Take a chance on danger

— Здесь все в порядке? — Ага. Эндрю не особенно хочется думать сегодня, но сейчас утро среды и на улице жарко. Солнце растекается алыми переливами в небе, безоблачном и голубом, а воздух ощущается застоявшимся. Эндрю чувствует тепло. Нил сидит рядом с ним, скрестив ноги, на том месте, которое они присвоили себе на следующие несколько лет. Его пальцы в траве, и он напевает что-то, что, вероятно, является поп-песней. В последнее время Ники пытается приобщить его к песням, находящимся в топ-пятьдесят чартов. В его руках ромашки, и он пытается связать их в цепочку. Это по-детски и, может быть, даже немного глупо, но Эндрю не испытывает к этому ненависти. Нил никогда не был ребенком. — Корона или браслет? Эндрю хмыкает. — Тогда браслет. Несколько часов проходят в совместном молчании — редкие замечания Нила, ворчание Эндрю. Нил затягивает цепочку из ромашек на запястье Эндрю, осторожно, стараясь не коснуться, а затем моргает, и его взгляд выражает спокойствие. — Забрать тебя позже? — спрашивает Нил, как будто они еще не запланировали это, как будто они не делают это каждую неделю. Эндрю кивает. Шаркает немного вперед. Нил многозначительно моргает, глядя то на его губы, то снова на глаза — это то, что они пытались сделать — бессловесные вопросы. Да или нет без устных разъяснений, и это только для простой близости, целомудренных поцелуев или прикосновений, но они пытались — и, когда Эндрю кивает, Нил сокращает расстояние между ними. Это быстро, мягко, и Эндрю отстраняется первым, проводя большим пальцем по нижней губе Нила. Нил идет задом наперед, как будто не хочет отводить взгляд. — Увидимся. На запястье Эндрю браслет из ромашек, и у него сдавливает грудь. Сегодня ему не особенно хочется думать, но сегодня среда и у него встреча с Би. Реддин спокоен, как всегда, — шум и хаос находятся за закрытыми дверями или заперты в занятых умах. Эндрю ковыряет оборванную нитку на диване. Он пришел на пять минут раньше. — Привет, Эндрю. Улыбка Бетси теплая, как воздух снаружи, и Эндрю следует за ней. На кофейном столике его ждет горячее какао, а сверху плавают три больших зефира. У Бетси, должно быть, кончились те, что поменьше, но Эндрю не возражает. Это привычные односторонние любезности от Бетси, после которых она переходит к делу, задумчиво постукивая ручкой по подбородку. Это знакомо, поэтому Эндрю ждет. — Как у тебя сегодня дела, Эндрю? Эндрю подносит кружку к губам и делает глоток, радуясь ожогу на языке. Он думает, хотя сегодня ему не хочется думать, а теперь он думает о том, чтобы не думать. — Третье, — говорит он. Для кого-то другого это может показаться ненужным, небрежным, но с Би– — Его день рождения, — она понимает, не называет его по имени, и Эндрю чувствует облегчение. Постукивает ручкой еще раз, встречается взглядом с Эндрю. — Это понятно, если сегодня тяжелее, чем обычно. И это как бы резко возвращает Эндрю к сути дела. К причине, по которой он не хотел думать сегодня, в первую очередь, к причине, по которой он до сих пор этого не делает. Потому что всё совсем наоборот, и это не так. Сегодня не хуже, чем вчера. Желание вцепиться в его кожу не сильнее вчерашнего, безумные воспоминания есть — они всегда есть, — но они на безопасном расстоянии, как глухое жужжание под всем остальным. Оно управляемое. Не хочется признаваться, но… какая-то часть Эндрю не хочет нарушать некую нормальность всего этого. — Это не так, — Эндрю признается, и это просто, честно. Он постукивает пальцем по кружке раз-другой. — Не знаю, почему. Бетси секунду рассматривает его, и Эндрю отводит взгляд. Он делает еще один глоток своего напитка, думает о том, чтобы не думать, а затем думает о цепочке из ромашек на запястье. Поднимает глаза и снова