только тратим время на бессмысленные разговоры! Я могу к тебе прийти или нет? Кирилл замолчал ненадолго, рассматривая его лицо, пытаясь найти в глазах хоть что-то похожее на неуверенность. Но глаза напротив горели решимостью, желанием, и он сдался, наконец открывая свое сердце. — Всегда. Ты всегда можешь прийти ко мне. — Я запомню, — хитро улыбнулся он.