встречается взглядом с Бетси. — Могу я сказать тебе, что я думаю? И она говорит это так, как всегда, — спрашивая разрешения, а не просто раздевая Эндрю догола под пристальным вниманием. Он полагает, что это одна из причин, по которой он позволяет ей оставаться рядом. — О’кей. Бетси много говорит, а Эндрю много слушает. А потом он много думает, и думает, и нарушает единственное правило, которое установил для себя в этот день. Мысли в голове Эндрю вдруг становятся очень громкими. — Мне нужно время, чтобы… — Эндрю замолкает, неопределенно жестикулируя. — Время. Бетси, должно быть, поняла, потому что кивнула: — Рефлексия чрезвычайно важна, особенно в подобных случаях. Эндрю сглатывает. — Как будто он просто… знает. Ему даже не нужно об этом думать. Бетси постукивает ручкой по блокноту, обдумывая его слова. — С Нилом все становится проще, когда все тяжело. Эндрю кивает. — И это ощущение… незнакомое? — Это опасно, — поправляет Эндрю. Бетси что-то записывает. — Никто не должен был подойти так близко. Он не может сделать это для меня. Я, конечно, не могу быть таким для него. Бетси наклоняет голову: — Разве было бы так плохо, если бы это было так? Если бы ты был таким для него? Эндрю не отвечает. Бетси улыбается. — Может, было бы полезно определить специфику? Возможно, это будет легче переварить, если ты сможешь точно определить, что именно Нил делает, чтобы сделать вещи проще. — Это звучит, как мучительная задача. — Это всего лишь предложение, — пожимает плечами Бетси. — Но я думаю, ты будешь удивлен тем, что обнаружишь. Эндрю все еще жует последний зефир, когда замечает Нила, прислонившегося к «Мазерати» и почему-то смотрящего в небо. Он выглядит довольно глупо. И Эндрю, вроде как, хочет его поцеловать. Нил, должно быть, чувствует его присутствие, потому что его взгляд опускается, и он почти сразу же находит Эндрю. Легкая улыбка растягивает его губы, и Нил смешно машет рукой, как будто Эндрю не будет с ним лицом к лицу через несколько секунд. — Наркоман. — Эй, как все прошло? — Любопытный. — Виноват, — пожимает плечами Нил и садится в машину. Эндрю следует за ним. — Ники заказал ланч, сабы, он также взял тебе, как обычно. Кевин в угрюмом настроении, потому что у них закончились булочки без глютена, но, серьезно? Если он заказывает сабы, пусть берет настоящий хлеб. Эндрю напевает, позволяя теплу голоса Нила проникнуть в его кожу. Он прислоняется головой к окну машины, солнце ласкает его лицо. Он не собирался спать, но в какой-то момент, должно быть, задремал, потому что просыпается он, пошатываясь и вцепившись пальцами в сиденье машины. Его окружение искажено, незнакомо, и на ужасную секунду он оказывается в темной комнате, в которой его ногти царапают изголовье кровати. — Дрю? Эндрю чувствует запах праздничных свечей. Он поворачивается, моргает и хмурится, видя нежность в глазах Нила, видя, как он ковыряет кожицу на своем пальце. Эндрю не нуждается в жалости или… в какой бы то ни было уступке, которую ему здесь предлагают. — Ты заснул, — говорит Нил. Словно Эндрю не полностью осознает, словно он только что не пришел в сознание. — Я знаю, — огрызается Эндрю. Нил кивает и поворачивается к лобовому стеклу. Он замолкает на секунду, теребя завязки на своей толстовке — которая, как выясняется при дальнейшем осмотре, на самом деле принадлежит Эндрю — вероятно, взвешивая свои варианты. — Мне нужно идти? Он предсказуем, и Эндрю его ненавидит. — Останься. Нил слегка смягчается, а затем ухмыляется. — Между прочим, ты храпел. Эндрю надеется, что выражение его лица пробьет дыру в черепе Нила. Он отказывается признать, что напряжение покидает его тело, как дым, его плечи расслабляются от глупого комментария Нила и от того, как просто это было сделать. Это не должно быть так просто. Этого не должно быть вовсе. — Это невозможно, учитывая, что я не храплю. Нил ухмыляется: — Да? Я просто что-то слышал? Эндрю равнодушно фыркает, ерзая на сиденье. — Возможно, — соглашается он. — У тебя богатая история галлюцинаций. — Кто бы говорил, — усмехается Нил и, заметив взгляд Эндрю, изображает пальцами кавычки: — «Несбыточная мечта». Эндрю моргает на него один раз, а потом вздыхает. — Ты все время говоришь такие нелепые вещи. — Ага, — радостно подтверждает Нил. Эндрю не удостаивает его ответом, но его глаза слегка сужаются, когда он замечает, что нога Нила быстро подпрыгивает на сиденье. Нил явно беспокойный, вероятно, с тех пор, как застрял в машине, пока Эндрю спал, и теперь Эндрю почему-то чувствует себя защищающимся. — Ты мог бы уйти. Нил пожимает плечами. — Конечно. Но ты плохо спишь в последнее время… — и он протягивает палец, призывая к тишине, и ловит Эндрю прежде, чем тот успевает возразить. — Даже не надо. Ты ужасный лжец. Эндрю бросает на него безэмоциональный взгляд. — Не то чтобы мы куда-то опаздывали, — продолжает Нил. — На самом деле, ничего особенного. И… это так. В этом нет ничего особенного. Это не должно иметь такого большого значения, вообще не должно иметь никакого значения. Но Эндрю все равно чувствует себя странно. Он беспокоится, думает он. Беспокоится, что Нил сделал это для него. Сейчас Нил сделал так мало и, возможно, он сделал это даже подсознательно. Это ничто по сравнению с теми жертвами, на которые Нил шел ради него в прошлом, и, может быть, именно поэтому Эндрю так напуган этим. Он не знает, как справиться с этими маленькими действиями и поступками, повседневными доказательствами того, что Нил о нем заботится. На ум приходит домашнее задание Би. — Тебе было скучно, — наконец обвиняет Эндрю. Нил с нежностью закатывает глаза. — Я был в порядке, — говорит он и поднимает две руки в знак капитуляции под пристальным взглядом Эндрю, гласящим, чтобы он подумал над выбором слов: — Серьезно! Я наблюдал за игрой «Троянцев», которую хо– блять. Мне нужно поговорить с Кевином. Ты можешь поверить, они начали завязывать глаза, чтобы… — Нет, — говорит Эндрю, выскальзывает из машины и с силой захлопывает дверцу. — Придурок. Они идут по парковке, а затем заходят в вестибюль. Нил вполглаза смотрит на лифт и на Эндрю, как будто боится, что Эндрю может сбежать или что-то типа того. Как будто бег — не прерогатива Нила. — Да или нет? Эндрю обдумывает вопрос, обдумывает подступающую к горлу тошноту. — Нет. Нил принимает это, как всегда, и Эндрю почти жалеет, что не может внимательно изучить выражение лица Нила, чтобы найти на нем слой разочарования или чего-то в этом роде. Очевидно, он не хочет, чтобы Нила беспокоили его границы, но он хочет, чтобы ему не всегда было так чертовски легко принимать «нет», в качестве ответа. Хочет, чтобы Нил перестал быть исключением из всего, что Эндрю когда-либо говорил себе, хочет, чтобы он хоть раз оступился. Думает, что это было бы легче переварить, если бы он это сделал. Нил не замечает внутренней борьбы Эндрю — или замечает, но не упоминает об этом. Вместо этого он рассказывает об этой дурацкой практике «Троянцев», по-мальчишески раскачиваясь взад-вперед на пятках. И Эндрю на секунду закрывает глаза, пока они ждут. Прислушивается к голосу Нила, к шарканью его кроссовок по половицам, к голосу автоматического лифта и к собственному дыханию. — С днем рождения, брат! Его глаза резко распахиваются. Рой потных футболистов выбегает из лифта, издеваясь и ероша волосы парня в нелепой бумажной шляпе — именинник? Возможно. На секунду Эндрю подумал… Что ж. Неважно, что он думал, это было ложью — глупо. Совершенно нелогично. Это просто футбольная команда.       

***

— Никогда не пойму, почему ты так ешь, — вздрагивает Кевин. — Я имею в виду, это меняет вкус? Его легче проглотить? Эндрю не отвечает, продолжая разбирать еду осторожными движениями. Кусочки его саба размером с укус валяются на тарелке. Кевин снова вздрагивает, прежде чем вернуться к телефону, яростно постукивая пальцами по экрану. Может быть, электронные письма. Жизнь знаменитости. — Это довольно мило, — вставляет Ники и пожимает плечами, встретившись с двумя сердитыми взглядами. — Что? Так и есть! Я могу это сказать. Я его вырастил. — Не-а, — протягивает Эндрю. Ники наклоняет голову: — Нет, я не могу этого сказать или — нет, я тебя не воспитывал? — Да. — Хорошо, но да, это… что… — выражение лица Эндрю остается пустым, неизменным. Никки вскидывает руки в знак поражения: — Не бери в голову. Эндрю наблюдает, как он драматично плюхается на диван, и это движение слегка подталкивает Нила с того места, где он сидел на полу. В руках у него джойстик, и он сосредоточенно поджимает нижнюю губу между зубами. Это тошнотворно. — Я вытру пол твоей задницей, 05. — Тебе бы этого чертовски хотелось, Джостен. Это новое развитие событий. Нил и Аарон играют вместе в видеоигры, существуют в одном пространстве, не разрывая друг друга в клочья. На самом деле — это не дружба. Больше взаимопонимания, сосуществования, и, может быть, это ради Эндрю. Эндрю не уверен, что именно чувствует по этому поводу. — Хa! — кричит Нил. — Блядь, я же тебе говорил. — Тебе повезло, — ворчит Аарон, кладет пульт и несколько раз сгибает пальцы. — Как мило, — комментирует Никки. Он лежит на диване вниз головой, свесив ее с края и не сводя глаз с Аарона и Нила. — Что это? — Это. Нас пятеро. Этот вайб. — Ты говоришь странное дерьмо, — усмехается Аарон, берет контролер и кивает Нилу. — Второй раунд? Нил выглядит так, будто обдумывает это, но затем он ловит на себе взгляд Эндрю, и легкая улыбка растягивает его губы так быстро, что это, вероятно, подсознательно. Эта мысль заставляет Эндрю отвести взгляд. — Джостен? — Аарон фыркает, следит за Нилом и делает вид, что его тошнит. — О Боже мой. Хватит глазеть. Это общая зона. — Но на прошлой неделе, когда ты засунул язык в глотку своей болельщице, это была не общая зона, а? — Нил насмехается, покидает свое место на диване и присоединяется к Эндрю за столом. — Ты хуже всех, — кричит Аарон, тыча пальцем в сторону Кевина: — Сядь сюда. Эндрю чувствует тепло Нила у себя за спиной, прежде чем видит его. Намеренное расстояние между ними, его покрытые шрамами руки постукивают по спинке стула Эндрю. — Хэй, ты, — говорит Нил, садится рядом с ним и указывает на едва тронутую еду на его тарелке. — Не голоден? Эндрю моргает, демонстративно берет кусочек и засовывает его в рот, с силой пережевывая. — Тогда отлично, — усмехается Нил. — Не хочешь прокатиться попозже? Эндрю прищуривает глаза. Он не дурак. Он знает, что делает Нил. Он уловил смену настроения Эндрю и каким-то образом сделал вывод, что именно Эндрю нужно. Это что-то в нем тикает, а потом возвращается мысль, что Нил всегда просто знает. Знает, что Эндрю не нуждается ни в пространстве, ни в крыше, ни в горячем какао. Что ему нужно двигаться, его разум сосредоточен на чем-то. На чем-то, что не является его давним сном и запахом праздничных свечей. Эндрю чувствует себя голым, полностью прочитанным. Как будто его видно насквозь. Он не знает, что с этим делать. — О’кей. — Круто, — говорит Нил. — Может быть, даже заглянем в ту новую закусочную? Grub N’ Stuff. Эллисон говорит, что у них есть убийственные вафли. — Ну, если Эллисон, — замечает Эндрю, и Нил слегка хмурится от его тона, наклоняет голову, вглядываясь. Эндрю осуждающе цокает: — Прекрати это. — Прекратить что? Эндрю жестом обводит его фигуру: — Все это. Нил поднимает бровь. — Как невероятно конкретно. — Лучше не бери свой рот в нашу поездку. — Тебе нравится мой рот, — бросает вызов Нил. — Я тебе нравлюсь. — Иди, — говорит Эндрю, указывая в сторону дивана, остальных, и Нил ухмыляется так, как будто у него есть желание умереть. — Увидимся!       

***

Практика — это катастрофа. Первокурсники все еще несговорчивы и раздражительны друг с другом, со старшими Лисами, с гребаным оборудованием. Едкие оскорбления и пренебрежительные высказывания разносятся по двору, делая почти невозможным какой-либо прогресс. Кевин, как и следовало ожидать, на грани того, чтобы вырвать себе волосы. Он постоянно ругался себе под нос на яростном французском, иногда в разговоре с Нилом, но в основном на того беднягу, который был ближе всего к нему. Шина случайно выбивает мяч из рук Джека, и Джек наклоняется, чтобы поднять его. Ники оглядывается по сторонам, вероятно, даже не подозревая, что Джек находится в поле его зрения, но Джек все равно кричит: — Ты что, пялишься на мою задницу, пидор ебаный? Никки вздрагивает и в ту же секунду берет себя в руки, а затем свирепо смотрит на него. — Приятно знать, что твоя самоуверенность относится не только к экси, — выпаливает он. — Ты каким-то образом убедил себя, что физически неотразим. Сэм и Риз издают смешанное «ох», и Сэм затягивает свой хвост, как будто она готова прыгнуть, если все перерастет в драку. Эндрю переводит взгляд с Никки на Аарона. Аарон приподнимает бровь, Эндрю качает головой, и Аарон кивает. Шина фыркает: — Очевидно, ты так думаешь, Хэммик. Ты не можешь отвести от него глаз. — Разлей по бутылкам, — вмешивается Нил, и Джек усмехается. — Или что, Джостен? Ты ударишь меня ножом, как твой папочка? — Джек, — предупреждает Кевин. Эндрю проводит пальцем по своим повязкам. — Ребята… — мягко зовет Рене. Нил улыбается, и это выглядит как-то по-звериному: — Хочешь узнать? Сквозь шум прорезается свист Дэн: — Этого достаточно. Джек, я советую тебе держать рот на замке, считай это моим предупреждением. На этом всё. Не думаю, что тебе захочется разбираться с Эндрю. Джек свирепо смотрит на ворота, и Эндрю лишь слегка наклоняет голову, но даже сквозь решетку шлема его пристального взгляда достаточно, чтобы Джек запнулся. Эндрю почти хочется улыбнуться. — Мы тренируемся. Постройтесь в линию. Первокурсники, за каждый промах вы пробегаете круги. — Но, Кэп… — пытается Логан. — Миньярд на воротах. Даже Дэй не может забить ему большую часть времени. — Ты проповедуешь тому, кому насрать. Хватит пресмыкаться, приступайте, Лисы! Эндрю закрывает ворота с минимальными усилиями. У всех первокурсников дрожат руки, и они совершают ошибки новичков, а Эндрю отбивает их удары, не задумываясь. Он бьет ракеткой по подаче Джека с такой силой, что она рикошетит от плексигласа и попадает ему в пах. Джек со стоном сгибается пополам, и Рори, с которым Эндрю встречался взглядом, может быть, раз за последние три месяца, — показывает ему большой палец вверх. В конце концов, Нил подходит к воротам, чтобы выполнить свой удар, и Эндрю встает прямо. Чувствуется проблеск соперничества, вызов. Взвесив все варианты, он мог бы просто позволить Нилу забить несколько голов, и никто бы не сказал ни слова, но альтернатива… — Постарайся изо всех сил, Миньярд, — поддразнивает Нил. Его глаза полны решимости. Итак, да. Эндрю укусит. Он постукивает двумя пальцами по шлему и готовится двигаться. Дело в том, что Эндрю так часто играет с Нилом, что все его маленькие фокусы заучены наизусть. Знает его работу ног, бросок, два шага назад. Выстрел, который он делает, чтобы удивить, и выстрел, который он делает, когда он в отчаянии. Так что, на самом деле, — это не должно быть так приятно, когда он бросается в правый угол ворот и с силой отбивает мяч, но, по общему признанию, это так. А теперь вот что: Нил строит ему глазки в раздевалке, а Кевин безостановочно бубнит. — Я просто говорю, что если бы у тебя была такая энергия во время каждого матча, я был бы так впечатлен. — Ты? Впечатлён? Ты клянешься? Почему ты ничего не сказал раньше? — говорит Эндрю, совершенно безразлично глядя на Кевина. Кевин не сдается. Возможно, у него растет позвоночник. — Знаешь, вербовщики уже вышли на охоту. Конечно, у тебя осталось несколько лет, но… Разве ты не хочешь знать, что после этого для тебя что-то найдется? В чертах лица Кевина есть что-то вызывающее, но влажная челка падает ему на глаза так, что он выглядит моложе. Отчаянный. Эндрю знает, что Кевин хочет, чтобы он заботился об этом дурацком экси так же, как он, как Нил. Эндрю не может. Он не может, но слова Кевина как бы действуют на него. Не всякая чушь про экси, во всяком случае, не совсем, а упоминание о его будущем, о том, что будет дальше. Что-то, что будет рядом с ним, когда его время в Пальметто закончится. Эндрю никогда не думал, что доживет до будущего. В это трудно поверить даже сейчас. Его челюсть дергается. — Иди в душ, Кевин.       

***

Дорога домой полна неестественного напряжения: Кевин ведет себя высокомерно из-за отказа Эндрю, а Ники все еще взвинчен из-за ситуации с Джеком. Когда Кевин вздыхает в третий раз за короткое время, Нил поворачивает голову к нему и выжидающе выгибает бровь. — Что? Кевин бросает взгляд на Эндрю, который встречается с ним взглядом в зеркале заднего вида, затем отвечает по-французски: — Скажи своему парню, что ему нужно начать думать о своем будущем. Эндрю сжимает челюсти от тона Кевина. — Скажи гребаному первокурснику, которого ты завербовал, чтобы он вытащил голову из задницы, — парирует Нил по-английски. Эндрю знает, что это для его же пользы, и откладывает это в памяти. Он знает. Кевин фыркает, когда его снова переводят на английский, и складывает руки на груди. Ники неловко ерзает на сиденье, а Аарон отрывает взгляд от телефона, на секунду смотрит на Кевина, потом закатывает глаза и снова начинает сосредоточенно печатать. Эндрю подъезжает к общежитию и тормозит достаточно резко, чтобы все они слегка накренились вперед. Никки визжит. — Вон отсюда. Они вылезают организованно, Кевин делает это последним, захлопывает за собой дверь, а потом наступает тишина. Эндрю нащупывает сигарету, но пока не зажигает ее, просто держит между пальцами. — Мы могли бы убить его, — предлагает Нил. Эндрю фыркает: — Кевина? Или мальчика Джонни? — Любого, — пожимает плечами Нил. — И того, и другого. Эндрю зажигает сигарету, затягивается и держит ее так, чтобы дым улетал в окно машины. — Мы не можем их убить, — говорит Эндрю. Делает еще одну затяжку. — Во всяком случае, пока нет. — Позор, это решило бы все наши проблемы. — Все? — подсказывает Эндрю. Нил наклоняет голову. — Есть еще какие-нибудь вопиющие проблемы, о которых мне следует знать? Эндрю многозначительно смотрит на него, пускает дым ему в лицо. Нил хмурится. — Ладно, как скажешь, это наш общий багаж, — поправляет Нил. — Я имел в виду насущные проблемы. Эндрю выбрасывает окурок в окно и заводит машину. — Мы уезжаем.       

***

Grub N' Stuff на удивление пуст для нового заведения, вокруг разбросаны группы студентов и пара семей с детьми. Это приятная атмосфера, и Эндрю рад этому. — Хочешь поесть здесь? Или мы могли бы взять на вынос и проехать ещё немного? — Мы останемся. Они сидят в кабинке в дальнем углу, вне поля зрения. Нил садится напротив, берет меню. — Фу, — говорит он и морщит нос. — Все это такое сладкое. — Твоя идея, — пожимает плечами Эндрю и водит пальцем по своему меню. Честно говоря, он не очень голоден, медленно нарастающее беспокойство в животе сдерживает любой голод, принося вместе с собой смутное чувство тошноты, которое не проходит до конца. Но Нил что-нибудь скажет, если он не будет есть, тем более учитывая, что раньше за обедом он этого не делал, а у Эндрю нет сил на этот разговор. Нил выбирает омлет с луком, а Эндрю выбирает вафли с сиропом — он демонстративно игнорирует пристальный взгляд Нила на необычное отсутствие сахара в его заказе. — Никаких посыпок? — Мне не восемь лет. Нил фыркает: — Два дня назад ты посыпал свои блинчики. — Ну разве ты не умен, — бормочет Эндрю. Он смотрит на Нила холодным взглядом, пытаясь оторвать его от этой игры с вопросами, которая разгорелась. Слегка прищуривается, стискивает челюсти. Нил не сдается, потому что, конечно же, он не сдается. Эндрю даже не уверен, почему он беспокоится. — Ты меня не пугаешь. Идиот. — Идиот. — Угу, — соглашается Нил. — Но ты только что сказал, что я умный… Выражение лица Эндрю становится деревянным, и Нил сдерживает улыбку. На секунду — и только на секунду — воцаряется тишина, прежде чем Нил нажимает снова. — Тебя что-то беспокоит, — пытается он, и тон его становится мягким, в нем нет обвинений — только любопытство, беспокойство. — Кто сказал? — Я говорю. — Ну, твоим дедуктивным способностям доверять нельзя. Нил наклоняет голову. — Твоя ложь ничуть не улучшилась со времени твоей последней попытки сегодня днем. — А ты по-прежнему огромный хер. Нил открывает рот, чтобы ответить, но их прерывает официантка, приветствующая их с тарелками. Это совсем другая официантка, не та, что была раньше, и она кидает неприятный двойной взгляд на шрамы на лице Нила. Нил неловко ерзает на стуле, а Эндрю смотрит на нее с острым ядом. Выражение ее лица становится тревожным, когда она осознает это, и она быстро желает им приятного аппетита, прежде чем убежать. Нил берет вилку. Крутит её несколько раз. Эндрю берет свою. — Она была дружелюбна. — Перестань уклоняться, — говорит Нил и засовывает вилку омлета в рот. Жует. Выражение лица Эндрю остается пустым. Нил вздыхает. — Тебе не нужно ничего говорить. Нет. Я бы никогда не стал принуждать тебя. Но только… не ври, что все хорошо. — Лицемер, — парирует Эндрю, и Нил хмурится. Эндрю вздыхает. — Я не лгал. — Ты избегаешь, — повторяет Нил, указывая на него вилкой. — Становишься уклончивым. Я бы не стал настаивать, если бы ты меня заткнул или сказал «нет», но ты этого не сделал. Нил смотрит на него, ожидая подтверждения, и Эндрю кивает. Не хочет, чтобы у Нила сложилось неправильное представление, не хочет, чтобы Нил думал, что он переступил черту минного поля Эндрю. Нил никогда этого не делает. Нил отражает его кивок. Решительный. — Ты хочешь кое о чем поговорить. Тебе просто трудно. — Да. Нил кивает во второй раз. Он делает большой глоток воды, изучает Эндрю поверх края стакана, и Эндрю в ответ остается бесстрастным. — Просто… скажи, когда будешь готов, — говорит Нил. — Хорошо? Эндрю несколько секунд водит вафлями по тарелке, потом откусывает кусочек. Они на вкус, как резина. Он заставляет себя сглотнуть. — О’кей. Он наблюдает, как выражение лица Нила меняется с настороженного на облегченное, и ему вдруг хочется вывалить свою тарелку на голову Нила. — Остановись. Нил улыбается и послушно меняет тему. Он бубнит о первокурсниках и потенциальных стратегиях, откусывая свой омлет, и Эндрю не может найти в себе сил, чтобы сейчас его беспокоила хроническая одержимость Нила экси. — Дрю? Эндрю встречается с ним взглядом. Нил выглядит обеспокоенным. — Ты на какое-то время застыл. Ты закончил? Мне попросить счет? Эндрю кивает. Нил делает это и платит, а затем Эндрю плывет с ним к машине, он вручает Нилу ключи, и Нил, не колеблясь, садится за руль. — Домой? — спрашивает Нил, вставляя ключи в замок зажигания. — Домой.       

***

Они не всегда разделяют кровать для сна. Это еще одно их нововведение — обычно это после интимной близости, когда они вместе слишком вялые и тяжёлые, чтобы двигаться, или очень часто, когда Нилу снятся кошмары, и ему нужен привычный вес, прикосновение и запах Эндрю. Но иногда, иногда это просто случается. Иногда у Эндрю нет ни причины, ни объяснения. Иногда ему просто хочется почувствовать костлявые пальцы Нила, услышать его неглубокое дыхание и увидеть его растрепанные волосы, разметавшиеся по подушке. В такие ночи, как эта, ему хотелось бы, чтобы было легче хотеть чего-то просто так. Он хочет, чтобы Нил был рядом. Почему-то это вызывает привыкание. Но слова не вырываются из его горла, застряв за зубами, и нет другой причины, по которой он мог бы отступить. Эндрю чистит зубы, пока Нил ходит в туалет, и в общежитии тихо-тихо, если не считать жужжания холодильника и тихого храпа Кевина. Уже поздно — или рано, — сразу после полуночи. Нил проделал долгий путь домой, чувствуя, что Эндрю нужно больше времени. Эндрю быстро записал это вместе со всем остальным. Он знает. Эндрю сплевывает в раковину как раз в тот момент, когда Нил смывает. Нил присоединяется к нему, чтобы вымыть руки, вода брызгает на рубашку Эндрю, и он ворчит. — Королева драмы, — поддразнивает Нил, затем вытирает руки остатками туалетной бумаги, потому что знает, что это выводит Эндрю из себя. Нил размахивает пустой втулкой. — Нам нужно больше этого. — Можно было просто воспользоваться полотенцем. — Не очень хорошая идея, — возражает Нил. Эндрю бросает на него унылый взгляд. Нил улыбается. — Ты и есть угроза. — Спасибо, — бормочет Нил, нависает над головой Эндрю и, когда тот кивает, целует его в волосы. Эндрю делает вид, что не дрожит. — А теперь спать. Эндрю следует за ним, поднимается на первую ступеньку лестницы и останавливается. Он задумчиво смотрит на Нила, и глаза Нила встречаются с его. — Все в норме? Эндрю скрипит зубами. Он хочет спросить и ненавидит, что хочет спросить. Это просто делить постель, что-то такое маленькое, такое праздное… — Иди спать, Нил. Он поднимается и забирается под одеяло, закидывая руку на подушку. Последнее, что он видит перед тем, как закрыть глаза, — теперь уже довольно искореженный браслет из ромашек, который Нил сделал для него, все еще повязанный вокруг его запястья. Эндрю щурится на него до тех пор, пока его глаза не тяжелеют, и он не засыпает.